1913

В один из субботних дней, когда вся округа набиралась сил после очередной напряженной рабочей недели и готовилась к предстоящей воскресной службе, Эдвард сидел в гостиной комнате, смиренно читая знаменитую «Кармен» Мериме. Мать запрещала в своём доме «французовщину», что проявлялось в ограниченных познаниях всей семьи об этой стране. Даже для изучения этого мелодичного языка Эдварду и гувернерам пришлось полностью положиться на Жюля Верна и Мопассана. Лишь только несколько лет назад во время своего путешествия, он побывал в Париже, Авиньоне, Тулузе, Ницце он поставил для себя цель рано или поздно восполнить все пробелы своих знаний культуры, даже невзирая на то, что консервативная Ирландия вряд ли оценит такие стремления. Он на секунду отвернулся в сторону окна и заметил в нем мисс Беатрис МакМиллер, которую чуть позади сопровождали Роберт, Джеймс и Корнелия. Брат о чём-то оживлено спорил со старшей сестрой, тем временем, как младшая внимательно их слушала, изредка позволяя себе вставить слово. Джеймс же шёл где-то совсем поодаль, внимательно наблюдая пейзажи и совсем не обращая внимания на беседу. - Миссис Лески,- позвал служанку мистер Вортон. - Да, сэр,- та подошла; фартук был слегка испачкан, впрочем, как и руки. - Нас скоро посетят гости, как скоро будет готово потчевание? - Ваш обед уже в печи, ещё четверть часа. - Отлично, благодарю, можете идти. Кухарка поклонилась и послушно ушла. Как мистер Вортон и предполагал, спустя пару минут вошёл уже мистер Лески: - Мистер Вортон, сэр, там молодые люди и две дамы, просят разрешения войти. - Прошу, пусть заходят, не заставляй их ждать,- Эдвард встал, поправил штанину, и в последний раз взглянул на себя в зеркало над камином. В комнату стремительным шагом вошла мисс Беатрис. - Мистер Вортон, прошу прощения за столь неожиданный визит, но мы были здесь неподалёку и не смогли удержаться от того, чтобы вас посетить,- молодая леди протянула свою руку, и Эдвард легко коснулся ее белоснежной перчатки губами. Корнелия лишь ухмыльнулась опрометчивости старшей сестры: всем в округе было известно, что поместье семьи Вортон самое отдаленное от городка. Роберт осторожно прокашлялся, кинул многозначительный взгляд на младшую сестру и подошёл к Эдварду. Его брови были нахмурены, а кожа порозовела. Мистер Вортон, рад вас видеть, сэр,- юноша слегка поклонился, убрав руки за спину. - Мистер Вортон,- повторил за Робертом Джеймс. Роберт выглядел, как никогда взросло. В его лице, наравне с некоторой злостью, играли уверенность и стойкость. Эдвард даже сам не поверил своим глазам: ещё вчера он на перемене в саду говорил с очень наивным и задорным юношей, который переминается с ноги на ногу и то и дело опускает глаза в пол. - Взаимно, друзья мои. - Мисс МакМиллер,- они с Корнелией поклонились друг другу. В этот момент в комнату вошла миссис Лески, она подала каждому гостю чай и поспешно скрылась. Сначала между присутствующими беседа не клеилась, мистер Вортон не был готов к гостям. - У вас отличный дом, сэр,- прервал тишину Джеймс, он зачастую был молчалив, поэтому своей смелостью удивил остальных. - Благодарю. Поместье скромное, скорее напоминает монастырь, но я крайне доволен садом. - Замечательный парк, очень приятный. Уверена, всё это лишь по причине присутствия хозяина дома,- Мистер Вортон поклонился в знак благодарности,- но не стоит забывать и о прислуге, передайте им наше почтение,- Эдвард вновь легко поклонился. - Мистер Вортон, как давно вы были в Англии? Я слышала последние новости из Лондона и мне искренне интересно ваше мнение. - Я был в столице в начале лета, проездом, повидался с братом. Прошу, расскажите. Может я смогу чем-либо помочь. - Хилдред Карлайл была названа женщиной- профессором английский литературы. Я не могла никак оставить эту новость без внимания. Вы поддерживаете это современное веяние, которое, вероятно, будет иметь множество проявлений в будущем? - Да, я слышал об этом. Честно говоря, я знавал много женщин науке, как, впрочем, и в литературе. Мещанки до сих пор служат в благородных домах гувернантками, в конечном счете, все женщины воспитывают детей. Такое культурное наследие говорит само за себя. И все же, как и любой педагог, женщина должна обладать профессиональными качествами- это единственное, что стоит судить. - Довольно внушительная часть знати уверена, что женщина априори не может обладать профессиональными качествами и в упор не замечает многолетней истории. - Общество всегда найдёт причину напомнить человеку, что он не годен. Пол лишь предлог для вершение контроля, ведь государство такой же организм, который тоже остерегается опасности; оно истерит, когда тревога его настигает, и успокаивается, стоит лишь способной руке его приголубить. Я встречал разных женщин на своём веку: как и безобразных, так и гениальных. Чем скорее представительницы прекрасного пола интегрируются в систему, тем скорее мир уйдёт вперёд. Комната погрузилась в молчание, мисс Корнелия самозабвенно слушала мистера Вортона, тем временем как Джеймс что-то выглядывал в окне. Мисс Беатрис хотела бы что-то добавить, но, в виду отсутствия таланта к ведению дискуссий- промолчала. Роберт с легким беспокойством ходил по комнате, изредка концентрируясь на диалоге, но обращая все своё внимание на Эдварда. Каждый раз, когда мужчины встречались взглядами, юноша поспешно отворачивался. - Понимаете ли, мистер Вортон, я состою в обществе дам, позволяющих себе некоторого рода инакомыслие. - Общество суфражисток?- догадался Эдвард и ухмыльнулся. - Не обращайте внимания, сэр, моя сестра очень молода и не знает, куда девать свой девичий пыл,- закатила глаза Беатрис. - Знаете ли, я абсолютно убежден, что нет лучшего времени, чем юность, чтобы вершить отчаянные дела и не жалеть о них чуть погодя, поэтому поддерживаю мисс Корнелию в ее начинаниях,- он посмотрел на Роберта и тот застыл, зацепившись взглядом за него ,- … н-но не стоит полностью отдавать себя такой страсти. Разумный человек сможет найти ту грань дозволенного и вынести из ситуации необходимый урок. В комнату в тот момент вошла миссис Лески и пригласила гостей к столу. Рассевшись, молодые люди начали трапезу. - Мистер Вортон, сэр,- обратился к нему Роберт,- мне все не даёт покоя один вопрос. - Какой же, мистер МакМиллер? - Почему вы так и не завершили учебу на философском факультете? Как вы нашли своё призвание в точных науках? - Дело в том, что философия непосредственно связана с науками. Сами понятия последних произошли из всепоглощающей силы мысли: греки рассуждали о том, что видели вокруг, находили всему свои объяснения и каноны. Размышляя о мире, они создали фундамент для непосредственных наблюдений, которые теперь зовутся исследованиями. Тем не менее, только лишь мысли никогда не смогли бы привести меня к такому серьёзному шагу. Когда я путешествовал по Франции, я побывал в городе Клермон-Фернан. Он стоит прямо на месте спящих вулканов, на перекрёстке гор и моря. Там находилась обсерватория физики Земли, куда я попал после знакомства с местным ученым в пабе. Мы поднялись в те горы, был вечер, на небе сверкал летний треугольник**, а подо мной расстилался город, и именно тогда я осознал, что есть внутренний мир, а есть мир реальный. Он живёт и достоин моего внимания ничуть не меньше. Лишь много лет спустя, возвращаясь в своих воспоминаниях вновь и вновь в то место, я понял, что хочу там остаться. Но как видите, судьба распорядилась иначе. В воздухе повисла неловкая пауза, поэтому он продолжил: - Тем не менее, я все ещё считаю, что все студенты должны начинать курс физики с ее прародительницы, однако руководство школы св. Бенедикта со мной не согласно и считает это бессмысленной тратой драгоценного времени. - Но если бы, допустим, студенты сами проявили инициативу начать изучать этот удивительный предмет, с чего бы им следовало начать? - Вы говорите загадками, Роберт, но при такой теоретической модели, я бы рекомендовал труды Пифагора и Аристотеля. Более того, особенно пытливым умам стоит знать, что данная литература расположена в секции писаний Древней Греции, а именно 2 стеллаж, кажется, 4 полка возле окна справа от входа в библиотечный зал,- Роберт широко улыбнулся, как делал прежде, и Эдвард сам счастливо ухмыльнулся, он чувствовал, что старый добрый друг стал прежним, и теперь ничто не испортит этот день. Оставшееся обеденное время прошло впрочем также: во время обеда гости говорили о последних новостях в стране и в мире, Беатрис все также проявляла безудержный интерес к мистеру Вортону, заставляя краснеть свою сестру, Джеймс исчерпал свой предел слов ещё в гостиной и с тех пор не проронил и словечка, а Роберт более не нервничал и отпустил вовсе всю напыщенную серьезность, с которой пребывал до обеда. Когда на часах уже был вечер и гостям было необходимо покинуть поместье. На горизонте появился ещё один заезжий, его заметила Корнелия, одиноко стоявшая у окна, тем временем, как присутствующие разбились на пары: Эдвард и Роберт обсуждали студенческие будни, а Беатрис и Джеймс как-то необычайно сблизились, они оба светились и подозрительно перешептывались. - Мистер Вортон, у вас ещё один гость,- оповестила Корнелия. Вскоре в гостиную зашла и миссис Лески, вся запыхавшаяся от такого безумного дня, а за ней вошёл ее муж, просивший хозяина разрешения пустить гостя. В конечном счете в гостиную наконец вошёл мистер Джон. Как подобает джентельмену , он со всеми поздоровался и завёл светскую беседу, но не более. Весь его внешний вид кричал о спешке, в которой он шёл сюда, но рот его молчал. За окном гулял сильный ветер-титан, гоняя своими руками пожелтевшие листья и топча ногами высокие травы. Вскоре, повисшая тишина стала невыносима, семья МакМиллер и Джеймс так и не дождались заветного слова Альфреда и вынуждены были ретироваться на машине мистера Вортона. - Мы увидимся завтра в церкви, мистер Вортон? Выпускной класс будет выступать вместе с хором,- с трепетом спросил Роберт. - Вы же знаете, что моя религия- наука, но если мое присутствие и правда важно, то я поразмышляю над этим. На лице юноши проступила легкая улыбка и они пожали руки в знак прощания, слегка зацепившись пальцам. Когда Эдвард вернулся, он обнаружил мистера Джона меряющим комнату широкими шагами. - Друг мой, вы сами не свой, что стряслось? - В школе собираются открыть подготовительные курсы для будущих студентов пансиона. - О нет!- прошипел Эдвард и опустился на кресло,- Миссис Лески! Несите виски,- старушка выполнила указание. - О да! И спасибо, миссис Лески,- сказал Альфред, приняв стакан из ее дряблых рук,- не правда ли очевидно, кого будут посылать туда? - За нас, за холостых и молодых,- продекламировал Эдвард, подняв стакан и быстро осушив его. - Боюсь я, с этими детьми мы очень скоро поседеем, и будем скорее похожи на мистера Вуда. Оба мужчины тяжело вздохнули и вновь наполнили стаканы обжигающим напитком. Эдвард все же был рад, что друг из-за возбужденного состояния и алкоголя не заметит его горящих щёк на бледной от волнения коже, которые приходили к нему каждый раз вместе с улыбкой Роберта и с касаниями его пальцев. А иногда и одинокими ночами по милости богатого воображения. Впрочем. Как прошёл вечер с гостями? Ты не говорил, что у тебя должен был быть званный обед,- прервал его мысли Альфред. Мистеру Вортону однако пришлось ещё долго объясняться своему другу. Их беседа сопровождалась смешками над неловкостями и долгими обсуждениями сказанного за столом. Молодые люди уснули очень поздно и очнулись ранним утром лишь благодаря миссис Лески. Мужчины лениво завтракали, пили утренний кофе. Однако бесконечное спокойствие этого воскресенья было нарушено взглядом Эдварда на часы, которые приближались ко времени службы. - Мне нужно идти,- судорожно поднялся Эдвард и двинулся в сторону комнаты, так и не доев до конца. - Но куда?- вышел за ним Альфред, также бросив свой завтрак. - В церковь. - С каких пор наш гениальный учёный ходит на мессу? - Решил ступить на путь христианина. Мужчины засмеялись, но их веселье прервал грозный крик миссис Лески, корящий за незаконченную трапезу. Но даже угрозы старушки на могли остановить Эдварда перед поставленной целью. Быстро собравшись, он оставил дом на друга и поспешно сел в машину, чтобы успеть на службу. По приезде, он застал у входа в церковь местных землевладельцев и их жён. Мещане осторожно здоровались, кланяясь и снимая шляпы, а затем быстро проскальзывали внутрь. - Мистер Вортон, рады вас видеть,- поклонился ему директор. Вокруг него стояли родители учеников и некоторые профессора. Эдвард до сих пор не мог найти общего языка с педагогами, поэтому все время их светской беседы они косо переглядывались и подстегивали друг друга. - Мистер Вортон, я ни разу не видел вас в этом приходе,- начал мистер Кроншоу-ещё один учитель гуманитарных наук. - Да, вы правы, я грешен своим пренебрежением обязанностями перед церковью. - Что же заставило вас прийти в этот раз, неужели выступление хора нашей школы вас так растрогало? - Не то чтобы, мистер Кроншоу. Скорее отец Браун сообщил, что посещаемость профессоров местного пансиона его огорчает, поэтому я, будучи педагогом, взял на себя смелость стать примером для коллег и учащихся,- где-то поодаль кто-то издал неловкий смешок, а сам мистер Кроншоу покраснел- Эдвард попал в яблочко. Вскоре паства оказалась внутри и служба началась. Когда настало время выступать- в центр вышел хор юношей. Эдвард из разговора с мистером МакМиллером узнал, что Роберт будет петь соло, и уже ждал с нетерпением возможности услышать его чудный голос. Юноша был одет в чёрную тунику с воротничком, полы ее достигали пола, а верх плотно прилегал к грудной клетке. Светлая капна волос выделялась среди остальных, а глаза, казалось, сверкали. После небольших приготовлений, дирижёр взмахнул рукой и молодые люди начали свою песнь. Их голоса сливались в единый, создавая вибрации вокруг, взывая к самой душе. Мистер Вортон же смотрел лишь только на Роберта- тот казался ему Аполлоном, спустившимся в эту хиленькую церквушку озарить мрачные души людей. Сольную часть он спел своим высоким юношеским голосом, взяв все ноты. Эдвард не мог не восхищаться им: он ни разу не отвёл взгляда и даже на некоторые мгновения задержал дыхание. Когда пение было кончено, мистер Вортон ещё долго пребывал в состоянии эйфории- он гордился Робертом, впрочем тогда все прихожане непроизвольно застыли. Погрузившись в свои воспоминания, Эдвард осознал, что детстве ему никогда не удавалось отсидеть проповедь: все вокруг было тоскливо и не могло привлечь внимание молодого ума, а слова священника служили колыбелью для уставшего после школьных будней ребёнка; здесь, сегодня, мистер Вортон не заметил, как вдруг все прихожане поднялись и смиренно направились к выходу. Поднявшись и проследовав за толпой, он подумал о том, как хорошо было бы вновь увидеться сейчас и поделиться впечатлениями с Робертом, как они делали после любого события, но увидев воодушевленный лик отца, стало ясно, что ему стоит отступить. Мистеру Вортону всегда недоставало родительского внимания. Он видел, что и мистер МакМиллер- человек занятой и редко позволял себе чуткость по отношению к семье, поэтому посчитал, что лишить Роберта и этой крохи внимания будет жестко. В последний раз взглянув в сторону церкви, он улыбнулся и развернулся в сторону дороги к его поместью. На улице в тот день было солнечно- что происходило редко- Эдвард шагал средь густой травы, закрыв глаза, медленно вдыхая воздух. - Хорошо,- на выходе вырвалось у него.