Не уколовшись шипами, розу не сорвёшь

Прошло три дня с тех пор, как Юну отпустили. Чеён почти не спала — сначала помогала подруге прийти в себя, потом репетировала сценарий, а вчера… вчера случилось то, чего она не планировала. Пак проснулась оттого, что замёрзла. Камин давно погас. Сквозь щели в окнах тянуло холодным осенним ветром. Она лежала на ковре, укрытая пиджаком — Чимин накинул его на неё ночью, когда она уже спала. Сам он сидел в кресле напротив, положив ногу на ногу, и смотрел в окно. Не спал. Или уже не спал. — Ты не ложился? — спросила Чеён, садясь. — Не хотел тебя стеснять. — Ты бы меня не стеснил. Он повернул голову и посмотрел на неё. Взгляд был усталым, но спокойным. Не насмешливым. Не наглым. Просто усталым. — Ты храпишь, кстати, — сказал он. — Я не храплю. — Храпишь. Немножко. Мило. Чеён хотела огрызнуться, но не смогла. Улыбнулась. Поймала себя на этом и улыбнулась шире. — Что с тобой? — спросил Чимин. — Не знаю, — ответила она. — Наверное, отогрелась. — А я замёрз, — он усмехнулся. — Без пиджака. Его отдал тебе. — Зачем отдал? — Потому что ты дрожала. Чеён замолчала. Смотрела на него и не знала, что сказать. — Поехали, — он встал и протянул ей руку. — Я отвезу тебя домой. Она взяла. Ладонь была тёплой.

***

Они ехали молча. Чеён смотрела в окно. Пустые поля. Серое небо. Голые деревья — осень в этом году выдалась ранней. — Тот поцелуй, — сказал Чимин, не глядя на неё. — Ты пожалела? — Нет, — ответила Чеён. — А ты? — Нет. — Но я не простила тебя, — добавила она быстро. — Не думай. — Я и не думаю. Ты имеешь право злиться. — Я устала злиться, — тихо сказала Чеён. — Я устала бояться. Прятаться в своей ракушке и делать вид, что мне никто не нужен. — А я тебе нужен? — спросил он. Она помолчала. — Не знаю. Но я хочу это выяснить. Чимин кивнул. Этого было достаточно.

***

Юна ждала на крыльце. Она не спала всю ночь — волновалась. Чеён не брала трубку, не отвечала на сообщения. А утром написала: «Я в порядке. Скоро буду». Когда машина Чимина остановилась у ворот, Юна выдохнула. Чеён вышла. — Онни! — Юна подбежала. — Ты где была? Я волновалась! — Всё хорошо, — Чеён обняла её. — Прости, что не предупредила. — Я думала, с тобой что-то случилось. — Со мной всё в порядке. Чимин вышел из машины, кивнул Юне, открыл багажник и достал пакет с едой. — Ты голодна? — спросил он у Чеён. — Немного. — Я заехал в круглосуточный магазин. Там были только бутерброды. Он протянул пакет. Чеён взяла. — Спасибо. — Заезжай завтра в офис. Дженни сказала, будем репетировать. — Хорошо. Чимин сел в машину и уехал. Юна смотрела ему вслед. — Что произошло этой ночью? — спросила она. — Ничего, — ответила Чеён. — Онни, на тебе его пиджак. Чеён опустила глаза. — Он дал мне, потому что я замёрзла. — А почему ты вообще была с ним ночью? — Мы… разговаривали. Юна не стала давить. Она взяла Пак за руку и повела в дом. Там они уселись за стол. Чеён пила ромашковый чай. Юна — апельсиновый сок. — Он извинился, — сказала Чеён. — Кто? Чимин? — Да. Впервые за все годы. — И ты? — Я не знаю, что чувствую. Чеён замолчала. Смотрела на свою кружку. — Знаешь, когда я была маленькой, у меня был друг, — начала она. — Мы играли вместе. Прятались в подвале. Он зажигал камин, а я смотрела на огонь. А потом он стал другим. И я стала другой. Я думала, что ненавижу его. Думала, что ненависть — это единственное, что осталось. — А теперь? — спросила Юна. — А теперь я не уверена. Чеён подняла глаза. — Я не прощаю его, Юна. Я не могу. Слишком много боли. Но я устала жить в прошлом. Устала бояться темноты. Устала просыпаться от криков. — Ты хочешь попробовать? — Не знаю. Может быть. Юна взяла её за руку. — Знаешь, что сказала моя мама перед тем, как я ушла в школу в последний раз? — Что? — «Не уколовшись шипами, розу не сорвёшь». Чеён замерла. — Она говорила, что жизнь — это риск. Что нельзя бояться боли, если хочешь что-то получить. — Твоя мама мудрая женщина, — тихо сказала Чеён. — Она просто любит тебя, — ответила Юна. — Как и я. Чеён не заплакала. Но было близко.

***

Юна сидела в гостиной, укутанная в плед, и смотрела телевизор. Чеён стояла у окна и смотрела в сад. Розы завяли. Но не погибли. Весной они расцветут снова. — Онни, — позвала Юна. — М? — Ты передумала насчёт Чимина? Чеён повернулась. — Я не думала о нём. — Врёшь. — Вру, — Пак улыбнулась. — Думала. — И? — И я не знаю. Юна вздохнула. — Знаешь, в тюрьме я много думала о нас. О тебе. О том, что ты сделала для меня. — Ты бы сделала то же самое. — Наверное. Но я не умею говорить спасибо так, чтобы ты поверила. — Я верю, — Чеён села рядом. — Просто не показываю. — Как всегда, — Юна усмехнулась. — Холодная леди. — А ты — горячая голова. — Мы хорошая команда. — Лучшая. Они рассмеялись. Первый раз за много месяцев.

***

Ночью Чеён не спала. Она сидела на балконе, укрывшись пледом, и смотрела на звёзды. — Папа, мама, — прошептала она. — Я так давно с вами не говорила. Тишина. — Я согласилась на роль. Скоро начнутся съёмки. Я волнуюсь. Звезды молчали. — И ещё… Чимин. Я думала, что ненавижу его. Думала, что никогда не прощу. А теперь… Пак замолчала. Вспомнила, как он держал её за руку в тёмной гостиной. Как спросил: «Можно, я обниму тебя?» Как не стал торопить, когда она сама потянулась к нему. — Он изменился, — сказала она. — Или я хочу в это верить. Ветер шевельнул сухие ветки роз. — Я не знаю, что будет дальше. Но я хочу попробовать. Не прощать. Не забывать. Просто… не бояться. Чеён подняла голову к небу. — Папа, мама, я надеюсь, вы меня поймёте. Она посидела ещё немного, потом встала и вернулась в комнату. На подушке лежал старый платок — тот, который Чимин вернул ей несколько дней назад. Чеён взяла его, прижала к лицу и вдохнула. Платок пах дымом. И немного — свободой.