позови меня с собой.

Мужчина поднялся к себе, не увидев Антона на диване. Как и ожидалось, парень сладко сопел в его подушку, чему-то улыбаясь во сне. Попов прошёл к гардеробу, еле оторвав взгляд от мальчишки. Нужно было взять домашнюю одежду, а то и так на диване придётся спать. Эх, спина, крепись! — Арсений Сергеевич? — очень тихо донеслось сзади, но старший всё равно подпрыгнул от неожиданности. — Вы чего там? — Спи, Тош. Я за вещами и уйду вниз, — наконец схватив любимую футболку, мужчина тихо направился в сторону выхода, — Сладких снов. Стало тихо, отчего Арсений решил, что ученик опять заснул. Он улыбнулся про себя и уже хотел выйти, как вдруг за спиной раздалось шевеление. — Может вы тут останетесь, — мужчина не был уверен, что ему это не показалось. Это просто его дурное воображение, да? — Я подвинусь… Настолько невинный тон был у Шастуна, что француз на секунду замер, пытаясь успокоить табун мурашек у себя на спине. Этот мальчишка сведёт его с ума! Правда, Арсений уже не уверен, что будет хоть как-то сопротивляться. — Не думаю, что это хорошая идея, — всё так же стоя в дверном проёме спиной к ученику, прошептал Попов. — Тогда давайте, я уйду? Я не смогу уснуть с мыслью о том, что занял вашу кровать без вас… Ой, то есть, — старший готов был поклясться, что Антон покраснел и нервно поправил чёлку. — Ну, я не про то, что я хотел бы с вами занять кровать. Вернее, я бы хотел, но вы… Блин, что я несу… Не слушайте меня, пожалуйста! Вместо слов, мужчина подошёл к постели и прилёг на половину, которую освободил Шастун. Всем телом ощущалось смущение младшего. Хотелось увидеть его выражение лица в эту секунду, но Арсений держался, стараясь думать совсем не о ученике, который всего лишь лежит в кровати, где даже женщин-то не было. Это пиздец. Он ебанный педофил! Ну, кажется именно так они себя и ощущают, нет? Вновь послышалось шевеление и его накрыли кусочком одеяла. — Сладких снов, Арсень Сергеич, — прошептал кудрявый и отвернулся набок в другую сторону. — Спи уже, завтра будет сложный день. Правда сам Попов смог сомкнуть глаза только под утро. Мысли не покидали его голову всю ночь, из-за чего приходилось тупо смотреть в потолок, чтобы хоть как-то отвлечься и попытаться заснуть. Когда он свернул с пути? Эти глупые чувства разрушат всё, мужчина был уверен в этом. И пострадает не только он, но и милый сопящий комочек с другой стороны кровати. Всё когда-то ломается. Но стоит ли об этом переживать? Лучше наслаждаться моментом.

* * *

Утро началось совсем не с кофе. Смех, музыка и грохот посуды звучали снизу. Арсений сощурился и потёр переносицу, пытаясь сосредоточиться на мысли, что и за три часа можно отлично выспаться. Главное — найти плюсы. Например, ему даже переодеваться не пришлось, ведь он уснул в том, в чём гонял к Воле. Блять. — ЛСП конечно интересная группа, но вы всё-таки в доме вашего классного, — потягиваясь, мужчина спустился под «М.Л.Д». — Ой, — спохватился Антон, пару раз выронив телефон из рук от страха, он всё-таки успешно выключил песню. — Доброе утро, Арсень Сергеич. Отчего покраснел мальчишка — от воспоминаний о ситуации ночью или же от нынешней — было не совсем понятно, но это всё равно позабавило француза. Он ухмыльнулся и сел за стол, пока подростки устроились у плиты. — Тош, je crois que quelque chose brûle… Laisse-moi deviner. Tes joues et tes œufs brouillés! — пристально глядя в глаза ученику, произнёс Попов. Ира усмехнулась, а потом и сама почуяла пригоревший завтрак. Ох уж эти голубки! Из-за них даже поесть вкусно нельзя! — Балбес! Кто говорил, что у него отменная яичница? — причитала Ира, раскладывая всё по тарелкам. — Вот и ешь самую пригорелую часть, а мы с Арсением Сергеевичем будем, что осталось! — показала язык девушка. Возразить Шастун не смог, поэтому уткнулся в тарелку. Однако ел он на автомате, ведь хитрый взгляд так и сверлил его затылок. Думать о чём-то другом, кроме как о мужчине напротив, было просто невозможно. Наверное, в этом состоянии парень бы и луковицу съел без проблем, что уж говорить о пережаренном омлете. — Так, ладно, теперь о насущном, — посерьёзнел старший. — Ир, что будем делать? — А что делать? Не переживайте, я сегодня вечером съеду к сестре, — даже не поднимая глаз, произнесла Кузнецова. — Это уже совсем не ваши заботы. — Но ты же понимаешь, что я должен донести администрации школы, а там и в полицию сообщат. Ты несовершеннолетняя, — нахмурил брови Арсений. — За это тоже не переживайте, мамка всё сделает. Она всё равно от меня открестится, лишь бы мужику своему угодить. Можете говорить кому хотите, — грустно улыбнулась ученица, и, взяв тарелку, начала убирать со стола.

* * *

— Спасибо, что вызвали такси! — благодарно улыбнулась Ира французу. Ну, а ты, — подходя ближе и обнимая, прошептала девушка, — не упусти, ладно? Ты ещё тот балбес! — отодвигаясь, потрепала за макушку одноклассника. Девушка загрузилась в машину и помахала рукой на прощание. — Прям как будто послезавтра уже и не увидимся в школе, — усмехнулся Попов. — Пойдём, балбес! Он всё слышал! Какой кошмар! Антон готов был провалиться сквозь землю! Ирка, блин, нельзя было ещё тише? А лучше вообще не поднимать эту тему! Придя домой, оба сели на диван. Нужно было уже наконец поговорить, но вот с чего начать? Что обсуждать? Слишком много вопросов, на которые слишком сложно ответить. — Простите меня, — Тох, в тебе проснулась смелость? Взрослеешь на глазах. — Простите меня за то, что доставил столько неудобств и неприятностей. Я слишком сложный. — Не неси чушь, Шастун, — слишком строго произнёс мужчина, от чего захотелось прекратить разговор вовсе. — Ты лёгкий, — смягчился Арсений. — Ты интересный, ты забавный, ты неуклюжий, но никак не сложный. Возможно, не всегда всё было гладко, но как по-другому? Было бы скучно и одиноко без тебя… Бля, зачем я говорю это… Я сказал «бля»? Бля-я… По комнате раздался лёгкий смех. Было даже слишком комфортно, вот так вдвоём. Скорее всего это ненормально. Скорее всего это нарушает нравственные нормы. Скорее всего они сошли с ума. Но разве хоть что-то из этого важно, когда им так хорошо сейчас? Вдвоём. — Антон, а если серьёзно, то лучше, чтобы наши отношения оставались дружескими, ты же понимаешь? — «Скажи, что я не прав! Скажи, и я поверю, что ты взрослый для этого». — Я этого не понимаю. Знаете, — мальчишка придвинулся ближе и сжал ладонь старшего, — мне кажется вы всё усложняете. Если я вам безразличен, то отвергните меня сразу. Ведь я… Ведь я вас очень люблю! Каждый раз я думаю, что вы со мной флиртуете, пытаетесь как-то привлечь внимание о тому подобное! Однако если вы просто играетесь… — Какой же ты ещё малышка-глупышка! Антош, я тебя тоже люблю, — притянув к себе это обомлевшее тельце, Попов чмокнул эти пухлые губы, но всё же отодвинулся, когда те попытались продолжить. — Но! Ты всё ещё мой ученик, ты понимаешь? У нас могут быть большие проблемы. За себя я не волнуюсь вовсе, но ты! Твоё существование только началось, а я не хочу брать на себя ответственность испорченной жизни семнадцатилетнего подростка. Тем более, когда он мне настолько дорог. Шастун был готов расплакаться. — Я всё прекрасно понимаю! Я вырос и представляю все проблемы, которые могут нас настигнуть, но главное, чтобы «мы» появились! И тогда мы со всем справимся! Телефон парня завибрировал пару раз. Пришлось отвлечься. — Кстати, о проблемах… Мать Антош, мы через 4 дня прилетаем! Встречать не надо, но ужин приготовь! Деньги на продукты переведу потом.