Бункер

Дни сменялись один за другим. Зима разыгралась не на шутку, показывая людям, на что способны её метели и морозы. Питер и Колин ещё пару раз выходили на улицу и каждый раз возвращались с замёрзшими носами и пальцами, с трудом пробираясь через огромные снежные валуны, которые и сугробами не поворачивался язык назвать. Итан выпускал парней без страха, что те сбегут. Во-первых, отношения этой троицы уже вычёркивали подобный вариант развития, а во-вторых, только сумасшедшие променяют тёплое жильё и еду на оледеневший лес, в котором не выжить. Пока холода не отступят, это место было единственным убежищем. Впрочем, дело всё ещё было не только в морозах. Они смотрели новости раз в несколько дней и не дольше десяти минут, чтобы не портить себе настроение и не вгонять в депрессию. Учёные обещали найти вакцину, но, пока проводились исследования, люди продолжали гибнуть. Во многих странах уже давно перестали хоронить — мест не хватало, рабочих не хватало, да и зима вносила свои коррективы, особенно на севере. Родственникам выдавали свидетельство о смерти и сжигали тела на общем костре, что ни разу так и не погас с момента эпидемии. Конечно, находились и те, у кого проявлялся иммунитет к вирусу. Таких людей можно было пересчитать по пальцам руки, их изолировали от общества, начиная проводить эксперименты. Но всё было не так плохо, как могло звучать. Им отводили отдельные комнаты в научных центрах, обеспечивали исключительно качественным питанием, следили за режимом дня, предоставляли развлечения. А ещё без конца брали интервью, где они через толстое стекло рассказывали о своей нелёгкой судьбе подопытных, в то время как остальные продолжали гибнуть даже от голода. Мировая экономика пала. Религиозные фанатики сходили с ума, сжигая себя и свои семьи, не желая дожидаться судного дня. Весь мир был охвачен пламенем хаоса, и казалось, никакого просвета впереди даже для тех, кто смог укрыться и запастись едой. Знакомый всем мир рушился на глазах, и это ужасало. — Как там ваши родные? — задал вопрос Итан, пока Питер разливал всем кофе, а в тарелках остывали большие порции завтрака. Еды с каждым днём, особенно свежих овощей и зелени, становилось всё больше, так что и есть они начали много. Как говорится — до отвала. Парням даже пришлось сделать закладки на нескольких кулинарных сайтах, чтобы разнообразить меню. Ведь молочных продуктов оставалось совсем мало, как и мяса, а на одной рыбе с крупами и овощами можно сойти с ума, если готовить всё одинаково изо дня в день, в одном и том же виде. Да и изнурительной работы больше не было, что значительно упрощало процесс насыщения организма необходимыми веществами в виде витаминов, белков, жиров и прочего. Так что вскоре свободного времени значительно прибавилось, но Итан запретил часто сидеть в интернете, чтобы как можно больше отрешиться от внешнего мира. Парни выходили в сеть лишь на несколько часов в день, а иногда, если ответа от родных не было, и того меньше, зато больше читали — библиотека тут была и впрямь огромной, ну и, конечно же, занимались сексом — везде, много, долго, часто. — В порядке, — Колин подтянул к себе свою чашку с кофе, поблагодарив друга, и повернулся к Итану. — Я говорил с ними позавчера, так что пока всё вроде бы спокойно… Даже говорили, что получили помощь от городских властей в честь праздника. Лишней банке «нутеллы» сестра радовалась, наверное, больше всего. А брат только ворчал, что вместо сладкого могли положить что-то более полезное. Но он всегда такой, мы уже внимания не обращаем… О том, что в мире с каждым днём становилось всё мрачнее и страшнее жить, он благоразумно решил промолчать. Все и так это понимали, во-первых. А во-вторых, не хотелось сходу начинать утро с поганых новостей. — А у тебя? — Клим кивнул Питеру, когда тот уселся. Парень был молчалив и не сразу ответил, не отрывая взгляда от еды. — Отец давно не выходил на связь… — наконец начал Фойгер, ковыряя ложкой в своей тарелке. — Я уже с десяток сообщений ему написал, даже звонить пытался, но всё равно — тихо. Не знаю, что и думать. — И больше никого, кому ты можешь написать, чтобы поискали твоего отца в городе? Соседи, родственники? Ты один в семье ребёнок? — Клим понимал, что поднимает не лучшую тему, но и продолжать молчать было глупо. Парни живут с ним уже больше месяца, а он, считай, ничего о них не знает. — Папа большую часть времени работал, из друзей у него были только коллеги на фирме, а соседи… Мы не обменивались контактами, да и мало ли что с ними успело случиться за это время… — Да, проблема… — Итан принялся есть, но тут же прервался на несколько глотков кофе и, словно вспомнив о детали в разговоре, которую упустил, добавил: — Колин, а что за праздник у вас там? Ну, ты сказал: «в честь праздника»? — Рождество же, — удивлённо уточнил Даст. — Или ты забыл уже, что такое бывает?.. — Забыл, — честно признался тот и даже не улыбнулся, — мне всегда Эйджи напоминала, считала это своей прямой обязанностью сестры. Он умолк и до конца завтрака больше не проронил ни слова, хотя парни пару раз к нему обращались, звали по несколько минут, но в ответ не удостоились даже взгляда, что в манере общения Итана говорило об одном — их не слышат. Однако стоило Колину закончить с мойкой посуды после еды, как Клим подал голос: — Если хотите, можем выйти в лес, срубить какую-нибудь ель маленькую. Правда, украшать будем консервными банками и прочим хламом. Можно попробовать поискать игрушки в старой части бункера. Дед когда-то привозил сюда целую коробку. Помнится, он даже каким-то чудом уговорил бабушку встретить Рождество здесь. Парни переглянулись. Идея отдавала лёгким безумием — их семьи за много миль отсюда, терпят бедствия, переживая настоящий апокалипсис, а они, сидя в безопасности, в бункере, будут праздновать. С другой стороны, им тоже нужно было как-то морально держаться и поднимать настроение старыми, привычными вещами. Поэтому, недолго думая, Колин с Питером ответили согласием на предложение Клима, хотя избавиться от некого чувства вины не удавалось очень долго. Самым сложным, как считал Итан, было раздобыть дерево. Лес вокруг был не юн, и стволы некоторых елей достигали нескольких метров в обхвате, чего уж говорить об их высоте. Однако спустя полдня бродяжничества сквозь сугробы им удалось обнаружить подходящее деревцо: молодое, невысокое, пушистое. Нести пришлось Колину, проигравшему в «камень-ножницы», но к середине пути его, окончательно обессилевшего, пришлось сменить Итану, бурчащему себе под нос про молодёжь и её несостоятельность. Теперь оставалось нарядить добычу, что оказалось куда серьёзной проблемой. Хлама в старой части бункера было достаточно, так что парни, ведь Клим вовремя умыл от этого руки, потратили почти шесть часов на разбор всего, попутно сортируя: мусор или нужное. И лишь поздно вечером пышную красавицу начали украшать ретро-игрушками, половина из которых поблёкла, но главное — была цела. Ящик с игрушками был небольшим, но вместительным, а содержимое, прямиком из семидесятых, шестидесятых и даже сороковых годов, вызывало у молодого поколения то трепет, то восторг. Они потратили несколько часов на изучение и промывку «местного сокровища», прежде чем всё развесили. Итан отказался принимать участие и в этом, предпочитая полежать на диване, но ради атмосферы таки включил на ютубе подборку рождественских песен, что, несомненно, внесло свою лепту в поднятие настроения. Парни смеялись, рассказывали истории из своей жизни и даже при упоминании о родителях не замыкались в себе, а продолжали разговор. И казалось, с каждой рассказанной историей, с каждым озвученным воспоминанием на душе становилось легче, а мир словно бы очищался. Впору было поверить в чудо. И надевая красивого ангела, что был вдвое старше самого Клима, на макушку ёлки, парни почти позабыли о том, где находятся, и об ужасе, который переживает весь мир. Следующим этапом были гирлянды, длины и количества которых хватило и на ёлку, и на дверь в кухню, и даже на окно аквариума. Так что, закончив всё подвешивать и тихо пререкаться, парни, усталые, но вполне себе гордые своей работой, погасили везде свет и улеглись на диван к Итану. Питер, успев воспользоваться предложением первым, умостился прям на мужчине, а Колин рядом, нагло отвоевав для своей головы место на подушке. Комната стала ярче, ведь тусклый свет от аквариума не сравнить с сотней маленьких огоньков, и наряднее — чего нельзя было отрицать. Уюта добавляла приятная музыка, тёплый свет от камина и ласки от Итана. Питера крепко обняли, а вот Колину достался долгий, мягкий поцелуй, что вскоре мог перерасти в нечто большее, если бы не тихое сопение Питера, уснувшего на Климе. Тревожить чужой сон не стали и даже наоборот — присоединились, как только Даст принёс два пледа для себя и Итана с Питером. Долгий, казавшийся бесконечным день подошёл к концу, и даже малоудобный отдых на диване стал достойным и приятным завершением. Следующее утро у всех началось примерно одинаково — с затёкших конечностей, раздражающего требовательного мяуканья кота, покормить которого все дружно забыли прошлым вечером, и очереди в туалет. Но уже за завтраком праздничное настроение вновь вернулось, а с ним и заботы. Предстояло решить, что будет на праздничном столе, после это ещё и приготовить, а затем — обменяться подарками. На закономерный вопрос парней — «какими-такими подарками мы можем обменяться» — Клим лишь загадочно улыбнулся, но не выдержал и намекнул, толкнувшись кончиком языка несколько раз в стенку щеки, а затем добавил: — Ну мои подарки неизменны. Так что пока будете готовить, разминайте ротики… — После чего с тихим смехом удалился в технический отсек аквариума, чтобы выловить на вечер самую большую и жирную «индюшку». Оспаривать такое решение никто не стал — иных подарков тут не найти, а порция удовольствия и хорошего секса нужна была всем. Теперь было ясно, как приятно и хорошо окончится вечер. Ещё немного посовещавшись, парни наконец составили список блюд для торжества и, распределив обязанности, каждый начал заниматься своим делом. Через несколько часов с кухни донеслись сводящие с ума ароматы, что только сильнее разгоняли аппетит, заставляя мужчину представлять, чего же там наколдовали его любовники. На столе одна за другой появлялись тарелки с печёной картошкой, салатами и закусками. Клим позволил «пошиковать» и подготовить действительно грандиозный обед, чтобы праздник ощущался в каждой мелочи. Ну и чтобы о еде можно было не беспокоиться ближайшие пару дней точно. — Жаль, здесь не найти моих любимых леденцов… — вздохнул Питер, замешивая соус для рыбы. — В детстве просто обожал их. — Это те тросточки? Да-а, классные были. А я скучаю по маминому пирогу. Снова ударившись в воспоминания, друзья, негромко переговариваясь, наконец закончили с готовкой и принялись за уборку. Коту тоже досталось несколько вкусняшек со стола, чему он был только рад и даже простил недалёких двуногих за то, что накануне о нём забыли. Закончив с сервировкой стола, парни отправились приводить себя в порядок, чувствуя приятное предвкушение перед вечером. Когда же все трое наконец вымылись и переоделись, то собрались за столом, улыбаясь друг другу и болтая на отвлечённые темы. Всё было тихо, мирно, даже уютно. Будто за пределами этой комнаты не существовало ничего: ни других людей, ни горя, ни конца света. Были только они трое и кот, и этого было достаточно. Хотя бы в тот момент уж точно. — Ну, молодцы, постарались, — Клим вытер губы от жира и растянулся в сытой улыбке. Они не набивали животы, чтобы потом и двинуться с места не хотелось, скорее наоборот, восполнили силы, потраченные за целый день, вкусной едой, как наградой за месяцы страха. — А в спальне будете такими же старательными? — Будем! — почти хором ответили парни и тихо рассмеялись. — Тогда пошли. Сначала вручу вам свой подарок, а затем вернёмся к уборке еды со стола. Это было что-то новое. Ребята переглянулись и задумались, что же им такого могут подарить, что ради этого самый заядлый любитель чистоты разрешил не отмывать в первую очередь тарелки? Их отвели в спальню, где на кровати, стоило включить свет, сразу же обнаружились секс-игрушки. Даст не сдержался и игриво присвистнул, на что у Клима, Питер готов был поклясться, на мгновение покраснели уши. — Где же ты всё это раздобыл? — Колин подошёл ближе, принимаясь рассматривать два аккуратно выложенных хвоста с анальной пробкой, но трогать пока ничего не торопился. — Санта подложил под дверь бункера? — Ага, и попросил вас трахнуть за него, — Итан звучно ударил парня по ягодицам и, обняв обоих за шею, улыбнулся, шепча каждому на ушко: — Когда ходил вам за вещами, по пути заглянул в один секс-шоп. Итак, определяйтесь, кто сегодня будет лисом, а кто зайкой? Когда каждый выбрал себе хвост по вкусу, Итан снова вмешался: — Нет-нет, вставлять буду я. Так что устраивайтесь поудобнее и оттопыривайте зад кверху. Улыбка не исчезала с лиц друзей, что тут же поспешили раздеться и занять удобную позицию, а Питер даже подушку под голову подстелил, игриво виляя задом перед носом Клима. Впрочем, очередность это всё равно не изменило, и первым был Даст. Итан не спешил, разрабатывая колечко мышц и хорошо его смазывая, а когда металлическая продолговатая втулка, к которой крепился хвост, оказалась внутри молодого тела, мужчина ещё и поигрался, имитируя движения. Та же участь ждала и Питера, что уже был возбуждён только от наблюдений за «страданиями» друга. И если со стороны действия Клима казались забавными, то почувствовав на собственном примере, каково это, когда тебя трахают недостаточно, чтобы кончить, но достаточно, чтобы поддерживать эрекцию, стало совсем невесело. — А теперь надеваем футболки и дуем обратно на кухню. Насколько я помню, у вас там ещё мытьё посуды, а у меня — сладкий пирог и вечерний фильм. Парни не возмущались и даже не бурчали шутливо, как это обычно бывало: быстро навели чистоту на кухне под цепким взглядом хозяина бункера и для большего его удовлетворения — виляя хвостиками при каждой возможности. Затем, захватив еду, все трое устроились на диване. Правда, парням полноценно посмотреть фильм так и не дали. За ласками самого Итана, что без конца трогал то за один хвост, то за другой, то чередовал свои поцелуи с требованием отсосать, они провели больше часа в возбуждённом состоянии, умоляя время ускориться. А стоило услышать «титры», как оба тут же попросили позволить кончить, получив ожидаемое «нет». Клим игрался ещё долго, меняя парней местами, меняя их позами, заменяя хвост на собственный член, но пока часы не пробили полночь — никому не разрешено было излиться. Точно рассчитав, а возможно, и просто счастливая случайность, минута в минуту трое жителей бункера обильно излились на диван, пол и друг друга, а в двенадцать ноль одну уже лежали без сил, тяжело дыша в унисон и рассматривая на потолке игру теней от камина. Ещё никогда в сердцах трёх не было столько покоя, умиротворения и наслаждения, как в эту минуту, и с грустью Клим подумал, что больше и не будет. Он уже давно принял решение, что отпустит своих гостей, как только снег сойдёт с троп и до города возможно будет безопасно добраться. Он их проведёт, а дальше — сами. В черте каменных джунглей скоро будет безопасно. Исходя из новостей, остатки власти взяли контроль обратно в свои руки, к весне уж точно, как рассуждал Клим, всё наладится. А если разработают вакцину, о которой так бесконечно твердят, тогда откроют границы ещё раньше. А пока он нежно обнял Колина и Питера за шеи, прижал к себе и поочерёдно поцеловал во влажные макушки. Нет, это было не прощание. Впереди их ждал ещё не один совместный вечер: с простым просмотром фильмов или с сексом, что каждый раз был разным — от дикого и необузданного, вспыхивающего мгновенно, что даже посуду не успевали убрать с пути, до плавного и нежного, когда Итан в который раз поражал воображение юных любовников; с играми до глубокой ночи в настольные игры, такие древние, что даже поисковик не сразу находил нужную инструкцию. А иногда они просто разбредались по разным углам бункера, предпочитая провести пару часов в одиночестве: читать книги или сидеть бездумно в интернете, даже вяло играть с котёнком. К счастью, такой досуг был редким и непродолжительным. И всё это было только впереди. Долгие месяцы зимы, иногда однообразные до одури дни с рутинной работой и готовкой, часы неизвестности в сети и жгучая нехватка свежего воздуха и солнца. Порой, когда терпеть становилось совсем невмоготу, они выходили на полчаса на улицу — больше не позволяли канадские морозы и одежда, что совсем не подходила под такой градус холода. Зато возвращались всегда румяные, весёлые и полные сил, словно ничего плохого и не произошло. Итан даже подумывал ввести такие прогулки в их режим на каждый день, но очень быстро передумал, стоило после двух таких прогулок парням начать ходить с соплями и хрипеть осипшими голосами. Повезло — в аптечку Клим успел закинуть противовирусные препараты, когда разорял универмаг вместе с остальными ошалевшими жителями города, но это был единственный запас противопростудных, который парни довольно быстро на двоих съели. Больше болеть не рекомендовалось. Впрочем, они и не стремились. Когда у Колина первого поднялась температура выше тридцати восьми, все не на шутку испугались и едва не поддались панике, но Итан вовремя взял ситуацию под контроль, успокаивая ребят как мог, в своём стиле: — Если это он, то мы все умрём, ведь выходили вместе, ели вместе и даже спали вместе. Кота только жалко, один в лесу не протянет. Тревогу подобные слова не убрали и даже прибавили, но зато вместо паники парни начали, тиская и поглаживая, таскать по очереди кота, который не совсем понимал, за что ему такое счастье, но особо против не был, бесперебойно мурча. Недоволен был лишь один Клим, что вначале вынужден был устроить для парней уютное гнездо в постели, с чаем, котом и градусником, а затем ещё несколько дней их кормить, поить, и переключать по просьбе фильмы на компьютере. — Вы мне за всё ответите, — бурчал он каждый раз, как приходилось что-то делать, но больные лишь улыбались самыми широкими и искренними улыбками, нарываясь на новый шквал недовольства в свою сторону. Зато совсем невесело стало потом, как последний симптом простуды прошёл, а симулировать больше не представлялось возможным. И тогда Итан вспомнил всё. Последующие несколько дней парни не могли нормально сидеть, ойкая каждый раз даже на подушках. Так время и шло. Иногда, когда жителям бункера удавалось позабыть о горе и страхах, оно убегало вперёд, унося за собой недели, а иногда, казалось, минуты растянулись в вечность. Когда Фойгер увидел своего отца в сети, впервые за три месяца, то не смог сдержать вскрик, на который тут же пришли остальные. Прошло не больше минуты, но парню казалось — он уже час не отрывает взгляда от трёх точек, сигнализирующих, что собеседник что-то пишет. А получив короткое, но главное: «я в порядке. как ты?» — не смог сдержать слёз радости. Он не стал допытываться, где отец пропадал всё это время, помня, как медленно тот пишет и как тяжело ему порой давались буквы на своём телефоне, зато с радостью начал печатать новости о себе. Упуская, правда, первые дни знакомства с Итаном. Однако, несмотря на «воссоединение семейства», а это была единственная хорошая новость в ближайшие месяцы, ситуация в мире не менялась: люди гибли, границы продолжали держать закрытыми, вакцину не могли найти. Учёные умирали быстрее, чем появлялся результат их тяжёлой работы. В таких условиях — без лекарств от других болезней, без денег, без подвоза еды в магазины, да что там, не у всех уже была питьевая вода и электричество — семьям парней приходилось очень тяжело, и помочь сыновья им ничем не могли, в то время как сами ели досыта и спали в тепле, не говоря уже о ежедневных водных процедурах, ведь Итан любил чистоту во всём. Неудивительно, что вскоре разговоры о родителях вытеснили все остальные темы. Клим понимал переживания парней и не вмешивался, но однажды утром, пока Питер накрывал на стол и подмигивал всячески другу, Колин всё же высказал вслух идею, что пришла им на ум много недель назад. — Итан, а мы бы поместились здесь все? — говорил он негромко, опасаясь сам не понимая чего. Словно хозяин бункера мог разозлиться на подобное предложение. — Кто мы и где? На кухню хотите переехать ночевать? — Да нет же, — Питер поставил перед Климом его кружку с кофе и сел рядом, заглядывая в глаза. Он всегда так делал, когда просил ласки или ещё что, и Итан понял, сейчас речь пойдёт не о сексе. — Мы с родителями? — На следующей неделе снег начнёт таять, так по новостям сказали, вот мы и решили попробовать… — но договорить Клим не дал, резко перебив: — Попробовать поймать пулю на границе? Как вы собрались выходит отсюда? А как собрались везти столько людей? — Значит, нельзя… — Парни тут же опустили взгляды и сжались, но Клим снова перебил, чеканя каждое слово. — Можно. Но. Как. Вы. Собрались. Везти. Их. Сюда? Опять наобум? Ладно вы, два идиота, зимой попёрлись в лес — вам нереально повезло, но как вы будете выживать с таким количеством людей? Как через границу будете ехать? Мышками прошмыгнуть не выйдет — вас много, а официально до сих пор никого не пропускают. Мм? Молчите? То-то и оно. Парни молчали и даже взгляда не поднимали. Снова было стыдно за свою глупость и обидно, что их так грубо отчитали. Остаток завтрака прошёл в гнетущей тишине, и даже Спот больше не возвращался к еде, успев убежать в начале тирады хозяина. Ушёл Итан первым, отказавшись от обеда, оставаясь на третьем этаже вместе с ноутбуком, через который парни общались с семьями по видеосвязи. — Не хочет, чтобы мы своим звонили? — предположил Пит. — Да брось, он не такой. Да и сказал всё верно — как мы везти сюда всех будем? Машины нет, твой отец даже в больницу ехать отказался, когда грипп подцепил, а тут — в другую страну, под землю. — Но это ведь единственный способ выжить, — не унимался Фойгер, убирая порцию Клима в холодильник, тут же думая не о своей обиде за утренние слова, а о том, что Итан будет теперь голодным. — Я знаю! Это я понимаю, ты понимаешь, но не они. Я вот тоже не представляю, как моих уговорить. Это тебе не на море съездить. Если скажу «навсегда» и «бункер» в одном предложении — самого выгонят, как пить дать. — Да, значит, поторопились мы с тобой… — Ну, не совсем. Зато теперь точно знаем, что «можно». Однако от этого разрешения легче совсем не становилось. И если машину они могли бы украсть, то украсть родителей было куда сложнее. Да и через границу не проехать ни в одну сторону, а рисковать жизнью близких и пробираться через леса было до безумия глупо. Неудивительно, что Итан сразу их осадил и вернул на землю со своих розовых облачков, оставляя один на один с целым ворохом сложнейших задач. Однако всё изменилось спустя несколько дней. Колин, вытолканный Питером с утра на кухню в свою «очередь» готовить, вдруг резко ворвался в спальню, наполненную приятным теплом и тишиной, и закричал: — Они нашли вакцину! Они сделали это! Теперь всё будет хорошо! Как же он ошибался. Как ошибались парни, вытанцовывавшие вокруг сонного Итана, что спешил на кухню к ноутбуку, по которому шли экстренные новости. Как ошибались их семьи, плача потом от радости и рассказывая, что уже встали в очередь на вакцинацию. Как ошибались все, кто строил планы на жизнь. Да, вирус был побеждён, но мир не вернулся в знакомое русло. Ему больше не суждено было стать прежним. Маленькие города и деревни теперь стали заброшенными. С первого апреля туда прекратили поставлять любые виды энергии, а людей начали организованно переселять. Конечно, кто-то отказывался наотрез покидать родные стены, но это уже были их личные проблемы, потому что выжить в таких местах могли лишь единицы, способные охотиться, вот только животный мир был подвержен вирусу ничуть не меньше, и многие виды стали вымирающими. Приходилось экономить электроэнергию, чистую питьевую воду, продукты, медикаменты. Правительству было легче управлять несколькими большими городами, спонсировать с десяток крупных заводов, что могли обеспечить потребности населения, и контролировать смертность и рождаемость, которая в дальнейшем при современной нехватке продовольствия могла стать проблемой. Вирус уничтожил не просто половину человечества, а лишил его возможности расти дальше так же беззаботно и быстро, как было ещё год назад. Некому было работать: специалистов катастрофически не хватало в аграрной промышленности, в животноводстве, медицине, технических и инженерных областях — везде, одним словом. Так что с каждой такой новой вестью из большого мира затея «вечной жизни в бункере» больше не казалась опять смешной, глупой или пугающей. Парни начали издалека закидывать удочку и во время каждого созвона намекать родным, что места тут много, как и еды, но каждый раз разговоры заканчивались ничем. Старшее поколение стояло на своём, впадая в безмолвный ужас только от мысли, что придётся покинуть свой родной дом, в котором они даже эпидемию пережили, а младшее в лице сестры Колина и слушать не желало о том, чтобы бросить друзей и школу. Впрочем, последнее слово явно добавлялось по наставлению родителей, ведь сам Колин так и не смог вспомнить, когда его сестрёнка начала любить сие заведение. Но парни не сдавались. С каждым новым днём, когда снега вокруг становилось всё меньше, приближался их день отъезда, чему они уже и сами не очень-то были рады. Предвкушение и радость от встречи с родными омрачались необходимостью расстаться с Итаном. И как бы они ни мечтали об этом в первые недели их знакомства, то сейчас всё было иначе. Видимо, изменился не только мир вокруг, но и они сами. Однако с каждым новым днём им начинало казаться, что они не смогут уехать, не смогут сказать «прощай» тому, кто, пусть и своеобразно, но заботился и любил их. Но и тут Итан был решительнее всех, бросив перед носом парней два билета и новые паспорта сразу после возвращения из города и только после поставив пакеты из аптеки и супермаркета на пол. — Что это? Не похоже на противовирусные… — Колин, как и Питер, замер, а по спине уже успел пробежать неприятный холодок. Они сразу всё поняли, но озвучить мысли вслух вновь побоялись. — Два билета на завтрашний самолёт. — Питер резко зажмурился и осел на стул. «Завтра» — было слишком скоро. — Могли бы и поблагодарить. Пришлось напрячь старого знакомого, чтобы выбить вам места. Самолёты нынче летают редко, следующий был бы только в мае. — Спас… Спасибо, Итан… — но это и всё, на что они оказались способны, и обед вновь проходил в гнетущем молчании, как некогда утро. Теперь предстояло готовиться к отъезду, благо вещей собирать не нужно было, но парни стали вести себя, как сомнамбулы, и едва не сожгли ужин. Итан опять промолчал, съев всё, что ему подали в этот вечер, но ночью всё же попытался привести друзей в чувство. И метод был один. На этот раз место было только для любви и нежности. Клим всё делал сам, лаская своих «мальчиков», доводя их до исступления, заставляя чувственно стонать и просить «ещё, ещё, ещё». Все прекрасно понимали, что это и есть их «прощание», что наутро не будет слёз и пожеланий, не будет крепких объятий и слов о любви. Благо, если Итан проводит их до города — и на том спасибо. Это был не тот человек, чтобы показывать свои эмоции, оголять душу и уж тем более клясться и верить клятвам. Поэтому сейчас парни отдавались в любимые руки полностью, стараясь не думать о будущем и жизни без Итана. Заснули и проснулись они в крепких объятьях мужчины, что, казалось, даже позы не менял. Затем был неспешный завтрак, и на какой-то миг парни даже забыли об отъезде. Всё было так обычно, буднично и похоже на сон, пока жестокая реальность не разорвала его в клочья. — По приезде вас разместят в карантинной зоне на пару дней. Пройдёте вакцинацию, и только тогда отпустят к родным рейсовым автобусом. Не думаю, что там будет вай-фай, но постарайтесь выйти со мной на связь как можно скорее… Я буду благодарен, если не затянете с этим. Парни молча кивнули и, закончив с завтраком, прибрали здесь в последний раз. Затем забрали телефоны, что заряжались всю ночь, погладили на прощание Спота и, взяв свои рюкзаки, вышли вслед за Климом. Недалеко стояла его машина, даже не спрятанная и не замаскированная. Впрочем, вероятность того, что её угонят, в этой глуши была ничтожно мала. Дорога до аэропорта заняла чуть больше четырёх часов. К удивлению парней, их не высадили у границ цивилизации, а сопроводили вплоть до стойки регистрации. В целом, мир казался прежним, если не учитывать вооружённый пункт пропуска на въезде в город, а затем и аэропорта. Люди всё так же сновали везде с чемоданами, кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то спал в зале ожидания, кто-то ругался с досмотрщиком. Если бы не палаточный городок прямо на взлётных полосах, что служил карантинной зоной для прибывших, и не отсутствие самолётов, не учитывая несколько «работающих» сегодня, то Пит с Колином готовы были усомниться в правдивости новостей, которые с такой жадностью смотрели столь долгое время. Они прошли регистрацию довольно быстро, и Итан, бросив скупое «счастливого пути», пожал им руки и тут же направился к выходу, не дожидаясь ответа от парней и не позволяя лишнего себе. Друзьям оставалось лишь горько улыбнуться и взойти на борт, что вскоре взмыл в небо, унося их наконец из чужой страны, оставившей самый глубокий след в сердце.