Синакорум

Первые два часа после отплытия пролетели довольно быстро. Большую часть этого времени Эммануэль провел гуляя по палубе, куря табак и осматривая внутренние отсеки корабля. Особо на таких теплоходах заняться-то и нечем, потому приходится коротать время в прогулках, размышлениях и сне. А так как спать в данный момент Штейнбергу не хотелось от слова совсем, то оставалось лишь ждать назначенного времени двумя другими способами. В какой-то момент в голове офицера даже пролетела мысль "А не напиться ли мне во время обеда, чтобы просто проспать большую часть времени?", однако ее он отложил моментально. Позволить себе напиться до такой степени, да еще и при мундире? Нет, так дело не пойдет. Неумолимый ход времени еще можно стерпеть, а уж кто не как солдат или офицер умеет терпеть лучше всех? Именно после прихода в голову таких вещей, вариант с перебранным спиртным был наотрез отклонен. Разве что... Эммануэль сверился с часами - 13:41. Поначалу он даже не поверил тому, что время пролетело столь быстро. В любом случае, стоило-бы занять место заранее. Мужчина круто развернулся на месте и двинулся к лестнице. Оказавшись у самого входа, он остановился. Опыт предыдущего такого "захода" еще отдавал в памяти, а потому торопиться со входом Штейнберг не стал, пока не убедился, что никто внезапно на него не выскочит. Лестница, коридор, еще лестница, еще коридор, и вот, офицер уже находился у отсека-ресторана. Двери не было, что показалось последнему странным. Уже на входе была слышная приятная пианинная музыка, доносившаяся изнутри. Торопливым шагом вояка двинулся внутрь, и, выбрав небольшой стол у самого края, отправился к нему. Для небольшого теплохода ресторан, как показалось Штейнбергу, выглядел слишком добротным. Крупные лампы, представлявшие собой неясные узоры, один круче другого, место выступления музыкантов представляло собой некий трындец из кучи ступенек, подставок для инструментов неясного назначения и... занавеса? К чему он тут, офицер так и не понял. И это еще не говоря о чрезмерно мягких стульях, серебряных столовых приборах и кучи несочетающихся цветов краски, в которые покрасили пол и стены отсека. Одним словом - перебор. Подобную манечку у многих заведений генерал наблюдал еще давно, но чтоб на кораблях? Черт бы их побрал, понторезов. Так или иначе, сюда отставной военный пришел не чтобы на безвкусную размалеванность пялиться, а чтобы адекватно поесть. Осталось лишь подождать еще минут десять, если верить часам. Вскоре, в отсек стало приходить все больше и больше пассажиров. В этот момент Штейнберг отметил для себя еще одну деталь - немалый процент людей высокого достатка. Синакорум никогда не славился как курорт, да и офицер был готов поспорить, что многие богатеи о таком месте и знать не знали, потому о причинах отправки на столь отдаленную землю вояка мог лишь догадываться. Мог, но не хотел. Как только людей в отсеке набралось достаточно много, от стола к столу начали бегать официанты, собирая заказы и тут-же двигаясь к следующим посетителям. Через пару минут, к столу Штейнберга подбежал низкорослый парниша смуглого цвета кожи. Было очевидно, что этот юноша явно не с Граунвальда. Скорее всего, один из ассимилированных дикарей юга. - Что буде заказать? - Спросил тот на ломанном языке, от которого уши старого солдата невольно дернулись. - Чего? - Простите, что будете заказывать? - Юнец заметил, что ошибся, и поспешил исправиться, протягивая меню. - Так-то лучше. - Проворчал вояка. Взяв меню, он принялся торопливо изучать его взглядом, пока не нашел почти в самом низу меню то самое блюдо - салларийский кальгар с острым соусом. Эммануэль медленным тоном повторил заказ официанту, не забыв упомянуть бокал раште. Парниша торопливо записал заказ в книжечку, и метнулся к другим столам, исчезнув столь-же быстро, сколь он и появился. Штейнбергу оставалось лишь дожидаться заказа, благо бокал с алкоголем принесли почти моментально. Военный спокойным движением руки взял его за основание и сделал несколько маленьких глотков. Приятный на вкус, слегка пощипывающий язык, этот напиток словно по щелчку успокаивал нервы Штейнберга, отчего тяжесть ожидания ощущалась не так сильно. Пока заказ готовился, Эммануэль коротал время осматривая убранство отсека и посещавших его пассажиров, попутно потягивая раште. Бросив торопливый взгляд на сцену, Эммануэль увидел, как к громадному пианино выдвинулся мужчина пожилых лед, почти полностью седой. Его руки и ноги слегка дрожали при каждом движении, однако стоило ему сесть за инструмент, поднять крышку и начать играть, как вся тряска исчезла. Во взгляде, в движениях рук и даже в осанке проглядывалось исключительное мастерство. Заиграла музыка, одни лишь отзвуки которой могли заставить человека раствориться во времени. Штейнберг смотрел на лицо пианиста, пытаясь понять, как столь профессиональный и явно немолодой мужчина оказался здесь - на размалеванной сцене, в засаленном и поношенном костюме. Что-то в нем казалось офицеру до боли знакомым, как вдруг Штейнберга осенило - это Виктор Авелиц, один из самых узнаваемых музыкантов прошлых двадцати лет. Виртуоз чуть-ли не сроду, обладавший утонченной натурой и волевым характером, он творил музыку, которая заставляла сердце и разум мыслить и чувствовать иначе. Да, Эммануэль вспомнил, как впервые увидел его в одном из столичных театров 17 лет назад. Еще тогда он проникся его виртуозной игрой на многих инструментах, и знал, что у этого человека будет славное будущее и старость. Помнил он и то, как Виктор резко "пропал с радаров" года четыре назад, и с тех пор о нем ни слову, ни духу. А теперь он здесь, вероятнее всего, забытый и списанный со счетов, доживающий свой век игрой на этом дешевом теплоходе ради жалких грошей. "Черт, а ведь фамилию Авелиц знал почти весь свет Империи. Помню, как Мария с радостью на лице покупала очередную пластинку с произведением этого музыканта. Время, похоже, вообще не пощадило его. Равно как и меня..." мысленно проговорил Штейнберг. Офицер вновь начал уходить глубоко в свои раздумья, однако почти сразу-же их оттуда вывел звон посуды с едой, которая не совсем аккуратным образом была поставлена на стол. Штейнберг молча поблагодарил официанта, после чего оглядел сие великолепие - салларийский кальгар. Малых размеров кальмароподобное существо, разве что с парой отличительных особенностей - толстоватым слоем хитина, покрывавшего тело кальгара вплоть до основания щупалец, и двумя маленькими клешнями, расположенными у самого рта этой каракатицы. От тушки валил добротный пар, и пахло свежеотваренным мясом. Рядом с кальгаром лежали столовые приборы в виде пары вилок и специальных ножниц, предназначенных для вскрытия хитина, и соусница с добротной порцией острого соуса. От такого вида Эммануэль не мог думать ни о чем другом, кроме как о необходимости поскорее вскрыть эту гадину и выесть без остатка. Потому, решив не медлить ни минуты, Штейнберг принялся отламывать клешни от туловища кальгара, благо хитин, не смотря на крупный слой, был не таким крепким, и легко прокусывался. Оторвав клешни, Эммануэль принялся выковыривать вилкой нежное мясо кальгара. По маленькому кусочку, он доставал из клешни все, что можно было, обмакивал в остром соусе и незамедлительно отправлял в рот. Таявшее во рту, сочное мясо морского существа в купе с остротой создавали непередаваемое ощущение, а вкус раште лишь дополнял это дело. После пары кусочков, Штейнберг уже не мог затормозить. Он с наслаждением выел из клешней все мясо, и вскоре принялся вскрывать тушу и уплетать мясо уже оттуда. Кусочек за кусочком, и вскоре от кальгара остались лишь куски хитина, челюсти и щупальца, которые вскоре тоже были съедены. Утолив свой зверский аппетит, офицер откинулся на спинку, с наслаждением допивая раште. Одного бокала Штейнбергу показалось мало, потому он почти тут-же подозвал официанта с просьбой убрать остатки и долить сладкого алкоголя. Вояка не спешил куда-либо торопиться, приятная музыка и не менее приятный напиток сделали свое дело. К тому-же, после такого обеда не помешало бы подождать, пока все не уляжется в животе. - Не помешаю? - Раздалось позади Штейнберга. Генерал обернулся. Его взору предстал высокий, тощий мужчина лет тридцати, не более. Деловой костюм темно-коричневого цвета, глаза-бусинки, смотрящие на генерала с искренней вежливостью, и кроткая улыбка создавали впечатление до приторности доброго человека, однако Эммануэль понимал, что в данном случае внешность еще как обманчива. - Зависит от того, что вам от меня надо. Только быстро. - Эммануэль сделал еще один глоток раште. - Вот вы то как раз мне и будете нужны, если конечно, согласитесь. - Торопливыми движениями мужчина уселся на противоположное место, и с характерным стуком поставил на стол бутылку дорогого виски. Эммануэль поднялся со спинки стула, осмотрел сначала бутылку, а затем и собеседника, уже более детально. Приплюснутый нос с закосом вправо, явно сломанный в более юные годы, коротко стриженные волосы темного каштанового цвета, а еще этот неприятный запах одеколона, который буквально въедался в ноздри. Мужчина еще с минуту молча сидел, так-же изучая Штейнберга. - ...Ну? Ближе к делу. - Проворчал Эммануэль. - Хэх, тоже мне, дело. Понимаете, захотел выпить, по простому, по человечески. Даже бутылку в местном баре купил, и тут в голову мысль полезла, мол, не гоже одному пить, правильно, нет? В конце концов, пить одному - признак алкоголизма, правильно, нет? - Мужчина говорил торопливым, высоковатым голоском, да еще и в такой чрезмерно вежливой манере, что у Штейнберга моментально выработалась какая-то подсознательная неприязнь к этому человеку. - Пить одному - признак алкоголизма. Не спорю. - Эммануэль поставил пустой бокал поближе к бутылке. - Но искать собутыльника чтобы выпить - есть признак еще большего алкоголизма. - От этих слов собеседник Штейнберга залился коротким, но ярким хохотом, однако увидев каменное лицо своего "собутыльника", мужчина заметно поубавил в юморе. - М-да... И все-же, вы так и не ответили. - Ладно, черт с вами. Все равно на этом проклятом корабле делать откровенно нечего. Вы хоть представьтесь, для начала. - Штейнберг мог спокойно отказаться и уйти, но зачем? Чтобы еще несколько часов лежать в кровати, не смыкая глаз? В конце концов, видать Создатель услышал мысль генерала о том, чтобы напиться, и позволил ей исполниться. Мужчина вновь оживился, открыл бутылку и принялся разливать в принесенные им-же стаканы, которые Эммануэль сразу и не заметил. - Габриэль Де Аннцио, из мелкого дворянского рода Де Аннцио, если вас так интересует. А вы..? - Штейнберг. Эммануэль Штейнберг. Скорее всего, вам доводилось слышать это имя. И, что еще более вероятно, нихрена не в светлом виде. Зрачки Аннцио заметно расширились, и тот поднял удивленный взгляд со своего стакана на собеседника. - Вот уж не думал. Действительно, я о вас наслышан. И действительно, в не самом светлом образе вас представляли в свое время. И как-же так вышло, что вас еще не повесили за свои грехи, столь красиво расписанные в газетенках и учебниках истории? - Военных не вешают, военных расстреливают. Это раз. Если бы я не был нужен Империи, я бы уже кормил червей. Это два. - Штейнберг залпом осушил стакан виски, и бросил загадочный взгляд из под фуражки в сторону Габриэля. Последний последовал примеру Эммануэля, и тоже выпил до дна содержимое стакана. - То есть, вы не просто так плывете на этом корабле? - Офицер отрицательно кивнул головой. - Хм... Не припомню я, чтобы на юге ощущался недостаток в военных. Куда конкретно вы плывете, если это, конечно, не государственная тайна? - Синакорум. Заступаю на должность Генерал-Губернатора от лица Его Величества. - На этом моменте Де Аннцио чуть не поперхнулся виски. Теперь его взгляд был прикован лишь к собеседнику. От былой толики юмора и безразличности не осталось и следа. - Губернатором? - Именно. Вас это беспокоит? - Точнее, шокирует. Вас грозились втоптать в грязь, как последнего раба, о вас говорили так, будто вы из преисподни пришли. И вот, Генерал-Губернатором? - Не преувеличивайте. Свет Империи, конечно, не стал почитать меня после войны, но и обвинять во всех смертных грехах меня не стали. Разве что, не так явно. - Ах, понимаю. - Собеседник так-же резко сменил серьезную мину на улыбку, как и до этого. - Для кухонь и улиц слова разные, как это знакомо. - Простите? - Ну, ваш провал явно использовали для отвода глаз от общей картины, которая была и так плачевна. Народ повыл, пообвинял вас во всем что только можно, да и поутих, выплеснув пар, а остальные, и я более чем уверен в этом, знают, что вы особо и ни при чем. И, видимо, в качестве "извинений" вам дали подобную должность. - Извинений? Нет. Вообще НЕТ. Мне дали эту должность, чтобы упрятать как можно дальше, откуда я не смогу на что-то повлиять, или как-то отреагировать. Проще говоря - чтоб не возникал. К тому-же, эта самая колония, возможно, гудит и воет от послевоенных волнений как котел с грешниками, и дай им волю, а им дадут эту волю, они опрокинут этот котел, и меня с собой заберут. Вот так, это звучит намного правдоподобнее. - Да бог с вами, думайте как знаете. Я считаю так: не убили, работу дали, а в вашем случае еще и сохранили звание с мундиром - и на том спасибо. - Габриэль налил еще по стаканчику, после чего поставил стакан Эммануэля поближе к вояке. Тот без лишних промедлений выпил содержимое. - Может быть и так. А может быть меня пристрелят через неделю после назначения, и спихнут на партизан или дикарей, может быть - запихнут в такой бюрократический ад, что я быстрее в психушке окажусь, и будет у меня на завтрак-обед-ужин одна ток процедура превращения в овощ с помощью опиумных таблеток. А может меня воо... - Лучше не думать об этом. Поверьте, вам самим на душе от такого лучше будет. - Резко оборвал ударившегося в рассуждения Штейнберга Габриэль. - Была бы душа, да спокойствие найдется. Ну, черт с ним. Вы то каким лешим оказались на борту? - Я? Да, откровенно говоря, почти что такой-же участью. - Габриэль отпил вискаря. - Как я уже сказал, род у меня мелких дворян, следовательно в Канцелярию какую-нибудь, пусть даже и местную, мне не попасть, правильно, нет? Вот и я о том-же. Отец, будь он неладен, закинул меня сначала в армию, чтобы "рос, да опыту и уму набирался", как он говорил. Только где-ж я опыту наберусь, в службе армейского снабжения работая штабным секретарем? - Ты смешон, Габриэль. Будем честны - уж лучше человек вроде тебя будет снабженец, чем солдат. -...Извините? - Худой, высокий, жилистый, явно не подкованный физически - такие в солдаты не годятся. Таких в редких случаях в артиллеристы шлют, и то те дохнут после первого боя. Потому такие как вы сидите в штабах, жуете двойную пайку и заполняете списки необходимой экипировки и снаряжения. Габриэль неуклюже состроил наигранно-недовольную мину, издал резкое "Хмх!" и допил из стакана, после чего налил по новой. - Ну так вот, как вы уже наверное догадались, особо я там ничему не научился. И, похоже, после очередного письма от моего прямого начальства о том, что я "червяк безрукий", отец тоже это понял. В общем, забрал оттуда раньше завершения срока службы, да и отправил на одну из своих фабрик, работать прямым начальством. И как-то... само что-ли начало получаться. Там чуть-чуть сэкономил, там в документации порядок навел, где-то подмазал механизмы, без взяток, попрошу заметить, и вот уже на 10% прибыль предприятия возросла. Потом еще через какое-то время отец снял меня с предприятия, дал начальный капитал, участок, и сказал прямо "дальше ты сам". - То есть, вы у нас Промышленник? Похвально. Похвально. Только это никак не объясняет, с какой целью вы плывете на Синакорум. - Так это... Вы думаете, он мне где этот участок выдал? Штейнберг невольно поднял одну бровь, и вновь взглянул на собеседника исподлобья. - Синакорум? Серьезно? - Самая дешевая земля продается там. А отец у меня тот еще скупердяй. К тому-же, как я слышал, там немалый простор для расширения. Необжитый фронтир, мало конкурентов, и прочее и прочее. - Ясно. Значит, еще не раз нас сведет нелегкая? - Очень надеюсь на это. Мне почему-то кажется, что у нас получится найти общий язык. - Я не разделяю ваших надежд. Точнее, буду откровенен, к вам я испытываю некую подсознательную неприязнь. - Вы... не первый человек, который говорит мне об этом. И все-же, время покажет. В конце концов, как Губернатор, вы должны быть в хороших ладах с промышленниками. Если действительно хотите что-то делать, а не изображать активность. Эммануэль задумался, обрабатывая в голове услышанное. Ему почти не приходилось иметь дел с представителями невоенного дела, и уж тем более сотрудничать с ними. Он генерал, и специальность обязывает его работать с организацией и управлением, это да. Но управлять армией и колонией - вещи кардинально разные, особенно когда методы, к которым ты привык, в данной ситуации приведут в лучшем случае к восстанию. - Твоя правда, Габриэль. К слову, раз уж ты сам не из последних кругов... Можешь объяснить, какого черта тут столько богатых? Не припомню я, чтобы ресурсная колония вдруг стала курортным или привлекательным местом для элит. - Эммануэль окинул косым взглядом несколько столов, за которыми сидели люди не последнего достатка. Де Аннцио последовал его примеру, после чего его словно осенило. - Бенедикт! - Что? - Простите... Кхм. Сэр Чарльз Бенедикт, он еще давно выбрал Синакорум как место для закладки его нового фамильного дворца. Уж очень он любит южную экзотику - тропики, лазурные пляжи, нетронутую природу... Эх, хотел бы и я питать такой интерес к новому, а то эта поездка мне как каторга, или еще чего поху... - Габриэль. - А? А, да. Уже три месяца среди всех прослоек дворянства ходит молва - Бенедикт закончил дворец, и приглашает всех желающих представителей элиты общества на бал по этому поводу, как раз через две недели состоится. Не думаю, что мне там будет комфортно, а вот вам... я бы посоветовал явиться исключительно как формальность. Завести знакомства с влиятельными людьми Граунвальда - первостепенная задача любого представителя власти. Штейнберг раздраженно прокряхтел про себя. Не любил он балы, даже с учетом того, что никогда на них не был. Сама идея казалась ему чуждой. - Посмотрим... - Задумчиво произнес он, и выпил очередной стакан виски. Следующий час Штейнберг и Де Аннцио просто пили, изредка отвлекаясь на отдаленные темы, какие только могли прийти человеку в голову под длительным воздействием "градуса". Когда же выпивка и доступные для обсуждения темы закончились, Штейнберг откланялся. Не то, что бы ему подобная встреча нравилась, однако как сказал Габриэль - стоит задумываться о связях. Больших, маленьких, без разницы. Промышленная база ему, скорее всего, ой как понадобится, хотя великими планами о переделе колонии или еще какой-нибудь идее, которая обычно приходит в голову архитекторам-мечтателям, утопистам и либералам. Основной задачей сейчас была необходимость разобраться в том, насколько огромен бардак в той части Империи, и как в этом бардаке выжить. На выходе из отсека-ресторана, Штейнберг бросил взгляд в сторону Габриэля. Молодой прохвост уже подцепил внимание какой-то дворянки и вовсю увлеченно о чем-то с ней беседовал. Эммануэль усмехнулся, после чего развернулся, и побрел в каюту. Не смотря на высокое качество крепкого алкоголя, офицер уверенно стоял на ногах, и, пусть и пошатываясь, без происшествий добрел до своей каюты. Уже внутри, он спешными движениями снял с себя мундир, не забыв при этом аккуратно, словно по регламенту, сложить его на стул. Усевшись своей тушей на кровать, Штейнберг сверился с часами - 16:49. До прибытия еще примерно 13 часов. В любом случае, алкогольное опьянение уже давало о себе знать, и старый солдат хотел лишь завалиться на боковую, чтобы скоротать как можно больше времени. Развалившись на маленькой одноместной кровати, вояка закрыл глаза, и постепенно погрузился в сонное царство. Алкоголь притуплял всякие мысли, что в данном случае было даже хорошо - сумбур в голове не давал проходу дурным думам. Буквально две минуты спустя, в каюте разразился громкий храп...