Принцесса/Princess (Worm/RWBY)

      Вельвет сравнивала происходящее с походом в класс перед важным тестом. Накапливающаяся нервозность, комок тревоги глубоко в животе, потные ладони и желание сбежать в окно.       Затем Салем, Королева Гримм и самая страшная мама на свете, открыла дверь в комнату и позволила ей войти первой.       Она ожидала увидеть камеру пыток, но вместо этого ее встретила маленькая уютная гостиная с мягкими креслами и маленьким кофейным столиком, на котором, в вазе, стоял красивый хрустальный цветок. Конечно, только после этого она заметила щупальце Гримма, плавающее в дальнем углу, его взгляд был прикован к ней, а многочисленные, слишком многочисленные, конечности подергивались.       — Не беспокойтесь о Провидце, — сказала Салем, жестом указав на щупальцевого монстра. — Ближайшие несколько минут, он нам не понадобится. Садись.       Вельвет села.       Провидец завис на месте.       Салем улыбнулась.       Вельвет пожалела о каждой минуте, проведенной за просмотром того мистральского «мультфильма».       — Зачем вы хотели меня видеть, мэм?       Салем превратила акт усаживания в демонстрацию грации: длинные ноги согнулись так, что она скрестила их одну над другой, наклонила голову на одну сторону, подбородок уперся в сомкнутый кулак.       — У меня есть вопросы, — сказала она. — Прежде чем мы перейдем к ужину.       — О. Хорошо. — Вельвет изучала пол, положив обе руки на колени, чтобы хоть немного скрыть нервную дрожь.       — Вы друг той… девушки, Коко, да?       — Да. Вы собираетесь причинить вред Коко? — спросила Вельвет.       Салем хмыкнула.       — Я еще не решила. С одной стороны, она преподала моей дорогой Акеларре ценный урок. С другой стороны, Акеларре было больно. Будет справедливо, если я отвечу ей тем же.       — Б-болью? — прошептала испуганная Вельвет.       Салем сделала свободной рукой пренебрежительный жест.       — Я неправильно выразилась. Боль — слишком простое слово. Я отниму у нее все, что она любит, а затем с помощью моих искусств и магии сделаю так, чтобы она прожила до конца своей естественной жизни. И за эти многие, многие десятилетия я покажу ей совершенно новое измерение страдания, не похожее на то, что ее слабый маленький ум может даже вообразить, — все это было сказано таким же тоном, каким Вельвет могла бы сказать кому-то, что собирается сходить за молоком или попросить передать масло. Без всякой вычурности, просто прямое заявление о том, что она планирует делать с Коко до конца ее жизни.       — Я, я не могу, — сказала Вельвет. В ее груди зародилась какая-то искра, возможно, храбрости. Она росла, как пылающий огонь в очаге ее души. — Я не могу позволить вам… — Не могу позволить что? — спросила Салем. Она взяла этот огонь, очаг и дом внутри неё и швырнула их все в бездну космоса. — Н-неважно, — сдулась Вельвет. — Ну, ничего еще не решено. Я еще могу передумать. А Акеларра очень любит прощать. Я привела тебя сюда не за этим, — сказала Салем. Королева сделала жест, и щупальцеобразное чудовище в углу захихикало (?), подплывая ближе. Вельвет напряглась, ноги сомкнулись вместе, а руки скрестились на груди. Даже уши опустились, когда оно приблизилось. — Покажи нам, — потребовал Салем. Провидиц покачнулся один раз, затем черный глаз засветился и завращался, принимая форму изображения, движущегося изображения. Это была Акеларра, Акеларра в белом халате, ее волосы были заплетены в восемь косичек, хотя ни одна из них не была одинаковой длины, и выглядели они откровенно нелепо. — Тогда Акеларра попыталась подражать моей прическе. Обычно я меняю прически время от времени, но ее попытка, в тот раз, побудила меня пока придерживаться этого стиля, — Салем снова сделал жест рукой, — Следующий. Вельвет не была уверена в том, что происходит, но это было лучше, чем то, что нарисовало ее воображение. Следующее изображение было вовсе не изображением, а слегка размытой… видеозаписью. Акеларра хихикала, щекоча огромного, словно стена мужчину, ее черная рука деформировалась в мириады маленьких щупалец, нацеленных на подмышки и живот мужчины. Он явно изо всех сил старался не рассмеяться, но потом из него вырвался смешок, и они оба разразились хохотом. — Это Акеларра играет со своей новой рукой, которую я ей сделала, — сказала Салем тем же тоном, которым только что угрожала Коко. — Мне нравится слушать ее смех. — У нее, гм, хороший смех, — рискнула Велвет. — Да. Очень приятный. Следующее. На этот раз изображение в Провидце было таким: Акеларра направляла рой шмелей, похожих на Гриммов, но вместо того, чтобы летать в формации, как другие насекомые вокруг них, они сталкивались друг с другом, с другими Гриммами, со стенами, потолком и один раз с хрустальной вазой, отчего она с грохотом разбилась. Надутая мордашка Акеларры была очень опасной для окружающих, настолько она была милой. — О нет, — вскрикнула Вельвет, зажав рот руками, когда один из Гриммсектов ударил Акеларру по голове и отбросил ее в сторону. Салем издала какой-то звук, хотя что он мог означать, Вельвет понятия не имела. — Действительно, — сказала она. Дверь распахнулась, и в проеме появилась запыхавшаяся Акеларра, с растрепанными волосами и широко раскрытыми глазами. — Мама! — в этом единственном слове было больше смущения, чем Вельвет слышала с тех пор, как Коко привела ее в магазин нижнего белья, а потом велела устроить шоу для мальчиков. — Да, дочка? — совершенно невинно спросила Салем. — Я как раз собиралась перейти к следующему изображению. Вельвет зачарованно смотрела, как Провидец проецирует изображение Акеларры, двигающейся так, что это могло быть танцем. Возможно. Конечно, движения были ритмичными, она держала в руках довольно большого богомола и улыбалась, но двигалась она так же грациозно, как пьяный енот. — Нет! — заявила Акеларра. Затем появились жуки. Вельвет пискнула, когда рой впился в летучего Гримма и, кувыркаясь, пронес его через всю комнату, чтобы исчезнуть в клубах черного дыма. — Это была несколько излишняя реакция, — сказал Салем. — Ты просто могла попросить меня остановиться. — Да, хорошо, — сказала заметно расслабившаяся Акеларра, однако её лицо все равно покраснело. — Ужин готов. Пойдем, Вельвет. Вельвет посмотрела на Салем, на что та, кивнула головой отпустив её. — Мы можем поговорить за обеденным столом, — сказала она, поднимаясь на ноги. — А пока попроси Акеларру проводить тебя в твою комнату. Я уверена, что она уже знает, какую. — Да, мэм. Спасибо, госпожа. Акеларра обхватила руку Вельвет. Удивительно мозолистая кожа плотно обхватила руку Вельвет, когда её потянули из комнаты и повели обратно по коридору. — Мне очень жаль, что так получилось, — сказала она, когда розовый оттенок на щеке Акеларры начал исчезать. — Все в порядке? — поинтересовалась Вельвет. Она не знала, как ей относиться к происходящему. — Похоже, она действительно заботится о тебе. Это даже мило. Розовый цвет на щеках Акеларры вернулся с новой силой. — Да, ну, я уверена, что твои родители такие же. Вельвет представила, как ее мать усадила бы Акеларру, чтобы показать снимки малышки Велвет, когда ее ушки были еще пушистыми, а она была слишком мала, чтобы понять, что лучше быть по другую сторону камеры. — Наверняка. — Может быть, когда-нибудь я смогу познакомиться с твоими родителями. Вельвет посмотрела вниз, на место, где были соединены их руки, произвела несколько очень быстрых мысленных подсчетов и почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Акеларра повела ее вверх по винтовой лестнице, несколько Беовульфов ушли с ее пути так же, как кто-то уходил с пути Глинды в Биконе, когда та была особенно не в духе. Вельвет смотрела им вслед, пока они проходили мимо, и какая-то маленькая часть ее разума все еще находила происходящее весьма сюрреалистичным. — Вот здесь моя спальня, — сказала Акелларе, указывая на закрытую дверь. — А ты можешь остаться здесь, если хочешь, — она жестом указала на дверь в другом конце коридора, а затем толкнула ее плечом, когда они приблизились к ней. Вельвет никогда не бывала в шикарных отелях. Она была не из тех кто предпочитает их, да и не могла себе этого позволить. Стоимость нескольких ночей в самом шикарном месте в Вейле, вероятно, покрыла бы десятую часть первоначального взноса за новый объектив для ее камеры. Но она предполагала, что даже самое роскошное заведение в Вейле не отказалось бы иметь в качестве пентхауса комнату, подобную той, в которой находилась она. Высокие статуи из резных праховых кристаллов стояли в углах и закоулках, плюшевая кушетка занимала четверть гостиной. За приоткрытой дверью виднелась спальня: кровать с четырьмя столбиками, застеленная простынями, только и ждала, чтобы кто-нибудь на ней попрыгал. — Очень красиво, — признала она. Акеларра тоже оглядела комнату. — Думаю, да. — Ты не хочешь показать мне свою комнату? — спросила она. Это было то, что она могла бы сделать, если бы привела подругу к себе, и это заняло бы их на некоторое время. Кроме того, это могло заставить Акеларру отпустить ее руку. — Конечно, — ответила Акеларра, пожав плечами. Возвращаясь по другой стороне коридора, они дошли до комнаты Акеларры, и дверь сама открылась, когда они подошли. Так вот как выглядит творческая анархия. У Вельвет разбежались глаза, когда она попыталась рассмотреть все верстаки, столы и чертежные доски, придвинутые к каждой стене, разобранное оружие с разбросанными деталями, огромную паутину, прилипшую к одной стене, и стул, заваленный чистой одеждой, который занимал центральное место среди кучи не очень чистой одежды, разложенной вокруг него. Ее ноги утонули в толстом ковре, настолько, что несколько выброшенных рядом мелков перекатились и стукнулись о ее ногу. Она открыла рот, затем закрыла его со смачным щелчком. Затем она услышала жужжание и посмотрела вверх. Потолок был ульем. Огромные ульи прилепились к стропилам и частично скрывались в тени, вспышки желтого цвета перелетали от одного улья к другому, а затем выныривали из открытого окна в задней части. — Ух, — выдохнула Вельвет, когда ее внимание было отвлечено от живого потолка к стене, покрытой рисунками мелками, которые были очень… восторженными. — Эээ… — Мне действительно следовало прибраться до твоего прихода, — прошептала про себя Акеларра. Вельвет улучила момент, чтобы посмотреть на кровать Акеларры, потому что она заслуживала того, чтобы на нее смотрели. Огромная круглая штуковина высотой до бедер и такая плюшевая, что она боялась, как бы кто-нибудь в ней не утонул. Со всех сторон ее окружали марлевые занавески, и она была покрыта атласными простынями. Честно говоря, она выглядела так, как будто ей место в дорогостоящем борделе. — О да, я нашла это в подземельях, — сказала Акеларра, заметив куда смотрит её подруга, — Она странно выглядит, но такая удобная. Хочешь испытать её? — Аааа?! — только и смогла выдать Вельвет, когда Акеларра наконец отпустила ее руку и начала снимать плащ. Она бросила одежду на вешалку, затем немного потянулась. — Мы можем поиграть после ужина, похоже, он уже почти готов. Поиграть. Поиграть после ужина. Собиралась ли она рожать детей? Будет ли ее мама счастлива или рассердится, если они будут частично Гримм? Придется ли маме бороться с Салем, чтобы ей разрешили поиграть с внуками? — Вельвет, ты в порядке? — забеспокоилась Акеларра. — Ааааа, — выдала свой максимум зайка. — Если ты не хочешь играть в карты или играть с моими жучками, мы можем заняться другими делами, — сказала Акеларра, звуча довольно застенчиво. — Карты. Карты — это хорошо, — вырвалось у Вельвет. — Карты — это здорово. Улыбка Акеларры была немного смущенной, но она была, конечно, приятнее, чем все мысли, пронесшиеся в голове Вельвет. — Конечно, но после ужина. Пойдем. Снова схватив ее за руку, Акеларра вытащила ее из зоны бедствия, которой была ее спальня, в коридор. — У тебя очень красивая комната, — сказала Вельвет, восстановив связь с миром. Комната определенно была уникальной. — Спасибо, — поблагодарила Акеларра. — Итак, ужин — он… немного особенный, — начала она. — Еда, кстати, прекрасная. У нас все импортируется из Мистраля, Вейла и Вакуо. Иногда с Атласа. Иногда мы получаем свежие продукты из культов, поклоняющихся Гримм. Наверное, ей следовало удивиться, что есть люди поклоняющиеся Гримм, но после всего остального, что она видела в этот день, Вельвет даже не удивилась. — Хорошо. — Тебе не нужно беспокоиться о семи ложках и восемнадцати вилках. Я никогда этого не делала. Салем, мама, единственная, кого это действительно волнует. — Хорошо. — Просто будь вежливой, и все будет хорошо. Я знаю, что ты немного нервничаешь, но я буду беречь тебя, хорошо? — Акеларра оглянулась через плечо, и в ее выражении было искреннее, неподельное тепло, даже под красными глазами и черными, похожими на трещины венами по краям лица. Вельвет кивнула, чувствуя, как внутри нее разгорается новая решимость. — Хорошо.       Столовая, а может быть, это был зал для официальных приемов, представлял собой большое помещение, которое немного напомнило ей кафетерий Бикона. По крайней мере, размерами. В кафетерии не было соборного потолка или витражей, отбрасывающих разноцветный свет на одинокий стол, который был длиннее среднего автобуса и окружен стульями с высокими спинками.       Салем каким-то образом уже сидела во главе стола, крошечные очки свисали с кончика ее носа, пока она читала книгу, которую можно было описать только как томик. Здоровенный. Слева от нее сидел мужчина с почти сумашедшей ухмылкой на лице.       — Пойдем, — позвала её Акеларра, переходя к дальнему концу стола. На мгновение Вельвет обрадовалась, что между ними и Салем будет дюжина метров, но Акеларра взяла два сервиза с другого конца и перенесла их к месту справа от Салем.       На губах королевы на мгновение мелькнула улыбка, но от книги она так и не оторвалась.       Акеларра похлопала по сиденью рядом с ней, и Вельвет неохотно заняла свое место. Она не знала, куда смотреть, но ухмылка мужчины, сидевшего напротив нее, привлекла ее внимание, и его улыбка расширилась, когда он увидел, что она смотрит в его сторону.       — Ты — фавн!       — Хм, — хмыкнула Вельвет. Она не могла скрыть свои уши, даже если бы хотела.       — Я тоже! — в подтверждении, за его спиной покачался, чтобы другие увидели, тонкий хвост скорпиона. — Я Тириан. Я живу, чтобы служить своей богине. Так же ли ты служишь милому дитя моей богини? Слышать, как кто-то называет Салем, бессмертную королеву Гримм, богиней, не входило даже в десятку самых странных вещей, которые она услышала за этот день. — Подожди, — вмешалась Акеларра, подняв руку, чтобы остановить мужчину. Он тут же замолчал, все его внимание переключилось на Акеларру с таким благоговением и удивлением в глазах, какого Вельвет никогда прежде не видела. — Ты членистоногий фавн? — Да, да! — согласился Тириан. — Я скорпион-фавн. Он поднес свой хвост поближе к себе и начал поглаживать его. — Хочешь потрогать? — Я считаю, — прервала их уже Салем, закрывая книгу. — Мы можем оставить прикосновения на послеобеденное время. Дюжина плавающих щупалец Гримм скользнула в комнату, гудя, когда они двинулись к обеденному столу с подносами в своих отростках. — Я бы не хотела, чтобы наше блюдо остыло. Вельвет не знала, чего ожидать от еды Гримм, но определенно не стейк с овощами на гарнир, залитый изысканным соусом и посыпанный специями. Порции были разделены и расставлены, как в дорогих ресторанах, в которых Коко всегда мечтала побывать. Салем осторожно выбрала нож и вилку из разложенных вокруг нее и начала нарезать свой стейк. Тириан просто схватил свой стейк одной рукой и откусил, а Акеларра хмыкнула, когда богомол размером с кошку забрался на стол и начал нарезать ее стейк на кусочки. Вельвет немного поколебалась, прежде чем взяла те же нож и вилку, что и Салем, и стала нарезать себе еду. Она решила, что, скорее всего, есть можно. Ну а стейк был слишком большим, чтобы быть из человечины. По крайней мере, она на это надеялась. Щупальцевый Гримм начал наливать вино в кубки перед Салем и Тирианом, но вот у них была только вода. — Моя дочь сказала мне, что ты посещаешь Бикон, — начала разговор Салем. Вельвет не знала, был ли это вопрос или нет. — Да. Я учусь на втором курсе. — она бы упомянула свою команду, но чем больше различий между ней и Коко, тем лучше. — Итак, ты ходишь в маленькую академию Озмы. Знаешь, это не первый раз, когда он настаивает на дополнительном образовании для своих так называемых Охотников. Хотя я не припомню, чтобы он когда-нибудь лично выступал в роли директора. — Озма? — спросила Вельвет. Салем кивнул, сделав глоток вина. — Да. Думаю, сейчас он называет себя Озпином. Он меняет лица так же часто, как я меняю одежду. — Но ты носишь одно и то же платье с тех пор, как я тебя встретила, — подметила Акеларра. Салем опустила взгляд на свое изысканное черное платье и томно пожала одним плечом. — Да. — Ты знаешь директора Озпина? — спросила Вельвет, посмотрев на Королеву немного шокированно. Возможно, она сражалась с ним раньше. Он был очень храбрым и известным Охотником, одним из лучших. Все книги по истории говорили о нем, а его карточки стоили очень дорого. — Он был моим мужем, столетие или два. — О.