Не уколовшись шипами, розу не сорвёшь

Чеён не спала всю ночь. Она сидела в кресле у окна, смотрела на сад и перебирала в голове события последних дней. Айрин. Арест Юны. Свидетель. Отец Айрин в наручниках. — Слишком много всего, — прошептала она. В дверь постучали. Тихо. Робко. — Войдите. Это была Юна. Бледная, с красными глазами, в чужой футболке — Чеён дала ей свою, когда они вернулись из участка. — Ты не спала? — спросила Юна. — Не могла. Юна села на край кровати. — Онни, я… я не знаю, как благодарить. — Не надо. — Но… — Ты сделала бы то же для меня, — Чеён повернулась к ней. — Я знаю. Юна опустила глаза. — Чонгук приходил, — сказала она тихо. — Пока ты была в душе. Он сказал, что это ты нашла свидетеля. — Он не должен был говорить. — Почему ты скрываешь? Пак помолчала. — Потому что я делала это не для благодарности. — А для чего? Чеён посмотрела в окно. На розы. На шипы. — Потому что кто-то должен был. И потому что я знаю, каково это — когда все отворачиваются. Юна встала, подошла и обняла её. Чеён не отстранилась. Не замерла, как обычно. Просто закрыла глаза и позволила себе почувствовать тепло. Оно было чужим. Но оно было.

***

Юна уснула. Чеён укрыла её пледом и вышла в сад. Ей нужно было обрезать розы. Рутина помогала не думать. Она надела перчатки, взяла секатор и принялась за дело. Срезала сухие ветки. Убирала засохшие листья. Раненые побеги — в мусорный пакет. Розы не жаловались. Они просто кололись. Чеён укололась в очередной раз и зашипела от боли. — Чёрт, — прошептала она, разглядывая капельку крови на подушечке пальца. — Опять? — раздался голос за спиной. Она обернулась. Чимин стоял в трёх шагах. В простой белой футболке и джинсах. Без ухмылки. Без наглости. Просто стоял и смотрел. — Что ты здесь делаешь? — голос Чеён был холоднее, чем она хотела. — Дженни сказала, что ты согласилась на роль. Я принёс контракт, — он протянул бумаги. — Могла отправить по почте. — Могла. Но я захотел приехать сам. Чеён взяла контракт, не глядя на него. — Ты свободен. — Чеён… — Я сказала: ты свободен. Чимин не уходил. Чеён сняла перчатку, достала ручку, развернула контракт на колене и подписала. — Всё. Уходи. Чимин не двинулся с места. — Ты истекаешь кровью, — сказал он, глядя на её палец. — Это не твоё дело. Он сделал шаг. Потом ещё один. — Не подходи. Он подошёл. Взял её за руку. Аккуратно. Почти невесомо. Чеён хотела отдёрнуть, но не смогла. Пальцы онемели. Или она просто устала сопротивляться. — Пусти, — сказала она тихо. — Сейчас, — Чимин достал из кармана платок. Её платок. Тот самый, который она сшила в школе. Который Джису отдала ему, сказав, что Чеён «хочет переспать с ним». Она узнала его по вышивке. — Ты хранил это? — голос дрогнул. — Всё это время, — Чимин перевязал ей палец. — Прости, что не вернул раньше. Чеён смотрела на платок. На свои кривые стежки. На кровь, которая проступала сквозь ткань. — Это ничего не значит, — сказала она. — Знаю, — он отпустил её руку. — Я просто хотел вернуть. Он развернулся и пошёл к калитке. — Чимин, — окликнула Чеён. Он замер. — Спасибо, — выдавила она. — За… платок. Он не обернулся. Кивнул и вышел. Чеён осталась стоять посреди сада. На руке — перевязанный палец. Под ногами — опавшие лепестки. В груди — тяжесть. Пак не знала, что это было. Извинение? Жест примирения? Или очередная игра? Но платок был настоящим. Старым. Потёртым. И она не могла заставить себя его выбросить.

***

6 лет назад. Школа.

— Чеён, ты уже сшила платок? — спросила Миён, подходя к её парте. Чеён оторвалась от мыслей. — Какой платок? — Ты забыла? Мы поспорили. Ты проиграла. Обещала собственноручно сделать то, что даётся тебе с трудом. — Я не помню такого спора… — Считай это нашим желанием, — вмешалась Джису. — Ты же не откажешь подругам? Чеён посмотрела на них. Две улыбки. Два взгляда. Ни капли тепла. Но она привыкла говорить «да». — Ладно. — Отлично! — Миён захлопала в ладоши. — Ты должна сшить платок за перемену. И подарить тому, кто зайдёт в школу после нас. — Кто это? — Пак Чимин. Новенький, — Джису отправила в рот леденец. — Он сейчас в кабинете директора. — Он очень крутой, — добавила Миён. — Не подведи нас, Чеён. Она взяла иголку и нитку. Руки дрожали. Шить она не умела. Но Пак старалась. Игла колола пальцы. Нитка путалась. Ткань сбивалась. Когда платок был готов — кривой, с торчащими нитками, с пятнами крови — Чеён смотрела на него и чувствовала стыд. — Что это? — рассмеялась Миён, заглядывая через плечо. — Платок, — тихо ответила Чеён. — Ужас, — Джису не скрывала усмешку. — Он выбросит его. Или засмеёт. — Я не могу ему это подарить… — Можешь, — Миён забрала платок. — И подаришь. Чеён не знала, что Миён и Джису передали Чимину платок вместе с ложью: «Это от Пак Чеён. Она твоя фанатка. Мечтает переспать с тобой. Она любит грубо». Она не знала, что с этого дня Чимин решил, что она просто «ломается для виду». Она не знала, что эта ложь станет началом её ада.

***

Чеён сидела на крыльце и смотрела на закат. В руке — платок. Старый, потрёпанный, в пятнах крови. — Не уколовшись шипами, розу не сорвёшь, — прошептала она. — Это ты про розы или про жизнь? — раздался голос сбоку. Юна вышла из дома, кутаясь в кардиган. — И то, и другое, — ответила Чеён. — Можно сесть? — Садись. Юна опустилась рядом. — Тот парень, который приходил… это Чимин? — Да. — Тот самый? — Да. Юна помолчала. — Он не похож на монстра, — сказала она осторожно. — Монстры не всегда выглядят как монстры, — Чеён сжала платок. — Иногда они улыбаются. Иногда дарят цветы. Иногда перевязывают раны. — А потом? — А потом напоминают, кто они есть. Юна посмотрела на неё. — Ты плакала? — Нет, — солгала Чеён. Но Юна видела — глаза покраснели. — Можно я спрошу? — начала она. — О том, что было… — Нет. — Хорошо, — Юна взяла её за руку. — Тогда просто посидим. Они сидели молча. Смотрели, как солнце уходит за горизонт. Как розы темнеют в сумерках. И Чеён впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой.

***

5 лет назад. Безлюдная улица.

Та ночь, когда Чимин не остановился. Чеён шла домой. Пустая улица. Ни души. Он вышел из-за угла. — Привет, Пак Чеён. — Что тебе нужно? — То же, что и всегда. Он схватил её за руку, прижал к стене. Руки грубые. Дыхание горячее. Глаза — пустые. — Отпусти, — прошептала она. — А ты попроси красиво. — Пожалуйста… — Не так. Он расстегнул пуговицу на её блузке. Чеён замерла. Вспомнила платок. Вспомнила свою наивность. Вспомнила, как Джису и Миён уговаривали её «не подвести». — Это из-за платка? — спросила она. Чимин замер. — Что? — Ты думаешь, я хочу этого? Из-за платка? Он усмехнулся. — Ты сама напросилась, Чеён. Твои подруги сказали… — Мои подруги — лгуньи, — Чеён смотрела ему в глаза. — Я не хочу тебя. Я никогда тебя не хотела. Я просто не умею говорить «нет». Чимин не поверил. Но руку убрал. — Ещё увидимся, — сказал он и ушёл. А Чеён сползла по стене и заплакала. Первый раз — не от боли. От бессилия.

***

Чеён проснулась от собственного крика. Тот же сон. Та же тёмная улица. Те же пустые глаза. Она села на кровати, обхватила колени руками. — Я не боюсь тебя, — прошептала Пак. — Я не боюсь. Но голос дрожал. В дверь постучали. — Онни? Ты в порядке? — Да, Юна. Иди спать. — Ты кричала. — Это просто сон. Иди. Юна не уходила. Стояла за дверью и слушала, как Чеён дышит. — Онни, — сказала она наконец. — Я не знаю, что с тобой случилось в прошлом. Но я знаю, что ты сильная. Сильнее, чем думаешь. Чеён не ответила. Юна ушла. А Чеён осталась сидеть в темноте. Она посмотрела на платок, который лежал на тумбочке. — Зачем ты пришёл? — спросила она у пустоты. Пустота молчала. Но в голове зазвучал его голос: «Я просто хотел вернуть». Она взяла платок, прижала к лицу и вдохнула запах. Он пах не Чимином. Он пах домом. Прошлым. Тем, что нельзя вернуть. — Дура, — прошептала Чеён. — Ты дура, Пак Чеён. И улыбнулась сквозь слёзы.

***

Чеён подошла к зеркалу. Красные глаза. Бледное лицо. Следы от подушки на щеке. — Выглядишь как смерть, — сказала она своему отражению. — Ты всегда так разговариваешь с собой? — раздался голос из двери. Чимин. — Что ты здесь делаешь? — она развернулась. — Ты забыла контракт у себя. Второй экземпляр нужен мне, — он держал в руке бумаги. — Мог бы прислать курьера. — Я же говорил: я хочу сам. Чимин вошёл в комнату. Посмотрел на Чеён. На покрасневшие глаза. — Ты плакала. — Нет. — Глаза красные. — Аллергия на розы. — Чеён. — Что? Чимин подошёл ближе. — Ты… — начал он и замолчал. — Что? — повторила она. — Ничего, — он положил контракт на столик. — Подпиши. Второй экземпляр. Я жду внизу. Чимин вышел. Чеён смотрела на закрытую дверь. — Аллергия на розы, — повторила она. — Идиотка. Она взяла ручку, подписала и вышла в коридор. Юна стояла у лестницы и смотрела вниз. — Он ждёт. — Я вижу. — Он смотрел на твою дверь десять минут. Просто стоял и смотрел. Чеён не ответила. Она спустилась вниз, протянула Чимину контракт. — Всё. — Спасибо. — Не за что. Он не уходил. — Что ещё? — спросила Чеён. — Дженни просила передать, — Чимин достал телефон. — На читку сценария завтра в десять. Она ждёт. — Приду. — Хорошо. Чимин развернулся, сделал шаг к выходу. — Чимин, — позвала Чеён. Он обернулся. — Тот платок… он правда мой? — Правда. — И ты хранил его всё это время? Он молчал несколько секунд. — Всё это время, — повторил он тихо. — Не знаю зачем. Просто… хранил. И ушёл. Чеён стояла в прихожей и смотрела на закрытую дверь. Юна спустилась, встала рядом. — Он изменился? — Не знаю, — ответила Чеён. — Я боюсь это проверять. — Но ты хочешь? Чеён промолчала. Но в груди что-то дрогнуло. Маленькая искра. Почти незаметная. Но она была.