позови меня с собой.

Вам часто снятся сны? Вот Антону очень редко, а если даже и снятся, то он всё равно утром ничего не помнит. Однако в этот раз кошмар врезался в подсознание. Тёмная комната. Никого нет. Только он один посреди кромешной тьмы. Ничего не происходит, но парень чувствует некое напряжение. Ему одиноко тут. Настолько, что сердце хочется вырвать из груди, чтобы оно не болело. Ничего не хочется чувствовать. Совсем. Проснувшись, юноша протирает влажные щёки. Это стало обыденностью. Как и страх остаться наедине с собой, чего он всегда избегал: будь это видосы на ютубе или же пьянки с друзьями. А всё потому, что в его жизни происходит столько дерьма, что, один раз поразмышляв над этим, можно захлебнуться. Семья — любимая тема. Они всегда были образцовой семьёй, в какой бы сфере их ни обсуждали. Каждый вечер семейный ужин. Два прекрасных ребёнка. Любящие муж и жена. Только вот проблема — это всё фальшь. Антон до сих пор помнит, как отец ушёл из семьи. Сыну исполнилось всего восемь, а он — к другой женщине. Правда, через два года тот «понял, что потерял» и вернулся, а мама его простила. Как бы школьник ни любил эту женщину, он её не понимал. Ни за что бы такое не простил, но ему приходится. Приходится делать вид, что у них счастливая семья. Что мама оставила вторую беременность не для того, чтобы удержать этого бабника. И что сам он никак не ревновал родителей к сестре, ведь ему доставалось лишь «иди поиграй с ней», «ждали от тебя большего» или, самое любимое, «ты уже взрослый, а ей нужно внимание». А ему оно не нужно что ли? Ладно, сейчас он в ней души не чает, но только потому, что она ни в чём не виновата. Только Аня о нём и заботится: приглашает кушать, прячет конфеты для брата, обнимает его со всей своей детской наивной любовью. Не лучше и его круг общения. Сколько у вас друзей? Вы можете сказать точно? А вдруг они не считают вас их другом? Антон был уверен, что у него есть всего два друга: Дима и Серёжа. Все остальные просто знакомые. Ведь, что такое дружба? Это когда вы двадцать четыре на семь вместе, гуляете, переписываетесь, пьёте в одной компании? Но можно же дружить с человеком, который от вас за тысячи километров. Не обязательно даже общаться каждый день. Дружба — когда ты точно знаешь, что тебя поддержат, выслушают и примут. Лю-бо-го. При этом обязательно должно работать и в другую сторону, ведь если такого не происходит, то это уже совсем другой вид взаимоотношений: свободные уши. Наконец, Шаст встал с кровати и пошёл умываться. В зеркале на него смотрело что-то очень жалкое. Синяки были темнее ночи, а глаза можно было выставлять на конкурс «У кого краснее?». Взгляд непроизвольно прошёлся по лезвию бритвы. Нет, он завязал.

* * *

— Шастун, давай быстрее, тут такое веселье, — кричал в трубку Поз. — Ты где там? — Да подхожу я, господи, что там у вас? — закатил глаза длинный. Ну что могло произойти в восемь утра, пока он шлёпал к кабинету французского? — Тоха, ты ахуеешь, — более эмоциональный друг с хвостиком пропел в телефон, от чего пришлось отодвинуться, чтобы не оглохнуть. — Всё, я захожу, — сбросив, Шастун и правда заворачивал в дверной проём. Класс столпился возле листка, висящего на краю доски. Гул разносился по помещению. Любопытство взяло своё, и парень двинулся ко всем. — О, пришёл. Ну, погляди, — Дима продемонстрировал надпись на бумажке взмахом руки. — Ку-ре-ни-е вре-дит ва-ше-му здо-ро-вью, — не понимая к чему висит этот мем с лысым, Антон развернулся к другу, но столкнулся с насмешливым взглядом напротив. В глазах Попова бегали черти, хотя его лицо не выражало ни одной эмоции. Он стоял, облокотившись на стол бедром, просто наблюдая за реакцией ученика. — Присаживаемся. У нас классный час, — после прозвеневшего звонка, произнёс учитель. — Шастун, а вы останьтесь. Блондин уныло посмотрел на своё место, но остался стоять возле доски. Дима подбадривающе улыбнулся, но, как только развернулся к армянину, они оба начали угарать. Предатели. — Итак, ребята, наш первый классный час посвящён вредным привычкам, поэтому Антоша расскажет нам об одной из самой пагубных привычек — курение. Прошу, — сладко улыбнулся Арсений, отходя к рабочему месту. — А, ну. Так… В общем… — подросток уже хотел было возмутиться, но решил играть по правилам и, собравшись, начал: — Короче, курение — вредная штучка. Чуваки, не курите, а то ваши лёгкие превратятся в кашу и можете сдохнуть, — развернувшись на препода, парень понял, что именно этого от него и ожидали, но решил продолжить спектакль. — Смотрите, главное не курите Фараон, а ещё хуже — ваши ашки, подики и прочую ху… — Шаст во время опомнился, — фигню. Во, я вам сейчас покажу, что нужно брать, если захотите попробовать, — школьник начал вытаскивать пачки сигарет из карманов. — Берите чапман, хотя не, позёрская тема, лучше ротманс, с кнопк… — почувствовав весомый подзатыльник, Антон понял, что его начали уволакивать в подсобку, попутно отбирая сигареты. — Ты совсем попутал, Шастун? — рыкнул мужчина, закрыв дверь. — Ты что устроил? — Вы первый начали, — пожал плечами мальчишка. — Поэтому, Арсений Сергеевич, отпустите меня. — Либо ты сейчас там извиняешься, либо будем говорить по-другому, — приблизился учитель, взяв младшего за грудки рубашки. — Понял меня? — Какие мы грозные, — высунул язык Антон. — Ты. Меня. Понял, — кинул утверждение брюнет и отпустил ученика. Парень вышел из коморки, встав перед вновь затихшим классом. За ним вышел и Попов, со сложенными руками на груди. — Простите, люди добрые, — поклонился подросток, а класс наполнился смехом. — Не курите, милые, а то Арсений-Сергеевич-батюшка надаёт вам по вашей упругой заднице, — он повернулся к преподавателю. — Так пойдёт? Тот лишь вздохнул, закатывая глаза. — Начинаем урок. Открываем учебники на странице семь. Оксан, читай задание. — Lisez le texte et répondez aux questions, — произносила Оксана, а садящийся Шастун чувствовал на себе сверлящий, прожигающий в спине дыру, взгляд. Весь урок бедного парня преследовали смешки и издёвки друзей, а что ещё хуже — внимательные голубые глаза, которые потемнели настолько, что не было видно зрачков.

* * *

— Ха-ха, Серый, выкусил? Во ты лошок, — ухмылялся длинный. После школы парни пошли к Матвиенко, чтобы поиграть в новую фифу. Дима уже обыграл и длинного, и хозяина квартиры, так что он просто смотрел крайний матч за второе и третье место. — Ну, у Тохи серебро, а у «лошка» бронза, — посмеиваясь, сообщил победитель. — Да вы ахуели оба! — возмутился Серёжа. — Я вам поддавался просто! Армянин набросился на друзей и те начали бороться. Гогот ребят прервал звон телефона. Антон вскочил, продолжая смеяться, и посмотрел в мобильник. Сеня Сергеич Попов Не думай, что всё это сойдёт тебе с рук. Как ты там сказал: «…а то Арсений Сергеевич даст вам по вашей упругой попке»? Начинай качать. Парень взвыл. Так и знал, что шутка перерастёт во что-то подобное, но, если уж начал, то надо идти до конца.

Потеряшка Задница.

Сеня Сергеич Попов Что? Антон готов был поспорить, что почувствовал, как в голове у учителя выдало ошибку.

Потеряшка Не попка, а задница. Попка как-то по-гейски, не думаете?

Улыбнувшись экрану, Шаст кинул телефон обратно на диван. На полу до сих пор валялись одноклассники. Точнее, Дима сидел на животе у Серёжи и что-то пытался сделать. — Ой, я вам помешал? — хихикнул блондин. — А вообще, могли бы и не при мне! Я ещё маленький! Поз резко скатился на пол, покраснев до кончиков ушей. — От, сука! Тох заебал, хватит проецировать свою ориентацию на нас! — крикнул хвостатый, поднимаясь. — Геюга хренов! — Я не пидор! Мне и девочки нравятся! Обиженный Шастун плюхнулся на диван. В это же время пришло уведомление. Сеня Сергеич Попов Закрыли тему. Просто знай, что это случится с тобой, если ещё раз выкинешь что-то подобное! И сигареты ты тоже больше не увидишь.

Потеряшка Долго же вы думали на тему попок.

Сеня Сергеич Попов Шастун!

Потеряшка Да понял я, понял! А за сигареты обидно, я с вами больше не общаюсь🤧

* * *

По дороге к дому Антона они зашли в магазин. Матвиенко решил проводить друзей, прогулявшись с ними. — Ты же только вчера сигареты покупал. За день две пачки выкурил что ли? Псих, — возмущённо расспрашивал очкарик, который очень волновался за здоровье друга. — Да нет же, их Попов забрал! — возразил юноша, хватая пару пачек с полки. — И не отдам, — прозвучало за спиной у школьников. — Слышали, и не вернёт, — кивнул Шаст. Секунд десять друзья смотрели на Антона, всячески пытаясь ему просигналить, чтобы тот развернулся. Наконец, до парня дошло. — Ой, и вы тут… — промямлив, он попытался спрятать руки в карманы. — Хлебушек дома закончился? — Ага, хлебушек, — улыбнулся классрук. — А что у тебя в руках, Тош? — В руках? — Именно, — всё ещё улыбаясь, закивал старший. — Арсений Сергеевич, это не моё, правда-правда! Это папа попросил купить! — оправдывался, сделав виноватые глазки, подросток. — А как же ты их купишь, золотце? — Попов как обычно скрестил руки, пристально посмотрев на ученика. — Давай я оплачу, а вы подождите меня на улице. — Так, Димке есть восемнадцать, не переж… — Быстро. На улицу, — резко сменив эмоции, проговорил Арсений.

* * *

— Может всё-таки свалим, пока не поздно? — умолял Шастун. — Поздно, братан, — указав на выходящего учителя, произнёс Серёжа. Все трое смотрели на приближающуюся кончину Антона. Вышла она с тремя пакетами и зашагала в их сторону. — Ну, mon doux garçon, держи, — протянув пачку сигарет, кинул мужчина. — Серьёзно? Вот так, без под… — открывая пачку, в след уходящему Попову вопрошал зеленоглазый. — А, ясно. Парни заулыбались, а затем вовсю начали угарать над другом. В пачке лежали жвачки в виде сигарет. А на телефон пришло новое сообщение. Сеня Сергеич Попов Не благодари.