1913

До начала учебного года оставалось чуть меньше недели, но он не мог терять ни минуты, поэтому вдоволь отдохнув, на следующий день он отправился визитом в пансионат. Эдвард мог бы взять экипаж, но ничего не мог поделать с собой и желанием осмотреть окрестности. Тяжело вздохнув, он отворил калитку и пошёл, как сказала слуга: «По протоптанной тропинке, да в рощу...» - Давненько я не устраивал себе такие promenades*,- прокряхтел Эдвард, затем сделал пару глубоких вдохов и выдохов и продолжил путь. Его окружали бескрайние поля и холмы, где-то журчали ручьи дождевой воды стекающей с них. Огромные валуны заставляли его задумываться о вулканах и об эволюции земного покрова. Он тихо плёлся, то оборачиваясь на пролетающих сорок, то опуская взгляд вниз, чтобы разглядеть землю под ногами; воодушевлённый природой «шелковой коровки»**, он бормотал себе под нос стихотворения Йейтса: «Средь гула бесноватых дней Ее ступней летящий шаг Вернул нам душу древних саг»***— усмехаясь своим мыслям о теософском обществе****. Пройдя ещё немного он наконец вышел к школе. Это было здание начала девятнадцатого века: снаружи, в саду, как раз мирно работали люди, подготавливая к приезду юношей, а внутри творилась настоящая суматоха. Учителя носили бумаги, что-то перечитывая и пересчитывая, слуги натирали воском старую мебель, оставшуюся без должного тщательного ухода на летние каникулы, а Эдвард тихо стоял в холле, наблюдая за происходящим. Его бы никто и не заметил, если бы не мистер Вуд, который, завидев гостя, ринулся его встречать со всеми почестями. Вскоре мистер Вортон был представлен педагогам, среди которых был ещё один учитель точных наук, этот господин всё время косо смотрел в его сторону. - Как вам наша местность, мистер Вортон?- поинтересовался педагог экономических наук и права. - Ох, чудесно, право, прекрасные места. Именно то, что мне и было нужно после стольких месяцев в городской среде,- приветливо улыбаясь, отвечал Эдвард. Остальные в холле лишь кивали головою, пытаясь что-то ещё спросить, но ничего и в голову не приходило. Когда все попытки оказались тщетны, Эдвард учтиво извинился и выразил желание повидать директора, чему поспособствовал управляющий мистер Вуд. Школа была достаточно большой и нерушимой. Просторные кабинеты были отделаны лучше, чем дом мистера Вортона, в коридорах, спальнях и комнатах досуга стены украшались незаурядными узорами и картинами. - Кто-то очень много вкладывается в эту школу, прекрасное место во всех смыслах. - Да, вы правы, здесь учится элита общества, их родители очень щедры, по правде говоря. Однако без нашего мудрого директора этого всего бы не было, я, лично, питаю к этому человеку лишь глубокое уважение. - Директор, я смотрю, замечательный человек, очень жду личной встречи. Они поднялись по высокой и грозной лестнице, сделанной из чистейшего мрамора и отделанной причудливыми узорами на итальянский манер. - На первом этаже у нас столовые для учеников и учителей, обслуживающего персонала, кухня, библиотеки, архивы, учительская, какие-то служебные помещения и пара комнат досуга. На втором классы, кабинет директора, ещё какие-то комнаты отдыха, оставшиеся помещения разного предназначения, а также есть чердак и погреб. В соседнем корпусе у нас спальни и последняя часть служебных помещений, опять же чердак и погреб. Чуть поодаль стоит часовня, куда послушники ходят каждое воскресное утро. Эдвард внимательно выслушал всё то, о чем говорил мистер Вуд, а когда они подошли к кабинету директора, тот три раза постучал, прислушался, а затем открыл дверь и жестом пригласил гостя пройти внутрь. Убранство кабинета не сильно отличалось от остального здания, однако же вся эта вычурность удивляли скромного Эдварда. - О, мистер Эдвард Вортон, очень приятно вас видеть,- директор подскочил, вышел из-за стола и протянул руку гостю, тот же ответил рукопожатием,- очень надеюсь, что наши юноши вас не разочаруют. - Взаимно, сэр. Я нисколько не сомневаюсь , что вы дали этим юнцам отличное воспитание и образование. Директор смущенно заулыбался от лести мистера Вортона. Он представлял собой пухлого человека, лет сорока. Нашему герою он казался низким, впрочем, как и все, поэтому сложно описать ее параметры как-то иначе. Округлая форма лица с выразительными его чертами в целом сформировали достаточно привлекательный образ человека, подчеркивая простой и малодушный характер директора. Они обсудили несколько бюрократических вопросов, а затем, когда все нити диалога были исчерпаны, директор закончил: - Будьте добры, заходите к нам в школу сегодня вечером, позовём других учителей, думаю, нам будет проще работать, если мы узнаем друг друга получше не так ли? - Да, вы правы, я буду. На этой приятной ноте, они распрощались, и школа вернулась к прежней веренице дел. Мистер Вортон вышел из здания, будучи приятно удивлённым столь тёплым приёмом и растерянным из-за предстоящего вечера. Он важно вышагивал по изученной тропинке в сторону дома, размышляя о настоящем. Он уже был недалеко от дома, когда на лугу разнесся гул копыт. Эдвард поднял голову и, немного прищурившись, увидел вдалеке двух молодых людей верхом. Они медленно сбросили скорость и подъехали к нему. Один из них, белобрысый, гордо восседал на гнедом коне с белой проточиной, другой же, с кудрявыми каштановыми волосами, на лошади такой же масти, но без белой полосы на лбу. Оба юны, хотя лица их уже приобрели свои острые углы и холодный румянец, что-то подсказывало мистеру Вортону их возраст. Может он узнал себя в их счастливых лицах, полных надежд и мечтаний. - Добрый день,- прохрипел Эдвард, а затем откашлялся. Он пытался подробнее рассмотреть лица юнош, но каждый раз поднимая голову, сталкивался с обжигающими лучами солнца. - Здравствуйте,- живо ответили оба хором, а затем «белобрысый» продолжил: - Прошу прощения,- пробормотал он строгим басом, завидев то, как прищурился этот прохожий; на руках блондина проступали синие желваки. Он спрыгнул со своего коня, за ним последовал его друг,- вы верно наш новый сосед. - Всё верно, мистер Эдвард Вортон,- тяжело дыша, отвечал герой,- а вы, не соизволите представиться? - Роберт МакМиллер, сэр, а это мой друг- Джеймс Нимой. - Очень приятно,- тихо пропищал Джеймс. - Взаимно. - Почему вы пешком? Я знаю эти места и от вашего поместья путь к соседям неблизкий. У вас проблемы с автомобилем или коляской? - Нет, что вы, во мне лишь искреннее побуждение больше двигаться и дышать здешним воздухом,- восстановив силы, с улыбкой заявил Эдвард. Юноши лишь издавали застенчивые смешки, то переминаясь с ноги на ногу, то опуская взгляд вниз, то вздымая вверх. Над собеседниками нависла неловкая пауза. - На самом деле, мои родители направили нас с визитом к вам, мистер Вортон: справиться о вашем самочувствии и пригласить на обед. - Ох, благодарю, однако, прошу прощения, но директор пансионата уже побеспокоился о моем досуге, и все же, я обязательно явлюсь и к вам в другой день. Если, конечно, будете ждать. - Будем! Рад слышать, что вы осваиваетесь здесь,- довольно ответил Роберт, немного краснея,- что ж, до скорого,мистер Вортон. - Мистер Вортон,- тихо пробормотал Джеймс и легонько поклонился. - До свидания, мистер МакМиллер, до свидания, мистер Нимой,- подняв свою шляпу, ответил Эдвард. На этой прекрасной ноте они расстались. Наш герой долго размышлял об их встрече. Спору нет, что они- его будущие ученики: светлые умы, которым предстоит ещё одна встреча с точными науками. Его поглотил интерес: «Возненавидят ли они меня, когда узнают, что именно я буду преподавать им?». Нельзя сказать, что мысли о школе как-либо беспокоили мистера Вортона, впрочем, как и всё в последнее время. Потеряв жену, он слишком рано повзрослел и достиг некой гармонии со всем пережитым и будущем. Смотря на все с некой иронией, скорее даже свысока- жизнь его стала беспристрастна. Вечером, как и было запланировано, он был вынужден отвлечься от анализа поэзии Эдгара Алана По и принялся за сборы. - Миссис Лески, прошу, велите организовать мне коляску,- обратился он к домоправительнице. - Да, сэр. Он нашёл в карманах немного мелочи и решил порадовать прислугу, отдав ей немного за ее старания всячески угодить хозяину. К назначенном времени он уже стоял у ворот школы. Лёгким движением руки он отворил калитку и быстрым шагом направился в сторону школы. Лишь в одном окне горел свет- комнате отдыха. Пройдя нудный путь, Эдвард постучал и вошёл в помещение. - Добрый вечер, уважаемый, проходите- садитесь. Остальные также поприветствовали гостя, на что тот одобрительно кивал. Среди учителей также присутствовали некоторые родители, Эдвард узнал лишь отца Роберта, уж очень они были похожи. Кто-то сразу подал ему стакан с виски. - Благодарю,- скромно ответил Эдвард. Сначала джентельмены разделились на группы: кто-то болтал у камина, некоторые собрались за столом. Эдвард прильнул к компании директора, сначала они вели пустые интересные беседы об экономике и общественной жизни, а затем перешли на пустую болтовню о личной жизни и работе. - Мистер Вортон,- обратился вдруг к нему учитель естественной науки,- расскажите, как поживает ваша семья? Про батюшку знаю, сочувствую. - Матушка благородно встречает свою старость в Дербишире, сестра воспитывает сына в графстве Сассекс, об остальных родственниках я, к сожалению, справляюсь не столь часто, но уверен, что все они здоровы. - И то хорошо,- весело подметил директор, остальные же кивнули в знак согласия. Кто-то перевёл тему на себя, тот на другого и так по кругу, пока очередь не вернулась бумерангом к мистеру Эдварду. - Мистер Вортон,- начал подошедший отец Роберта,- рад вас видеть здесь, вы вероятно виделись с моим сыном? Он представлял собой высокого, статного мужчину, лица которого почти не видно за густыми седыми волосами и толстыми бакенбардами. В беседе человек он приятный, начитанный. Ему было все равно о чем говорят- любая тема была для него предметом интереса. Эдвард переступил с ноги на ногу, прокашлявшись. - Да, вы правы, я имел честь видеть вашего сына и его друга: благовоспитанные, интересные молодые люди. - Рад слышать, надеюсь вам удастся вознести в них любовь к науке,- с усмешкой продолжил мистер МакМиллер. «Значит, они уже уведомлены о моем предмете»,- подумал Эдвард. Когда компания переключилась на другую тему, мистер Вортон незаметно отошёл к стойке с алкоголем. - Как вам здешнее общество?- прозвучал утонченный голос сзади. Эдвард обернулся и перед ним предстал молодой человек примерно его возраста. На голове у него творилось не пойми что, собственно, как и с внешним видом в целом. Джентельмен казался много ниже мистера Вортона, однако гораздо привлекательнее. Потерявшись в собственных раздумьях Эдвард повременил с ответом, а потом не придумал ничего лучше, чем пожать плечами. - Простите за мою грубость, нас не представили, но я наблюдаю, что вам совсем наскучили уже эти деревенские люди. Вам стоит привыкнуть, в этой округе они только такие,-загадочный господин отчаянно пытался разбавить беседу юмором. - Мистер Вортон,- ответил наш герой и протянул руку. - Прошу прощения, я- мистер Джон, учитель литературы, английского и немного искусства,- начал незнакомец, но Эдвард перебил его. - Как вы относитесь к Эдгару Алану По?- уверенно задал вопрос он, чем поставил в ступор Альфреда. - Думаю, что у человека, который высоко ценит его произведения, отличный вкус,- неуверенно ответил он. - Тогда нам есть, что с вами обсудить,- улыбался мистер Эдвард. В оставшийся вечер беседы в этой комнате прошли гладко, поднимались самые разнообразные темы, даже сплетни, хотя Эдварда и его нового знакомого не интересовало подобное, из разговоров он узнал, что по ближайшим деревням ходят слухи о его холостой жизни и что в скором времени к нему нагрянут с визитами разношёрстные лорды и леди со своими незамужними дочерьми. Также заговаривали о его нежданном негаданном приездом в эту пустую местность, разные вещи говорили, временами совсем безумные. Сам же виновник этакой суматохи смотрел на всё это с некой иронией и безразличием одновременно. Его душило это общество, поэтому каждый раз мистер Альфред являлся ему, словно во спасение, а их беседы служили ему верной службой. Следующими днями мистер Вортон снова занял себя прогулками по окрестностям. Ему нравилось, как здесь волнами вздымаются холмы, как шелестят высокие травы и душисто пахнут здешние цветы. Редкие деревья уже желтели и сбрасывали листу под гнетом ветра. Эдварду посчастливилось обнаружить толстый старый дуб недалеко от дома. Его крона красиво возвышалась, надёжно прикрывая траву под собой. Мистер Вортон долго всматривался на это сильное и мудрое древо. Он закрыл глаза и ненадолго представил себе картины из прошлого: свою сестру и ее озорные улыбки, бессовестных друзей из джентльменских клубов и университетов, случайных людей на его жизненном пути и наконец, в очередной раз, Дэбби, она не отпускала его и он не смог бы. В его голове вновь поселилось уныние и он открыл глаза. Услышав чьи-то шаги, он обернулся, вверх на холм поднимался Роберт. За то время, что они были знакомы он смог изучить его внешность. Ему запомнились его белокурые волосы, статные черты лица, высокий рост, острые черты лица и яркие серые глаза. - Добрый день, мистер Вортон, рад снова вас видеть,- пыхтя, начал он. - И я рад, мистер МакМиллер,- робко улыбнувшись, ответил другой. - Открыли для себя новое место? - Да,- осмотревшись вокруг, ответил Эдвард,- здесь очень спокойно. Роберт осторожно скатился вдоль ствола дуба вниз и сел рядом с ним. - Почему вы приехали в эту глушь? Самый бесплодный кусок белого света. - Полагаю, вы уже знаете о моей должности в пансионате имени св. Бенедикта,- начал Эдвард,- и вы уже знаете, что я буду вам преподавать? - Да, мистер Вортон,- тихо ответил тот, опустив голову вниз. В его руках лежала травинка, он играл с ней. Одет он был в клетчатый костюм, те же сапоги, что и в день их первой встречи, но все же, что-то изменилось помимо этаких мелочей внешнего облика, что-то внутри. - Но это не ответ на мой вопрос,- вдруг начал юноша, на что другой лишь усмехнулся,- простите, мистер Вортон. - Нет, что вы, продолжайте, я очень ценю откровенность,- юноша немного удивился, но немного погодя продолжил: - Слушайте, я не знаю ни вас, ни вашей семьи, однако я знал, что такие, как вы просто так не пойдут путём, подобным вашему. - Что ж, вы отчасти правы. Несмотря на мое положение, судьба вырыла ямы в моей дороге жизни: одна глубже другой, а я не смог предпринять ничего более, чем свернуть на лесную тропинку. И все же, я горжусь своим решением, пусть и столь безумным. Вы думаете я поступил опрометчиво? - Мистер Вортон, вы тут лишь третий день, уверен мы вас ещё сможем приятно удивить, но на многое не рассчитывайте- на этой ноте молодые люди рассмеялись. Они стали видеться чаще с тех пор: узнавали друг друга, говорили о возвышенных вещах. Эдвард находил его смышлённым парнем с высокими стремлениями. За день до начала учебы, мистер Вортон побывал в доме МакМиллеров. Это был настоящий замок с огромным парком и внутренней роскошью. Семья их была довольно большая, помимо Роберта , у них были 3 дочери: Розамунд, Беатрис и Корнелия. Джеймс Нимой все также гостил в их доме, однако Эдвард редко его видел, уж очень он был нелюдим. По приезде у молодого преподавателя завязался диалог с отцом семейства. Их обсуждение началось с общих дел по типу:поместий и бытовых дел, финансов. Чуть позднее, за обедом, их разговоры ушли в мировую экономику и политику, а также последних событий в Дублине. Эдвард сидел напротив Роберта, поэтому часто задевал его взглядом и обращался к юноше с искреннем желанием выслушать. Тот мялся от стеснения, однако в определённые моменты говорил крайне убедительно- достойно джентельмена. Несмотря на то, что у него с отцом были разные взгляды на вещи, он был тактичен и осторожен, чем заставил всех присутствующих одарить себя ласковыми и восхищёнными взглядами. Помимо всего прочего нельзя было не заметить то особое трепетное внимание, с каким обращалась к гостю Розамунд. Она была старшей из сестёр и самой привлекательной среди них. Они вели с Эдвардом оживленные беседы о науке и литературе, однако между ними висел будто туман и, несмотря на многочисленные усилия юной леди, Эдвард остался равнодушен к ней. В последний день Эдвард и Роберт встретились вновь возле того самого дуба. И снова они вдвоём сидели на траве, пока на небе собирались тучи. Их взаимная привязанность росла, временами они даже позволяли себе обращаться друг к другу по имени, за что иногда извинялись. - Готовы к новому учебному году, мистер МакМиллер? - Да, мистер Вортон, жду с нетерпением. - Надеюсь, вы не пытались общением со мной добиться моего особого расположения? - И в мыслях не было, мистер Вортон, вы обижаете меня такими думами о моей персоне. И все же, неужели вы считаете, что я искал вашего внимания? - Возможно, Роберт. - Неужели! Вам не кажется, что в вас присутствуют высокомерные черты? - Все мы не без греха, я- не исключение, и все же, я не вижу мое высокомерие уродливым. Почему же люди считают это пороком? - А что хорошего в том, что вы смотрите на всех свысока? - Так или иначе мое высокомерие мотивирует меня и других. - Каким же это образом? - Я каждый день стараюсь доказать себе и миру, что чего-то стою, самоутвердиться в своём эго. Другие пытаются меня превзойти и доказать, что я маленький человек. Всё очень просто. Роберт не отвечал, лишь поджал губу и задумался, а его профессор только и рад, что озадачил юношу и где-то в глубине души верит, что тот оспорит его. - И всё же,- начал вдруг Роберт, отчего сердце Эдварда заликовало,- вы не правы, мириться с недостатками- безбожное решение, ведь они движут нами не в том направлении и, чем больше мы уверяем себя, что это правильно, тем дальше мы уходим от путей истинных, праведных. - Это риторический вопрос, мистер Роберт: следовать и принимать нашу истинную сущность со всеми ее уродствами, использовать их или же стремиться к лучшей жизни, подавлять недостатки. Возможно, я сейчас выскажусь крайне безрассудно, безнравственно, но по моему мнению у каждого из нас своя дорога и, если одна из них благосклонна к кому-то, то это не значит, что та же будет столь же ласкова с другим. Роберт совсем нахмурился, но не злился, лишь цеплялся за нить беседы и искал в своём разуме новые вопросы. Мистер Вортон и сам пригорюнился, увлёкся травинками под ногами. Вдруг прогремел гром, капля за каплей на их плечи летела дождевая вода. - Пойдёмте, вы не успеете до дома пешком, поэтому зайдём ко мне домой, а оттуда-то отправим вас в экипаже к семье,-мистер Вортон протараторил, быстро поднялся, а затем подал руку юноше, тот же незамедлительно взялся за его предплечье. Они быстрым шагом направились к дому. - Мы так заговорились, что не заметили прихода туч,- рассмеялся Роберт и Эдвард подхватил этот смех. Вскоре они уже бежали к забору поместья мистера Вортона, однако и это не спасло их от дождя. Когда молодые люди забежали в дом, их волосы и одежда промокли до нитки, мистер Вортон стал искать глазами одежду в холле. Через секунду он поймал взглядом пальто на вешалке и быстрым движением длинной руки подхватил его, а затем накинул на Роберта, слегка коснувшись руками шеи и плеч юноши, отчего оба встрепенулись. - Иди скорей к камину, я прикажу немедля подать коляску, хотя давно пора купить автомобиль,- беспокойно начал Эдвард, а второй лишь недоуменно смотрел на него. Мистер Вортон вдруг выскочил на улицу и двинулся к стойлам . Поймав там мистера Лески, он приказал ему быстро готовить транспорт, даже не выслушав предупреждения. Миссис Лески же позаботилась об удобстве гостя и принесла ему чей, причитая: - Ох, неспокойные души, отправились в такую погоду на прогулку, сколько времени на таком ветру, в таком влажном климате. Теперь ещё и мистер Вортон мечется по двору в такой дождь, неугомонный. Эдвард за неделю здесь был вполне доволен своей прислугой, более того решительно часто давал ей немного премий или же освобождал от обязанностей, делая часть работы самостоятельно. Общался он с ними на равных, разрешал им полную свободу слова и мысли. - Готово,- вдруг измокший пришёл он в гостиную, где в одном кресле восседал Роберт, держа в руках чай, а рядом кружила миссис Лески, пытаясь высушить одежды, подтопить камину. - Ну куда ж в такую погоду,- заметалась старуха. - Мне, действительно пора, миссис Лески, спасибо вам за чай и тепло. Чуть погодя Роберта проводили к коляске, он ещё раз поблагодарил мистера Вортон, пожав ему руку, а затем пожелал спокойной ночи и велел трогать, а вскоре и вовсе скрылся за горизонтом. Эдвард был в беспокойстве до тех пор, пока мистер Лески не возвратился, а позже долго размышлял об этом вечере, сидя у камина.