Первая встречная, люби меня вечно

Казутора Ханемия

Единственное, что планировал делать Казутора с утра - это спать до обеда. Мать уходила на работу, на дворе каникулы, ни в какую школу не надо, красота, зачем рано вставать? Все равно основная активность начинается ближе к вечеру. Прогуляв по обыкновению пол ночи с друзьями, он с чистой совестью завалился спать, забравшись в свою комнату через окно - благо, квартира на первой этаже, нужно же самому успевать пользоваться преимуществом данного места. Только, у такого расположения квартиры были не одни плюсы, но и пара минусов. Например, все остальные тоже любили пользоваться несанкционированным входом, зато он мог подкармливать кошек, позволяя им залезать в свою вполне уютную обитель. Этот день не должен был отличаться от других, но, видимо, у кое-кого были совершенно другие планы. И он не знает, рад он или немного расстроен слишком ранним подъёмом, грозившим сбить весь уже и так сбитый режим. Его будит стук в окно. Сначала переворачивается на другой бок, игнория, все ещё пребывая в полусонном состоянии, но постепенно до него наконец доходит. – Тора!! Встава-а-ай, соня! Вместе со стуком слышится звонкий девячий голосок, и он сразу понимает, кому пришла в голову идея разбудить его в десять часов утра попыткой несанкционированного проникновения в его квартиру. Т/И, в отличии от него, была натуральным жаворонком, обожавшим делать все важный дела с утра. К вечеру она наоборот превращается в сонное нечто, и легко может уснуть во время ночной прогулки, пусть всеми силами старается сохранить бодрый настрой. Но он не злиться на нее. Казуторе, как ее парню, приходилось идти на уступки, жертвуя сном в угоду ее общества. Впрочем, он мог спать на любых поверхностях в любое время при необходимости, так что такие жертвами и жертвами то звать нельзя. Вылезает из-под одеяла, тут же зевая, замечая, что за окном действительно его девочка. Чешет затылок, растрепывая волосы ещё больше. Раздраженно сдувает подающие на глаза пряди, подходя к окну, дабы открыть гостье проход. – Ты чего так рано? Т/И залезать не спешит, только прижимает к груди подол своей большой футболки с чем-то тяжёлым, лежащий внутри. Ханемия облокачивается на подоконник, подпирая щеки ладонями, все ещё до ужаса сонный. Но от одно вида бодрой радостной чему-то девушке на душе становится теплее. – Вот пришла тебе серинады под окном петь. Держи подарок от сердца и почек Только фыркает она, продолжая улыбаться, наконец демонстрируя, что у нее в подоле. Казутора несколько раз моргает, смотря то на яблоки в своих руках, то на Т/И, явно довольную своим поступком. И где только достать умудрилась? Когда она залезает внутрь, он успевает завалится назад в не успевшую остыть постель, так и оставляя окно открытым. Она тяжело вздыхает, прожигая взглядом, явно надеевшаяся, что сегодня сможет его разбудить окончательно. Он смотрит на нее из-под полуприкрытых век. На самом деле он никогда не устанет на нее любоваться. На сверкающие неустанной жизненной энергией глаза, на ее жесты. Слушать её голос и смех. Как же он счастлив, что такой солнечный человек однажды просто пришёл в его жизнь. Рядом с ней он чувствовал себя как никогда комфортно и в безопасности. И чем только заслужил её любовь? – Ты где яблоки достала, чудо моё? – У соседки с утра нарвала, тебе вот эту кучу через пол квартала несла, а ты тут назад спать собираешься. Так всю жизнь проспишь. Он смеётся немного хрипло и откатывается, освобождая место. Уместиться на односпальной кровати вдвоем будет, конечно, проблематично, но они проделывали этот трюк не один раз. Т/И, не долго мучаясь, залезает, обнимая его сзади, соеденяя руки в замок у него на животе. От нее пахнет теми самыми душистыми яблоками. Она дышит в затылок, и ощущение объятий сзади одно из самых лучших в его жизни. – Добычица ты моя, как я рад, что ты есть в моей жизни Тихо мурлычит он, чувствуя, как она беззвучно хихикает, целуя его в затылок, зарываясь носом в волосы. Она любит его той самой безусловный любовью, когда ты любишь кого-то просто потому, что тот есть. И он отвечает ей тем же. Сколько бы Т/И не была ранней пташкой, она никогда не была прочь ещё немного поспать рядом с ним. Таким хитроумным способом, его план поспать до обеда, кажется, все ещё остаётся в силе. Последняя мысль, мелькают в голове, это о том, как они будут на обед вместе печь шарлотку, и как будет пахнуть яблоками. Он не может сдержать счастливой улыбки.

Акаши Такеоми

Он своих младших любит, конечно, и очень даже сильно. Все же не чужие, моментами безумно милые, но даже он от этих двух маленьких вихрей уставал. Поэтому, дождавшись возвращения взрослых домой, притворившись, что лёг спать, он незаметно выскальзывает из дома, таким образом выкраивая пару часов перед сном спокойного времени. И, естественно, он знает, где его можно скоротать, и это не рядом с Шином, не сегодня. Пару кварталов пешком, и вот он уже ловко перескакивает через низкий забор, подбираясь к ее окну, осторожно стуча, ожидая. – Это опять ты? Иди уже спать, Такеоми, потом вновь будешь не выспавшейся. Окно, несмотря на ворчание хозяйки, открывается, и теперь он наконец может разглядеть ее. Только вставшая с кровати, едва заснувшая, или делующая вид, что спала. Он не может на нее, немного недовольную, наглядеться. – А вдруг мне хочется тебе серенады петь? Т/И долго смотрит на него, словно рассматривая. Она не покупается на дешёвый флирт и банальное внимание в свое сторону. Иногда ему кажется, что он не достоин девушек, подобно ей. Собранных, знающих себе цену, заботливых и нежных. Таких один на миллион, а он немного не тот типаж, которые эти девушки выбирают. Но это ничего, все можно изменить. – Я не такая, Такеоми, и спой мне хоть сотню сиренад, я не лягу с тобой в койку, прекрати уже эти глупые попытки Акаши ничего не остаётся, кроме как на такие резкие промолчать, продолжая стоять у стены, которая была холодная даже через кожаную куртку, и смотреть на неё. Сколько раз говорил, что это не так, бесполезно. Она особенная, даже сейчас, испытывающе прожигает взглядом, даже в пижаме горделиво красивая, с растрепанными волосами. Он готов признаться, что влюбился в неё почти что с первого взгляда, когда только увидел, потому что девушек, подобно ей, он не встречал, да и, похоже, не встретит. С ней хочется говорить, слушать приятный голос. Хочется видеть ее ослепительную улыбку, хочется возить по красивым местам, хочется лежать у нее на коленях. Вообщем, делать всю ту романтических дурь, которую он раньше в мелодрамах терпеть не мог. Кто бы под подумать, что с появлением всего одной девушки он будет готов так быстро переобуться. – Ты же знаешь, что все не так, я просто хочу просто позвать в кино. Может, ты согласишься, если я все же посвящу твоим очам стих? Т/И усмехается, подавляя зевок, чуть высовываясь в окно, ведет плечами, спрашивая, смотря ему прямо в глаза, гипнотизируя затерявшейся у нее во взгляде подавляемой заинтересованностью. Такеоми знает, он ей нравится, но из-за страха вновь разбить сердце она пока не решается вновь кому-то довериться. Однако, это ничего страшного, у них в запасе много времени. – И какие же они? Ты не похож на того, кто будет заниматься таким. Не только глазам, но и рукам, щиколоткам и талии - хотелось сказать ему, но он молчит. Это ни к чему, сейчас, больше всего он не хочет убивать это тепло внутри нее, начавшее топить лёд. Акаши готов ждать столько, сколько понадобится, даже просто наблюдать за ней уже прекрасно. Как она поправляет волосы, как перепрыгивать через лужи, как листает книги. – А тебе бы этого хотелось? – Определённо Такеоми улыбается в ответ, никак не может ею налюбоваться. Позже он стихи действительно напишет и торжественно зачитал ей под улюлюканье друзей, перебудив всех её соседей. Т/И будет заливаться краской, тихо говоря, что ей никогда стихи не посвящал и она всего лишь пошутила. Он, не осмыслив, ляпнет, что о ней и ее красоте можно целые поэмы писать, а она в панике захлопнет окно, погасит свет, чтобы на следующий день все же пойти с ним в кино, нарядившись в прекрасное платье, от которого у него, всегда собранного и логичного, все внутри сожмется от восхищения. Но это потом. Сейчас он непринуждённо говорит о том, как они сегодня вновь дрались. Она, подперев руками голову, слушает, время от времени вставлять свои пять копеек. От ее искренней улыбки над их забавами и обещания подумать над предложением внутри него все плывёт от непривычной нежности.

Коконои Хаджиме

Весь день дождь лил словно из ветра, пугая неподготовленных прохожих стеной воды, явно ото всех этой ситуации забавляясь. Т/И, смотря на погодную катастрофу за окном могла только тоскливо вздыхать, временами жалея, что у нее нет с собой зонта. Была надежда – ливень закончится до окончания занятий, но с каждым часом она умирала, ведь он только усиливался, все больше нагружая уличные водостоки. Что поделать, сезон дождей начался как обычно очень не вовремя, кажется, сегодня она промокнет до нитки. Главное, девушка старается не унывать, чтобы вода была тёплой, а так это вполне себе романтично, гулять под дождём без зонта. Об этом она пишет Инуи, своему соседу и другу по совместительству. Учатся они в разных школах, но это не мешает им дружить. В комплекте с довольно мягким с ней Сейшу шёл, как оказалось, язвительный Коко, отказывающийся вообще по началу запоминать ее имя. Потом, конечно, ситуация улучшилась, но всего этого не было достаточно. Наблюдая, как потихоньку Хаджиме открывается ей, пусть и скрывается под тонами язвительных фразочек, заставило её сердце трепетать. Если бы он только мог хоть разок подумать о ней, как о девушке, а не как о прилипале к Инуи, вздыхает Т/И, закидывая учебники в школьную сумку, жаль, такого быть не может. К сожалению, она была в курсе всей сложившейся трагической истории с парнями, и поэтому ни капельки на Коко не злилась, понимая подобные раны заживают долго. Возможно, не заживут до конца вообще. Пройтись под дождём как раз в тему, пора покапаться в своих мыслях, получится довольно атмосферно. Переобуваясь, она ещё раз смотрит на окна. Ливень идёт стеной. Ее удача сегодня на нуле. Неспешно выходит на крыльцо, останавливливаясь, не решаясь сразу нырнуть под дождь. Может, подождать? Но по телеку передавали затяжной дожди на весь день. Несколько одноклассников предлагают проводить до метро, Т/И вежливо отказывается, отказываясь тем, что ждёт кое-кого. Дождаться, пока все пройдут, чтобы не светится так ярко, и идти. Она почти готова шагнуть на мокрый асфальт из-под козырька,когда её останавливает знакомый голос – А ну стой там! Девушке приходится несколько раз моргнуть, дабы проверить, не сон ли это. Спешными шагами от школьных ворот к ней под зонтом идёт Коко, будто боиться, что она его не послушает. Ее удивление не знает границ, ступор проходит только когда над ней оказывается зонт. – Пойдем Тихо говорит парень, смотря на нее. Т/И лишь озадаченно переспрашивает. – Как ты узнал? – Инуи сказал, если бы не я, ты бы промокла и заболела, кто бы тебе потом таблетки с конспекта таскал? –.. И ты пришёл? Сердце глупо начинает биться чаще. Она смотрит на него, в эти манящие глаза и, кажется, начинает что-то видеть. Он действительно волнуется о ней и заботится. Она что-то значит для него. Коко усмехается, взяв ее за руку, потянув за собой. Т/И задерживает дыхание в этот момент, чувствуя, как в животе завязывается до безумия теплый узел. – Как видишь, не хочу потом таскать тебе лекарства и кормить с ложечки Парень подмигивает ей, тут же отворачиваясь, делая вид, что его очень интересует дорога. Она знает, как нелегко порою отпускать прошлое и какой это медленный процесс, поэтому девушка им до безумия гордится. Всю дорогу она говорит о своём школьном дне, а он, хоть и не заметно сначала, но все внимательно слушает. Он не отпускает ее руку до самого дома.