позови меня с собой.

Нагнетающая обстановка давила. Трое сидели за кухонным столом, но каждый летал в своих мыслях. Первым заговорить никто не решался, поэтому классрук решил взять на себя эту нелёгкую ношу. — Ну, — наконец взглянув на школьников, начал Арсений чуть охрипшим от долгого молчания голосом, — рассказывайте. Что делать собираемся? Одноклассники переглянулись. От такого спокойного тона становилось ещё более не по себе. Не на это они настроились, пока очень медленно подходили к квартире. Лучше бы отругал. — Рожать, — сухо, зато чётко и по делу ответила Кузнецова. Ни одна мышца на лице у старшего не дрогнула от этих слов, видимо он уже был готов к любому раскладу событий. Хотя, что ему вообще беспокоится? Он же этим двоим никто, соответственно не несёт никакой ответственности, правда? — Родители знают? — оперевшись в привычном жесте на кулак щекой, Попов вздохнул. А день так хорошо начинался… — Нет, я похожа на самоубийцу? — всхлипнула девушка и опустила глаза в пол. Опять же, другого ответа француз и не ожидал. Глупо надеяться на разум и смышлёность обычных детей. Зато сосаться с ними кайф… — А твои? — преподаватель перевёл взгляд уже на Антона, — Знают? — Нет, конечно. Зачем им знать? — нахмурился младший. Очередной тяжёлый вздох. Правда, в этот раз в нем отчётливо слышалось негодование и чуточку нарастающей злости. — А кто будет все расходы на ребёнка брать? Я что ль? — тихо, но очень строго выговорил Арсений, — Ты вообще башкой своей можешь думать? Я не понимаю ваше спокойствие. Да, я пустил тебя пожить у себя, но это не означает, что ты можешь садиться мне на шею, делать детей, а я буду тебя… Вернее, вас обеспечивать! — Стоп, вы, наверное… — Никаких «наверное»! Видеть вас не хочу, можете устроится наверху. Как что-то дельное надумаете — я на телефоне! Схватив худи со стула, мужчина выбежал из квартиры. Таким злым он был очень редко. Точнее, никогда (почти). Покрасневший в миг весь от кончиков ушей, со вздутой веной на шее и тёмным, суровым взглядом. — Блять, он подумал… — Да. Наслала гробовая тишина, а затем раздался истерический смех ребят. Слишком много событий, новостей и эмоций. Слишком непонятно, что со всем этим делать. Слишком уж хотелось сесть и разрыдаться. — Ладно, идём. Поспишь у меня, а я займу диван в гостиной, — хлопнув себя по коленкам, встал из-за стола Шастун. — Ванная есть и на первом, и на втором, поэтому смотри, как удобнее. Полотенца чистые на батарее висят. Постель сейчас поменяю. — Спасибо, — устала улыбнулась Ира. — И ты прости за… Ну, что так вышло. — Забей. Он сам что-то напридумывал, так что как побесится, так и успокоится. Тем более, я даже знаю, к кому он уехал…

* * *

— ЭТО ПИЗДЕЦ, ПАШ! — ор был слышен на весь двор, где жил философ. — За что мне всё это? Сонный человек напротив вздохнул, ведь именно этот вопрос он сам сейчас задавал у себя в голове. Разве всё так сложно? Добровольский был уверен, что товарищ раздул проблему на ровном месте, но страдают из-за этого все — ученики, сам Арсений, и конечно же его-пашнувыйдиясейчасумру-лучший друг! — Так, не ори! Сейчас всех соседей мне разбудишь! — шикнул для начала Воля, — Ира беременна, Шастун привёл её к тебе, ты на всех наорал и приехал ко мне. За-е-бись! — хотелось выть от отчаяния. — Ты же понимаешь, что это совсем не значит, что Шастунец — отец! По притуплённому, удивлённому взгляду стало ясно, что Попов ничего не понимает. Выть захотелось ещё громче. — Ты такой идиот… Вместо того, чтобы продолжать обзываться — а так хотелось — мужчина достал телефон. Открыв телеграмм и диалог с неким «Шастунец-дудец-молодец», он начал что-то быстро печатать, зло поглядывая на друга. А мог бы уже видеть третий сон!

Доброволя🤡 Привет, папаша. Чей ребёнок?)

Ответ не заставил себя ждать. Шастунец-дудец-молодец Не знаю, но точно не мой. Она не в моем вкусе! Арсений готов был поклясться, что если бы Добровольский чуть резче повернул экран телефона к нему, то нос был бы точно сломан. Однако, это не имело никакого значения сейчас. Облегчение прокатилось волной по телу после прочитанного. То есть, он зря разозлился на… А на что собственно он разозлился? Ну, как минимум на безответственность Шастуна! Целуется с одним, а детей делает на стороне! Ну, то есть, целуется не важно с кем, но детей делает в таком юном возрасте! Что за безобразие… Отвлёкшись от своих размышлений, мужчина понял, что Паша продолжает переписываться с этим мелким созданием и чему-то там лыбиться! — О чём вы? — Попов без какого-либо интереса заглянул в телефон коллеги. — Да так… — ухмыльнулся Воля. — Он мне тут рассказывает, кто в его вкусе. Смартфон тут же был выхвачен из рук, а глаза классрука бегали по строчкам чужой переписки. Философ с улыбкой наблюдал за сменой выражения лица друга.

Доброволя🤡 Ха, я даже знаю, кто в твоём вкусе!

Шастунец-дудец-молодец Да вы что? А вы не могли бы тогда ему передать, что когда будет заходить в квартиру, пусть делает это потише. Ира у меня спит, а я на диванчике в гостиной пристроился. Взрослый мужчина с абсолютно алыми щеками улыбался, как идиот. Внутри что-то щекотало, отчего хотелось петь и танцевать. Мысли путались, а желание быстрее поехать домой переполняло.

Доброволя🤡 Можешь лечь у меня, Тош.

И совсем не важно, что это телефон друга. И совсем не важно, что он теперь сам будет спать на диване. И теперь уже всё совсем не важно. Прорвёмся. — Я поехал. Паш, ты лучший! — обняв друга на прощание, Арсений только и успел отдать гаджет в руки, а сам уже нёсся к машине. — Дурачина!