Ветер и Вишнёвый цветок

«Лучше быть врагом хорошего человека, чем другом плохого»

Поздние летние вечера в деревне Скрытого Листа холоднее. Сильнее ощущалось дыхание предстоящей осени. Рей почувствовала, как по ногам потянуло холодным ветерком. Она поспешила закрыть окно. Узумаки гостили в деревне Скрытого Листа несколько дней. Дневные часы глава клана посвящал делам, а вечера коротал за игрой в сеги со старыми знакомыми. Рей и Мито отчасти были предоставлены сами себе. Но лишь в той мере, которой им позволял достопочтенный дядя. Вечера девушки проводили в доме, наблюдая за бесчисленными партиями сеги. Иногда они сидели на веранде и предавались своим, понятным только им, девичьим разговорам. За этими задушевными беседами, в которых Мито аккуратно изливала свои чувства к господину Хашираме, Рей так и не раскрыла кузине того, что было у нее на сердце. Она смогла скрыть свои истинные чувства, надежно спрятав их даже от той, кто умело читал ее как открытую книгу. За все время, проведённое в Конохагакуре, Рей увиделась с Учихой Мадарой всего лишь раз. В день прибытия. В остальное же время, глава клана Учиха будто сквозь землю провалился. Рей встречала лишь его младшего брата, неизменно бегущего по важным делам. Последний день лета был отведен для первого в истории деревни фестиваля. Это были поводы долгого лета, что принесло не менее долгожданный мир. Вечер праздничного дня стал для девушек исключительным — сегодня они могли спокойно покинуть дом без надзора дяди Ашины. Еще днем куноичи проходили вдоль улиц молодой деревни и следили за суетой подготовки: лоточники раскладывали товар, торговцы украшали лавки яркими лентами и цветами, и при этом постоянно ругались друг на друга. На улицах висели красные бумажные фонари. Праздник должен был начаться ближе к вечеру, как раз тогда, когда спадет жара. Рей подошла к зеркалу и нервно разгладила несуществующие складки на своем черном кимоно. «Знала бы, что нас ждём праздник, взяла бы что-то более презентабельное» — девушка вздохнула. Как на зло, кимоно было украшено россыпью вышитых цветов вишни. У плеч их было несчетное количество, а ближе к рукавам они вовсе исчезали, словно сдуваемые ветром. Темно-бордовый оби, совсем простой, выглядел скучно, но не перегружал вид. Куноичи принялась расчесывать пряди темно-русых волос, что значительно отросли с прошлого конца лета. Рей не любила кандзаси, да и не умела их крепить и носить. Поэтому девушка всего лишь подобрала передние пряди и закрепила их обычной чёрной заколкой. В коридоре послышался легкий хлопок дверью, а затем звуки шагов по лестнице. «Мито, наверное, уже готова» — Рей растерла красную помаду по губам, чтобы придать им более красочный и сочный вид. Она в последний раз оглядела свое отражение. «Улыбайся, Узумаки Рей, сегодня тебе не придется наблюдать за сеги» — она усмехнулась, а затем поспешила спуститься вниз. Рей зашла в главную комнату и тут же наткнулась на Мито. — Мило выглядишь! — воскликнула кузина, оглядывая Рей с головы до ног, — Прическа только подкачала… — Ты тоже, — равнодушно бросила Рей. В подростковом возрасте между девушками, то и дело, пробегала искра зависти, но соперничества они не испытывали никогда. Ведь они были самыми родными и близкими друг другу людьми. Однако сейчас Мито поспешила отвернуться и скрыть завистливый блеск в глазах. «Рей выглядит прекрасно, сбалансированно» — красноволосая девушка не могла не отметить того, как бледность лица кузины красиво смотрелась на фоне черного и бордового оттенков ее кимоно и чуть красноватых губ. Рей ненароком окинула Мито взглядом и поспешила скрыть ехидную улыбку за вовремя раскрытым веером. «Если надеть на себя все самое лучшее, то получится только хуже» — кремового цвета кимоно кузины, с вышитым на нем золотистыми карпами было очень красиво, но не в сочетании с чёрным узорчатым оби и кучей кандзаси. Мито не изменяла своей привычной прическе в виде двух пучков, поэтому украшения смотрелись глуповато. — У тебя даже веер подходит под кимоно, — красноволосая куноичи кивнула на предмет в руках кузины, — Кстати, не припомню, когда ты его купила? — Это подарок, — Рей поднесла веер к лицу и прикрыла нижнюю часть, метнув на Мито хитрый взгляд. В комнате появился Ашина Узумаки. В руках он держал кисеру, то и дело втягивая табачный дым в себя. Старый шиноби осмотрел племянниц, и на лице его расцвела улыбка. На глазах словно выступили слезы, не то от терпкости табака, не то от радости. — Мито, сними эти висюльки с головы, — Ашина ткнул трубкой в одно из кандзаси, — Господа уже пришли за вами, я провожу. Кузина поспешила избавиться от украшений в волосах. «Так явно лучше» — Рей вздохнула и последовала за дядей. Невольно сердце ушло куда-то в пятки, ведь за ними пришел не только господин Хаширама. «Они ведь должны прийти вдвоем» — девушка задумчиво приложила сложенный веер к подбородку. Ашина распахнул дверь, первой после него вышла Мито. Рей втянула в себя побольше воздуха, пытаясь скрыть волнение. Она уронила взгляд на свои ноги, а затем переступила через порог, поднимая голову. И тут же растерянно захлопала глазами. На пороге стояли братья Сенджу. Хаширама приветливо улыбнулся и поспешил поклониться, а Тобирама лишь сдержанно кивнул. Узумаки поклонились в ответ, и Рей поспешила натянуть на лицо маску безразличия, хотя в душе словно что-то разбилось. «Глупо было верить, что он придет. С чего он должен? Нас ничего не связывает» — Рей пропустила мимо ушей абсолютно все вежливые речи. Глава клана Узумаки заметил то, как потемнело лицо его племянницы. Он незаметно дернул ее за рукав, подталкивая к проявлению учтивости. Почувствовав, как грудь начала сжимать тоскливая досада, Рей заставила себя очаровательно улыбнуться господам. Но взгляд ее отчего-то был злым и колким…

***

Улицы гремели хохотом, скворчали кипящим маслом, разрывались от летевших в небо петард. Праздник был в самом разгаре. Люди, будь то шиноби, лоточники, или простые обыватели украшали вечер своими счастливыми улыбками. Глядя на них, было сложно поверить, что всего несколько месяцев назад между Сенджу и Учиха шла ожесточенная война. Затрепетали расшитые рукава и полы нарядных одежд, распустились яркие цветы вееров и зонтов… Тут же рядом готовили моти и ароматные каштаны, подавали сезонные охаги и жарили таяки. Рей безразлично скользнула глазами по прилавку, и, не заинтересовавшись угощениями, спокойно пошла дальше. За всю дорогу Узумаки Рей не вымолвила ни слова. Тишина стала неплохой компаньонкой. Хаширама и Мито отдельной парочкой принялись оживленно беседовать, а затем вовсе скрылись из виду. А Рей же пришлось идти подле Тобирамы, и она специально шла на шаг позади — нисколько из-за этикета, сколько из-за абсолютного нежелания начинать разговор. Опустившиеся сумерки окутали улицу в полумрак, разгоняемый светом фонарей и жаровен. Обстоятельства определенно не устраивали Узумаки. Пару раз она порывалась сослаться на плохое самочувствие и вернуться в дом, но какая-то неведомая сила так и не дала ей сделать этого. «Лучше бы я играла с дядюшкой в сеги и выслушивала его нравоучения» — Рей метнула безразличный взгляд на Тобираму Сенджу. Узумаки не могла не отметить, что младший Сенджу выглядел неплохо: простое синее кимоно смотрелось благородно, лишенное украшений, кроме вышитого герба клана на спине. В отличие же от брата, сам Хаширама Сенджу выглядел под стать Мито — немного смешно и неуместно. Его темно-серые хакама никак не сочетались с коричневым кимоно и светло-желтым хаори. Среди оживленной улицы настроение девушки только ухудшилось, возросло внутреннее напряжение. Ее угрюмый спутник, кажется, вовсе не обращал внимания на происходящее вокруг. У Рей возникло резкое желание скрыться в толпе и распрощаться с Тобирамой. Как только она сделала шаг в сторону, Сенджу наконец подал голос: — Госпожа Рей, я бы хотел с вами поговорить. Дурное предчувствие холодным комком заворочалось в животе. В тоне мужчины прослеживалась угроза. Тщательно стараясь сохранить благожелательность на лице, Рей повернулась корпусом к Сенджу, ожидая его дальнейших слов. — Я слышал, вы обладаете большими познаниями в медицине, — Тобирама сложил руки у груди. — Не мне о том судить, господин, — Рей решила прикрыться напускной скромностью. Шиноби хмыкнул и прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Внутри Рей еще что-то неприятно ворочалось. Интуиция подсказывала, что ей следовало быть осторожной и избирательной в словах. Хотелось как можно скорее закончить этот разговор. — О высоте ваших способностей можно судить хотя бы потому, что вы управились с фатальным ранением, — мужчина хмыкнул. У Рей мороз прошел по коже. Невольно она сжала веер в кармане кимоно, ища поддержки. «Он знает?» — как бы она не старалась, но скрыть замешательства на лице не смогла. Цепкий взгляд красных глаз Тобирамы кололся иглой, стараясь забраться под кожу девушки и докопаться до самой сути. — Господин, я не понимаю… — начала было Рей, но ее перебили. — Вы все понимаете, — Тобирама оказался рядом с девушкой и грубо сжал ее предплечье, — Я знаю, что вы вытащили Мадару с того света. В презрительном взгляде Сенджу не было и намека на сожаление. Рей безуспешно попыталась вырвать руку из крепкой хватки Тобирамы. Узумаки преисполняло возмущение от поведения мужчины, растерянность из-за того, что ему стало известно… «Как он узнал? А господин Хаширама, а если дядя…» — мысли лихорадочно заметались в голове. — Это ведь вы его ранили! — усмешка коснулась губ девушки, а в глазах застыла тень издевки, — Вы целились насмерть. Неподдельное удивление отразилось на лице Тобирамы, он не ожидал от Узумаки подобной осведомлённости. «Он мог узнать только от господина Мадары. Но… я верю, что он бы не рассказал… Особенно ему!» — с каждой секундой напряженного молчания тревожных мыслей и сомнений в голове Рей становилось все больше. — Отпустите меня, — угрожающим шипением произнесла куноичи. — Вы помогли врагу и умолчали об этом, — шиноби немного ослабил хватку, но не спешил выпускать руку Узумаки, — Вы даже не станете оправдываться? Слова Тобирамы едкой желчью выжигали душу, рождая там гнев и возмущение. «Оправдания? Да какое право он имеет?!» — девушка резко вырвала руку из хватки мужчины и отскочила на шаг. Проходимцы с интересом начали поглядывать на происходящее. — Я скажу вам только одно, — вновь прошипела Рей, — Есть благородные люди, как господин Мадара, — она потирала ноющую от боли руку, — А есть отвратительные, как вы! В любой другой ситуации Узумаки бы осеклась и попросила прощения за свои слова, сказанные на эмоциях. Но только не перед этим человеком, посмевшим оскорбить ее и применить физическую силу. А главное — он посмел назвать врагом того, кто уже официально являлся союзником клана Сенджу. И Рей не жалела, не бросала слов на ветер. Тобирама посмотрел на куноичи со снисхождением, свойственным многим мужчинам его положения. Сенджу свел брови к переносице, он определенно не мог предположить, что их разговор примет такой неприятный оборот. На лице Тобирамы промелькнула недобрая усмешка. — По крайней мере, я не помогал врагам, — он прищурился, — А вот вы — предательница. Рука Узумаки сама взметнулась в воздух. Девушка не успела понять, как это произошло. Тобирама порывисто отшатнулся, прижимая ладонь к горящей от удара щеке. В его глазах горели шок и растерянность. Зеваки тут же вылупились на это зрелище. Напуганная собственным действием девушка не знала, как ей поступить. Рей принялась озираться по сторонам, ловя на себе ошеломленные взгляды прохожих. Она лишь на мгновение взглянула на лицо Тобирамы, на котором багровым пятном темнел след ее ладони. Стало невыносимо видеть этого наглеца. Девушка вихрем влетела в толпу, расталкивая людей. «Он назвал меня предательницей! Да как он посмел так разговаривать со мной!» — воздух застрял в горле, сердце сжалось, словно не желая больше биться. Рей сжала кулаки так сильно, что они затряслись от напряжения. Взбудораженная столь неприятным разговором, девушка не могла думать ни о чем другом. Даже пульсирующая боль в руке отошла куда-то на задний план. По всей видимости, фортуна решила окончательно отвернуться от Узумаки на этот вечер. Она на всей скорости впечаталась в чью-то широкую спину, больно ударившись носом. «Вот, теперь еще и извиняться…» — девушка коснулась пульсирующего носа, проверяя не пошла ли кровь. Только она хотела скороговоркой принести извинения и поклониться, как замерла словно статуя. Перед Рей предстал до боли знакомый мужской силуэт. Мадара Учиха медленно развернулся, лицо его преисполнилось раздражением и недовольством. Он приготовился отчитать того, кто посмел нагло толкнуть его… Но тут же все его отрицательные чувства разлетелись, как листва по осени, и уступили место изумлению. Между Узумаки и Учихой возникла немая сцена. Рей убрала руку от носа и во всех глаза уставилась на мужчину. Стало ужасно неловко. Она, бледнея, чуть вскинула голову, заглядывая в глаза Учихи. В их темноте отражались огни фонарей, напоминая звездное небо. Мадара смотрел на Рей с неизменным равнодушием. Но было в этом взгляде темно-серых глаз что-то еще, промелькнувшее лишь на секунду, похожее на нотку того, что было в их прощании весной. «Мы одеты под стать друг другу?» — отчего-то куноичи приняла во внимание, что на Учихе было обычное черное кимоно со слегка расслабленным бордовым оби, а поверх было накинуто темно-синее хаори с вышитым гербом его клана. Если бы им представился случай идти парой, то они смотрелись бы весьма гармонично и красиво. Толпа в одночасье превратилась в сплошное безликое пятно. Звуки на фоне утратили былую громкость, стали тише. Казалось, даже поток времени замедлился. В хаосе фестиваля остались лишь двое. Рей видела перед собой лишь Мадару Учиху. Она сделала небольшой шаг вперед, чувствуя, как переступает некую незримую грань. Но момент разом разбился о суровую реальность, стоило Узумаки услышать знакомый голос: — Госпожа Рей? — обеспокоенный Хаширама возник из толпы. Узумаки резко втянула воздух и отвернулась. Взгляд старшего Сенджу задержался на бледной руке девушки, не укрытой черной тканью кимоно. На коже девушки выступили небольшие следы. — Что случилось? — из-за спины Сенджу возникла Мито. Кузина метнула обеспокоенный взгляд на руку Рей, но девушка резко накрыла покраснения черной тканью рукава. От внимательных глаз Учихи это не укрылось. — Ваш брат, — Рей развернулась к главе клана Сенджу, — Поучите его манерам. Узумаки понимала, что снова переходила черту дозволенного. Она не смогла бы так заговорить с уважаемым господином, пользуясь при этом его гостеприимством и расположением. Но не в этом случае, когда она получила такое немыслимое оскорбление. — Госпожа, о чем вы… — Хаширама растерялся. — Он посмел назвать меня предательницей! — девушка сжала ткань своего кимоно, — За то, что я… — она замялась на секунду, — За то что я вылечила рану господина Мадары. Хаширама замер, словно его окатили ледяной водой. — Он причинил вам вред? — Учиха подошёл к Рей. Куноичи закусила щеку, почувствовав, как подступили слезы. Мужчина встал рядом, слегка наклоняя голову. Лицо его оставалось холодным и безучастным, лишь брови были слегка нахмурены. Учиха допытываться не стал. Он внимательно вгляделся в лицо девушки и, как бы спрашивая немого дозволения, глазами указал на руку, скрытую под тканью кимоно. Нехотя Узумаки вытянула руку. Отодвинутая ткань обнажила следы чужой грубости. Стоило Мадаре увидеть красные пятна на руке госпожи Рей, как внутри поднялась самая настоящая буря. Ненароком он вспомнил, что и сам когда-то причинил Узумаки Рей боль, грубо прижав ее к стене. От этого стало еще неприятнее. Ненавистный Тобирама оставил синяк ни в чем неповинной девушке. И этот факт рождал в Мадаре желание размазать младшего Сенджу по земле. К тому же среброволосый шиноби дерзнул назвать Узумаки Рей предательницей. Следовательно, и самого Учиху врагом… «Тобирама… Чего ты добиваешься?» — Учиха наитивно коснулся того места, где, скрытый тканью, прятался шрам от катаны младшего Сенджу. Как бы Рей не старалась подавить нахлынувшие слезы, но из переполненной слизистой все же предательски скатилась одна слезинка. Скатывающаяся по бледной скуле капелька заставила глаза Мадары не по-доброму сузиться. Менее, чем за мгновение, они полыхнули красным цветом шарингана. Учиха молнией метнулся в толпу. — Куда он? — Мито обеспокоено заметалась. Хаширама растерянно смотрел на Узумаки Рей, что стояла перед ним. Униженная словами его нерадивого братца. «Тобирама всегда был резковат, но чтобы настолько…» — у старшего Сенджу в голове не укладывалось. Ему было стыдно за эту ситуацию. Но более он опасался гнева Узумаки Ашины — он знал, что тот не спустит такое оскорбление им с рук. — Госпожа, примите мои искренние извинения, — Хаширама опустился на землю и поклонился Рей в ноги, прямо посреди улицы и любопытных лиц, — Мне безгранично стыдно за поступок моего брата. Узумаки было отвратительно наблюдать, что извинения за свой проступок приносил не Тобирама Сенджу. Отвратительно из-за того, что господин Хаширама, основатель деревни, сейчас унижался прямо посреди оживленного праздника. — Встаньте, пожалуйста, — большего Рей не смогла из себя выдавить. Сенджу медленно поднялся и виновато потупил глаза. Внезапно на дальнем конце улицы кто-то истошно закричал, в толпе началось волнение. Хаширама, ни секунды не раздумывая, опрометью бросился на крик. Рей и Мито переглянулись, кивнули друг другу и бросились вслед за мужчиной. — Чертовы шиноби! — воскликнул лоточник, собирая остатки своего товара. Лавка была разрушена. Испорченной кучей валялись на земле украшения, деревянные доски разлетелись по разным концам улицы. Испуганные люди разбежались, не желая попасть под горячую руку двух грозных шиноби, что стояли на расстоянии, тяжело дыша. Их взгляды впивались друг в друга, словно острые кунаи. Мадара резко прыгнул вперед, первым занося руку для удара. Тобирама тут же отскочил вбок, затем пружинисто оттолкнулся, меняя направление. Мгновение, и мужчины сцепились, словно два тигра в блистательной технике рукопашного боя. Сенджу слегка задел лицо Учихи касательным ударом, от чего губа последнего тут же рассеклась. В этом присутствовала какая-то необычная и завораживающая прелесть. Опасная и невероятная красота превосходства силы, отточенных до совершенства движений… Битва мужчин напоминала танец. Но не тот, что изящными движениями вееров показывают гейши. Та же грация, но в стремительности этой пляски виднелась смерть… Тобирама текучим движением скользнул к Учихе, намереваясь сбить его с ног. Мастерски Мадара оттолкнулся от земли, в полете поймав взгляд Сенджу и тут же отправляя его в гендзюцу. Среброволосый шиноби зажмурился, схватился за голову, принялся растирать глаза. Кувыркнувшись в воздухе, Учиха с размаху ударил противника ногой в плечо, от чего тот с криком повалился на землю. — Прекратите немедленно! — голос Хаширамы накрыл округу. Рей даже удивилась такой перемене в настроении главы клана Сенджу. От вечно улыбчивого и приветливого, моментами неуклюжего и странноватого Хаширамы Сенджу не осталось ничего. Сейчас это был серьезный и властный шиноби. Мадара приземлился, перекатился по пыльной земле и вскочил на ноги. Он сложил руки и гордо вздернул подбородок, как бы показывая этим свое полное превосходство над младшим Сенджу. Тобирама тяжело поднялся с земли, придерживая плечо, на которое пришелся удар. Невольно Рей замерла, ведь еще никогда не видела Учиху Мадару таким. Шаринган, быстро вздымающаяся грудная клетка, ярость в глазах и всклокоченные длинные волосы цвета ночного неба придавали мужчине поистине демонический вид. Одежда его была смята, оби ещё более расслаблен. А из разбитой губы тонкой струйкой сочилась кровь. — Вот, старший брат, гляди! — начал Тобирама, — Гляди, с кем имеешь дело! — шиноби указал на Мадару, — Неуравновешенный Учиха, — он перевел взгляд на Рей, — и предательница Узумаки! От таких слов Мадара вспыхнул пуще прежнего. Лицо его исказилось в гневной гримасе, он хрустнул пальцами и приготовился вновь наброситься на Тобираму. Но тут же он почувствовал, как его резко схватили за предплечье. Несильно, практически невесомо, слегка придерживая. Учиха повернул голову, ожидая увидеть Хашираму, но вместо него оказалась Узумаки Рей. — Господин, не надо, — девушка умоляюще взглянула на Учиху. Тем временем Хаширама подошел к своему младшему брату и одарил его тяжелым взглядом. А затем отвесил ему звонкую пощечину, от чего тот пошатнулся. Хаширама поспешил извиниться перед всеми за случившееся, а затем, схватив брата под локоть, исчез с ним в неизвестном направлении. А Рей все так и стояла, держа Учиху за предплечье. Обратив внимание на ненароком продленное прикосновение, девушка тут же сделала шаг назад, отпуская шиноби. — Господин, ваша губа… — Рей заметила, как сильно кровоточила нижняя губа мужчины. Мадара смерил девушку задумчивым взглядом. Из-за активированного шаринга это выглядело угрожающее. Узумаки начало становится не по себе — ее пугала природа доудзюцу клана Учиха. Однако она продолжала вглядываться в узор томоэ. Губы Мадары тронула легкая улыбка. Шаринган исчез, радужка вновь вернулась к привычному темно-серому оттенку. Учиха одним движением стер кровь с губы, но тут же зашипел от боли, коснувшись ранки. — Не трогайте грязными руками, — Узумаки не была безучастна, — Нужно обработать… Вы позволите? — девушка понимала, что Учиха вряд ли согласится, но помощь не могла не предложить. Шиноби тяжело вздохнул и осмотрелся. От праздника на этой части улицы остались разломанная лавка и причитающий немногочисленный народ, что уже расходился. Мадара прокрутил в памяти тот момент, когда швырнул Тобираму словно куклу в лавку. Не специально, конечно. Мадара вновь внимательно взглянул на Узумаки, размышляя, стоит ли ему принять ее помощь. Уголки его губ приподнялись вверх, но взгляд остался серьезным, непроницаемым. — Вам виднее, — холодным тоном произнес мужчина, — Найдем место потише. Бесцветный ответ заставил девушку содрогнуться. Узумаки понимала, что господин Мадара не был настроен на любезности. Скорее всего, его настроение было даже хуже, чем у самой куноичи. Учиха быстрым шагом направился прочь, а Рей поспешила за ним, напрочь забыв про Мито, всеми оставленную. Первый фестиваль в истории деревни Скрытого Листа был испорчен.

***

Легкое дуновение ветра сорвало лист с ветки размашистого клена. Фитиль фонаря горел непривычно тускло, но справлялся со своей задачей неплохо — отгонял мрак наступившей ночи. Лениво и редко стрекотали сверчки, иногда нарушая звенящую тишину аллеи. Намного более тихо, чем их дневные коллеги — цикады. Шумели, покачивая густой листвой, ветви деревьев. То и дело между ними сновали мелкие птицы, ища наиболее привлекательное место для ночлега… — Тц, — раздалось болезненное шипение. — Прошу прощения… — тут же послышался женский голос. Узумаки Рей протирала пострадавший участок губы Учихи Мадары смоченной в сакэ ваткой, выпрошенной у какого-то торговца лекарствами. Движения ее были легки, дабы не причинить дополнительную боль мужчине, но в то же время точны. Несмотря на то, что внутренне Рей трясло из-за последних событий. Девушка поджала губы. Все же обрабатывать ранку сакэ, сидя на скамейке в темном парке, при хилом свете фонаря было весьма нелепо. Словно Рей была героиней какого-то дешевого комедийного романа. «Скорее трагедии» — девушка вздохнула после очередного болезного прищура Учихи. — Я применю технику, — Узумаки вздохнула и отложила ватку. Мадара никак не отреагировал, позволяя девушке действовать на ее усмотрение. Губу неприятно щипало из-за обработки крепким алкоголем. «Он пережил смертельное ранение в грудь, а сейчас из-за разбитой губы страдает» — Рей не смогла сдержать легкой усмешки. — Над чем вы смеетесь? — надтреснутым голосом произнес мужчина. — Не разговаривайте, пока я не закончу, — ушла от ответа Рей. Куноичи приложила указательный и средний палец к углу нижней губы Учихи. По телу мужчины приятной волной пробежала дрожь. Рей сконцентрировала чакру в пальцах и принялась вливать ее в ранку. «Нет, это трагикомедия. Точно» — девушка вновь прокрутила все события вечера в голове. На место пьяного угара злости пришла отрезвляющая обреченность. «И что обо мне теперь будут думать? Повела себя как дикарка» — вспомнилась пощечина Тобираме, грубые слова в адрес Хаширамы Сенджу. «Плевать. Никто не смеет так со мной обращаться» — неуемный внутренний голос отогнал все сомнения. Произошедшая ситуация никак не укладывалась в голове. Узумаки казалось, что подобного с ней произойти просто не могло. «Вся моя жизнь — одна сплошная драма после встречи с ним» — отвлекаясь от светящихся чакрой пальцев, девушка метнула быстрый взгляд на лицо мужчины. Мадара смотрел прямо на нее. Рей вопросительно выгнула бровь, но тут же вспомнила, что сама просила его не разговаривать. От нее не скрылось, как поползли вверх уголки его губ. Узумаки опустила взгляд и постаралась придать лицу серьезное выражение. «Если не сконцентрируюсь, то буду долго возиться» — Рей хотелось поскорее закончить с лечением. Ссадина на губе Учихи была небольшой, но дискомфорт все же доставляла и грозила к утру раскраснеться и отечь. И все равно куноичи постоянно тянуло вновь встретиться глазами с Мадарой… Ссадина под действием лечебной техники быстро затянулась. — Готово, — Рей устало вздохнула и заправила выбившуюся прядь за ухо. — Благодарю, — тихо произнес Мадара. В целом Учихе было все равно на разбитую губу, он получал ранения похуже, даже смертельные. Но от помощи госпожи Рей он все же не отказался. Не захотел. Тень задумчивости залегла в глазах Мадары. Шиноби сидели на деревянной лавке в тишине. Была какая-то своя, особая атмосфера в темноте этой ночи, в тусклом свете фонаря, в шелесте листвы, нависающей над головами ниндзя… Это способствовало успокоению вороха мыслей, что перегружали разумы обоих. Внезапно черноту неба со свистом рассек пестрый луч, разорвавшийся на множество искр. За ним потянулись другие лучи, разных цветов и форм. Красочные фейерверки ознаменовали завершение фестиваля. Завершение этого сумасшедшего дня. — Я вам очень благодарна, — тихо начала Рей, — но из-за меня вы пострадали… — Не стоит, — Мадара прервал ее, — Получить по лицу, защищая такую женщину как вы — честь для меня, — он посмотрел на девушку и слегка улыбнулся. Куноичи чуть не раскрыла рот от удивления, но, сумев сохранить полную невозмутимость, лишь скромно склонила голову в качестве благодарности. «Улыбаешься мягко, любезно, но твои глаза непроницаемы и бездонны. Что в них таится?» — Рей сложила руки на коленях. — У вас теперь будут проблемы с господином Тобирамой? — Узумаки действительно волновал этот вопрос. Вопрос девушки ввел Мадару в замешательство. Несколько неуверенно он надеялся на благоразумие старого друга, но ситуация сложилась донельзя паршивая. Не смотря на то, что младший Сенджу поступил неправильно, братские чувства Хаширамы все равно возьмут верх над здравым смыслом. Наказание настигнет Тобираму — в этом не было сомнений. Однако какие-то последствия непременно настигнут и самого Учиху. — Меня это беспокоит, — мужчина втянул в себя ночной воздух, — Но я больше не позволю ему втаптывать честь моего клана в грязь, — он уверенно произнес, — И вашу тоже. Слова Учихи приятными мурашками забегали по телу. Рей улыбнулась, но тут же поспешила отвернуться от мужчины. Не задумываясь она вытянула из кармана кимоно веер и раскрыла его, пряча улыбку. От Мадары Учихи веяло настоящим благородством, что являлось чертой редкой. Не всякий мужчина, особенно обладающий такой силой и властью, был преисполнен этим качеством. И что не мало важно — Мадара разговаривал с Рей на равных. — Приятно видеть, что вы носите его, — Мадара приметил свой подарок в руках девушки, — Он подходит под ваш наряд. Рей замерла. На нее снизошло осознание того, что она раскрыла тот самый веер перед непосредственным дарителем. Перед человеком, с которым ее незримо что-то связывало приятным обволакивающим чувством. «И как же это выглядит? О, ками» — она стыдливо зажмурилась. Лукавая, довольная улыбка расплылась на устах мужчины. — Он мне действительно нравится… Узумаки убрала веер от лица и вытянула его перед собой. Рисунок красного солнца и цветущих вишен нисколько не выцвел, не обтерся, а чёрная ткань не износилась и не потеряла своей приятной структуры. Девушка очень бережно относилась к подарку. «Всякий раз, когда я смотрю на него, я вспоминаю о вас…» — Рей чуть было не произнесла это вслух. Ночь давно вступила в свои права, и, скорее всего, Узумаки Ашина уже ждал своих племянниц. Рей не знала, да и особо знать не хотела, где сейчас была Мито. Вернуться под надзор дяди, в преисполненный скукой и однообразием дом, она не хотела, поэтому и не спешила заканчивать эту беседу с господином Мадарой. Все доводы рассудка о том, что достопочтенный дядя будет недоволен, да и впадет в ярость, когда узнает, что произошло на празднике, Рей отметала на самый дальний план своего сознания. Сейчас ей это было неважно. — Тобирама всегда был бельмом на глазу, — Мадара продолжил развивать тему, — Сложно не обращать внимание на человека, который пытался тебя убить, — он усмехнулся, — Теперь его ненависть ко мне станет только сильнее. Мысли о Тобираме Сенджу отравляли и без того плохое настроение. Учиха хотел провести остаток дня без того, что его раздражало. Он каждый день старался отправиться куда-то за пределы деревни, и повод ему был неважен. Лишь бы в очередной раз не пересечься с младшим Сенджу. Им тяжело было воспринимать друг друга, мнимое дружелюбие они поддерживали лишь ради дорогого им человека — Хаширамы. Рей никогда бы не смогла до конца понять всей трагичности положения, в котором оказался Учиха. Не ей приходилось изо дня в день лицезреть своего почти состоявшегося убийцу и при этом сохранять хрупкий нейтралитет. Совершенно запутавшись в эмоциях прошедшего вечера, Рей осознала для себя очень важную вещь, поспешив выразить мысль вслух: — Мы с вами в одной лодке. Господин Тобирама ведь считает меня предательницей, — она вгляделась в холодное беззвездное небо, — за то, что залечила вам рану. Учиха тихо рассмеялся. Не признать правоту девушки не он мог. — Как вы находите прибывание в деревне Скрытого Листа? — Учиха решил сменить тему. — Здесь предстоит еще много работы, но в целом, мне нравится, — куноичи разгладила ткань кимоно на коленях. — Построить мирную деревню — это наша с Хаширамой мечта детства. — Детства? — Рей удивилась, — Вы знали друг друга с детства? — Понимаю ваше удивление. Мы познакомились, когда нам было немного за десять лет, — Учиха мало кому рассказывал об этом, — Мы не знали клановой принадлежности друг друга, — тут же пояснил он. Обстановка и собеседница расположили Мадару поделиться воспоминаниями, которыми его сердце дорожило не первый год. Самые счастливые мгновения, необременные жесткими тренировками и смертельными битвами… Учиха, не вдаваясь в лишние описания, поведал девушке о том, что их дружба с Хаширамой началась с потерь братьев и стремлении защитить оставшихся. О том, что оба мечтали о мирном времени, где детям больше не пришлось бы идти на смерть. И эта мечта стала их алой нитью, связывающая даже тогда, когда под давлением родителей им пришлось разорвать дружбу и в последующие годы сходиться в многочисленных сражениях. — Поразительно! Вы вместе столько преодолели ради этого, — девушка взмахнула рукой в воздухе, как бы показывая масштаб воплощенной мечты двух друзей. — Именно, — Учиха смущенно пригладил волосы. — Название, правда, своеобразное. Деревня Скрытого Листа, — произнесла Рей, будто пробуя на вкус. — Хаширама до сих пор смеется, — Мадара сорвал листок с ветви дерева, что росла прямо над скамейкой, — Имя деревне дал я. Узумаки чуть было не хлопнула сложенным веером себя по лбу. «Могла оставить свое нескромное мнение при себе…» — девушка сжала ткань кимоно, стараясь скрыть неловкость. Внезапно она увидела перед собой зеленый лист с дыркой посередине. Под непонимающий взгляд Узумаки, Мадара приложил лист к глазу, что был не скрыт за челкой, и посмотрел сквозь небольшую дыру на Рей. Девушка тихонько хихикнула, прикрывая рот ладошкой. В лице Учихи что-то на миг переменилось. Вечный холод глаз стала тон теплее. Мужчина протянул листок Рей. Девушка покрутила его за корешок, а затем и сама приложила к глазу. — Ха-ха, — действие Узумаки вызвало у Мадары смех. «Так не привычно видеть его таким…» — Рей закрыла второй глаз ладонью, перевернула лист горизонтально и игриво выгнула бровь, чем еще больше рассмешила мужчину. И ей было абсолютно все равно, что это выглядело глупо и недостойно воспитанной девушки. В этот момент, с этим человеком, она чувствовала себя легко и свободно. — Теперь я понимаю, — девушка опустила лист. Испорченное настроение улетучилось, за место него появилось умиротворение. Ночная аллея, едва слышимый стрекот сверчков, тусклый свет фонаря… Невозможно было не почувствовать эту непостижимую идиллию и гармонию. Внезапно кончики пальцев девушки что-то кольнуло. Можно было списать это на начинающие мерзнуть руки, но Рей слишком хорошо знала это чувство. Рядом находилась знакомая чакра. «И что она тут забыла?». Учиха заметил замешательство Узумаки и хотел что-то спросить, но сквозь деревья неподалеку донеслось: «Рей! Ты здесь?». — Мито, — куноичи вздохнула. «По всей видимости она ищет меня, чтобы пойти домой» — Рей мысленно пожелала кузине потеряться в трех соснах, но осознавала, как она сильно задержалась. Зная непростой характер достопочтенного дяди, следовало поспешить домой. Однако, позволить Мито найти ее в компании Учихи Мадары Рей не могла. Не хотелось неуместных расспросов. Куноичи поднялась со скамейки и убрала сложенный веер в карман. Руки действительно начали мерзнуть, поэтому девушка решила, что поступает правильно, уходя именно сейчас. Не хватало простыть, а потом мучиться от лихорадки в дневную жару. Мадара поднялся на ноги вслед за ней. — Мне пора. Спасибо за беседу, — девушка поклонилась. — Госпожа Рей. Узумаки ожидала того, что мужчина поспешит распрощаться с ней, но он стоял, неуверенно поглаживая свою шею. В его глазах переливалась палитра эмоций — от неловкости, несвойственней ему, до холодной решительности. Она вопросительно изогнула бровь. — Губа немного болит, не посмотрите? — при свете тусклого фонаря не было видно, как щеки Учихи немного покраснели. — Болит? Но быть не может, — Рей нахмурилась. Куноичи была просто уверена, что полностью залечила ссадину. К тому же она просто не могла продолжить лечение, поскольку Мито с минуты на минуту явится по ее душу. Узумаки сделала шаг к мужчине и неуверенно протянула руку к его лицу. «У меня пальцы холодные, неудобно». Девушка не успела коснуться, Мадара аккуратным точным движением перехватил ее запястье. Рей замерла от неожиданности. Учиха сам поднес руку Рей к своему лицу. И пусть его выражение было привычно безразличным и холодным, глаза выдавали… Какие-то непонятные, доселе невиданные эмоции. Сегодняшний вечер раскрыл перед девушкой Мадару Учиху с разных сторон: она видела его в убийственном гневе, видела его беззаботный смех и нескрываемую радость, а ныне же она видела…нежность. Легко, почти невесомо, он запечатлел краткий поцелуй на тыльной стороне ладони Рей. — Спасибо, — шепотом вымолвил он, прижимая холодную ладонь девушки к своей щеке. Все происходящее было больше похоже на сон наяву. Рей чувствовала, как запылали жаром щеки, несмотря на холод улицы. И как же она хотела, чтобы сейчас на кистях Учихи не было этих дурацких перчаток. Она хотела чувствовать тепло его рук. Прикосновение к лицу мужчины, его маняще-нежный взгляд только усиливали чувство умиротворения, добавляли уюта и заветного замирания… В надежде на что-то большее. Не зная, как поступить и выразить то, что происходило на сердце, Рей порывисто на мгновение коснулась края рукава Учихи. — Рей! Я знаю, что ты здесь! — уже совсем вблизи послышался недовольный голос Мито. Мадара кратко вздохнул, с ноткой разочарования, и медленно отпустил руку девушки. Затем поклонившись на прощание, он скрылся в ночной мгле. А Рей поздно поняла, что совершенно не хочет, чтобы он уходил. То ли от бессилия, то ли от нахлынувших чувств, она завалилась обратно на скамейку. Узумаки осталась одна, лишь зашумел ветер, путающийся в кронах деревьев. Место, куда ее поцеловал мужчина, отдавало жаром, несмотря на то, что руки Рей были ледяными. «Это всего лишь благодарность, не так ли?» — девушка не знала, что и думать. Бешеный ураган в душе поднялся слишком резко, смешивая и без того спутанные мысли. Она коснулась губами того самого места, где совсем недавно оставил свой поцелуй Учиха. «Он мне действительно нравится» — и на этот раз Рей имела ввиду вовсе не веер.