Принцесса/Princess (Worm/RWBY)

      Джон Уикербаскет приостановился у двери, поправил пиджак, чтобы его плечи выглядели достаточно широкими, и передвинул ремень меча так, чтобы рукоять была чуть впереди бедра. Когда девушки видят его меч, как только он входит в их дом, это значительно облегчает вечернюю демонстрацию его остального снаряжения.       Толкнув входную дверь, он отворил ее и сделал два быстрых шага в комнату.       Два десятка глаз повернулись в его сторону, и не было ни одного пистолета, который не был бы не извлечен из кобуры.       — Привет, ребята! — сказал он, оскалив зубы, рассматривая толпу. Он провел языком по губам. — Угадайте, кто вернулся?       Несколько окликов «эй» и «Джонни!» приветствовали его, согревая его сердце, пока оружие опускалось, а мечи возвращались в ножны.       Он любил своих оруженосцев. Может, у них и не было многого, но они были самыми милыми ублюдками в самом дерьмовом конце Вейла. Ухмыляясь от уха до уха, он провел рукой по свежей стрижке и направился к бару в дальнем конце.       Их маленький бар когда-то был фабрикой, но они построили стену посередине, принесли несколько столов откуда смогли утащить, добавили стойку в дальнем конце, а однажды кто-то нашел фургон, полный новеньких диванов, просто катившийся по улице, и подарил его банде. Это был отличный привал для любого рыцаря, но особенно для Коу.       — Что за дерьмо? — спросил он, подойдя к самой оживленной части бара, обошел пару парней и запрыгнул на барную стойку, усевшись так, чтобы обе ноги свисали с боков.       — Привет, Уикер, — поздоровался Твитч. Он поднял маленький пакетик, наполненный до краев какой-то желтой жидкостью. От неё отчётливо воняло пердежом. — Есть немного Базза.       — Твитч, — покосившись на собеседника обратился к нему Джон. — У кого ты это купил?       — Он купил его у Блю, — сдала его одна из девочек.       — О, Твитч, это не настоящий Базз. Все знают, что вместо пыли молний он добавляет серу или что-то в этом роде. У тебя от этого печень сгорит.       Твитч выглядел невинной овечкой, но после пожал плечами.       — Да, но это заставит твой мир пошатнуться, понимаешь?       Джон покачал головой. Если он собирается сегодня получить «удар», то явно не от второсортной дряни Твитча.       — Мы получили материал для Дагеров? — спросил он.       Голова Твитча задвигалась вверх-вниз, как голова игрушки с приборной панели.       — О да, да, все в подсобке. Например, целых два ящика гранат с огненной пылью. Охотничьего класса. Отменное дерьмо.       — Хорошо, — сказал он, кивнув. — Подожди, они что, еще не забрали ничего?       — Должны были, но опаздывают. Наверное, слишком наебались, чтобы ехать прямо, понимаешь? — сказал Твитч.       Джон пожал плечами. В конце концов, это не имело значения: они доставляли снаряжение своей братской банде, а взамен получали сырье, которое потом превращалось в еще большее дерьмо, которое они могли продать, чтобы купить еще больше снаряжения, которое они снова обменивали. Это было похоже на круг, с каждым проходом Рыцари становились чуть сильнее.       Он потянулся за бутылкой к бару, когда свет с грохотом отключился, погрузив бар во мрак. Комната наполнилась криками и воплями бедствия, но от уличных фонарей снаружи лилось достаточно света, чтобы можно было видеть, как глаза привыкнут. Несколько менее оживленных членов вытащили свитки и включили фонарики.       Лучи света пронеслись по комнате, промелькнули мимо лиц с широко раскрытыми глазами и некоторых более умных парней, которые догадались достать пистолеты и ножи, готовясь к драке.       — Вы все, успокойтесь! — крикнул Джон. — Это всего лишь свет. Твитч, иди в подсобку, проверь щиток. Ты, —сказал он, указывая на одного парня, который держал в руках два пистолета. — Иди с ним.       Мужчина кивнул и трусцой побежал за Твитчем, который, спотыкаясь, направлялся в подсобку.       — Остальные, идиоты, успокойтесь. Вы ничего не добьетесь, если будете психовать.       — Он прав, — сказал голос, гулкий, едва связный, с сиплым шипением, от которого по позвоночнику побежали мурашки. — Теперь, если вы будете так любезны бросить оружие и выстроиться в линию, я уверена, мы сможем решить этот вопрос безболезненно.       — Катись к черту! — заорал кто-то       Голос никак не отреагировал на подобное заявление, но затем потолок, превратившийся в живой, ползучий гобелен из хитина и корчащихся насекомых с ярко выделяющимся красным свечением, опустился вниз.

***

      Акеларра вздохнула и покачала головой. Ее Гриммсекты слишком весело копошились с бандитами на фабрике, их упрощенные умы радовались всем этим крикам и паническим метаниям. Но они и сами неплохо справлялись, поэтому она переключила свое внимание на основной фокус.       Нео сидела на водительском сиденье их маленькой машинки, положив разутые ноги на приборную панель, где ее коричнево-розовые носки шевелились, как пойманные червяки. Она читала журнал, являя собой образ скучающей расслабленности.       — Что ты читаешь? — спросила она.       Нео подняла на нее глаза, затем немного отодвинулась в сторону, чтобы Акеларра могла видеть красочные страницы, заполненные изображениями девушек в красивых платьях.       — О, вот это симпатичное, — сказала она, указывая на красивое летнее платье, в то время как в глубине сознания она координировала полет Лансеров, чтобы приструнить одного особенно бойкого преступника.       Нео кивнула, затем указала на платье и на Акеларру, вопросительно взглянув.       — Хм, нет. Я нахожу платья довольно милыми, а порой и красивыми, но они мне не идут, — сказала она.       Нео пожала плечами и перевернул страницу. Ее глаза загорелись, и она указала на черное платье, покрытое тончайшими кружевами. Оно выглядело как что-то очень старинное, но пошитое в более современном стиле. Она ткнула большим пальцем в себя.       — О да, оно бы тебе очень шло, — согласилась Акеларра. — Но черный — все же не твой цвет.       Внутри фабрики один из бандитов пробрался в подсобку и вернулся с охапкой того, что было очень похоже на гранаты. Он начал бросать их в потолок с совершенно безумным выражением лица. Она покачала головой и понадеялась, что это не осколочные гранаты, иначе мужчина только что убил взрывами многих своих друзей.       Гранаты разрывались, превращаясь в огромные шары липкого огня. Она потеряла довольно много Гриммсектов.       — Может, то же самое, но белое? Хотя нет, оно быстро испачкается. О, а как насчет коричневого и розового? Как твои волосы?       Нео наклонила голову на одну сторону, как бы представляя, как это будет выглядеть, затем кивнула. Изображение на журнале менялось и меняло цвета, как описала Акеларра. Выглядел итоговый результат не очень хорошо.       — Хм, тогда, наверное, нет, — Она постучала указательным пальцем по губам. — Моя мама заставила меня перемерить столько платьев. Ты даже представить себе такое вряд ли сможешь. И я не думаю, что она когда-либо выбрасывала хоть один предмет гардероба.       Нео посмотрела на нее с явно выраженным непониманием, одна бровь приподнялась, как бы дополняя и так богатую мимику фразой: «ну и что?»       — Ей около шести тысяч лет. Это очень большой гардероб.       Нео моргнула с пустым выражением лица.       Внутри фабрики крики стихали, хотя потолок все еще продолжал гореть.       Последняя бандитка бросила пистолет и упала на колени, слезы текли по ее лицу, когда ее толкнул одной ногой богомол Гримм, который весил в два раза больше, чем она.       — О, мои милашки уже закончили, — сообщила она, отстегивая ремень безопасности и открывая дверь. — Не хочешь пройтись?       Нео сложила журнал и положила его между двумя сиденьями, а затем продемонстрировала свою гибкость, надев сапоги, не вылезая из-за руля.       Акеларра не возражала против того, чтобы подождать минуту, пока Нео соберется. У них была целая ночь. Или, по крайней мере, пока огонь не разрастется слишком сильно, тем самым обрушив крышу.       — Я тут подумала, — начала она, когда Нео присоединился к ней. Внутри фабрики ее большие Гриммсекты — или те, которые хоть и были большими, но не настолько, чтобы не суметь пробраться в комнату — выстраивали всех плохих парней в линию возле барной стойки. — Я могу сделать это двумя способами. Я могу пойти туда и быть такой же как Синдер. Типа, запугивать их и устрашать, пока они не поймут, что лучше меня не предавать. Или я могу попытаться быть милой с ними. Я не знаю, почему, но когда у тебя самая большая дубинка и при этом ты вежлив с людьми, это заставляет их вести себя очень странно.       Нео, немного подумав, подняла два пальца.       — Хорошо. Значит, милая принцесса.       Один из Гримм открыл перед ними дверь, и она шагнула внутрь, Нео следовала за ней по пятам. Дюжина глаз поднялась и уставилась на нее, большинство из них были наполнены подавляемым ужасом, но несколько были остекленевшими и растерянными, такими, какие она ассоциировала бы с кем-то, кого на самом деле не было и быть не могло.       — Привет всем! — поприветствовала их она, встав перед Рыцарями. — Меня зовут Акеларра, и у меня есть к вам предложение, — одарила она их своей самой лучезарной улыбкой.       Один из людей на земле, молодой человек в меховом плаще поверх майки и джинсов, боролся с толстой шелковой нитью, сковывающей его руки.       — Т-ты проклятая сука! Думаешь, мы будем что-то для тебя делать?! А?! Мы — Рыцари, мы никому не прис… — Большой костяной серп пронесся прямо перед его лицом, вонзившись на несколько дюймов в бетонный пол с легкостью подобной погружению клинка в воду. Внезапно почувствовав, что ему очень даже нравится находиться со всеми конечностями, он посмотрел в фасеточные глаза Гримм-Богомола размером с автомобиль и благоразумно утопил продолжение своей речи глубоко в горле.       — Это было очень грубо, — упрекнула его Акеларра точно таким же тоном, каким она их приветствовала. Она попросила одного из своих крупных Гриммсектов придвинуть к ней кресло с одного конца комнаты. Ножки кресла заскрежетали по полу так громко, что заглушили все остальные, и так не многочисленные, звуки на фабрике. Погладив Гримма по голове, она повернулась и села перед бандитами, а затем, пока её питомец стоял рядом с ней, к ней на колени приземлился симпатичный мотылек, который был скорее симпатичным комком белого пуха, чем чем-то страшным.       Она начала гладить мотылька между его извивающимися маленькими антеннами, осматривая всех закованных. Над ними все так же весело треская, огонь постепенно все больше поглощал крышу.       — Мне бы хотелось думать, что я очень справедливая девушка. Я верю во второй шанс и в то, что люди могут искупить свою вину. — Она осторожно подняла мотылька, чтобы показать его всем бандитам. — Как мои милые Гриммсекты. Они могут есть людей живьем, но это не значит, что все они злые. Они могут быть милыми, игривыми и дружелюбными, но при этом оставаться эффективными охотниками на людей.       Несколько членов ее аудитории непроизвольно хмыкнули и побледнели, молясь, чтобы их не услышали.       — Итак, я решила, что вместо того, чтобы просто избавиться от Рыцарей, я предложу всем вам возможность работать на меня.       Одна из бандиток, худая молодая женщина с глазами, которые перескакивали с Акеларры на Нео, затем на Гримма и обратно, вывернула руку, освободилась от удерживающей ее паутины и протянула руку в сторону Акеларры. С зажатым в ней револьвером.       Это была ржавая штуковина, скрепленная скорее скотчем и счастливым неведением своего владельца, чем каким-либо уходом и заботой. Тем не менее, Акеларра почувствовала, как ее глаза расширились, когда девушка нажала на спусковой крючок.       Гримм-Пчела прыгнул вперед, крылья раскрылись как раз вовремя, чтобы дать ему толчок, необходимый для того, чтобы закрыть собой Акеларру.       Звук выстрела эхом разнесся по комнате за секунду до того, как на девушку обрушилась туча насекомых, размером с минивэн.       Акеларра подождала несколько мгновений, вынужденная разделить внимание между всеми Гриммсектами, которые жаждали укусить, съесть, убить девушку, и бандитами, которые всеми силами пытались отползти от своего товарища с наклонностями суицидника.       Она вздохнула и вялым движением запястья отогнала рой от девушки, открыв взору связанную, покрытую паутиной фигуру, корчащуюся на цементном полу. Рядом с ней хрипел закрывший Акеларру Гримм, заваливаясь набок. Из-под его панциря вырвались тонкие струйки черного дыма.       Положив пушистого мотылька раненому Гримму на бок, чтобы освободить руки, Акеларра подняла открытую ладонь и позволила на неё приземлится Лансеру, который нес в своих конечностях револьвер.       — Спасибо, — поблагодарила она, прежде чем отпустить осу. Она осмотрела оружие критическим взглядом, осознавая, что приковала к себе внимание всей комнаты.       — Прах — великий уравнитель, — сказала она. — он может превратить даже самого слабого человека в сильного, хотя бы на мгновение. Но есть и другие пути к величию, вы так не думаете? Или, может быть, вы, ребята, даже не знаете. Моя проблема в том, что я вроде как хочу избавиться от всех преступников в Вейле. Это означает всех вас.       Кто-то начала плакать.       — Но, как я уже сказала, я верю во второй шанс, и я знаю, что избавиться от преступности легче на словах, чем на деле. Так что если я не могу избавиться от нее, тогда я могу контролировать ее, да? — Она одарила их всех улыбкой. — Вот почему я хочу, чтобы вы все работали на меня. Ну, меня, Нео и Джуниора, я полагаю. В конце концов, у меня есть и другие заботы, помимо этой.       Нео помахала им рукой, ее собственная улыбка была не такой милой и открытой, но более ядовитой и словно… голодной.       — Видите, вы все еще полезны, даже если вы не так сильны, как мои малыши. — она положила руку на голову жука, который прикрыл её собой, причем без её контроля. Он слабел, она чувствовала это. При всей своей силе ее Гриммсекты были гораздо меньше обычных Гриммов, и когда они получали раны, это было заметно практически сразу.       — Мне так жаль, — с сожалением прошептала она в его слуховой канал.       Опустив револьвер, она приставила его к голове жука и выстрелила.       Все, кроме нее, вздрогнули, когда Гримм завалился на спину и начал растворяться в дыму.       — Я люблю своих Гримм, но в конце концов их можно использовать. Думаю, вы все предпочли бы, чтобы я не думала о вас так же. — она открыла барабан револьвера и выпустила пустые гильзы и пули на пол, после чего отбросила оружие в дальний угол комнаты.       — Сейчас, я уйду, — сказала она. — Где-то на следующей неделе состоится собрание всех лидеров местных банд. Если вы по-прежнему хотите жить подобной жизнью, то будете делать это под моим руководством. Если нет… что ж, долго вы не протянете.       Она постаралась, чтобы ее последняя улыбка была большой, яркой и очень веселой, чтобы у всех осталось хорошее впечатление о ней. Затем она заставила свой рой сгуститься вокруг нее, достаточно плотный, чтобы их зрение было полностью заслонено движущейся массой.       Кивком головы она велела Нео следовать за ней к выходу из здания, пока несколько Гримм поменьше разбирали и ослабляли крепления на ее пленниках.       Когда они забрались обратно в машину, Акеларра мысленно пересчитала всех оставшихся у нее Гриммсектов и обычных жуков и пришла к довольно мрачному выводу. Она потеряла почти каждого двадцатого. Большинство из них погибло от гранаты, еще несколько погибли при охране бандитов, а остальные были потеряны в редкие моменты, когда она отвлекалась от их контроля.       — Мне понадобится больше жуков.