Рон Уизли и Тайная комната

Я, Гарри и Гермиона давно знали, что Хагрид питает неуемное пристрастие к чудовищным, уродливым созданиям. Гарри даже поделился своими мыслями по поводу Хагрида с нами. Я с Гермионой снова и снова требовали от него всех подробностей путешествия по закоулкам памяти Риддла — судя по виду Гарри его уже тошнило от бесконечных пересказов и разговоров, которые за ними следовали. — Риддл мог поймать не того человека, — утверждала Гермиона. — Возможно, был какой-то другой монстр, нападавший на людей. — Да сколько же тут, по-твоему, этих монстров? — хмуро спрашивал я. — Мы знаем, что Хагрида когда-то давно исключили из школы, — печально признавал Гарри. — И нападения после этого прекратились, иначе Риддл не получил бы особой награды… Я подошел к делу с другой стороны: — Риддл был тогда чем-то вроде Перси. Кто его просил доносить на Хагрида? — Но ведь чудище кого-то убило, — возразила Гермиона. — И школу могли бы закрыть. Риддлу пришлось бы возвращаться к маглам, в какой-то ужасный приют, — добавил Гарри. — У него есть одно оправдание — он хотел спасти школу. Я подергал себя за губу, потом нерешительно спросил: — Ты ведь встретил Хагрида в Лютном переулке, да? — Он покупал средство от плотоядных слизней, — поспешно ответил Гарри, защищая его. Мы замолчали. Молчали долго. Наконец Гермиона, запинаясь, высказала то, о чем мы все сейчас думали: — Может, нам следует пойти и поговорить с самим Хагридом? — Радостная будет встреча, — хмыкнул я. — Привет, Хагрид, скажи-ка нам, ты в последнее время не напускал на школу никого ужасного и волосатого? Порешили все-таки ничего Хагриду не говорить, если только не будет нового нападения. И чем дольше не появлялся тот загадочный бестелесный голос, тем сильнее становилась надежда, что нам никогда не придется спрашивать Хагрида, почему его исключили из школы. Минуло уже почти четыре месяца с тех пор, как Джастин и Почти Безголовый Ник окаменели, и теперь чуть ли не все уверились, что злодей, кто бы он ни был, сгинул совсем и никогда больше в Хогвартс не явится. Пивзу окончательно наскучила песня «Гарри Поттер, ты злодей», а Эрни МакМиллан смягчился до такой степени, что как-то на травологии вполне вежливо попросил Гарри передать ему корзинку с прыгающими поганками. В марте несколько мандрагор закатили в теплице номер три шумную, безобразную вечеринку, чрезвычайно порадовав профессора Стебль. — Раз они стали лазать друг к другу в горшки, значит, они совсем созрели, — объяснила она Гарри. — И скоро мы сможем вернуть к жизни тех несчастных в больничном крыле. * * * На пасхальных каникулах второкурсникам подкинули новую тему для размышлений. Надо было выбрать предметы для третьего года обучения, к чему Гермиона отнеслась со всей серьезностью. — От этого зависит наше будущее, — сказала она мне и Гарри, когда мы втроем принялись изучать список новых предметов, помечая их галочками. — Я бы хотел отказаться от зелий, — заметил Гарри. — Нельзя, — мрачно возразил я. — Все старые предметы остаются. — Если бы позволили что-нибудь выкинуть, я бы вычеркнул защиту от темных искусств. Лучше уж заниматься самостоятельно чем с Квирелом или Локхартом. Особенно с последним. — Но это очень важный предмет! — возмутилась Гермиона. — Важный, если бы его преподавал не Локхарт, — уперся я. — Я у него ничему не научился. Нет, хотя научился — что будет, если выпустить на волю корнуэльских пикси. Невилл Логботом был завален письмами, содержащими противоречивые советы родных колдунов и колдуний, какие предметы больше всего пригодятся в жизни. Растерянный, сбитый с толку, он читал список предметов, высунув язык, и смущенно спрашивал окружающих, что труднее — кабалистика или изучение древних рун. Дин Томас, который, как и Гарри, вырос среди маглов, поступил просто: закрыв глаза, тыкал волшебной палочкой в список и помечал те предметы, на которые угодил. Гермиона ничьих советов не слушала, а взяла и записалась сразу на все новые курсы. Гарри слушал Перси который жаждал поделиться с кем-нибудь жизненным опытом. — Самое главное, Гарри, понять, чего ты сам хочешь, — сказал он. — И лучше задуматься о будущем как можно раньше. Поэтому я рекомендовал бы тебе предсказания. Говорят, что магловские дисциплины слишком легки, но я считаю, что волшебники должны иметь ясное и исчерпывающее представление о немагической части общества, особенно если им предстоит работать в тесном сотрудничестве с маглами. Вспомни моего отца — ему постоянно приходится иметь дело с маглами, их бизнесом, изобретениями. А вот мой брат Чарльз всегда любил работать на свежем воздухе и выбрал уход за магическими существами. Нужно использовать свои сильные стороны, Гарри. Ну и, конечно, склонности. Но он записался на те же курсы, что и я. Придурок. Нет я, конечно, рад, что буду ходить на уроки вместе с приятелем, но и своей головой думать надо. Я же долго сидел и думал. Руны они мне не пригодятся. Если нужно будет что-то расшифровать, я лучше это специалистам отнесу. Нумерология и арифмантика? Я не буду зельеваром или астрологом. Прорицание тоже вряд ли пригодится. Дара у меня скорее всего нет. Но как запасной вариант сойдет. Узмс предмет полезный однозначно беру. Кабалистика ну какой из меня ритуалтист? Магловедение тоже как запасной вариант. Хотя, толку от того что отец изучал магловедение нет. Да уж, его сарай это нечто. Так что остаются прорицания. * * * Очередной матч гриффиндорцы играли против Пуффендуя. Вуд каждый вечер гонял команду на поле, так что Гарри постоянно пропадал там. В один из вечеров случилось странное происшествие. Все содержимое чемодана Гарри было разбросано по комнате. На полу валялась разорванная мантия; постельное белье и одеяла сброшены с кровати, ящик тумбочки вытащен и все его содержимое высыпано на матрас. Гарри в полном недоумении подошел к кровати, ступая по раскиданным страницам «Тропою троллей». Вместе с Невиллом принялись заправлять постель, и тут как раз явились Дин с Симусом и я. — Кто это устроил здесь такое безобразие? — сразу вышел из себя Дин. — Понятия не имею… — Гарри был совершенно подавлен. Я обследовал его мантию — все карманы были вывернуты. — Кто-то что-то искал… Посмотри, пропало что-нибудь? Гарри принялся собирать вещи, бросая их в чемодан, последними закинул книги Локхорта и лишь тут обнаружил пропажу. — Дневник Риддла исчез, — сказал он упавшим голосом, повернувшись ко мне. — Что?! Гарри кивнул на дверь, и мы вышли. Добежав до гриффиндорской гостиной, полупустой в этот час, мы отыскали Гермиону, в одиночестве корпевшую над трудом «Толкование древних рун». Известие привело ее в ужас. — Ведь получается, что украсть мог только кто-то из гриффиндорцев — больше никто не знает пароля… — Да, верно, — вздохнул Гарри. И этот кто-то должен был знать, что дневник у него. * * * Утро следующего дня встретило нас ярким солнечным светом и легким прохладным ветерком. — Идеальные условия для квиддича! — Вуд стоял у гриффиндорского стола и, бурля энтузиазмом, нагружал омлетом тарелки своей команды. — Гарри, иди скорее сюда, тебе необходимо хорошо подкрепиться! Гарри оглядел стол, где почти не было свободных мест. Гермиона настаивала, что надо заявить о краже, но Гарри был не согласен. Ему вовсе не улыбалось ворошить это давнее темное дело с Хагридом. Да еще первому! Выйдя из Большого зала, мы отправились к себе в башню взять снаряжение для матча, и тут другая, более веская причина для тревоги добавилась к растущему списку неприятностей. Гарри вскрикнул, я с Гермионой бросились к нему. — Голос! — воскликнул Гарри, озираясь вокруг. — Я только что опять слышал его! А вы слышали? Я, широко открыв глаза, отрицательно покачал головой, а Гермиона вдруг хлопнула себя ладонью по лбу: — Гарри, я, кажется, поняла! Бегу в библиотеку! И она умчалась вверх по лестнице. — Что такое она поняла? — спросил Гарри в смятении, все еще озираясь: вдруг еще раз услышит голос и сумеет определить, откуда же он исходит. — Понятия не имею. — Я поднял брови. — И зачем ее вдруг понесло в библиотеку? — Это же Гермиона, — пожал плечами я. — Если что непонятно, пойди туда и спроси у нее самой… Гарри стоял в нерешительности. Он силился уловить зловещий голос, пока из большого зала не начали выходить ученики. — Поторапливайся, — подтолкнул его я. — Уже почти одиннадцать. Забыл про матч! Помедлив еще пару мгновений, Гарри махнул рукой и побежал в гриффиндорскую башню. Взял «Нимбус-2000» и скоро влился в толпу, устремившуюся через луг к стадиону. Я сидел на трибуне и думал, что такого поняла подруга. Ладно, она все равно скажет. А пока можно и поболеть за наших. Команды вышли на поле под громкие аплодисменты. Оливер Вуд поднялся в воздух для предварительного облета шестов с кольцами; мадам Трюк выпустила мячи. Халфпафцы, одетые в желтое, сгрудились в кучу — уточнить напоследок игровые ходы. Гарри уже вскочил на метлу, как вдруг появилась профессор МакГонагалл и бегом пересекла поле, держа в руках громадный фиолетовый мегафон. Та-ак. похоже кто-то опять окаменел. — Матч отменяется! — проревел мегафон, и переполненные трибуны взорвались шумом, криками, свистом. Оливер Вуд без промедления приземлился и с безумным видом бросился к профессору МакГонагалл, все еще сжимая в руке метлу. — Но профессор! — кричал он. — Нам надо играть… Кубок… Гриффиндор… Профессор МакГонагалл, не замечая его, надсаживалась громовым электронным голосом: — Всем ученикам вернуться в свои гостиные. Там получите дальнейшую информацию. И пожалуйста, поскорее! После чего она опустила мегафон и жестом подозвала Гарри: — Тебе, Поттер, лучше пойти со мной. Недоумевая, в чем его сегодня подозревают, Гарри посмотрел на меня. Я начал проталкиваться через ропчущую толпу. Я их догнал по пути в замок. Профессор МакГонагалл не посчитала мое присутствие лишним. — Пойдем и ты с нами, Уизли. Шедшие поодаль ученики шумно высказывали недовольство отменой матча, многие были явно обеспокоены. Я и Гарри поднялись по мраморной лестнице вслед за профессором. На сей раз, она повела нас не в кабинет, а в больничное крыло. — Вас это очень расстроит, — произнесла профессор МакГонагалл непривычно мягким тоном, когда мы подошли к двери больницы. — Было еще одно нападение… Двойное нападение. Блин, блин, блин. Только не Гермиона. Ну зачем её потянуло одну в библиотеку? Профессор МакГонагалл толкнула дверь, и мы вошли. Мадам Помфри склонилась над девушкой с пятого курса — той самой ученицей из Равенкло, у которой мы под Рождество так неудачно пытались выяснить дорогу в гостиную Слизерина. А на соседней кровати… — Гермиона! — охнул я. Гермиона лежала необычно тихая, глаза ее были открыты и словно остекленели. — Их нашли у двери библиотеки, — сказала профессор МакГонагалл. — Думаю, вы тоже не знаете, что значит вот это? — Она показала маленькое круглое зеркальце. — Оно лежало возле них на полу. Я и Гарри покачали головами, не сводя глаз с Гермионы. — Я провожу вас в гриффиндорскую башню. — Профессор МакГонагалл тяжело вздохнула. — Мне предстоит разговор с учениками. Когда все собрались, профессор начала свою нерадостную речь: — Все ученики возвращаются в гостиные своих факультетов до шести часов вечера и больше их не покидают. На уроки будете ходить в сопровождении преподавателя. Никто не пользуется туалетной комнатой без провожатого. Все матчи и тренировки временно отменяются. Никаких передвижений по вечерам. Переполненная гриффиндорская гостиная выслушала это строгое предписание, не проронив ни слова. Профессор свернула пергамент, по которому читала, и закончила речь собственными словами: — Вряд ли стоит добавлять, что я давно не была так расстроена. Если преступника не поймают, школа, по всей видимости, будет закрыта. Я настоятельно прошу: все, у кого есть хоть какие-то подозрения, без промедления подойдите ко мне и сообщите, что вам известно. Профессор МакГонагалл протиснулась сквозь проем с полной дамой, который тут же сомкнулся. И вся гостиная загалдела. — Смотрите, заклятие наложено на двух гриффиндорцев, не считая привидения, одного равенкловца и одного халфпафца, — принялся загибать пальцы Ли Джордан, лучший друг близнецов. — Интересно, кто-нибудь из преподавателей обратил внимание, что все слизеринцы целы и невредимы? Разве не очевидно, что вся эта хрень исходит из Слизерина? Наследник Слизерина, чудовище Слизерина… Почему бы просто не взять и не выставить отсюда всех слизеринцев? — распалялся он под кивки одобрения и недружные аплодисменты. Сам Перси сидел в кресле позади Ли, но на сей раз он не спешил огласить свое мнение. Напротив, выглядел потерянным и удрученным. — Перси совсем убит, — шепнул Джордж Гарри. — Та девушка из Равенкло, Пенелопа Кристал, — староста. А он и мысли не допускал, что чудище решится напасть на старосту. — Что нам делать? — прошептал я Гарри на ухо. — Думаешь, они подозревают Хагрида? — Надо пойти и поговорить с ним, — ответил Гарри, собираясь с мыслями. — Я не верю, что это опять он. Но в тот раз именно Хагрид освободил чудовище, он должен знать, где находится Тайная комната, с этого и начнем разговор. — Но МакГонагалл сказала, что башню можно покидать только на время уроков, да и то под присмотром учителей. — Значит, пришло время снова достать старую мантию моего отца. От отца Гарри унаследовал всего одну вещь — длинную серебристую мантию-невидимку. Без нее нам из школы не выйти, ведь с Хагридом надо увидеться так, чтобы ни одна живая душа не проведала. Мы притворились что легли спать в обычное время. Дождались, лежа в кроватях, пока Невилл и Дин с Симусом, наговорившись, уснут, встали, оделись и накинули на себя просторную мантию. Путешествие по темным переходам замка — удовольствие мало приятное. Преподаватели, старосты, привидения ходили парами, часто оглядываясь — вдруг заметят что-то опасное. Мантия-невидимка, к сожалению, не скрывала производимых звуков: буквально в метре от вышедшего дежурить Снейпа я на что-то налетел и довольно громко ругнулся, но Снейп как раз в этот миг чихнул, и все обошлось. Подойдя к выходу, мы с облегчением вздохнули и тихонько отворили тяжелые дубовые двери. Стояла ясная звездная ночь. Между деревьев Запретного леса светились окошки небольшой хижины лесничего. Мы подошли к самой ее двери и только тогда сбросили с себя спасительную мантию. Постучали, и в ту же секунду увидели нацеленный на нас арбалет в руках Хагрида, за его спиной оглушительно залаял волкодав Клык. — Эвона это кто! — Хагрид опустил оружие и удивленно посмотрел на нас. — Вы чой-то на ночь глядя по лесам шастаете? Все вместе вошли в дом, и Гарри спросил, указывая на арбалет: — А это для чего? — Да просто так… Ничего… — замялся Хагрид. — Я в общем… того, ожидал… Садитесь… Чай приготовлю… Казалось, он с трудом понимал, что делает. Расплескал воду, почти загасив огонь, нервно отдернул здоровенную ручищу и разбил заварной чайник. Гарри применил репаро, после чего поставил чайник на стол. — Хагрид, что с тобой? Ты уже знаешь про Гермиону? — Да, конечно… знаю… Такого голоса мы у Хагрида никогда не слышали. Тревожно поглядывая на окна, он разлил кипяток по кружкам, забыв налить заварки, отрезал большой кусок пирога с орехами, как вдруг в дверь громко постучали. Пирог полетел на пол. Я с Гарри, обменявшись испуганными взглядами, отступили подальше в угол и закутались в мантию-невидимку. Хагрид убедился, что нас не видно, взял арбалет и открыл дверь. — Добрый вечер, Хагрид. В хижину вошел Дамблдор. Лицо у него было мрачное, брови сдвинуты. Вслед за ним переступил порог кто-то еще. Вид у спутника Дамблдора был весьма странный. Мужчина был невысок, но осанист, седые волосы спутаны, усталое лицо озабочено. Одежда его являла собой необычную смесь: костюм в полоску, малиновый галстук, черная мантия и остроносые лиловые ботинки, под мышкой он держал светло-зеленый котелок. Это же министр. Что они вообще здесь забыли? — Это папин начальник, — чуть слышно шепнул я, — Корнелиус Фадж, министр магии! Гарри чувствительно толкнул меня локтем, призывая к молчанию. Хагрид побледнел, на лбу у него проступили капельки пота. Он тяжело опустился в одно из кресел, переводя затравленный взгляд с Корнелиуса Фаджа на Дамблдора. — Неважные дела, Хагрид, — короткими фразами заговорил Фадж. — Хуже некуда. Надо что-то решать. Четыре нападения на маглорожденых. Дело зашло слишком далеко. Министерство обязано принять меры. — Я… это… я никогда… — Хагрид умоляюще посмотрел на Дамблдора. — Вы ведь знаете, это не я… Я никогда… профессор Дамблдор, сэр… — Мне бы хотелось внести ясность, Корнелиус. Хагрид пользуется моим полным доверием, — твердо сказал Дамблдор, еще больше нахмурив брови. — Он вне подозрений. Явно ощущая неловкость, Фадж продолжал. — Послушайте, Альбус, прошлое Хагрида говорит против него. У Министерства нет выхода. Необходимо действовать. Попечительский совет в курсе дела. — Я вам еще раз говорю, Корнелиус, удаление Хагрида из школы не поправит дела. — В голубых глазах Дамблдора горел огонь, какого я еще никогда не видел. Фадж нервно повертел в руках котелок. — Взгляните на случившееся с моей точки зрения, Альбус. На меня оказывают давление. Требуют действий. Если будет доказано, что Хагрид не виноват, мы привезем его обратно. И тогда, поверьте, никто больше слова худого не скажет. Но сейчас я вынужден забрать его с собой. Вынужден. Это мой долг. — Забрать меня? — повторил Хагрид, его колотила дрожь. — Куда? — Совсем ненадолго. — Фадж избегал взгляда Хагрида. — Это не наказание, Хагрид. Скорее предосторожность. Настоящего преступника найдут — вас отпустят с подобающими извинениями… — В Азкабан? — хрипло спросил Хагрид. Твою мать… Не успел Фадж ответить, в дверь опять решительно постучали. Дамблдор открыл, и тут Гарри не удержался и охнул. За что получил от меня локтем в ребра. Закутанный в длинную черную дорожную мантию, с холодной, довольной улыбкой на устах, в хижину Хагрида быстрым шагом вошел Люциус Малфой. Клык грозно зарычал. — Вы уже здесь, Фадж, — начал Малфой. — Превосходно! — А вы… вам… что здесь надо? — рассвирепел Хагрид. — Вон… да! То есть… прочь из моего дома! — Мне, милейший, не доставляет ни малейшего удовольствия пребывание в этом, с позволения сказать, доме. — Малфой презрительным взглядом окинул скромное жилище лесничего. — Я искал директора, связался со школой, и мне сообщили, что директор у вас. — Что вы от меня хотите, Люциус? — спросил Дамблдор. Говорил он вежливо, но в глазах у него горел недобрый огонь. — Ужасное известие, Дамблдор, — театральным голосом протянул Малфой, доставая толстый свиток пергамента. — Попечители решили, что вам пора покинуть пост директора. Вот приказ о вашем временном отстранении, на нем все двенадцать подписей. Боюсь, вы перестали владеть ситуацией. Сколько уже было жертв? Сегодня еще две, не так ли? Если преступника не остановить, в Хогвартсе скоро вообще не останется магловрожденых. А все мы хорошо знаем, к какому драматическому финалу это может привести. — Отстранение Дамблдора? Это невозможно! — вспылил Фадж. — Это уж совсем крайность… Послушайте, Люциус… — Назначение или отстранение директора — прерогатива Попечительского совета, Фадж, — отчеканил Малфой. — И раз Дамблдор не в силах справиться с разгулом преступности… — Дамблдор не в силах справиться? — Фадж разволновался так, что его верхняя губа заблестела от пота. — А кто же тогда в силах? — Это мы скоро увидим. — Малфой мерзко осклабился. — Обратите внимание, проголосовали все двенадцать… Хагрид вскочил на ноги, его черная косматая голова коснулась потолка. — А-а! — взревел он. — Скольким же вы… вам пришлось… вы надавили… напугали, и люди согласились! — Голубчик, смотрите, как бы ершистый характер до беды вас не довел, — с деланным сочувствием предупредил Малфой Хагрида. — Не советую вам так кричать на стражу в Азкабане. Им это чрезвычайно не понравится… — Выкинуть Дамблдора! — Хагрид разбушевался так, что Клык жалобно заскулил. — Ну, выкинете, и маглорожденым спасения не будет! Да, не будет! Всех укокошат! — Успокойся, Хагрид, — остановил его Дамблдор, пристально глядя на Малфоя. — Разумеется, Люциус, раз Попечительский совет требует моего смещения, я должен подчиниться. — Но… — заикнулся было Фадж. — Нет! — загремел Хагрид. Ярко-голубой взгляд Дамблдора скрестился с ледяным серым Малфоя. — Однако, заметьте себе, — Дамблдор заговорил медленно, отчетливо, чтобы никто не пропустил ни слова, — я не уйду из школы, пока в школе останется хоть один человек, который будет мне доверять. И еще запомните: здесь, в Хогвартсе, тот, кто просил помощи, всегда ее получал. При этих словах пронзительный взгляд Дамблдора на мгновение метнулся в тот угол, где прятались мы. Хм, а ведь ходят слухи что он менталист. Как и Снейп. — Мысли, достойные восхищения. — Малфой отвесил поклон. — Всем будет очень не хватать ваших… э-э-э… как бы поточнее выразиться… весьма своеобразных взглядов на обязанности руководителя. Нам остается лишь уповать, что ваш преемник сумеет навести порядок, и маглорожденых… э-э… «укокошивать» не будут. Он подошел к двери хижины, открыл и с повторным издевательским поклоном проводил Дамблдора на улицу. Фадж все вертел котелок, ожидая Хагрида, но лесничий не торопился и, сделав глубокий вдох, произнес, тщательно подбирая слова: — А тот, кто что-то ищет, пусть, значит, за пауками идет, за пауками, говорю. Они-то уж выведут куда надо. Я все сказал. Брр, он что серьезно? Фадж изумленно уставился на лесничего. — Я уже, да, иду, — успокоил его Хагрид, залезая в свое кротовое пальто. Выходя вслед за Фаджем, он помешкал в дверях и громко добавил: — И насчет еды… кому-то надо будет кормить Клыка. Пока… это… ну, то есть пока я не вернусь. — Надо будет эльфов попросить присмотреть за ним. За фамильрами ученников ведь они заботяться пока хозяева заняты учебой. Дверь с грохотом захлопнулась, и я сбросил мантию-невидимку. — Да-а, нам крышка, — упавшим голосом сказал я, — без Дамблдора. Ожидай теперь по три нападения в день. Школу могут закрыть в любую минуту. Подойдя к входной двери, Клык вдруг завыл и стал огромной лапой в нее скрестись.