В одиночестве тоже есть счастье, но в другом смысле

— Алло? Тэхён? Ты сейчас не занят? — говорит в трубку Юнги, нервно закидывая мятную сосательную конфету за щёку. Юнги совсем не планировал сейчас с кем-то разговаривать, не планировал кому-то звонить, тем более Тэхёну и тем более сейчас, когда самому разговаривать неудобно, хотя бы потому, что он в магазине и выбирает что-нибудь вкусненькое и лёгкое для ужина. Но теперь за грудиной всё сжалось или, может быть, просто замерло и перестало выполнять свою работу от волнения и непонимания, что делать дальше. Юнги впервые за долгое время после окончания школы просто так взял и последовал спонтанной прихоти; раньше ему было собой запрещено так делать из-за своей работы, так как любая мелочь могла повлиять на репутацию и карьеру. Но сейчас что-то изменилось. В последнее время что-то изменилось. Юнги стало очень тесно и пусто. Чего-то начало так сильно не хватать, что хочется всё разломать, кричать во всё горло, рвать и метать, чтобы найти. — Привет, Юн-Юн. — Тэхён в хорошем настроении, даже очень: голос с игривыми нотками всегда выдавал хозяина. Впрочем, тот даже ни разу не сопротивлялся перед чувствами. Юнги скучал. — Что это вдруг? Ты давно меня так не называл... — Юнги не был готов к подобному, но это таким приятным теплом расходится по коже, что не может не нравится, ведь так делает только Тэхён. — Против? — словно мысли прочёл. — Вовсе нет. Так?.. — Я не занят. Вот только что прикупил несколько тыквенных голов. Не хотелось брать большие, взял несколько штук размером с три кулака. Собираюсь вот-вот съесть их потроха. — Тэ имитирует басистым смехом, а после с гортанной манерой говора второсортного злодея, который только и умеет, что угрожать. Как же Юнги скучал. — Боже, Тэхён, — тихо смеётся и поправляет очки с чёрной оправой. — Не по расписанию сейчас превращаться в злодея. Ещё рано. — Думаешь, мне не подхо-одит, да? — медовой сладостью недовольно протягивает и снова смеётся, а голос как обычно словно от самого сердца плывёт. — Кем же мне быть? И скучает до сих пор. — Похитителем моего сердца... — Юнги шепчет, предварительно убрав трубку к горящей груди и подняв подбородок. Тэ не должен его слышать, но с Юнги в последнее время происходит что-то странное, и почему-то слова, мысли и даже тело совсем не подчиняются. Даже сейчас он находится в местном супермаркете, куда просто заскочил с серьёзными намерениями только купить полезные для здоровья продукты, но в итоге стоит перед удачно оставшейся последней пачкой рамена (потому что Хосок отказывается исполнять свою очередь повара); однако внезапное желание услышать Тэхёна и предложить встретиться пересилило волю. А Юнги и не против вовсе. В последнее время он уже на многое не против. Потому что эта нехватка из-за Тэхёна. Юнги безумно не хватает Тэхёна до дрожи в теле. Он слишком далеко от него, что вводит в панику. Слишком редко рядом с ним, что невозможно больше ни о чём другом думать. И его слишком, слишком, даже чересчур мало. Они ведь действительно начали отдаляться друг от друга. И это невыносимо, даже работа больше не идёт, хотя раньше лилась, словно водопадом, и Юнги просто не поспевал за дерзким вдохновением. А сейчас ничего: пусто, тихо, серо. — Может... быть мне... — Юнги крайне недолюбливает, когда Тэ так растягивает последние гласные слов и превращает их в паузы между фразами, чтобы подкрепить кое-чьё любопытство. Да, действует он в нужном направлении, на одном влюблённом мужчине этот трюк всегда работает, но в Юнги ныне совсем не осталось места для терпения. Хочется всё и сразу. — Словно похититель? Что? Кругом ходят люди, стараются в какой-то спешке схватить нужные продукты и наверняка после поскорее поехать домой, приготовить ужин, провести время с семьёй, приготовить еду на потом и лечь спать, или же просто отдохнуть после рабочего дня. Но здесь, меж стеллажей, Юнги один. Всё так же держит пакетик лапши быстрого приготовления. Остальные полки забиты соусами, приправами, макаронами, гарниром и другими различными товарами, немного помятыми, которые так часто брали в руки на проверку, что теперь брать и не хочется. Потёртые ценники, светлая плитка под ногами и холодный свет над головой, слезающий с низкого потолка, иногда мигающий в конце прохода. У Юнги замерло дыхание, так сильно заболело в груди, что он последовал желанию залпом проглотить нужный кислород, но ни с того ни с сего давится конфетой, которую глотать крайне неприятно из-за её немалых размеров. Это достаточно больно, чтобы присесть, зажмуриться и пролить несколько слезинок; но важнее то, что Тэхён ведь не услышал его? Он же не мог, слова же вылетели из едва шелохнувшихся губ. — Чт-что? — сиплым голосом спрашивает, пытаясь подавить кашель. — Знаешь, я тебе не рассказывал, думал, это ни к чему, но в последнее время мне многие предлагали встречаться. Например, бабушки из местных магазинчиков часто уверяли встретиться и поужинать с их внучками, пока те рядом стояли и краснели, наверное, больше от предвкушения моего ответа. Или вот недавно пациентка, которая успешно вылечилась у меня, сказала, что я был так добр и заботлив к ней даже после приёмов, что ей захотелось попробовать признаться мне. До этого были ещё несколько человек, например, один парень из литературного клуба, куда я постоянно хожу. Разумеется, я всем вежливо отказал, потому что не считаю разумным начать встречаться или даже просто попробовать с теми, с кем не знаком так же близко, как с тобой. Впрочем, это уже неважно. Прошлое в прошлом. Но похититель сердец мне точно подойдёт. Что ты думаешь? Красный кулон на шее, где я, допустим, храню похищенные сердца, несколько колец, играющих роль мощной защиты от духов-сердцеедов и хранителя моего холодного, как айсберг, разума, а ещё чёрная одежда, чтобы я по-прежнему, как и люблю, впитывал всю атмосферу происходящего вокруг праздника, в который... хм, допустим, только в который я могу встретить свою истинную судьбу. Как тебе? — Ты с кем-то встречаешься? — внезапный вопрос, который не может молчком засесть и затаиться. Юнги уже не в силах сдерживать бурный поток вопросов, от которых после не может спать. Не в силах молчать, когда говорить, казалось бы, не стоит. Не в силах оставить что-то на когда-нибудь потом. Не в силах делать паузу в горящем желании сделать то или иное. Не в силах отложить вопросы на более подходящее время. Нет. Он больше ничего и никогда не будет откладывать на потом. — Ответ не на вопрос, но нет. Я ведь сказал, что не буду встречаться с теми, кого знаю хуже тебя. — Это не та простая фраза, на которую Юнги способен реагировать спокойно. Ведь тогда он может проиграть. — Мы здесь живём уже довольно долго. У тебя появились друзья? Друзья, с которыми ты можешь провести время, позвав их в гости или сходив с ними прогуляться, м? С которыми ты сможешь обсудить работу или просто поболтать, когда вдруг нечего делать, а мы все заняты... — Юнги... Почему ты так неожиданно?.. Давай не будем об этом. — Тэхён полностью расслабил голос, и тот стал отстранённее. Его высокие эмоции притаились, расступившись перед разумом. Вот так обычно заканчивается дымный разговор, огнём которого является то, что Тэхён по-прежнему не может наладить нормальные дружеские отношения с кем-то ещё, кроме них четверых: Хосока, Юнги, Чимина и Чонгука. Юнги всегда уверял себя, что у Тэхёна должны быть ещё несколько знакомых, с которыми можно даже просто в интернете пообщаться. Но Тэхён отказывается дополнительно с кем-то налаживать отношения. Даже в своём литературном клубе он только высказывает своё мнение о книге, слушает других, задаёт вопросы по данной теме, но никогда тех, которые касаются людей. Он будто становится затворником. Однажды у них была договорённость о встрече после собрания Тэхёна, поэтому Юнги пришёл встретить его, и всё увидел собственными глазами: Тэ по-прежнему отстранён от других людей, по-прежнему в роли наблюдателя, не старается влиться в толпу и стать частью коллектива. Впрочем, поскольку Юнги, наконец, стал полностью честным перед собой, то, надо признать, он начал понимать, что подобные вопросы задаёт не потому, что беспокоится о будущем "друга" и его взаимоотношениях с обществом, а только потому, что ищет оправдание, почему признаться в чувствах уже слишком поздно. — Ты хочешь вечно быть одиноким? — Юнги раздражён. — Нет, я просто хочу быть счастливым. — Тэхён спокоен и честен. Потому что хочет быть счастливым? Что же это за бред? Как сочетаются одиночество и счастье? Однажды все найдут себе пару, Юнги, возможно, так и не признается, и тогда все частично отдалятся друг от друга, а он от этого будет счастлив? Да быть такого не может. Хочется возразить, повысить голос и достучаться до опутанного секретами сердца, потому что... потому... потому что Юнги в первую очередь хочет достучаться до самого себя. Хорошо, что Тэхён всегда был таким и себе изменять не станет. Этот момент неплохо успокаивает Юнги, ведь это кое-что значит. Тэ никогда не говорил на серьёзные темы по телефону, это слишком неуважительно по отношению к рассказчику и слушателю, а ещё обсуждаемой теме, вызывает недоверие и множество сомнений. Поэтому он всегда давал лишь приглушённые непонятные наводки и подсказки, а порой и вовсе баял странными загадками. Вот и сейчас. Эта тема слишком темна и глубока недомолвками, чтобы обсудить её как следует по телефону. Поэтому вместо оковывающих "Потом поговорим" или "Давай не будем об этом говорить" Тэхён просто прокладывает путь к разгадке своей души: — Хэллоуин через пару дней. Сегодня я хочу высушить тыквы и вырезать у них гримасы, а завтра собираюсь сделать фигурки пауков, летучих мышей и паутин. — и, разумеется, ждёт инициативы от второй стороны. — Какие планы на послезавтра? — Хочу тебя увидеть до того, как все придут праздновать. — Да, Юнги с трепетом ждал этой искренности и готов согласиться на всё, что угодно. — Встретимся послезавтра? Я бы хотел, чтобы мы вместе украсили квартиру гирляндами и фигурками, а ещё приготовили что-нибудь вкусное. — электронный голос снова заиграл в приподнятом настроении. — Тэхён, — Юнги усмехается, — что за вопросы? Я никогда тебе не отказывал и навряд ли когда-либо смогу. — костлявые пальцы с хрустом мнут пачку с теперь сломанной лапшой. — О вежливости всё равно не стоит забывать. — и снова сарказм. Это его Чимин научил. Точно он. Когда Юнги познакомил Тэхёна со всеми, то первым липнуть стал именно Чимин: его разговорчивость, любопытство, открытый и весёлый характер добродушного общительного человека просто не могли оставить в покое замкнутого тихого парня. Противоположности притягиваются — Тэхён уже несколько раз ему это доказал. — И ещё, про наряд... отлично придумал, идея такого костюма тебе подойдёт. — Ты так думаешь? В таком случае спасибо. — произносит с широкой улыбкой. — До встречи. — Пока-пока. И один глухой гудок на прощание. — Я, блять, тебя никому не отдам. — Вот он, тот уверенный в себе парнишка, который за своё мог сломать другим челюсть и не чувствовать за это вину, потому что, как говорится, бесполезно плакать над пролитым молоком. Юнги нравится это чувство. Смешение лёгкости, верности своему, немножко наплевательского отношения на всех и вся, кроме себя и своего любимого, пришедшего понимания, что иногда неважно что произойдёт в итоге после всего, важно то, что ранее будет сделано для должного результата, — это всё наполняет воодушевляющей силой и мощью. Он давно не ощущал такого прилива решимости и, как скажут большинство посторонних, небольшого отсутствия здравого смысла. Именно такой Юнги должен отвечать за свои чувства, поступки и любимого человека, потому что только такой Юнги сможет взять ответственность и дойти до самого конца, заполучив своё. Уже стемнело. Груды нагромождённых друг на друга сухих ломких листьев собраны в хаотичном порядке и так же располагаются вдоль всей улицы у самых стен домов и некоторых лестниц. Даже вечером в такое тёмное время здесь достаточно светло от уличных фонарей и ярко освещённых тёплым светом магазинчиков с огромными окнами. В иной раз Юнги предпочёл бы взять такси и спокойно доехать домой, чтобы не мёрзнуть зря, но в этот раз хочется остудить свой пыл, набраться осенней свежести и прохлады, что усердно копошится пробраться под длинное чёрное пальто. Направляясь в ту сторону, куда Юнги ходил лишь пару раз, приходит мысль, что на пути встречается всё больше людей, больше разноцветных вывесок и подсветок, различных механических кукол на витринах и даже несколько бочонков сладостей у одного мужчины, который стоит и продаёт их на леденящем щёки и нос ветру. Юнги прошёл гораздо дальше, чем планировал, и небольшая прогулка вышла из-под контроля, став настоящим путешествием. Сейчас народ уже заполонил всю улицу, что даже пройти в некоторых местах стало довольно сложно, ни поворот сделать, ни пойти назад, поэтому Юнги с большим усилием и несколькими толчками в чьи-то бока с парой извинений сворачивает в какой-то закоулок и выходит на совершенно иную улицу, гораздо темнее, просторнее и глуше. В отличие от магистральной улицы, здесь свет не такой яркий и исходит только от прикреплённых к каждой двери металлических бра. Здесь от нечастых похождений людей всё осталось почти не тронутым: дорога местами покрыта неровным слоем инея, блёстками отражающим свет ламп. — Что это? — Юнги замечает яркую вывеску на сумеречной улице, она выделяется своими цветами на всеобщем сероватом фоне. Он подходит ближе и читает светящуюся надпись "Парикмахерская Авроры", под которой более мелким расписным шрифтом указаны предоставляемые услуги: женские стрижки, барбершоп и покрас волос. — Кажется, давно пора уже что-то поменять, — заканчивает Юнги свою прогулку парой фраз, после чего открывает тяжёлую, отделанную толстым деревом дверь во французском стиле, входит в тёплое помещение и слышит звоны маленьких колокольчиков, которые судьбоносным эхом оставляют свой след на безлюдной улице.