Вагнер: теракт 11 сентября

      — Действительно, — просто пожал плечами мальчишка, — что здесь такого? Я всего лишь ужинаю с человеком, который родится через пять дней.       — Что за чушь? — недовольно нахмурил брови Тим.       — Сегодня восьмое сентября две тысячи первого. Если ты собираешь пойти с этой липой в консульство, то я не пойду с тобой, тебя же прямо там и повяжут за фальсификацию.       — Погоди, ты прикалываешься? — вынужденно усмехнулся Лисовский, — Какой две тысячи первый год? Ты же не сумасшедший. Сейчас две тысячи двадцатый.       Паша молча смотрел на Тима с нескрываемым напряжением, он пытался понять, шутит ли Тимофей или реально верит в то, о чём говорит.       — Нет, — спустя паузу сказал парень, — две тысячи первый год, — повторил, не отрывая чёрных глаз от Тима.       — Тогда кто у вас сейчас президент?       — Путин…       — Да я знаю кто у нас президент! Тут всё стабильно! В Америке кто?       — А, Буш. Джордж Буш.       — У тебя есть телефон? — тут же с пылкостью спросил Тим. Он ходил по очень опасной грани, переступив которую, он бы мог поверить всему, что скажет Паша. Лисовский достаточно пережил за сегодняшний день, чтобы поверить в любой бред, если парень перед ним сейчас скажет, что Тим арабская танцовщица в турне по миру и даст какое-нибудь едва-едва правдоподобное доказательство, то Лисовский поверит, у него не будет другого варианта, кроме как поверить.       — Телефон… — отклонился, сидя на кровати Паша, от внезапного вопроса, — да, на столе, — он указал на рабочий стол, где стоял стационарный телефон.       — Нет, а мобильник у тебя есть?       — Мобильник?       — Да, ну сотовый телефон? Без провода?       — А, сотовый! Да, я в этом году первый взял, — он пошарил в карманах куртки и протянул новенький, серебряный Симонс Тиму. Тимофей взял телефон, осмотрел, включил его и глянул на дату, телефон тоже придерживался мнения, что они были в две тысячи первом году, — нет, погоди, — внезапно истерично рассмеявшись сказал парень и вернул телефон, — пойдем со мной, — он резко встал, Паша едва успел подскочить за ним и они вышли на лестничную клетку. Лисовский постучал в первую попавшуюся дверь, спустя минуту открыл щуплый молодой парень возраста Паши в очках.        — Какой сейчас год? — как только открылась дверь, выпалил Тим. Ботаник явно растерялся и открыл рот, чтобы что-то сказать, но так его и не закрыл, оставаясь стоять в беззвучном молчании, — какой год? — громче повторил Тимофей.       — Две тысячи первый, — заикаясь удивленно произнёс парень.       — Ладно, — резко развернулся парень на сто восемьдесят градусов и подошёл к другой квартире, так же громко постучал, почти сразу оттуда вылетел патлатый парень уже возраста ближе к Тиму, за ним виднелась девушка в одной длинной футболке.       — По голове себе постучи, — открывая дверь рыкнул парень и тут же осёкся встретившись с бушующим от стресса и паники взглядом напротив.       — Какой год?! — спросил Лисовский       — Чё…?       — Какой, блять, сейчас год?! — громче повторил парень, едва сдерживаясь, чтобы не схватить незнакомца за грудки, хотя сдерживаться здесь было и не обязательно, в его ситуации Тиму бы все простилось.       — Две тысячи первый, какой же еще?! — раздражённо бросил парень, но явно с опаской, так как видел, что Тимофей сейчас в состоянии, когда он за себя не отвечает.       — Да не…- растерянно с очередным истеричным смешком бросил Тим и двинулся к другой двери, но его схватили за шиворот ветровки и запихнули обратно к комнату. Паша извинился перед соседями за внезапный приступ его нового друга и попросил всех возвращаться к своим делам. Так же вернувшись в свою комнату он тут же встретился с потерянным взглядом серых глаз. Тимофей сидел на полу, облокотившись спиной о кровать и смотрел на Пашу, явно надеясь, что он сможет всё объяснить и исправить, но Паша и сам по сути был ребёнком даже большим чем Тим, он не понимал ещё всей ситуации.       — Ты реально думаешь, что ты из две тысячи двадцатого года? — аккуратно спросил парень, присаживаясь напротив, около другой кровати.       — Я не думаю, я из двадцатого, — немного обиженно, но с пониманием причины этого вопроса ответил Тимофей.       — А ты можешь это как-то доказать? Ну не знаю, предсказать там что-то или…       — Вот тебе все мои предсказания, — вытащил он из кармана одиннадцатый айфон и протянул парню. Паша взял телефон с недоверием и внимательно осмотрел корпус.       — Что это? — явно догадываясь «что» так же осторожно спросил парень.       — Телефон. Точнее в мое время это скорее зовут смартфон.       — Умный?       — Да, — кивнул Тим, — с боку кнопка.       Паша нажал на кнопку и экран загорелся.       — Цветной, как телевизор, и что, всего две кнопки? А как вы номер набираете или ещё что… — Тимофей перехватил телефон и демонстративно провел несколько раз по экрану, затем открыл несколько полезных функций и тут же показал, чтобы окончательно его убедить.       — С ума сойти, и калькулятор, и картинки, и музыки много… — аккуратно держа новую коробочку восхищался парень, — ты же сейчас не обманываешь? Ты же не какой-нибудь шпион с последними технологиями и всё такое…       — Ты насмотрелся фильмов. Я просто реально из две тысячи двадцатого. В моё время такой телефон есть у всех, понимаешь?       — Понимаю. Я верю. Но от этого не легче, — разделяя слова, кивнул Паша, Тим вопросительно посмотрел на него и он пояснил, — ты в незнакомой стране, по сути без документов и до твоего рождения ещё неделя. Всё было бы куда проще будь ты хотя бы из нашего времени. Как ты планируешь возвращаться? Даже, если ты каким-то чудом умудришься вернуться в Россию без паспорта, то как ты вернёшься в своё время? Я сомневаюсь, что Россия двадцать лет назад будет к тебе более любезна чем Америка двадцатьт лет назад. Есть ли хоть какая-то разница?       — Ну, я хотя бы знаю русский.       — Чудесно. Ты ещё и без знания языка. У тебя есть хоть какие-то идеи, что делать?       — Ты меня спрашиваешь? Ты сам только что проговорил всю абсурдность ситуации вслух. Я совершенно без понятия, что делать в таком положении. У кого-нибудь в мире вообще была такая ситуация?       — Давай включим логику. Есть всего два варианта почему ты здесь. Случайно — какие-нибудь разветвления в параллельных мирах и пространстве, временные дыры и всё такое или специально — тебя с какой-то конкретной целью закинуло сюда. Есть предположения?       — Нет.       — Может ты что-то сделал перед тем, как отключился? Не знаю… бабке-колдунье нахамил?       — Ты точного из этого века? Может всё-таки из прошлого?       — Я просто перебираю варианты. Как ты можешь быть связан с этим временем и страной?       — Кое-чем могу, — задумался Тим, и Паша тут же замолк, вопросительно сверкая чёрными глазами-угольками. Лисовский поднял на него задумчивый взгляд и с вопросительной интонацией начал, — я писал реферат про катастрофу в Америке, которая произошла в сентябре две тысячи первого, и я как раз сдавал работу преподавателю. А потом сразу попал сюда. Точно! Вагнер! Старый хрен!       — Кто такой Вагнер?       — Это мой препод. Я ему рассказывал про катастрофу, а он сказал, что я всё списал и добавил, что мне просто не хватает опыта и информации, чтобы самому написать работу. Я из-за него здесь! Он отправил меня в год, когда всё произошло! — звонко хлопнул себя по лбу ладонью Тим.       — Хорошо, вспомни, что ещё было? Он что-то говорил конкретное?       — Да ничего он не говорил, — отмахнулся Тимофей, — сказал, что я должен изучить вопрос, ещё и издевался, когда я уходил, предлагал взять с собой реферат, мол пригодится. Вот придурок.       — Он хотел, чтобы ты взял реферат?       — Да, там было описано всё, что произойдет.       — А что произойдёт? — Тим посмотрел на светлое детское лицо ещё не познавшее никаких страданий и посерьёзнев (теперь он воспринимал катастрофу иначе) сказал:       — Это был теракт. В башни близнецы и в Пентагон врезались самолеты с террористами, три тысячи человек умерло. Из-за этого потом Америка начала войну с Афганистаном и Ираком, и погибло еще больше людей.       — Ты писал об этом статью?       — Больше копировал…       — Но ты читал? Знаешь как это всё происходило?       — Да, там было четыре самолета, два в башни, один в Пентагон и ещё один упал в лесу.       — А кто все это сделал?       — Глава «Аль-Каиды».       — То есть, ты по сути знаешь всю хронологию?       — Ну не прям всю, но знаю.       — И ты думаешь он отправил тебя сюда, чтобы ты смотрел? — с недоверием переспросил Паша. Тим бросил такой же непонимающий взгляд на него, — он забросил за неделю до мировой катастрофы в прошлое человека, который хорошо проинформирован об этой катастрофе. Единственный во всём нашем мире, кто знает, что произойдёт. Ты думаешь, он бы сделал это просто, чтобы дать тебе возможность посмотреть?       — Нет, не надо, я знаю о чём ты говоришь. Я не собираюсь в это вмешиваться.       — Как это не собираешься вмешиваться? — возмутился Паша, — три тысячи человек умрут, даже больше. Ты знаешь как и где, и ты можешь предотвратить не только их гибель в этот день, но и войны, которые могут потом начаться. Ты хоть понимаешь, какие важные знания есть сейчас у тебя?       — Какие к чёрту знания? Там было девятнадцать террористов-смертников! Ты думаешь я бы смог их остановить? Не важно как много я знаю, я могу знать, что все произойдёт утром одиннадцатого сентября или что это будет самолет Бостон-Лос-Анджелес, или точное время когда он врежется в здание, я могу даже знать какие последние слова будут у террориста на этом самолёте, но это ничего не меняет, я всё ещё простой парень из России, я не супермен, чтобы кидаться и спасать всех подряд, рискуя собственным будущем, а может и прошлым!       — Ты просто дашь всем умереть?! — послышались озлобленные слова и в комнату ввалился патлатый парень из комнаты по соседству. Тим и Паша удивлённо уставились на него, он стоял запыхавшийся, словно пробежавший стометровку, за его спиной стоял ботаник из другой квартиры, а в дверном проеме высовывалась лохматая голова симпатичной девушки, — ты думаешь это забавно? Играть человеческими жизнями?       — Какого чёрта… — удивленно начал Тим, но незнакомый парень его перебил.       — Ты засунешь свой вшивый страх подальше в глотку и пойдёшь как грёбаный супермен спасать людей. Или это для тебя какая-то шутка? — прорычал он.       Паша сидел с круглыми глазами-блюдцами, а Тим отчего-то потерял интерес к бушующему парню, что махал кулаками перед его носом и посмотрел на других двух людей, подслушивающих его с Пашей разговор. Щуплый парень в клетчатом свитере, симпатичная взъерошенная блондинка в одной длинной мужской футболке с эмблемой рок группы. И он, среднего роста, с широкими плечами, в домашних шортах и футболке с другой рок группой, с сальными по плечо отросшими темными волосами, машет руками и брызжет слюной перед Тимом, кричит, требует, чтобы незнакомый ему человек пошёл спасать мир, как-будто ему больше всех надо. В любой другой день Тимофей бы насторожился и принял бы оборонительную позицию в преддверии драки, но сейчас он просто стоял напротив парня, смотрел как открывается и закрывается его рот, трясётся в горле небный язычок, и мог думать лишь в одну сторону: а какого вообще чёрта он на него орёт? Кто он такой, чтобы делать это? Понимает ли он вообще, что происходит? Понимает, что это не шутка, это два десятка опаснейших людей в мире, которым нечего терять, их всю жизнь учили убивать, а этот мудак хочет чтобы Тим пошёл ради незнакомых людей против террористов? Он? Обычный восемнадцатилетний студент, без каких либо навыков? Что он вообще может знать, он подслушал разговор, ворвался в комнату, а сейчас кричит, как будто от этого зависит его жизнь, но он даже не пытается понять, что за один сегодняшний день пережил Тимофей, он оказался в другой стране без средств к существованию, без денег и документов, и в этом времени он ещё даже не родился и на него кричат из-за того, что он отказывается совершить харакири в теоретическое благо для незнакомых людей? Этого от него хотят? Тим единственный, кто здесь имеет право безосновательно кричать и кидаться на людей, а никак уж не этот патлатый металлист.       Лисовский сжал кулак и на очередном повышении голоса незнакомца ударил его в скулу с размаху, приложив все усилия, чтобы сбить парня с ног.