позови меня с собой.

В кабинете психолога было душно настолько, что, казалось, Шаст вот-вот упадёт в обморок. Ужасно неуютное, холодное пространство создавало не самую приятную атмосферу, так же как и мужчина в медицинском халате — показуха какая-то, не хватало только ручки и блокнота. Правда вот смущало то, что лицо его было до боли знакомое. — Ещё раз здравствуй, Антон, — наконец присев за свой стол, «мозгоправ» любопытно разглядывал мальчишку, сидящего на кушетке напротив. — Меня зовут Константин Алексеевич. Я ваш новый школьный психолог. Приятно познакомиться! — Зачем я здесь? — школьник не обладал такими же, столь хорошими, манерами, поэтому всем своим видом показывал, что хочет свалить отсюда как можно скорее. — Мы поговорим, и ты уйдёшь, не спеши так. Разве не все рады пропустить пару уроков? — усмехнулся врач, но, не увидев ответной реакции, тут же одёрнулся. Обстановка не располагала. — Как у тебя дела? Расскажи, пожалуйста. — Нормально. Могу я идти? Мне нужно учиться! — недовольство переходило в следующую стадию: пассивная агрессия. — Учиться это здорово, но отдых тоже нужен, не думаешь? — скрепив руки в замок на столе, Константин скептически улыбнулся. — Мне вот сказали, что тебя пару недель не было в школе. Отдохнул, пока болел? — Ага, конечно, — закатил глаза младший. — Я же на курорте был. — Зачем ты так, Антон? Мы же просто беседуем. Я тебя тут не держу, ты можешь в любое время уй… — договаривать было бессмысленно, так как уже никто и не слушал. Лишь хлопнула дверь, отчего мужчина немного вздрогнул. Ну и работка!

* * *

— И что в итоге-то? С этим можно что-то сделать? — обеспокоено кружил вокруг стола Попов. — Понимаете, как банально бы это не звучало, но возраст! Во всём виноват пубертатный период, — глядя в свои записи, вторил Константин. — Особо повлиять на это мы не сможем. Да и зачем на это влиять-то? Преподаватель пытался понять, почему его так волнует состояние Шастуна, но ничего подходящего, кроме как «отцовского инстинкта» в голову не приходило. Раз уж некому позаботиться об этой неуклюжей палке, не смотреть же ему, как эта палка превратиться в щепки. В конце концов, ему важно состояние его учеников! Да почему он вообще должен оправдываться? Взрослый мужик может заботиться о том, о ком сам захочет. — Ну как же? Мальчик несколько недель не выходил на связь, а родители и двух слов о его состоянии не могли связать, будто им, — вдруг задумался мужчина, — всё равно? Неужели так правда бывает? Может, они просто много работают на благо семьи, и именно поэтому не видят, что происходит с их чадом. Ну или, например, есть проблемы посерьёзнее, которые они пытаются решить, надеясь, что их «взрослый» ребёнок справиться сам. А может… А может они просто закрывают глаза на чувства юноши, потому что им плевать? Просто удобно-тихий ребёнок: что он есть, что его нет. — Эх, ладно, — потирая переносицу, вздохнул психолог. — Есть у меня один вариант. Но! Если он догадается обо всём, то доверие будет потеряно на-все-гда. Не сломайте дитё, я вас прошу.

* * *

Урок русского проходил спокойно. Антон списал самостоятельную самым первым и сидел, думая о своём. Слишком много проблем навалилось. Как говорится, всё и сразу! Печально даже как-то. — Извините, Павел Алексеевич, подойдите сюда, — кто-то посторонний заглянул в кабинет. Добровольский осмотрел проём двери и встал, направляясь прямиком к гостю. Это оказался не кто иной, как недавний знакомый Шаста — мозгоёб. Ой, то есть мозгоправ. Оговорочка. — Вспомнишь говно, вот и оно, — пробубнил школьник, катая ручку между пальцев. — Вообще-то, там говорится: «Вспомнишь лучик, вот и солнце», — поправил сосед по парте, — а не то, что ты сейчас сказал. — У меня хотя бы в рифму, Поз, — высунул язык друг. В этот момент учитель направился обратно к своему столу, пробираясь сквозь сваленные рюкзаки. На парту перед Антоном приземлился клочок бумаги, а проходящий мимо «почтальон Печкин» даже не взглянул на получателя. Дима лишь фыркнул, уткнувшись обратно в тест. «Если нужна будет анонимная поддержка, в трудную минуту — обращайся. +799956…» — пробежался глазами по листу юноша, после закинув его в дальний карман портфеля. Зачем ему это? Он что, псих какой-то? Это типо телефона доверия? Ага, ещё чего! Последнее, что он сделает, так это напишет или позвонит туда!

* * *

За сколько месяцев нужно начинать готовиться к ЕГЭ? Все говорят абсолютно разные цифры, что окончательно путает бедных абитуриентов. Вот и Антон решил, что раз никто ничего конкретного сказать не может, то и подготовиться стоит заранее. Однако запала энергии хватило ненадолго. Он пропал буквально на первом задании. — Это я такой тупой или всё же задания для гениев? — упершись кулаком в подбородок, школьник скроллил мышкой номера упражнения, пытаясь найти что-то подходящее для его уровня. — Ага, а они ещё говорят, что базовая математика лёгкая. Вы ёбу дали? Вздыхая, как дед, блондин взял в руки ручку и оглянулся в поисках черновика. Немного перевалившись со стула, он дотянулся до рюкзака и потянул за молнию, обнажая пару тетрадей. — Так, русский… астрономия… — причитал Шастун, перебирая тетрадки пальцами, — французс… В один миг мир вновь стал серым, а рука сама вытащила из сумки записи. Взгляд поплыл, рассматривая тёмно-синее море на обложке. Его глаза точно такого же цвета. — Забавно, — горько ухмыльнулся парень. — Что же тут у нас? Открывшиеся страницы сразу ударили по больному. Такой красивый и аккуратный почерк, которым делались заметки для ученика, был повсюду. А также собственноручно нарисованное солнышко на второй странице. Это было в тот раз, когда Попов отошёл на кухню, а Антон не смог сделать третий номер. Ну непросто ж сидеть без дела, правда? Нужно развивать себя! Правда, «репетитору» такое хобби не зашло. Истеричная улыбка появилась на лице. Схватившись за голову, школьник сжал волосы между пальцев. Очень хотелось кричать. Из-за всех сил, чтобы кто-то услышал насколько ему плохо. Чтобы он услышал. — Блять… — выдохнул юноша. Подскочив с места, Шастун начал вытряхивать портфель. Слёзы застилали взор, поэтому он беспорядочно шарил руками по выпавшим на пол предметам. — Где же ты… Сука! Наконец, листок выпал из очередной тетради, которую Антон нервно тряс. Дрожащими пальцами он ввёл номер в телефонную книгу, а затем написал лишь одно сообщение.

+7925… Поговорите со мной. Я умоляю!