Вагнер: теракт 11 сентября

      — И вы разобрались почему тебя закинуло к нам? — прикладывая к щеке пачку пельменей спросил патлатый парень, сидя на одной из кроватей напротив Тимофея.       — Нет, — помотал головой Лисовский.       — Вагнер тебе прямым текстом сказал, что от тебя хочет, — упрямо повторил Паша.       — Это только тебе очевидно, — озлобленно буркнул Тим. Паша выдохнул и закатил глаза.       — Но если это правда, — начала лохматая девушка, лежащая на той же кровати, где сидел патлатый и рассматривал смартфон Тимофея, она уже была в шортах лежала на животе и болтала ногами, — то ты единственный кто сейчас ответственен за три тысячи человек. Тебя не загрызёт совесть, если ты просто бросишь их умирать? — спросила она равнодушно, так и не взглянув на Тима.       — Я их не знаю. И не собираюсь рисковать ради кучи незнакомых людей жизнью.       — Он прав, — закивал ботаник в свитере, — к тому же если верить естественным наукам, то эффект бабочки никто не отменял. Одно маленькое действие в прошлом может кардинально изменить будущее, а если вдруг мы предотвратим масштабный террористический акт и последующие войны, чтобы ты мог потом вернуться в свое время, то тебе может быть просто некуда возвращаться, — серьёзно поправил он очки.       — Вот! Слышал, что умные люди говорят, — воскликнул Тим, обращаясь к Паше.       — Рудаков, затниксь, — гаркнул патлатый и парень в свитере мгновенно сменил высокомерное выражение лица на забитое.       — Мне всё равно. Вы можете давить на жалость, напоминать мне про чувство долга и социальную ответственность — мне всё равно! Я не пойду никого спасать. Я вернусь в Россию и найду Вагнера. И он вернёт меня в моё время. Вопрос закрыт.       — Угу, ну удачи тебе тогда, — с едва слышимой издёвкой сказала девушка с американским акцентом и, поднявшись, покинула комнату, виляя бедрами.       — Я тоже пойду. Сделаем вид, что не слышали ничего, что было в этой комнате, — поднялся со стула парень в свитере, осмотрел всех, кивнул в знак прощания и ушёл.       Патлатый всё ещё смотрел на Тима, Лисовский отвёл взгляд.       — Пойдём покурим, — спустя длительную паузу сказал парень не отрывая взгляд от Тимофея. Паша всё это время сидел на краю кровати и наблюдал за всей этой ситуацией с явным дискомфортом.       — Я не курю.       — Я тоже, — встал патлатый и пошёл к выходу, Тим пошёл за ним. Лисовский вышел на лестничную клетку, встретился с тяжёлым взглядом металлиста, облокотившегося на стену, — пойдем, — кивнул он и открыл дверь в свою комнату. Тимофей зашёл внутрь первым, предчувствуя что-то не хорошее. Девушка в комнате надевала джинсы и совсем не смутилась появившимся парням, она бросила из-под рваной челки на них беглый взгляд и отвернулась к зеркалу. Комната была немного больше, чем комната Паши, в ней была всего одна кровать полуторка и отдельная маленькая кухня, на стенах куча постеров с рок группами, больше напоминало однушку. Хозяин комнаты подошёл к старому комоду, открыл один из ящиков и несколько минут искал толстую книгу, затем многозначительно глянул на девушку перед зеркалом, ей ничего не нужно было объяснять, она по-хозяйски с пониманием дела кивнула и ушла на кухню со словами «сделаю чай».       Парень сел на край кровати, открыл книгу, нашёл нужную страницу и протянул Тиму. Это был фотоальбом, на странице, которую он открыл был неопределенного пола ребенок лет шести-семи, в синем комбинезоне, в кепке из-под которой высовывалась гладкая лысая белая головка.       — Кто это?       — Ее зовут Майя. Она в следующем году должна пойти в первый класс, скорее всего она не успеет закончить школу. У неё лейкемия и врачи говорят, что она вряд ли проживёт больше трёх лет. Она почти всю жизнь провела в больницах, я её дома в сумме видел, наверное, меньше года. Она всё время ездила по разным больницам к разным докторам, но в итоге последний в Бостоне сказал, что всё это бессмысленно. Она ещё слишком маленькая, чтобы её организм сумел противостоять болезни, поэтому она точно умрёт. Родители решили, что последние годы она проведёт дома с семьёй, будет ходить в школу и заведёт друзей, как нормальный ребенок. Она полетит одиннадцатого сентября с сопровождающей из Бостона в Лос-Анджелес к родителям.       — Слушай, я понимаю, — начал Тим, загребая одним движением волосы назад и стараясь не смотреть на большеглазую девочку с фотографии, — ты беспокоишься, но это не повод лезть в пекло. Просто скажи, чтобы полетела десятого числа и тогда не будет шанса, что она окажется на этом самолете.       — Дело не только в ней. Эти люди… которые разобьются. Их фотографии тоже есть в чьих-то альбомах, — серьёзно сказал парень.       Тим сглотнул. Он стоял молча с полминуты и только после сказал.       — Хорошо.       ****       — Так, давай по порядку, всю информацию, что тебе известна, — серьёзно сказал патлатый металлист по имени Даниил Громов — сын эмигрировавших в Америку русских, — Джесс, конспектируй.       Девушка с длинными густыми русыми волосами и рваной челкой кивнула, её звали Джессика Брук, её мать была чистой американкой, а отец выходцем из Украины, она неплохо говорила по-русски, но акцент все-таки был слышен.       — Погодите! Как мы вообще к этому пришли?! Мы же решили, что не будем в это ввязываться! — с нотками паники проговорил щуплый парень в очках по имени Кирилл Рудаков, учившийся в США, но живший с мамой в России.       — Да помолчи ты хоть немного, — рявкнул металлист.       — Какой ещё «помолчи»? Вы сами понимаете во что ввязываетесь? Делайте что хотите! Хоть с девятого этажа прыгайте, я в этом не участвую! — встал парень и хотел пойти к выходу, но Даня схватил его за шиворот и посадил на место.       — Ты уже в это ввязался, когда пошёл подслушивать вместе со мной. Теперь поздно давать заднюю. Никто тебя не отпустит, ты же и настучать полиции можешь.       — Тим, продолжай, — обратился к Лисовскому Паша Савенко, которого родители из России с двенадцати лет отправили учиться в штаты, как старшего ребёнка.       — Хорошо. Я не помню всех мелочей, но если в общих чертах, то девятнадцать террористов Аль-Каиды сядут на четыре разных самолёта, два их них будут лететь Бостон — Лос-Анджелес, они врежутся в башни близнецы. Первая будет северная башня, где-то в самые верхние этажи, ещё один самолёт полетит по маршруту Вашингтон — Лос-Анджелес и врежется в здание Пентагона, последний самолёт летит из Нью — Йорка в Сан-Франциско, он упадёт в лесу недалеко от Питтсбурга из-за того, что пассажиры начнут драку с террористами. Самый первый самолет врежется около восьми сорока, второй в девять часов утра, третий в девять тридцать, вроде. Про четвертый не помню. Террористы вооружатся ножами для резки бумаги и захватят четыре самолёта. Все они арабской наружности, на трёх самолетах было по пять человек, на одном четыре, в каждой группе был минимум один, кто умел водить самолёт. На двух из четырёх самолётах у террористов был какой-то слезоточивый газ. Я не знаю на каких именно, но только на двух, — Джесс быстро записывала самые важные детали, — они угрожали, что взорвут самолёт, но взрывчатку на самолётах потом не нашли.       — Что известно про четвёртый самолёт? — спросил Данил.       — Почти ничего, он разбился последним, когда пассажиры узнали, что три других захваченных самолета врезались в здания, они попытались обезвредить террористов. Возможно самолёт упал во время борьбы или они сами направили его вниз, чтобы не дать людям спастись. Не знаю. Но скорее всего, если бы самолёт не разбился, то врезался бы в здание Капитолия. Большинство людей, которые были в близнецах умерли от столкновения, некоторые от пожара, потому что не смогли эвакуироваться. Они хотели выбраться на крышу и дождаться помощи на вертолетах, но двери были заперты. Ещё! Кое-что важное, среди девятнадцати террористов будет один по фамилии Атта, его багаж не возьмут в самолет, я не знаю почему, но его оставят в аэропорту, там есть документы на всех террористов, подтверждающие их личности и то, что они принадлежат к опасной террористической организации, если документы передать кому-нибудь с хоть какой-то властью в аэропорту, то я уверен, что ни одного из них не пустят на самолет и скорее всего тут же повяжут ФБР. Скорее всего они хотели взять эти документы в самолёт, чтобы они уничтожились при взрыве и их никак не смогли опознать. Нужно будет разузнать почему чемодан Атты не взяли на рейс и найти там все документы и паспорта.       — Это уже не плохо. Возможно нам даже удастся избежать риска быть на самолёте вместе с террористами, если мы доберёмся до его чемодана, — серьёзно произнёс Паша.       — Да. Это всё, что я помню.       — Ты был не очень старательным учеником, да? — поинтересовалась Джесс, дописывая.       — Не дави на больное, я и так даже время вспомнил.       — Что мы имеем, — задумался Паша, — самое лучшее будет, если мы найдём Атту, заберём у него чемодан и вся история вскроется.       — Да, это будет идеально, но нужно помнить, что действия будут происходить в трёх разных аэропортах и время вылета разное, — кивнул Данил.       — Два. Два из Бостона, один из Нью-Йорка и один из Вашингтона, — задумалась девушка, — мы не знаем в каком из аэропортов будет Атта, поэтому искать его нужно будет в каждом, мы разделимся.       — Да, Бостон в пяти-шести часах езды отсюда. А Вашингтон в восьми часах. Нужно приехать раньше первого рейса не меньше чем за пять часов, — рассуждал Данил.       — Нужно будет найти их.       — Думаю, это будет не сложно, искать группы по четыре или по восемь человек из взрослых мужчин арабской внешности — это реально, — кинул Тимофей.       — Да, в принципе, как только мы их вычислим, это уже будет победа, нам нужно будет только перехватить их багаж до того момента, как от земли оторвётся самый первый рейс. Если мы сдадим Атту и других в Бостоне, то в Нью-Йорке и Вашингтоне тут же перекроют их рейсы.       — Да вы сами себя слышите?! — раздался среди сухой беседы вскрики Кирилла, — вы понимаете, что вы вообще обсуждаете?!       — Замолчи уже, — впервые проявила эмоции Джесс, — сколько можно вопить как девчонка, — поднялась она с кровати с явным раздражением, — если даже собственной тени боишься, нечего было вообще соваться в чужую страну, сидел бы дома под одеялом и трясся дальше, — подошла она вплотную к Кириллу, ей явно поднадоели периодические истерики парня, как в принципе и всем в комнате.       — Заткнись, подстилка, что ты вообще понимаешь? — со злобой процедил Кирилл, — да, я боюсь, мне страшно за своё будущее, — смотрел в её чёрные, как ночь глаза кишащие незнакомыми ему эмоциями, — все годы учебы и стараний могут пойти к черту из-за вашей сумасшедшей идеи, я знаю тебе терять нечего, ты и так трахаешься со всеми подряд и ни на что не рассчитываешь, правильно, ты уже на дне и об этом знаешь. Так что не сравнивай ценность своей жизни с моей.       Тимофей дёрнулся в сторону девушки, намереваясь что-то сказать или сразу ударить парня, но Паша остановил его, схватив за плечо и посадив обратно на край кровати, где они и сидели.       Джессика открыла рот, чтобы ответить, но её прервал голос из-за спины.       — Завали ебальник, Рудаков, — сзади встал Данил, он стоял за спиной девушки в метре, не подходя к Кириллу и не стараясь подавить его, этого было не нужно, — слыш ты, альфач на минималках, ты с какого перепугу себя в мужики записал? Для этого надо не только чтобы что-то между ног мешалось, а ещё характер, — произнёс он последнее слово с особым акцентом, — ты слышал про такое? А она по этому показателю в разы больше мужик чем ты. Если тебе плевать на всех кто умрет, то давай, вали прямо сейчас, но запомни, как только террористов поймают, я лично пойду в полицию и расскажу им, что был парень, который обо всём знал и укрывал преступников.       — Это шантаж, — проскрипел зубами Кирилл, Данил впервые вышел из-за спины Джесс.       — Это самый действенный метод, и он всегда работает.       После приступа агрессии все расселись обратно и продолжили разговор.       — Даже если мы будем действовать по плану с их ранним разоблачением, нам всё равно понадобится подстраховка, — прервал тишину Паша, — нужно будет купить билеты на каждый из этих рейсов. Нас пятеро, на трёх самолетах будет по одному и на одном два человека.       — Ты будешь в паре, — обратился Данил к Джесс.       — Это не обязательно, ему же безопасней быть с кем-то другим в паре, — кивнула она в сторону Кирилла с открытым пренебрежением.       — По одному человеку на самолёт это мало, — сказал Тим, — на борту будет пять взрослых мужиков, которых учили убивать людей. Вряд ли один и даже два подростка смогут их остановить.       — Не забывай, что у тебя будет ещё весь пассажирский состав. Вряд ли сотня людей, которые хотели провести выходные в Сан-Франциско встанут на сторону террористов.       — Тогда давайте сделаем так, — начал Данил, — Паша с Тимохой поедут в Бостон, я в Вашингтон, а Джесс и парень в припадке поедут в аэропорт Нью-Йорка.       — Эй! — недовольно воскликнул Кирилл, Даня лишь усмехнулся.       — Если вдруг нам не удаётся найти чемодан, то мы сядем на самолёты, вы с Пашей разделитесь и каждый возьмёт себе по одному, Джесс пойдёт с Кириллом, я возьму последний.       — Ты думаешь я не справлюсь сама? — удивлённо приподняла бровь девушка.       — Я думаю, что он не справится сам, — кивнул Данил на Кирилла.       — Хорошо, дальше, — кивнул Тим и продолжил то, о чем говорил Даня, — нужно предпринять крайние меры, в случае, если всё же не получится найти чемодан, мы точно сумеем вычислить наших арабов, нужно будет приготовить что-нибудь типа сильного успокоительного или снотворного, потому что если что произойдёт, даже толпа пассажиров не сможет им противостоять, как не смогла в прошлом.       — Я думаю нужно так же организовать эвакуацию людей из башен и Пентагона, — кивнула Джесс.       — Как мы это сделаем? Вряд ли нас будут слушать.       — Нужно будет что-то придумать.       Весь вечер прошёл в активном обсуждении приближающегося злополучного дня, мысли о котором у каждого из ребят вызывали ком страха в горле, но об этом никто никому не говорил. Они сидели у Данила до самой ночи, пока уставшие не разбрелись по комнатам. Тим был очень измотан непростым днём, перемещением между странами и временами и этой абсурдной идей исправить мировую ошибку прошлого. Тимофея положили в комнате Паши на пустующей соседней кровати, хозяин которой уже уехал на полугодовые каникулы.