Ветер и Вишнёвый цветок

«И один падающий лист предвещает наступление осени»

Летняя пора в Стране Огня подошла к концу. Первые дни осени мало чем отличались от последних дней лета — солнце все так же жарило, редко дул спасительный прохладный ветерок. Но обитатели деревни Скрытого Листа, вопреки духоте, старались насладиться этим теплом перед зимним сезоном. Именно поэтому в саду дома клана Узумаки было непривычно людно. Поводом для небольшого празднества стала, к удивлению многих, помолвка. Когда глава клана Узумаки во всех подробностях узнал о произошедшем на фестивале, на его и без того седой голове стало ещё больше седин. Не единожды в ту ночь была заправлена табаком его кисеру, к утру горло саднило от курения. Но старого шиноби это мало волновало — как только показались первые рассветные лучи, он помчался в дом братьев Сенджу. Разбирательство глав кланов вполне могло закончиться плачевно… Благо по счастливому стечению обстоятельств с самого утра к Хашираме наведался Мадара. Практически у самых дверей дома друга Учиха столкнулся с разъяренным Узумаки Ашиной. Негодование старого шиноби выливалось в желание стереть Тобираму в порошок. Ашина не был бы главой клана и любящим дядей, если бы пустил ситуацию на самотёк. В конечном итоге конфликт удалось уладить — Тобирама принёс свои извинения, поклонившись главе клана Узумаки в ноги. Разговор трёх глав клана был очень долгим. Солнце достигло зенита, когда чрезвычайно довольный Ашина Узумаки покинул дом братьев Сенджу. Хаширама Сенджу попросил руки принцессы клана Узумаки — Мито. С одной стороны, такой жест окончательно сгладил все острые углы в отношениях давних союзников, а с другой, Хаширама и Мито явно нравились друг другу. Их брак станет прекрасным союзом, что укрепит связь двух родственных кланов. В то утро Ашина впервые поблагодарил главу клана Учиха, господина Мадару, за то, что тот вступился за честь его племянницы. Учиху это несколько удивило, ведь с главой клана Узумаки они были лишь в строго сотруднических отношениях, и то, с недавнего времени. Но благодарность старого шиноби он принял, поскольку она исходила не только от уважения и этикета, но и от чистого сердца заботливого главы семьи, для которого благополучие племянников было на первом месте. — Стоит подождать с церемонией. Обычаи предписывают играть свадьбу летом, а оно уже закончилось, — декларировал Узумаки Ашина. — Традиция распространяется и на осень, — парировал Хаширама, — А особенно на раннюю и очень тёплую, как раз такую, как сейчас… Мужчины сидели под раскидистой ивой, листья которой ещё не были тронуты желтым дыханием осени. Церемония обручения была проведена, и, согласно обычаям, после неё длительный срок надлежало обмениваться подарками, составлять список гостей, и заниматься прочей подготовкой к торжеству. Но жених и невеста были не против пренебречь традициями, что в прогрессивной Конохагакуре уже считались устаревшими. — Не будем тянуть кота за хвост, не так ли? — старый шиноби мягко улыбнулся. Хаширама Сенджу сидел напротив своего будущего родственника и смущенно улыбался, когда встречался взглядами со своей невестой. На скромном празднестве так же присутствовал Тобирама, были приглашены и братья Учиха… Присутствие Мадары придавало его лучшему другу немного уверенности. Несмотря на то, что накануне Тобирама Сенджу и Мадара Учиха здорово сцепились, скромные посиделки протекали мирно. Шиноби старательно игнорировали друг друга, хотя сидели на расстоянии вытянутой руки, разделяемые Хаширамой. Оба не желали портить настроение дорогому им человеку. Внутри дома было немного душно, на веранде ещё сильно пекло солнце, поэтому котецу выставили прямо под ивой, что подобно бумажному зонту спасала от злых лучей. Непринужденная беседа не затрагивала тему недавнего конфликта, поэтому сейчас Учиха Изуна, разморенный жарой, лениво рассказывал о поручении, выпавшем как раз на день фестиваля. Хоть младший Учиха и не подавал вида, но был рад позорному поражению Тобирамы в схватке с его братом. Послышался хруст камней мощённой дорожки сада. Цепкие темно-серые глаза Мадары приметили фигуру в бирюзовой юкате, что выпорхнула из открытого седзи и понеслась к иве, держа в руках поднос с чайничком и чашками. Проказливый луч солнца упал на лицо девушки, дразня ресницы, от чего она несколько небрежно тряхнула головой, закрывая глаза прядями волос. Слегка растрёпанные волосы, собранные в низкий пучок, придавали ей по-настоящему домашний вид. Такую Узумаки Рей было непривычно видеть, но от этого она не утрачивала своей прелести и изящества. Девушка медленно поставила поднос на котецу, боясь расплескать кипяток, и села рядом с Ашиной. В то время, как Мито изображала из себя скромную и кроткую невесту, коей она не являлась, Рей была уготована роль услужливой и любезной хозяйки дома, коей она с трудом притворялась. — Для меня честь принимать вас, господин Мадара, и вас, господин Изуна, — Ашина сделал почтительный поклон головой. — Для нас честь быть вашими гостями, — промолвил Мадара. Старшему Учихе начинал нравиться Узумаки Ашина. Он был почтенным шиноби, владеющим множеством секретных и смертоносных техник, благородным господином, человеком дела и слова. Была в их характерах некая схожесть, но тем не менее, оба все равно держались несколько настороженно. Не так просто было забыть и отпустить весь тот ужас войны, что пронёс через всю свою жизнь старый Узумаки, что знавал в бою и деда и отца Мадары. Приятной мелодией зазвучал разливающийся по чашкам чай. Тонкий изысканный аромат почувствовался в нагретом воздухе. Рей Узумаки, как того требовал этикет, сначала подавала чай почтенным гостям. Хаширама Сенджу благодарно улыбнулся, принимая чашку. Узумаки протянула чашку Тобираме Сенджу. От Мадары не скрылось то, как осунулось его лицо и стыдливо забегали глаза… Госпожа Рей оставалась невозмутимой, хотя Учиха был уверен, что она была готова окатить обидчика кипятком. Ещё свежи были воспоминания о вечере фестиваля, ещё не исчезли синяки с руки девушки. Шиноби робко принял чашку из рук Узумаки. Пальцы его предательски дрогнули, отчего горячий напиток немного разлился на деревянную поверхность котецу. Рей довольно изящно одернула руку, чудом избежав попадания кипятка на пальцы. Куноичи окинула Тобираму ледяным взглядом. — Осторожнее, господин, — досадливо заметила Узумаки. Младший Сенджу вымолвил что-то нечленораздельное и ещё более сконфузился. Учиха искоса глянул на госпожу Рей. «Она поставила пальцы неправильно… Женское коварство, какая прелесть» — губы мужчины искривились в злом подобии одобрительной улыбки. Опустилась напряжённая тишина, даже шелестящая листва ивы притихла словно в ожидании. — Думаю, подготовку стоит начинать немедленно, — Ашина не растерялся и решил разбавить нарастающее напряжение. Мадара принял чашку из рук Рей. На краткий миг их пальцы соприкоснулись. Девушка чуть слышно охнула, а мужчину словно молнией ударило. Обоим большого усилия стоило сохранить невозмутимость на лице. Учиха сделал глоток, языковые рецепторы уловили немного терпкий вкус напитка, в котором прослеживались нотки шиповника и гвоздики. — Изумительный чай, — промолвил шиноби. Невольно взгляд Рей остановился на губах Учихи, касающихся края чашечки. Лукавый отблеск глаз показал, что он это понял. Смущённая девушка тут же опустила голову, мысленно одергивая себя за дурные помыслы. Узумаки доброжелательно улыбнулась и легко произнесла: — Благодарю, господин. Далее девушка подала чашку Изуне, более не смотря на его старшего брата. После того вечера, когда Узумаки залечивала Мадаре губу, они не виделись до сего дня. Учиха много думал о том, что, возможно, позволил себе лишние действия в тот раз. Подозрения были не беспочвенны, ведь, как казалось Мадаре, куноичи начала избегать встреч с ним. Даже сейчас он не ведал, что творилось в голове Узумаки, она прекрасно умела скрывать эмоции. Чистое и радостное солнце светило уже не так горячо. Настало то самое приятное время дня ранней осени — когда и дышалось легче, и легкая утомленность приятной негой ложилась на плечи. Тема предстоящей свадьбы долго мусолилась, обрастая побочными разговорами. Ашина пил чай и невозмутимо молвил о важных моментах церемонии, будто речь шла о покупке табака в лавке… Пожалуй всем присутствующим, кроме самого старого шиноби, приелось слушать его нравоучения, поэтому гости медленно перекочевали на прогулку по саду. Несчастному Хашираме пришлось остаться и с серьёзным видом дальше кивать словам будущего родственника. Мито же с грустью смотрела на уходящую кузину, у куноичи затекла спина и шея, но встать и уйти было бы верхом невежливости. — Как ваши дела, госпожа? — ненавязчиво поинтересовался Учиха Изуна, — Слышал, нелегко вам пришлось. — Теперь все в порядке, — Узумаки вымученно улыбнулась. Тобирама, что и так чувствовал себя некомфортно в компании Учих и Узумаки Рей, стало ещё более не по себе. Он отстал на пару шагов и неуверенно поплёлся позади, силясь подавить желание ретироваться как можно быстрее. Девушка сделала вид, что не обратила на это внимания, но её напряженные плечи немного расслабились. Мадара выразительно взглянул на младшего брата. Благо Изуна обладал удивительной способностью не только оценивать обстановку, но и читать эмоции и желания людей по их движениям и мимике. Быстро смекнув что к чему, младший Учиха и сам отстал от пары, а затем поравнялся с Тобирамой, неохотно увлекая его немудрёной беседой. — Рад знать, что у вас все хорошо, — после недолго молчания сказал Мадара, — Желаете пройтись немного? — Мы уже, — односторонне промолвила Рей, не поворачиваясь. Сочтя бесстрастный ответ куноичи за согласие Учиха размеренным шагом направился за ней. Рей неторопливо ступала вперёд, будто боясь не так выставить стопу. Белые камушки слишком оглушительно шуршали в нависшем безмолвии. Где-то в кроне старой толстоствольной яблони чирикали воробьи, обсуждая прогуливающихся людей. Кора дерева на ощупь была шершавой, тёплой. Рей захотелось обнять дерево, ощутить мудрость его прожитых лет и найти решение, но в присутствии постороннего она позволила себе лишь провести ладонью по стволу. Девушка обернулась и застала Учиху за привычным для него жестом — подтягиванием сползших перчаток. Широкие рукава синей мантии сползли к локтю, обнажая рельефные предплечья мужчины. Узумаки немного смутилась, хотя и видела его совсем без верха. Выглядел при всём этом Мадара настолько невозмутимо, даже по-детски наивно… Рей не сдержала тихого смешка. — Почему вы носите их в такую жару? — она вновь коснулась ствола яблони. Мужчина стрельнул взглядом, продолжая поправлять перчатку. Темные глаза обманывали безразличием. Узумаки с неподдельным интересом глядела прямо на него. Как ни в чем не бывало Учиха ответил: — Привычка. Девушка усмехнулась и зашагала по кругу, проводя ладонью по шероховатой поверхности дерева, совершенно не страшась поцарапать нежную ладонь. Было в этом зрелище какое-то умиротворение, Учиха наблюдал за каждым плавным кругом, что делала Рей. Она то скрывалась за яблоней, то вновь появлялась перед мужчиной. Её гибкий стан, легкость и нарочитая манерность движений манили Учиху, пленили его внимание. Словно в забытье Мадара медленным шагом направился ближе к яблоне, все ещё не сводя глаз с Узумаки. Куноичи, казалось, вовсе его не замечала, будучи погружена в свое не мудрёное занятие. В один момент она вновь исчезла с глаз мужчины, и что-то неведомое потянуло Мадару обогнуть яблоню с противоположной стороны. Шаг мужчины оказался слишком быстр и порывист, поэтому он чуть не влетел в Узумаки, выставляя руку вперёд. Девушка от неожиданности прильнула спиной к жесткой коре дерева. Рука мужчины, казалось, была в миллиметре от макушки Рей. У неё сперло дыхание и отчего она зажмурилась, ещё сильнее прислоняясь к стволу яблони. — Я не хотел вас напугать… — на выходе произнёс Учиха, что сам был смущён. Редкий ветерок шутливо трепал выбившиеся пряди девушки, неприятно щекотя нос. Узумаки легко тряхнула головой в сторону, обнажая шею и часть ключицы. Невольно взгляд Мадары скользнул по белизне тонкой кожи куноичи, опускаясь ниже, к тому, что было надёжно прикрыто тканью, но так отчаянно манило. — Вы не напугали… — голос Рей предательски дрожал, — Наоборот… ваше внимание… Мне оно приятно. Мужчина резко наклонился к Рей, теплое дыхание колыхнуло её ресницы. Слова куноичи словно сорвали с Учихи все его холодные бесчувственные маски, которыми он без устали прикрывался. Красота Рей, её аромат, румянец на её щеках распаляли и без того сильное чувство, заставляли желать большего… Узумаки дышала через раз, замерев в сладострастном ожидании, все ещё не размыкая глаз. Было одновременно страшно, неловко, но все её существо горело неописуемым чувством. Мадара склонился к самой макушке Рей и шепнул, словно делясь самой своей сокровенной тайной: — Вы будоражите… мою душу и сердце. Пытаясь восстановить сбившееся дыхание, не выдать своего смятения из-за близости мужчины, из-за волнительно ожидания его прикосновения, Рей приоткрыла глаза, не силясь взглянуть на Учиху. Сердце трепетало хлеще крыльев птицы в полёте, кровь гулко стучала в ушах. Невесомым касанием Учиха заправил прядь волос девушке за ухо. Он аккуратно приподнял блестящий темно-русый локон и играючи покрутил его между пальцами. Впервые Мадара пожалел, что не снял перчатки. — Вы очаровательная девушка, — отстраняясь тихо произнёс он, — Я наслаждаюсь каждым мгновением, проводимым с вами. Рей наконец взглянула на мужчину, но Учиха уже скрылся за стволом. Исчез, не оставляя и намёка на своё недавнее присутствие. Сердце девушки попало в тиски смешанных чувств, горечью в душе растеклось разочарование. А затем последовал стыд, захотелось сесть и спрятать лицо в коленях из-за недавних мыслей и желаний. Узумаки нервно закусила губу. — Это не продлится долго! — она рванулась с места, — Рано или поздно я вернусь в Узушио! — бросила она в след мужчине. Куноичи пожалела о своих словах даже прежде, чем они вырвались из её уст. Но какой-то неведомый порыв, обида или разрозненные чувства не смогли удержать её от высказываний. Ветви яблони закачались, зашелестела листва в утешительной мелодии. Ироничным хохотом зачирикали воробьи, прежде чем взмыть в голубизну неба. Мадара не повернулся, продолжая свой размеренный путь обратно к иве. Ни одна мышца лица не дрогнула, но в душе что-то неприятно и тоскливо екнуло.

***

Пасмурное небо окрасило округу в блеклые цвета. Дожди не спешили пролиться на землю, но даже слепой бы заметил — долгое лето сдавалось. И хоть солнце светило все так же тепло, уже желтели первые листья на буках и ивах, наливались красным клены, а по утрам было прохладнее, чем обычно. Чуть меньше двух недель прошло с тех пор, как была заключена помолвка Сенджу Хаширамы и Узумаки Мито. За столь короткий срок усиленная подготовка к свадьбе была практически завершена. Были сшиты два сложных наряда невесты, составлен список гостей, обговорены все моменты церемонии с монахом… Важным пунктом для гостей на любой свадьбе был выбор подарка для молодожёнов. Сначала Узумаки Ашина с этим не торопился, затем и напрочь забыл… И теперь, пасмурным осенним днём, вместе с младшей племянницей огибал очередную лавку в поисках чего-то подходящего. Ашина не планировал задерживаться в деревне Скрытого Листа на столь долгий срок, но обстоятельства сложились по-иному. Неожиданная свадьба кузины застала Узумаки Рей врасплох. В дни после фестиваля они с Мито не разговаривали, ведь они здорово поругались в ту же ночь, когда возвращались домой. Мито обвиняла Рей в том, что она якобы не удержала язык за зубами, поэтому и произошла драка господина Тобирамы и господина Мадары. Последнего же красноволосая куноичи попыталась облить такими словесными помоями, что Рей чуть не врезала ей. Уже на пороге дома сцепившихся племянниц разнимал лично Ашина. Ворох первой опалой листвы закружился у ног, уносясь дальше по серой улице. Девушка тяжко вздохнула, отгоняя неприятные воспоминания. С Мито удалось примириться, но паршивый осадок до сих пор когтями скребся на сердце. Старший Узумаки что-то очень долго обсуждал с очередным лавочником, Рей незаметно прошлась дальше по рядам лотков, без интереса оценивая ассортимент. То ли погода была плохая, то ли неожиданная просьба достопочтенного дяди пойти вместе за подарком… Обременили куноичи. Она чувствовала упадок сил, настроение было отвратительным… К тому же, её преследовало какое-то мерзкое и липкое ощущение чужого взгляда на себе. Узумаки незаметно огляделась — вокруг сновали лишь лоточники, заинтересованные только деньгами покупателей. Рей была мало сведуща в выборе подарков. Она знала, что Мито была бы рада любому новому украшению, а вот предпочтения её жениха оставались загадкой. Девушка бросила беглый взгляд на лавку с красочными кандзаси. Внимание привлекло совершенно чудесное украшение в виде редкой голубой глицинии. — Тонкая работа, госпожа, нигде второй такой не найдёшь! — лоточник тут же оживился. Рей подошла ближе и аккуратно прикоснулась к изящному украшению. «Прекрасная работа» — имитация цветов глицинии ниспадала и покачивалась от прикосновения. Украшение было изготовлено из качественных материалов, в нем не было ни одного изъяна, и цена была соответственно высокой. Невольно Рей подумала, что голубой цвет украшения больше пойдёт её темно-русым волосам, чем красным Мито. Но ей не хотелось утруждать достопочтенного дядю, все же подарок искали не ей. — Дорого, господин, — куноичи улыбнулась и шмыгнула мимо лавки. Пока поиски не увенчались успехом, ниндзя решили немного передохнуть и заглянуть в ближайший чайный дом. Слабый дневной свет держал помещение во мраке, не спасали даже настежь распахнутые оконца. Утомленный и раздосадованный Ашина властно махнул слуге, подзывая его. Пока чай не подали, старый шиноби задумчиво взглянул на свою племянницу, не обременённую предстоящим замужеством. — Хочу с тобой поговорить, — тягуче начал мужчина, — Свадьба Мито так скоро… Даже не верится. — Господин Хаширама достойный человек, — Рей разгладила складки на рукаве, — Они будут счастливы. — Мне тяжело принять то, что Мито больше не будет жить в моем доме, — шиноби вздохнул, — Но я могу лишь отпустить её и пожелать счастья. Слуга несколько небрежными движениями поставил посуду на стол посетителей. Приметив вышитый герб клана Узумаки на плече старика, слуга сконфузился, но извиняться за неподобающее поведение, разумеется, не стал. Шиноби возобновили разговор только тогда, когда вновь остались одни. — Вы уже решили, когда мы отправимся в путь? — волнующий вопрос сам сорвался с уст девушки. — Об этом я и хотел с тобой поговорить, — голос Ашины посерьезнел. Невольно Рей напряглась от такой перемены в голосе дяди. Она часто, достаточно аккуратно, пыталась выудить у него информацию об отъезде, но каждый раз Ашина отмахивался. Двигало ей и любопытство, и страх… Уехать слишком рано. — Видишь ли, — Ашина продолжил, — Почтенные господа наслышаны о твоём таланте к медицинским дзюцу, Рей. В деревне Скрытого Листа пока не так много шиноби, владеющих чем-то подобным, — мужчина вздохнул, — За тебя просили. Чтобы ты осталась, хотя бы на время. — Но дядя, я и сама не достаточно компетентна… — куноичи очень удивилась услышанному, — Я не могу оставить вас! — Оставь это, — старший Узумаки махнул рукой, — Твоя скромность делает тебе честь, но ты, как представитель клана Узумаки, можешь внести вклад в развитие этой деревни и прославить наш род… — Ашина на секунду задумался, — К тому же, на первое время Мито понадобиться поддержка. А ближе подруги, чем ты, у неё нет. Мужчина выудил из кармана одеяния кисеру. Немая обреченность тяжелой рукой судьбы опустилась на плечи Рей. В голове девушки вертелась целая куча вопросов. Хотелось возразить, накричать, опровергнуть такое решение. Но Рей так ничего и не произнесла, лишь сделала задумчивый кивок головой и отвесила дяде поклон в качестве того, что она принимает его волю. Воспитание подсказывало, что лучше воздержаться от высказываний. — Какой паршивый табак нынче! — Ашина закашлялся после того, как втянул в себя дым. — Дядюшка, у вас горло саднить потом будет, — Рей изящно наполнила чашку дяди ароматным чаем. — И то верно, — мужчина во вздохом отложил кисеру и глотнул чая. По довольному выражению лица мужчины, Рей поняла, что дяде заваренный чай понравился. «За меня просили…» — она жадно втянула воздух, пахнущий благовониями, приободряя себя. Мысли сводились к тому, что прибывание в деревне Скрытого Листа можно счесть за очередное поручение главы клана. Присутствие Мито скрашивало обстановку. А вот присутствие господина Мадары, наоборот, отягощало, особенно после того момента в саду дома Узумаки. — Дядюшка, — как бы без интереса начала она, — Не вы ли замолвили за меня слово? — Мне даже не пришлось! — Ашина округлил глаза от удивления, — Господин Мадара об этом обмолвился, а господин Хаширама поддержал… Рей чуть не выронила чашку из рук. Стараясь не выдать вмиг появившееся волнение, она как ни в чем не бывало сделала глоток горячего напитка, боясь посмотреть на главу клана. Ашина прочистил горло, привлекая внимание племянницы, и одними глазами указал на шиноби, приближающихся к их столу. В полумраке что-то рассмотреть было трудно, глаз цеплялся лишь за интересного вида герб на плечах ниндзя. Рей вопросительно выгнула бровь, а ответ получила полуслышимый: «Клан Хьюга». Узумаки нечасто доводилось бывать в чайных домах и обществе в целом, о каких-то новостях она узнавала от достопочтенного дяди или почтенных гостей, кои столь же нечасто захаживали на порог их дома. Благородное положение не позволяло апеллировать слухами и сплетнями, но украдкой Рей удавалось узнать много интересного… Недавно к Конохагакуре присоединился новый клан, все члены которого, по-слухам, обладали уникальной техникой глаз. — Приветствую вас, господин Ашина, — зрелых лет мужчина поклонился, — Позволите? — он кивнул на котецу. — Конечно, — старый Узумаки почтительно склонил голову в ответ. Узумаки Рей поспешила встать и поклониться неожиданной компании из трёх мужчин: один был на десяток лет моложе Ашины, другой значительно старше её, а последний совсем молод. Хьюга, что был главным в этой компании, без особого интереса посмотрел на девушку, так, как аристократы смотрели на крестьян — сквозь, будто на что-то нематериальное. Узумаки стало неприятно, но выдержка помогала не выказать ответного презрения. — Ваша дочь? — садясь, промолвил шиноби. — Племянница, — по изменившемуся настроению Ашины было видно, что он не особо рад такой компании. Слуга спешно подошёл к столу и принял заказ у новых посетителей. Завязался будничный разговор, который обычно вели мужчины высокого положения — о ситуации в мире, политических союзах… Узумаки в обсуждении участия не принимала, как и самый младший Хьюга, робкие взгляды которого она периодически ловила на себе. «Милый паренёк, не выглядит, как настоящий шиноби…» — лицо молодого человека было аристократически красиво, без изъянов в виде шрамов. Необычные глаза светло-лавандового оттенка сочетались с темно-шоколадными волосами, доходящими до лопаток. Сам Хьюга был бледен и несколько худ, но Рей все равно сочла, что он старше, чем кажется. — Рей, нечего тебе тут сидеть, — Ашина протянул ей увесистый кошель, — Поищи подарок для Мито, а я еще поговорю с господами. Взгляд старшего Узумаки не терпел возражений, поэтому Рей поспешила поклониться шиноби на прощание и покинуть чайный дом. На самом выходе девушка почувствовала холодное покалывание позвоночника. Липкое ощущение чьего-то взгляда, преследовавшее её на улице, вновь проявилось. Растерявшись, она вышла из чайного дома через несколько мгновений. Бездумные хождения по лавкам сменились вполне себе ясной целью — купить Мито какой-нибудь красивый веер или зонт. Это не составит особого труда, она прекрасно знала о всех предпочтениях кузины. К поиску подарка Рей отнеслась как к очередному поручению главы клана, а их надлежало выполнять добросовестно. Погода, словно подхватывая подъем настроения девушки, поспешила разогнать надоедливые серые тучи с неба. Приоткрылась ясная часть неба, через которую тут же прорвались яркие лучи, освещая дорогу Узумаки. В голову то и дело закрадывались образы мужчины, мысли о котором не давали Узумаки спокойно спать. Рей вспоминает его тёплые слова, сказанные под кроной яблони, но не понимает его закрытости и отстранённости. «Но он просил, чтобы я осталась… Лишь из-за того, что могу быть полезна деревне?» — новая пища для ума не давала покоя. Подходящая лавка нашлась быстро. Пара цветастых бумажных зонтов в раскрытом виде лежали на входе, несколько вееров с причудливыми и сложными узорами были подвешены под карниз, завлекая потенциальных покупателей. Рей недолго выбирала подарок для Мито, без конца кланяющаяся торговка нахваливала весь свой товар. Узумаки остановилась на дорогом парадном веере, узор которого был вышит золотой нитью. Выйдя из лавки, Рей посчитала, что разумнее будет сразу же вернуться к чайному дому, чтобы не получить выговора от дяди. Распогодилось, на улице стало больше людей — кто-то просто прогуливался, кто-то с важным видом спешил по делам, а кто-то и вовсе слонялся от дома к дому из-за безделия. Около чайного дома было малолюдно. Немногочисленные прохожие не обращали на девушку никакого внимания. Кроме уже знакомого лица. Шиноби из клана Хьюга отвернулся от дверей чайного дома и посмотрел на Рей, одарив её мягкой приветственной улыбкой. Узумаки кивнула в ответ, но подходить не решилась, это было бы лишним. Однако молодой человек был другого мнения. — Мое имя Хьюга Химицу, — шиноби поклонился. — Узумаки Рей, — девушка поспешила скрыть свое удивление за ответным жестом. — Ваш дядя и мой господин скоро закончат, — Химицу продолжал улыбаться. Не поддержав разговор, девушка рассеяно кивнула, такое рвение со стороны Хьюга казалось ей не вежливым. Она предпочла не указывать на явное нарушение этикета. Настроения и так не было, а в случае неадекватной реакции и вовсе пропали бы его последние крупицы. Вместо этого Рей задумчиво изучала немудрёный пейзаж, вновь возвращаясь мыслями к господину Мадаре. Куноичи ещё не до конца осознавала, что ей придётся остаться в деревне Скрытого Листа на неопределённое время. Подсознание упорно диктовало, что время возвращения в Узушио приближалось, но на деле это было далеко не так… Не теперь, когда со-основатели по неведомой причине просили оставить Рей в Конохагакуре. —… госпожа? — мужской голос вывел из мыслей. — Простите… — Узумаки виновато опустила глаза и кратко поклонилась, — Вы что-то сказали? Химицу немного поник, ведь куноичи его совсем не слушала. Он смущенно потёр шею, несколько растерялся. Хьюга достал из кармана маленький белый шелковый мешочек и протянул его Рей, низко кланяясь. — Не сочтите за дерзость, госпожа, — его голос задрожал, — Я буду очень счастлив, если вы примите его. Рей пошевелила воротник — показалось, что не хватает воздуха. «О, Ками!» — она рьяно огляделась по сторонам, надеясь, что прохожим по-прежнему нет никакого дела. Публично проявлять внимание к девушке, тем более благородной, считалось верхом неприличия. Химицу и Рей даже не были знакомы. Пока никто не успел кинуть любопытный взгляд на сие зрелище, Узумаки чуть было не силой выпрямила склонившегося Хьюгу. — Господин, вы много себе позволяете! — горячо зашептала она, — Да вы хоть знаете, как быстро распространяются слухи! Мне проблемы не нужны, и вам, я думаю, тоже. По лицу молодого человека было видно, что он очень расстроился. А Рей гадала, действительно ли до него дошёл смысл её слов, потому что Химицу не спешил убирать мешочек обратно в карман. Молодой человек с грустью всмотрелся во встревоженное лицо девушки. Он аккуратным быстрым движением вложил ей в ладонь мешочек и несмело вымолвил: — И все же… — Как интересно. Узумаки словно молнией прошибло. Внутренне она взмолилась, чтобы это действительно произошло, но, как на зло, тучи уже разошлись. Рей почти болезненно зажмурилась, боясь поворачиваться. «Если бы это был дядя… Не так страшно…» — она прокляла этот день и именно этот момент, когда обладатель знакомого голоса, более жёсткого и язвительного, чем обычно, решил явиться по её душу. Рей, с великим трудом подавляя желание хлопнуть рукой по лбу, медленно поворачивалась, даже не стараясь как-то изменить выражение лица. Она скривилась из-за нелепости ситуации. Неудовольствие от нежданной встречи так и красовалось на её лице, а в глазах плясали искры страха вперемешку с гневом. Учиха Мадара стоял, высокомерно сложив руки у груди. Он одарил Хьюгу тяжелым взглядом, под которым молодой человек съежился, словно мелкая собачонка перед грозным волком. От Учихи веяло непоколебимой, какой-то тёмной уверенностью. Рей показалось, что небо вновь помрачнело, а воздух сгустился. — Госпожа указала на ваше недозволительное поведение, — словно хищник он направился к Хьюга, — Но вы, видимо, этого не поняли… Невольно Химицу сделал шаг назад, отпуская руку Рей. Он сглотнул, тяжёлая капля пота скатилась по его виску и упала на землю. Аура тьмы, исходящая от этого шиноби, давила на тело и разум, заставляя чаще дышать, и Хьюга не понимал, почему. Он впервые в жизни был так напуган. — Г-госпожа… — язык не слушался, — Я прошу прощения, — он склонился настолько низко, что мог рассмотреть следы подошв на земле. Узумаки ничего не ответила, лишь протянула шелковый мешочек обратно Хьюге. Запуганный молодой человек без каких-либо возражений взял его. Их глаза на миг встретились. Химицу искал в карих очах куноичи сожаление и разочарование, но нашёл лишь холодную и безразличную пустоту. Стушевавшись, шиноби стыдливо скрылся за дверьми чайного дома. Хрупкое, почти звенящее молчание повисло в воздухе. Рей замерла, ей казалось, что земля уходит у неё из-под ног. Ситуация была до жути неловкая, даже отвратительная, и ей поскорее захотелось унести ноги отсюда. Чтобы не чувствовать себя так… Будто она провинилась. Девушка сделала порывистый шаг к Учихе, хотела заговорить, но он опередил её: — Не благодарите, я все понимаю. Узумаки все же отвесила благодарный невесомый поклон. Взгляд мужчины зацепился за то, как грациозно она откинула прядь волос с лица. И вновь напряжённый туман молчания повис между ними. И вновь неподходящее время и место. Закрываясь напускным безразличием, Мадара вновь заговорил: — Почему вы здесь одна? — Не одна, — девушка поспешила дополнить, — Дядюшка внутри, — она кивнула на дверь чайного дома. — Господин Ашина плохо следит за вашей безопасностью, — Учиха бесцеремонно фыркнул. — Господин Мадара… — наигранно обиженно парировала Рей. Для пущего эффекта Узумаки захлопала глазами и надула губы, как обычно делали обиженные дети. Учиха закатил глаза и повернул голову в другую сторону, скрывая тронувшую его губы улыбку. А Узумаки впервые за целый день почувствовала себя легко и радостно, словно эта непринуждённая беседа разбудила все хорошее, что в ней было. — Мы искали подарок для господина Хаширамы, — зачем-то поведала Рей, — Весьма неуспешно. — Он любит выращивать кусты и стричь их, — бросил Мадара. — Вы имеете в виду бонсай? — девушка очень удивилась. «Никогда бы не подумала, что господин Хаширама этим увлекается» — в голове тут же всплыла сцена того, с каким усердием Сенджу выверяет нужную ветку для среза. Учиха вновь взглянул на девушку и кивнул, подтверждая её слова. Его подсказка была очень ценна, ведь теперь поиски подарка сократятся по времени и тратам. Рей решила, что предложит дяде Ашине купить какой нибудь керамический горшок и набор качественных инструментов. — Госпожа, — мужчина приблизился к ней, — Нам нужно прояснить кое-что… — Почему вы попросили дядю оставить меня здесь? — вопрос сорвался с губ раньше, чем девушка успела обдумать его. Рей хотела спрятать руки в длинные рукава кимоно, чтобы скрыть их дрожь от волнения. Но Учиха незаметно для чужих глаз, не задерживая пальцев, скользящим движением коснулся ладони девушки. Жест был мимолетным, но очень близким и искренним. — Потому что не хочу вас потерять, — уверенно произнёс Мадара, — Я прошу вас подумать над… тем, что вы чувствуете ко мне… — ему было непривычно говорить о таком, — Если вы готовы…то возьмите веер, что я вам подарил, на свадьбу. Это и будет ответом, — он ненадолго замолчал, — Если не возьмёте, я пойму… Более не задерживаясь, Учиха скрылся из виду, оставляя девушку наедине с ворохом мыслей. Сердце забилось как бешеное, в слова мужчины было трудно поверить, но это не отменяло того факта, что они прозвучали. И сейчас Рей, даже с разгоряченной головой, понимала, как многое зависело от её жеста на свадьбе. Она была уверенна, что возьмёт веер под любое кимоно, даже если они не будут сочетаться. Но также она осознавала, что Мадара не просто так просил её именно подумать. Ей надлежало раз и навсегда принять решение — сделать шаг вперёд или же назад. К раннему вечеру Узумаки вернулись в дом, приобретя все, что они хотели. Рей, распахнув окно в своей комнате, с удивлением обнаружила привязанный к карнизу знакомый белый мешочек. Внутри оказалось то самое украшение в виде голубой глицинии.