Часть 8
7 августа 2022 г., 21:51
Этим утром открыть глаза и оторваться от постели оказалось гораздо легче, чем когда-либо ещё. Не возникает лишнего желания спрятаться под одеялом и не выходить в реальность. Пускай по утрам по-прежнему прохладно, отчего обычно Юнги хочется укрыться в свой мягкий кокон из ткани и обивки, вот только не в этот раз. Сейчас хочется выпрыгнуть из постели и включить внутреннего продуктивного человека. Сонливость рукой сняло, энергия бьёт через край. Потому что сегодня другой день. Сегодня Юнги — желанный гость у Тэхёна, и, по его словам, к пяти часам вечера ему лучше уже быть у порога хозяина. Странное время встречи, потому что тогда им не видать никаких походов по магазинам, ведь в эти часы улицы наполнятся прохожими, будет самый пик подготовки к празднику, поэтому навряд ли им удастся прикупить что-то стоящее. Всё разберут к их приходу. Пожалуй, уже до обеда всё раскупят.
— Ладно. По-барабану, он опять что удумал, наверное. Мне просто остаётся повиноваться моему сердцееду, — мямлит про себя парень, сидя на постели с наполовину прикрытыми глазами и гнездом на голове, ловко уложенным подушкой.
— Чего-чего? Какой сердцеед? — со стороны входа в комнату звучит до боли знакомый голос, который очень любит выводить из себя по утрам обычно сонного мужчину.
— Стоять. Развернулся в обратную сторону и пошёл вон, — Юнги закрывает глаза, притворяясь слепым птенцом, и указывает вяло оттопыренным указательным пальцем в сторону выхода.
— Понял. — И после этого Хосок вынимает из-за спины небольшую подушку, которую до этого припрятал именно на такой исход, и метится в одну насупленную моську. — Тыдыщ! — прямо в яблочко.
— Хосок! — Юнги тут же взбодрился, снял лицедействующую маску сони и швырнул обратно декоративную подушку для дивана, которая пролетела мимо двери и врезалась в стену коридора.
— Ты ж знаешь, мне до лампочки, что ты делаешь по утрам. — Хосок проходит в комнату, раскрывает шторы, и комната заливается насыщенными солнечными лучами, после чего он снова удаляется из поле зрения сощуренного человека. — Но не тогда, когда уже час дня! — голосит теперь из гостиной.
Юнги смотрит на часы, и его сощуренные от яркого света глаза мгновенно превращаются в тусклые пятаки.
— А? — пауза для загрузки компьютера. — Что?! — вопит.
Теперь не до Хосока и даже не до подушки, из-за которой Юнги поскользнулся и с грохотом полетел на пол (благо там валялось одеяло, до которого у Юнги руки не дошли при уборке). Но сейчас нужно торопиться: успеть сходить в душ, умыться, заняться хозяйством на голове, приготовить что-нибудь на завтрак, а ещё разгладить брюки и найти свитер и носки, которые были главным нарядом для Хэллоуина, — непримечательный парень, который вообще никак ни капли не является известным композитором — вот какой персонаж у Юнги, который был выдуман только потому, что наряды — последнее, ради чего Юнги стал бы стараться. Слишком много хлопот.
Юнги нервно расхаживает по дому с щёткой во рту, совсем немножко материт Хосока, потому что тот никогда не будил его позже полудня, а в этот раз будто поиздеваться решил. Бегая туда-сюда в одних боксёрах и оверсайз-футболке с длинными рукавами, скользит на каждом углу по полу без ковров, и от этого клянётся себе, что на следующей недели точно прикупит парочку. Юнги суматошно спешит на кухню, дабы приготовить перекус, с которым будет шанс дожить до Тэхёна, удерживая ноющей челюстью болтающуюся щётку. Позже, уже без щётки, но с не до конца высушенными волосами, оставив на минутку сковородку и тост, и пастой на губах Юнги судорожно перебирает вещи у себя в шкафчике в поисках одежды, но безуспешно — здесь пусто. Он был уверен, что несколько дней назад приготовил всю одежду и оставил на полке, чтобы после не искать её в спешке. Однако, почувствовав запах горелого, с досадой выбегает из комнаты и чуть не сносит Хосока, у которого в одной руке тарелка с огромным аппетитным сэндвичем и парой помидорок черри, а в другой — сложенные в стопку чёрные брюки и коричневый свитер со специфическим узором, а сверху вишенкой на торте лежат собранные в комок носки со злыми тыквами на высоких воротах.
— Сам же всё приготовил ещё позавчера вечером, чтобы не заморачиваться лишний раз. — А заметив неожиданную растерянность, добавляет: — Я выключил плиту. Бутер в холодильнике был, одежда — на тумбочке рядом с телевизором в гостиной. Ты что, после разговора пил без меня вчера ночью? Крыша на месте? Или без тебя к Тэхёну поехала?
— Спасибо. Ты как всегда внимателен. Хоть кто-то с холодными мозгами по утрам. — Юнги прямо в коридоре поспешно снимает футболку и переодевается, благодаря то, как всё-таки удачно Хосок выбрал неделю для отпуска. Пропуская мимо ушей очередные шутки, он хватает тарелку с обеденным завтраком и уносится в кухню.
— А вот некоторые, как вялые пельмени, — бросает вслед.
На последний подкол, Юнги так же не реагирует. Хотя, чего таить, для него это сейчас действительно как кряканье утки. Такое различие между чувствительным Юнги и безразличным оставляет холмик на любопытстве Хосока, который тот, разумеется, не может проигнорировать.
— Хей, гномик, так ты правда к Тэ так спешишь? — скрестив руки на груди и прижавшись плечом к стене, уточняет Хосок.
— Да. — Юнги уже за столом и готовится к большому откусу.
— Почему не сказал?
— Как-то не подумал. Зачем тебе? — Юнги не ждёт своей очереди в разговоре, наконец, кусает холодный сэндвич.
— Можем же вместе поехать. Или у вас там дела какие? — Хосок наблюдает за хомячьими щёчками и думает о том, ответят ли ему сейчас. Юнги по обычаю может проигнорировать чьи-либо вопросы, если их задают во время трапезы.
Однако, с набитым ртом он всё же попытался что-то выдать:
— Та, дева, потому и не скавал. — Так говорить неудобно, поэтому часть пищи он действительно, как хомяк, пихает за щёки и продолжает: — Личное. Так что я как почётный гость приду пораньше, а вы подходите к девяти вечера, как вас и приглашали, — наклонил голову вбок, опустил уголки губ и поднял брови — вот она, привилегированная насмешка Юнги в изображении грустного смайлика.
— Ты действительно совершенно другой в последние дни. Слушай, Белоснежка, для полного хэллоуинского образа только уточек не хватает, — улыбается и быстро уматывает за угол.
— Повол к оту! — с набитым ртом давится едой.
— Кстати, — выглядывает голова, — движение в его районе и ещё несколько других приостановлена из-за праздника, так что добираться до него тебе придётся три часа, а не два. А сейча-ас уже без десяти два. Удачи, Снежка.
Юнги замирает со стаканом тыквенного сока в руке. Он не успеет ни гостинцев купить, ни доехать вовремя.
Сейчас уже четыре часа дня, и, по правде говоря, шестое чувство подсказывает Тэхёну, что одна белая макушка не удостоит его честью прийти вовремя. Хотя бы потому, что Юнги даже не написал, что он выехал и что постарается приехать как можно быстрее, Тэхён так в этом уверен. Он сидит в своём укромном уголке рядом с большим окном, вид которого направлен прямо на Круглую улицу.
Несколько месяцев назад, пожалуй, даже полгода назад Тэхён специально устроил небольшой ремонт в квартире и построил дополнительную стену у окна: его квартира устроена так, что на месте, где должны быть двери, ведущие на балкон или лоджию (хотя у него ни того ни другого), ничего нет. Изначально ребята подначивали его построить на пустом месте стену с окнами и дверью, чтобы создать мини-лоджию, да и, говорили, так теплее будет зимой; но Тэхён сразу твёрдо отказался от этой идеи, не пускал никого в течение двух месяцев к себе домой, а после удвоил оконные стёкла, приобрёл стоящие рамы, что точно и каплю холода не пропустят, а вместо "стены с окнами и дверью" соорудил небольшую стенку, которая высотой примерно по грудь Тэхёну и на две трети длины "лоджии", чтобы было место для входа в этот уголок. Со стороны окна прикрепили к этой стенке светло-коричневую настенную подушку (какие обычно делают для изголовья кроватей), а с противоположной и верхней стороны прибили деревянную дощечку такого же светлого оттенка.
И вот сейчас Тэхён сидит на небольшом ворсистой ковре, укутался в одеяло и ждёт не пойми чего: то ли когда остынет горячий какао с маршмэллоу, стоящий на столике-менажнице, то ли дождя от густо затянутых серых облаков, то ли вибрацию смартфона, лежащего рядом с горячей чашкой. Тэхён сначала смотрит на небо — оно очень тёмное, такое плотное и серое, что, наверное, на оранжевый закат можно не рассчитывать. Как бы Тэхён не любил все проявления природы, этот вечер он всё же хотел провести с Юнги в солнечных лучах. Немного расстроенный, Тэхён опускает взгляд за пределы Круглой улицы на ярко-огненные деревья, знатно поредевших за эту неделю, снова перемещает взгляд вниз и наблюдает за привычной людской суматохой. Все так торопятся: у кого-то новая поставка, и страшно представить, что будет с мягкими игрушками, если начнётся дождь; кто-то хочет пораньше занять места в стеклянных верандах кафе, дабы согреться и наблюдать за вечерним празднеством, а кто-то уже нервно потирает лоб и не знает, что делать: готовить сценку для выступления Чимина и Чонгука или нет, ведь народу не будет, коль пойдёт дождь, и, следовательно, мастер-класса тоже.
Обычно Тэхён не представляет себе такой слабости как большие планы и надежды, лучше он просто сделает всё, что собирался, и дальше будет в ожидании наблюдать, как всё обернётся. Однако в этот раз всё же понадеялся и на хорошую погоду, и на выступление ребят, и на пунктуальность Юнги, которой обычно восхищаются все в их небольшой компании. Тэхён даже самостоятельно сходил в магазин, прикупил все необходимые свечки, наклейки, новые подвески для штор на Хэллоуин, высушил все тыквы и сунул в каждую голову электронную свечку, чтобы без всяких огненных происшествий. Вся его квартира освещается лишь гирляндами и свечами — этакий тёплый ночник с мягким светом, если смотреть с улицы. Всё в доме облито карамельными красками: на шторах гирлянды в форме приведений и тыкв, на окнах в уголках наклейки в виде мышей и пауков; над телевизором, на стенке рядом с Тэхёном стоят несколько свечек: либо в гранулах, либо на большом подсвечнике, и рядом же с ними расположились небольшие тыквы с горящими насмешками и хитрыми глазами. Тэхён по несколько штук поставил в каждом углу, куда только они могли поместиться. На небольшой кухне, совмещённой с гостиной, установлена небольшая светодиодная лампа в виде паучьей сети, которая даже светится оранжевым.
Одна из горящих тыквенных голов таращится в эту же секунду на Тэхёна из противоположного угла укромного места. Пригрелась на пушистом белом ковре и улыбается себе, думая о чём-то наверняка очень весёлом, счастливом, тёплом, волшебном и загадочном, а может быть, даже слегка сумасшедшем.
— Сегодня важный день, тыковка. Сегодня всё решится. Наконец, прошло шесть лет, и наступил этот праздник. Я так долго его ждал. — Тэхён прижимает колени к груди и утыкается головой, с макушкой уходя под одеялом, но не надолго, через пару секунд выглядывает снова одним глазком. — Даже как-то страшно, тыковка... А вдруг я ошибся?
***
— Тэхён, послушай меня. Не ругай родителей за то, что они больше не вместе. Не вини их. Они не сделали ничего плохого и не виноваты в том, что всё так получилось... — говорит женский старческий голос шестилетнему ребёнку с разбитой коленкой. — Они расстались! Мама ушла из дома! Они ведь не любят меня больше! Да? Не любят! — Тэхён плачет. Очень громко и печально разрывается в слезах, стараясь вытереть их со щёк маленькими кулачками, испачканными в земной пыли. Когда мать ушла из дома три недели назад, поцеловав Тэхёна на прощание, то подарила кнопочный телефон и сказала, что так он может звонить и писать ей в любое время. Но как Тэхён не позвонит днём, мама постоянно на работе, говорит, что не может ответить и перезвонит позже вечером. Но в девять часов Тэхён уже должен быть в постели. То же самое происходит с отцом: он каждый день на работе, а в единственный выходной с ним ни во что не поиграет и не проведёт вместе время, потому что "Мне нужно отдохнуть, Тэхён, я так устал. Давай позже сыграем?" И на этом моменте у Тэхёна земля из-под ног исчезает. Тэхёну кажется, что вот-вот эта тьма и одиночество поглотят его, а предательницей станет собственная тень, которая отдаст его в мир, где он будет совсем один. Где не будет ни мамы, ни папы, даже бабушка... Даже бабушка, наверное, исчезнет. Тэхёну так страшно и так больно, глаза очень-очень сильно жгутся. Сейчас они втроём, бабушка, отец и Тэ находятся в загородном доме бабушки, куда приехали провести двое выходных. Отец сидит на кресле и смотрит телевизор, бабушка сидит на соседнем диване да что-то вяжет, а Тэ стоит у отцовского кресла после отказа и сильно сжимает кулаки от досады. До этого на улице была кратковременная изморось, теперь же небо прояснилось, солнце вышло из-за кучевых облаков и снова стало ярко светить, но тень... тень Тэхёна стала больше, отчётливее, темнее... Вот оно. Она заберёт его. Заберёт к себе и никому не отдаст. Тэхён больше никому не нужен и останется один. Нет. Только не это. Тэхёну нужно бежать. Срочно. — Почему вы все бросаете меня?! — кричит мальчик детским тонким голоском и выбегает из пригородного домика, рядом с которым лишь несколько таких же небольших дач, а всё остальное — поля и леса, распластавшиеся на склонах гор и холмов. Опасные места. Бабушка говорила, в одиночку там не гулять даже днём. Теперь Тэхён сидит на камне у дерева, на коленке зияет большая окровавленная рана, рядом на корточках наклонилась бабушка с раскрасневшимися щеками и гладит его по голове, успокаивая. — Всё хорошо, Тэхён. Я с тобой, — нежно приговаривает. — Я останусь один, да? Бабушка, меня все бросят, да? Бабушка... — Тэхён еле может говорить, захлёбываясь собственными слезами. — Меня заберёт эта тень, да? — указывает тонким пальчиком на собственную. Бабушка сразу же обнимает его, поднимается с ребёнком на руках, крепко прижимает к груди и ворошит тёмные волосы. — Что же ты, Тэхён? Что же ты такое говоришь? Посмотри мне в глаза и внимательно слушай, — она отстранила маленькое тельце, насупила брови, смешно сощурила глаза и слегка надула свои губы, указав пальцем у самого носа Тэхёна. — Мы все тебя любим: и папа, и мама, и я. Мы души в тебе ни чаем, поэтому всегда-всегда будем тебя защищать. Тебя никто не сможет забрать. Мы всегда будем рядом и защитим тебя, будем вот так крепко держать твою руку, как я тебя сейчас держу, чтобы мы были вместе. Понимаешь? — Тэхён утвердительно кивает головой. — А твоя тень — твой лучший друг. Неважно, что с тобой произойдёт, она всегда будет рядом с тобой, она главный показатель того, что твоя семья рядом и всегда тебе поможет, если ты этого захочешь. Понимаешь? — Да, — Тэхён снова заплакал, но теперь бабушка уверена, что это слёзы душевного умиротворения. Тэхён, может, ещё расстроен, но он понимает, что больше не один. Впрочем, к этому разговору им ещё стоит вернуться, но попозже. Например, когда бабушка накормит внука грибным супом, Тэхён успокоится и снова лучезарно улыбнётся. — Я испугался, что останусь один. — Такого никогда не произойдёт. Рядом с тобой всегда будут те, кто будут тебя любить и подсобят тебе, когда тебе будет нужна помощь. Слышишь? — Угу. Рядом со мной всегда будут те, с кем я буду счастлив. — Верно. Так и будет. Всегда. Пойдём-ка домой. У бабушки в пригороде всегда очень тепло дома, очень уютно и немного жарко даже зимой. Пожалуй, не столько построенный на совесть дом держит тепло внутри, сколько сам уют и родственная любовь согревает всё, что находится в этом доме — так всегда думал Тэхён. Когда Тэхёну было плохо и грустно, рядом всегда оказывалась бабушка, когда было холодно и страшно, она же его и согревала, крепко прижимая к груди своими большими горячими ладонями. Она говорит ему самые тёплые слова, убеждает в том, во что Тэхён почти утерял веру, говорит о том, что Тэхёну казалось несуществующим. Бабушка улыбается так, словно весь мир — светлый мешок ярких побрякушек, состоящих из тепла, доброты и верности, где нет страха и ссор, борьбы и ругани, а если и были бы, то их всегда можно было бы разрешить парой мудрых фраз. Бабушка Тэхёна казалась вершиной человеческой доброты и мудрости, такие люди бывают самыми счастливыми, самыми спокойными, самыми весёлыми, а улыбка у таких людей самая, самая-самая искренняя, в ней столько веры и правды, сколько Тэхён никогда не видел на лицах родителей. Тэхён уважает и искренне любит свою бабушку и: — Ба, а я тоже смогу стать таким же сильным, добрым и счастливым человеком, как ты? — Конечно, сможешь. — И ставит перед Тэхёном на стол только что сваренный грибной суп. — Чтобы кем-то стать, нужно верить в то, что ты именно такой человек. Ты веришь в себя? — Да! Я добрый! Сильный! Я тоже буду помогать людям становиться счастливыми! Хочу, чтобы все испытывали такую же лёгкость в жизни! И чтобы ссор было меньше, чтобы ни как у родителей... — паренёк снова поник головой и захлюпал носом. — Тэхён, мой милый, ты же разговаривал с папой? Что он тебе сказал? — Что он меня очень любит. И даже пускай он не может поиграть со мной, он показывает свою любовь так: он работает, зарабатывает деньги, покупает одежду и игрушки, и воспитывает меня. Он сказал, что если бы не любил, то не делал бы такого. — Твой папа молодец. Он так много для нас делает, да? Не расстраивайся, если человек не делает то, что тебе хотелось бы. Некоторые просто выражают свою любовь и заботу по-своему, понимаешь? — Угу... — Вот я, например, — бабушка смешно развернулась полубоком и поставила кулаки на свои бока, словно она герой, и только что победила злодея, — я ведь не приношу домой деньги, но я много тебя обнимаю и целую, — и тут же звонко чмокает покрасневший маленький носик. — Я проявляю свою любовь таким вот образом. А ты можешь проявлять свою любовь так, как сам посчитаешь нужным, как сам захочешь. — Я хочу вот так! — спрыгивает со стула и тут же бросается на шею своей бабушки, которая подхватывает его и кружится с ним по кухне. В соседней комнате звучит электронный звук из телевизора, голосящий о каких-то непонятных новостях в мире, там же слышны тяжёлые шаги отца, который ходит туда-сюда; а здесь, в кухне, у них с бабушкой звонкий смех, яркие широкие улыбки, крепкие объятия, кружащие по всему помещению танцы, вкусный аппетитный аромат свежеприготовленного супа, тёплый свет во всей комнате и мягкие лучи закатного солнца. Тэхён считает, что такое поведение можно назвать настоящей любовью, искренней, открытой и вечной. — Бабушка, — снова просит совета Тэхён, но уже спустя одиннадцать лет в начале сентября, — что такое любовь между людьми? Я не про ту, что между родственниками, и не про ту, что касается любви к людям в общем, а про тесные отношения между двумя. Тэхён сидит на веранде бабушкиного дома за городом, куда приехал на наконец-то свободные от всяких дел выходные. На нём серый пушистый свитер и светло-голубые джинсы, а ещё браслет дружбы, подаренный Юнги: Тэхён носит его не снимая. Он сидит на верхней ступеньке лестницы, распластал ноги и откинул тело назад, опершись на деревянный выступ ладонями. Тэхён смотрит на укутанное в серое одеяло небо с голубыми дырками, размышляет о себе, о Юнги, расшифровывает язык своего сердца, закрывает глаза на дуновении ветра, так приятно ласкающего кожу шеи, и ждёт. — Думаю, раз ты об этом спрашиваешь у меня, значит, ты вполне уже начитался об этом из книжек и, возможно, уже ощутил на себе, не так ли? — Бабушка присаживается рядом, предварительно положив подушку в качестве сидения. Она значительно постарела за это время, но всё равно выглядит так же по-доброму притягательно, словно ангел; на ней розовый полувер, такие же светлые голубые джинсы, всё то же золотое кольцо, пускай теперь и на противоположной стороне от пальца-замужней, и такие же кудрявые белые волосы. Бабушка, такая забавная, тёплая, уютная, такая чудесная, протянула Тэхёну руку с кружкой горячего шоколада. — Спасибо. — Поместил кружку меж своих ладоней, чтобы согреть прохладные пальцы. — Мне кажется, что так и есть. Я влюбился. Но не знаю, как понять, что это та самая любовь. Знаешь, настоящая, которая через года станет только крепче, а не исчезнет через пару месяцев, как бывает у подростков. Я очень этого боюсь. — Расскажи мне про этого человека. — Мы знакомы всего полгода, но почему-то я уверен, что это мой человек. Ты учила меня слушать сердце, а после ещё раз посоветоваться с мозгом, — Тэхён мягко улыбается, вспоминая их давние разговоры, — и я уверен, я нашёл его. Знаешь, я даже поцеловался с ним, но мне не хочется так быстро всё начинать. Я хочу понять, стоим ли мы друг друга, готовы ли мы друг для друга, сможем ли мы друг с другом. Я боюсь следовать сначала за гормонами и только потом за душой. — Сомневаешься в этом человеке? — Сомневаюсь в человеческих чувствах. Мы ведь так часто неправильно интерпретируем их, считая их вечными, а потом вдруг оказывается, что всё было лишь порывом недолгой страсти, восхищением каким-то качеством человека, игнорированием чего-то неприятного — просто моментом из всей этой истории. — Я когда-нибудь тебе рассказывала про то, как мы сошлись с твоим дедушкой? — Нет. Как вы сошлись? — Тэхён поворачивается передом к бабушке и прилегает спиной к белым перилам. — Я точно так же, как и ты, сомневалась. Сильно сомневалась. Я не хотела спустя полгода уже выходить замуж, как было принято — чем раньше, тем лучше. Я слишком уважала себя, слишком любила себя, чтобы отдаться так быстро и подарить себя и свою жизнь человеку, поэтому устроила длинную проверку. Очень долгую. Но эти отношения стали всей моей жизнью, и я ни разу не пожалела об этом решении. — Что ты наворотила? — Тэхён смеётся, потому что знает, на какие чудеса способна его бабушка — своей странностью и отличием он обязан именно ей. — О-хо-хо. Думаю, ты такой же терпеливый, как и я, поэтому, может быть, тебе и понравится. Слушай внимательно. Я сразу сказала твоему дедушке, что не доверю свою судьбу человеку, которого не могу назвать одним из лучших друзей. Я сказала, что у меня в приоритете испытывать рядом с человеком чувство защищённости, полного комфорта, крепкой любви и спокойствия. И ещё поведала ему о своих правилах, которых я придерживалась со всеми своими кавалерами. Их было, кстати, не так уж много. — Какие правила? — Тэхён нагнулся вперёд в ожидании ответа. Может, эти слова станут для него подсказкой, ответом на его вопрос? — Я не стану встречаться с человеком, которого знаю меньше года. Я не стану встречаться с человеком, который не признается открыто в своих чувствах. Я не займусь сексом с человеком, которого не люблю, и тем более с которым встречаюсь меньше трёх лет. Я не выйду замуж за человека, с которым встречаюсь меньше пяти лет. А ещё я никогда не сделаю первый шаг; может быть, буду намекать, может быть, буду приставать, но первой не предложу ни встречаться, ни жениться. В конце концов, мне нужен смелый человек. — Много правил. Они действительно такие серьёзные. И очень долгие по временным рамкам. — Но все они действенные, я получила крепкую любовь на всю жизнь, которая дала прекрасные плоды, — она нежно целует своё кольцо, а после гладит Тэхёна по щеке. — Многие могут говорить, что не существуют такой любви, что не бывает любви на расстоянии, что не бывает платонической любви. Но такая существует, такая есть, и она самая сильная, самая мощная, что только есть в этом мире. А ещё она самая редкая. Пожалуй, быстрее можно алмаз найти. С ней не сравнится ничто. Тэхён не знает, что ответить, не знает, что думать. Мысли за долгое время снова пришли в покой и затихли в медленном течении, но сейчас это даже напрягает. Лучше бы они вихрем разбрасывались в голове. — Может быть, тебе это как-то да поможет. — Бабушка медленно поднимается, и у неё хрустят колени, а Тэхён пугается и восхищается тем, как велика сила времени, пожалуй, она даже сильнее самой любви, раз способна дать ей проверку. — Прилягу-ка я отдохнуть. И ты не засиживайся, ложись пораньше. — Хорошо, бабушка, — отвечает напоследок и провожает её взглядом. Тэхён оборачивается в сторону тропинки, которая между парочкой деревьев устлалась, она ведёт к спуску, по склону которого стоят такие же домики. — Шесть лет, значит... Хруст.***
Что-то щёлкает совсем рядом. Кажется, это была одна из свечек, которая стоит прямо над головой. Тэхён задремал на время. Ему приснился их последний разговор с бабушкой, перед её уходом в другой мир. Хорошо, что тогда Тэхён не струсил и показал фото своего любимого, иначе бы жалел, что не был перед ней полностью честен. Он протягивает пальцы к манежнице и касается остывшей фарфоровой чашки, после нащупывает телефон и рассеянным взглядом смотрит на электронные цифры. 16:59 Входящий вызов. — Тэхён! Ей-богу, прости меня! Я уже почти на месте, через минут десять-пятнадцать буду, честное слово! Прости меня, пожалуйста! Я не забыл про встречу, просто чутка лоханулся. Уже бегу! — слышится запыхавшийся электронный голос, обрывчатый и взволнованный. Юнги бежит на всех парах, ему действительно жаль за такую оплошность, и он готов её искупить. — Хорошо, Юнги. Я тебя жду, — голос расплывается в улыбке. Юнги бросает трубку, а Тэхён набирает смелость поднять взгляд на небо. Оно красивое, ярко-оранжевое и даже с нотками пурпура, лучи играют в его взъерошенных локонах, отливая рыжим оттенком. — Тыковка, у меня есть шанс. Я знаю. Мне бабушка сказала.
