Все без ума от котиков

      Драко поёрзал в кресле, прожигая взглядом пергамент перед собой с набросками стратегии. Близилось время обеда, но стрелки наручных часов явно подражали улиткам, поэтому он бросил это гиблое дело — следить за их поползновениями. По крайней мере, до тех пор, пока ему наконец не удастся сдвинуться в работе с мёртвой точки, ибо на данный момент стратегия вторила ноябрьской погоде. В смысле была такой же сырой, как лондонские улицы, и грустной, как лица прохожих.       Малфой взял пергамент в руки, пытаясь заставить себя думать в нужном ключе. Спустя несколько секунд края желтоватой бумаги обуглились, и он швырнул лист на стол, слишком явственно ощущая, как по венам циркулирует стремящаяся вырваться наружу магия, а вместе с ней и неразрешённое сексуальное напряжение.       Проклятье.       Судорожно вздохнув и до скрежета стиснув зубы, он уставился на бугор в штанах. Уже несколько часов, как его не покидала мысль о смерти, вызванной перевозбуждением. Поскольку такой частый отток крови от жизненно важных органов явно не шёл на пользу здоровью. Или как минимум — снижал работоспособность. Ну, как снижал… буквально уничтожал её на корню. За последние сорок пять чёртовых минут это была третья по счёту эрекция.       Сначала, как только Драко прибыл сегодня утром на работу в Министерство, ему показалось, что он, возможно, заболел. Время от времени его бросало в жар и лихорадило. Голова периодически кружилась, а внимание было рассеянным. Он уже всерьёз подумывал наведаться в колдомедпункт, как случилось это. В теле разразилось адское пекло, разносящее по венам поток желания.       Малфой сжал руки в кулаки, а затем схватил лежавшую на столе волшебную палочку, чтобы охладить воздух в помещении. Его пиджак уже был перекинут через подлокотник кресла, а три верхних пуговицы на рубашке расстёгнуты. Этаж, где располагалась штаб-квартира Аврората, не подразумевал окон, поэтому всё, что спасало Драко — это заклинание кондиционирования. Впрочем, не слишком уж оно и спасало. Его кожа не переставала пылать даже при температуре на десять градусов ниже нормы.       Он наколдовал стакан воды со льдом, надеясь, что это поможет ему перестать ощущать себя чёртовым вулканом. Внутренности обжёг холод, однако щёки продолжили излучать неприличный румянец.       Откинувшись на спинку кресла, Малфой закрыл глаза. Под сомкнутыми веками со скоростью света вспыхнул образ Грейнджер, преследовавший его на протяжении всех мучительнейших часов этого осеннего «недомогания». Окклюменция не помогала. Ни черта не помогало, когда он вспоминал о том, как ощущаются изгибы её фигуры под его руками, вкус и температура шелковистой кожи под его языком. Какие звуки она издаёт, как пахнет, как целует в ответ, впиваясь полумесяцами ногтей в его тело. Как трогает его уши и хвост, и…       Блядские штаны!       Драко стукнулся затылком о кожаный подголовник, срываясь на жалобный стон. Он ощущал себя грёбаным сгустком похоти. Оголённым проводом, замкнувшимся на мыслях о сексе и готовым поразить электрическим ударом первого, кто к нему прикоснётся. Кроме той женщины, которая единственная была способна избавить его от напряжения, тем самым обесточив это долбаное электричество.       Все радости текущего дня ограничивались лишь тем, что кабинет был в полном его распоряжении. Поттер инструктировал новобранцев, оставив на него злосчастную стратегию, которой, судя по всему, не суждено было приобрести сегодня более чёткие очертания. В отличие от тех очертаний, которые вырисовывались под его сшитыми на заказ брюками и в сексуальных фантазиях.       Их сплетённые с Гермионой тела, пошлые звуки…       Малфой скользнул кончиком языка по губам и сглотнул. Он шептал бы ей на ухо какие-нибудь грязные словечки, пока они двигались бы в унисон. Её губы то и дело складывались бы в немое «о», а речь была бы совершенно бессвязной и ограничивалась лишь…       — Не хотел бы ты…       Прозвучавший в голове до безумия родной голос поднял температуру его тела до градуса Адского пламени.       — ХОТЕЛ БЫ! Как же я, чёрт возьми, хотел бы тебя, Грейнджер!       Драко глубоко втянул кислород, открыв глаза, чтобы отогнать соблазнительное наваждение. Зрение, не сразу обретшее ясность, побудило его несколько раз моргнуть, и, к своему удивлению, он встретился с обладательницей широко распахнутого карего взгляда, застывшей у входа в кабинет. Причиной его утреннего безумия.       — …пообедать.       Ему потребовалась четверть минуты, чтобы подорваться с места и наброситься на Гермиону. Она ахнула, когда он, пригвоздив её к захлопнувшейся двери, обрушился на неё всей массой своего тела и совершенно бесцеремонно атаковал такой желанный рот поцелуями.       — Грейнджер… Блядь, Грейнджер, — со стоном выдохнул он, до боли сжимая её бёдра. Эти фантастические бёдра, так чертовски невероятно ощущающиеся под его пальцами.       Пряно-сладкий микс, ворвавшийся в его и без того так-себе-рабочую атмосферу, пьянил, бил по обонятельным рецепторам, заставляя Малфоя издавать неприемлемый скулёж. Губы Гермионы были мягкими, податливыми и отдавали грёбаной карамелью.       Он скользил по её телу с такой жадностью, будто желал запомнить каждый дюйм. Так оно и было на самом деле.       Эта женщина являлась воплощением его желания. Концентрацией феромонов. Его погибелью. Что-что, а последнее ему гарантировано, если обострённой фазе возбуждения в самые кратчайшие сроки не будет уделено должного внимания.       Драко укусил её за нижнюю губу, слегка ту оттянув, а потом прижался к ней со всей нежностью, на которую был способен. Грейнджер, некоторое время пребывающая в ступоре от его напора, захныкала и запустила пальцы ему в волосы, заставив бежать по спине почти болезненные мурашки.       Рай и ад в одном флаконе.       Он вжался в неё бёдрами, умирая от близости их тел. Это было именно то, чего ему не хватало. Грёбаная потребность, чтобы, возможно, вернуть себе работоспособность хотя бы на вторую половину дня.       Потянув Гермиону прочь от двери, Малфой подтолкнул её к столу для переговоров и, подхватив за талию, усадил на изысканную вишнёвую древесину, собираясь наплевать на изысканные манеры на ближайшую четверть часа. Губы переместились к шее, а руки стащили с женских плеч кардиган, оставляя ведьму в платье-футляре. Взглянув на него лишь мельком, он мысленно заключил, что это совсем неподходящая одежда для занятий сексом в офисе.       Что ж, на какие жертвы только не пойдёшь во имя продуктивной работы.       — Я всё потом починю, — пробормотал Драко, с треском разрывая ткань до самого бедра. Обнажая верх чулка и молочную кожу над кружевным бортом. Скользя по ней подушечками пальцев, а оттуда — внутрь. Раздвигая её ноги, чтобы расположиться между ними. — Или куплю тебе новое. Тысячи новых платьев.       Он провёл губами по отзывчивому месту под мочкой уха, отчего ведьма судорожно вздохнула, царапнув его затылок.       — Господи, Драко, что… что случилось?       Он принялся осыпать горячими поцелуями её шею. Покусывая поразительно бархатную кожу, втягивая её в рот, царапая зубами и следуя по ней языком. Смакуя и запоминая вкус. Сходя с ума от гладкости и аромата, будоражащего его разум и тело. Особенно тело. Сегодня Малфой был не властен над собой, руководствуясь чистым инстинктом.       — Ты со мной случилась, Грейнджер, — он поддел носом её кудри, испытывая что-то близкое к экстазу от их шелковистой текстуры. Создавалось впечатление, будто все его рецепторы обострились, раскрасив мир в более яркую палитру цветов. Самую яркую из всех, которые ему когда-либо приходилось переживать. — Я хочу тебя. Безумно. Почти не переставая.       У него яростно пульсировало в паху, но дискомфорт был притуплён тем неукротимым желанием, которое ключом било изнутри. Ладони устремились к её груди, и, забравшись под чашечки, он принялся ласкать большими пальцами низ полушарий.       Гермиона прерывисто всхлипнула, потираясь о его щёку своей. Дыхание, пробежавшее по шее Драко, было подобно искровому разряду.       — Боже, — запрокинув голову, простонала она. — Как давно?       Одной рукой она скользнула к нему в волосы, принявшись активно кружить вокруг кошачьего уха, которое, к слову, стало ещё более восприимчивым, чем обычно.       Наружу вырвалось урчание, разливаясь жаркими вибрациями в грудной клетке.       — Если не считать двух последних лет, в течение которых я безответно сходил по тебе с ума, то, — Малфой сжал её божественные бёдра, — вот уже как несколько часов.       Она огладила его грудь, двинувшись вниз к брюкам. Но остановилась, совсем немного не дойдя до ремня. Торсовые мышцы мелко подрагивали под её пальцами, и он был уверен, что Грейнджер это чувствует.       Если эта женщина прямо сейчас, на полпути, отменит всё, ссылаясь на моральный кодекс, ему вряд ли удастся пережить этот день. Скорее всего, его стояк убьёт его. Какая досадная, нелепая смерть.       Драко почти приготовился умолять Гермиону, чтобы она позволила ему взять её на этом столе для переговоров, когда она предотвратила самую жалкую речь в его жизни:       — Запрёшь дверь? — от шёпота, защекотавшего челюсть, вдоль позвоночника рассыпались колючие мурашки, а в животе растеклась магма предвкушения. Он всегда хотел использовать эту чертовски подходящую поверхность из вишнёвого дерева не по назначению.       Наложение необходимых невербальных заклинаний не заняло и полминуты, но даже краткосрочное прерывание, не позволяющее ему продолжать целовать Грейнджер, было значительной потерей.       Зато, пользуясь случаем, Малфой применил амортизирующее заклинание к столу для удобства. В конце концов, он оставался джентльменом даже в те минуты, когда собирался заняться сексом прямо на рабочем месте.       Со стоном Драко снова поцеловал её. Она едва успела расстегнуть несколько пуговиц на его рубашке, как он, наплевав на сохранность целостности одежды, дёрнул полы в стороны. Оставшиеся пуговицы под аккомпанемент страсти застучали по мраморной плитке.       — Это чёртово обострение, да? — пробормотал он ей в губы.       Гермионе только и удалось, что промычать в ответ, поскольку он даже не думал переставать целовать её.       — Как долго оно продлится? — пряжка его ремня зазвенела.       — От м-м-гм… — ответ растворился между их губами, поэтому Малфой заставил себя отстраниться. — От пары дней до недели. Всё очень индивидуально, — выпалила она так, словно сомневалась, успеет ли договорить, прежде чем его самообладание даст трещину в виде очередного поцелуйного захода.       — Великолепно, — выдохнул он, вознося мысленную благодарность богам за то, что сегодня пятница.       Ему останется продержаться остаток дня, а затем он с чистой совестью сможет позволить себе умирать от осеннего обострения в Мэноре или в кровати у Грейнджер. Ведь первым пунктом успешного исцеления при любом недуге является постельный режим, верно? Драко в этом плане считал себя очень ответственным «пациентом».       Было непривычно наблюдать ведьму без ушей и хвоста, но он почти со стопроцентной вероятностью предполагал, что Гермиона не рискнёт пребывать без маскировки в Министерстве. Даже в надёжно запертом кабинете.       — Хочешь, чтобы я расколдовал тебя?       Она покачала головой:       — Нет, не здесь, ладно?       — Хорошо, — Малфой приподнял её, чтобы задрать платье выше, разорвав шов практически до самого рукава, и пристроить самую очаровательную в мире задницу на прохладном глянце стола. Безжалостно разорванный атлас обнажил чёрное кружевное бельё на светлой коже. Умопомрачительная контрастность. — Блядь, Грейнджер, — прорычал он, смяв в левой руке налитую грудь, а правой прикасаясь к влажному белью между раскрытых для него ног.       Ведьма вздохнула, упираясь лбом в плечо Драко. Шумное дыхание отражалось жаром на его обнажённой коже, и он застонал даже от этой маленькой близости. Сердце заходилось галопом, било по рёбрам, а мурашки почти без остановки курсировали по телу. Малфой умирал от того, как сильно хотел её. Он скользнул пальцами ей в трусики, лаская промежность.       — Моя-моя-моя, — его бормотание, скорее всего, напоминало речь бредящего человека, но он не мог на это повлиять, поскольку с самого утра только и делал, что фантазировал о ней. Желал её. — Так потрясающе, что ты зашла…       Драко сорвался на прерывистый вздох, вдыхая её запах, смешавшийся с отголоском возбуждения.       — Весьма кстати, не так ли? — постаралась усмехнуться она, однако потерпела неудачу, когда два его пальца проникли в неё, а большой закружил по клитору.       — О да-а, — свободной рукой он сжал женское бедро, а ртом прильнул к шее Грейнджер.       — Драко… — она нашла его запястье, стиснув на нём пальцы, — тебе не нужно сейчас заботиться обо мне. — Тем не менее до сих пор её бёдра активно отзывались на малейшее произведённое им движение. — Давай позаботимся о тебе, — Гермиона поймала губы Малфоя и вытащила его руку из своих трусиков. Затем, действуя на ощупь, приспустила с него брюки вместе с бельём. Маленькая ладонь, сделавшаяся влажной явно не без помощи невербальной магии, обхватила член, в то время как большой палец прошёлся по головке, растирая предэякулят.       Драко простонал ей в рот, невольно дёрнув тазом навстречу.       — Я не уверен, что… успею довести тебя до оргазма, прежде чем кончу сам. Это уже третий стояк за сегодняшнее утро.       — Всё нормально. Я знаю, как это бывает, — прошептала она, осторожно скользя туда-обратно по всей длине. — Не в смысле стояка, а вообще. Счёт моих обострений идёт на десятки. Сотни? Я не уверена, если честно.       Малфой едва улавливал смысл слов, умирая под нежными пальцами. Как всё утро мечтал. Позже он обязательно в подробностях расспросит её о том, как она справляется со всем этим на протяжении стольких лет, а пока мыслительная и разговорная деятельность, за редким исключением, ему неподвластны.       — …просто возьми то, что хочешь, — это всё, что его возбуждённый мозг сумел вычленить из её монолога.       Отстранив от себя её руку, Драко сделал шаг назад, оценивая открывающийся вид, и почувствовал, как в пыль рассыпаются остатки его выдержки. Он всегда хотел трахнуть её вот так. На рабочем месте. Было в этом что-то до ужаса маняще-порочное.       Понадобилось не больше трёх секунд, чтобы стянутые с неё трусики улетели в сторону двери и волей случая повисли на латунной ручке подобно табличке-предупреждению: «Не входить. Идут переговоры». Жаль только, что моральный и трудовой кодекс не позволили разместить их с обратной стороны.       Гермиона ухватилась за деревянную кромку столешницы, когда Драко дёрнул женщину на себя так, что теперь самый искушающий зад, который он когда-либо встречал, балансировал на краю стола. Было просто восхитительно толкнуться в неё, до самого последнего дюйма заполняя собой. Прекрасно и мучительно одновременно.       Она обхватила его затылок и резко выдохнула вместе с ним, принимая его полностью.       — Блядь, — под зажмуренными веками рассыпались чёртовы звёзды. Сотни грёбаных созвездий. — Ты — лучшее, что со мной случалось, Грейнджер. Самая невероятная ведьма во всех смыслах, — собрав крупицы самообладания и моля всевышних о выдержке, Малфой подался к ней, чтобы смять податливые губы поцелуем.       Салазар, это было умопомрачительно.       Быть с ней. В ней. Ни у одной из параллельных вселенных не было ни малейшего шанса, потому что он уже проживал свою лучшую жизнь.       Она скрестила ноги у него за спиной, привлекая к себе настолько, насколько позволяла физика. А физика позволяла многое. По крайней мере, когда их тела при каждом новом толчке сталкивались с пошлым хлюпающим звуком, Драко дрейфовал где-то между умиранием и возрождением. Словно падал с обрыва в бездну, но воспарял над самой кромкой бушующих океанских волн.       Он старался не спешить и держать ритм, однако внутренние импульсы побуждали его двигаться резче и интенсивнее, чем хотелось бы. Ему казалось совершенно несправедливым оставлять эту женщину на пороге оргазма, не отправив её за край.       Припав губами к трепещущей венке пульса, он надавил рукой на низ её поясницы, надеясь, что если столкнёт их тела под надлежащим углом, то это создаст необходимую ей стимуляцию.       — Боже, — она издала что-то среднее между вздохом и смешком, — ты такой упрямый мужчина. Джентльмен, да?       Что ж, во всяком случае, его старания не остались незамеченными.       Малфой ухмыльнулся ей в кожу, оставляя поцелуй под горящей алым мочкой уха. Его тело неистово пылало в погоне за разрядкой, а висок щекотала ползущая вниз капелька пота.       — Просто кончи до того, как это сделаю я, и моя джентльменская репутация не пострадает.       Одной рукой она на мгновение коснулась его кошачьего уха, и он подставился под нежные прикосновения, ненадолго замирая внутри неё.       — Я, конечно, не собиралась, но раз уж ты просишь, — поддразнивание сменилось сдавленным оханьем, как только он, вцепившись в неё двумя руками из-за вновь возросшей амплитуды движений, вынудил Гермиону снова крепко ухватиться за стол для сохранения баланса.       Его хвост, демонстрирующий сегодня образцовое послушание, периодически проходился по её щиколоткам. И каждый раз, когда это случалось, Грейнджер прижимала к нему таз именно так, как его упрямая натура, стремящаяся доставить ей удовольствие, того хотела. Драко всегда отличался особым усердием в достижении своих маленьких порочных целей, и сегодняшний день не должен был стать исключением. Тем более что даже самая своенравная часть тела в эту распутную пятницу потворствовала ему.       Нехватку прикосновений в моменты, когда ей приходилось держаться за стол, он с лихвой компенсировал дорожками из поцелуев, которые прокладывал по её коже. Руками, которыми сжимал и притягивал ведьму к себе.       Её подрагивающие бёдра заставили его отчаянно застонать. Не то чтобы Малфой уже не издал десятки непристойных звуков, однако именно с последним к нему подкралось осознание, что он не продержится долго. Учитывая обстоятельства, здесь и так был замешан факт сказочного везения, но, увы, подобное не могло продолжаться вечно. Хотя бы потому, что в это утро организм вёл себя так, словно его накачали ударной дозой афродизиака.       — Пожалуйста, Грейнджер, — умоляющий шёпот в её кожу. Поцелуй на сгибе шеи и плеча. Незначительный укус. — Давай.       Драко продолжал совершать фрикции, мысленно умоляя Мерлина и Моргану дать ему ещё хотя бы минуту. И, кажется, сегодня боги были добры к нему. Да и разве могло быть иначе после самого настоящего утреннего ада? Он определённо заслужил свой маленький рай, когда Гермиона, сдавив ногами его бёдра, содрогнулась в немом крике, сжимая член внутри себя.       Он ощутил очередной прилив жара к телу и поджал пальцы ног, прежде чем несколько раз хаотично толкнуться в неё, наконец освобождаясь от скопившегося за первую половину рабочего дня напряжения.       — Чёрт… — прерывистый выдох вылетел в пространство вместе с тем, как нега окутала мышцы Малфоя. Он навалился на обессиленную Грейнджер, стараясь восстановить дыхание. Губы прижались к её челюсти, едва посасывая ту. — Ты потрясающая. Обожаю тебя, — эта фраза стала для них особенной, потому что заключала в себе большее, чем признание в обожании.       — Я тоже тебя обожаю, Драко Малфой, — спустя десяток шумных вдохов произнесла она с улыбкой и пригладила его взлохмаченные волосы.       — Я мог умереть, — пробормотал он ей в плечо, вдыхая зазвучавший более ярко аромат, когда ясность рассудка потихоньку стала возвращаться к нему.       — Нет, не мог, — в негромком голосе звучало веселье. — Это всего лишь сезонное обострение.       Насытив лёгкие кислородом, Драко заставил себя отодвинуться от неё. Кончики пальцев невесомо пробежались по внешней стороне женских бёдер, прежде чем он приманил в руки волшебную палочку и, несколькими взмахами устранив весь учинённый беспорядок, подтянул боксеры с брюками на место.       — Всего лишь? Я собираюсь украсть тебя на все выходные для самого развратного времяпрепровождения на свете.       Она постаралась прикрыться платьем, державшимся на ней только благодаря рукавам, и даже в этот момент выглядела до ужаса милой.       — Кажется, Джинни хотела отправиться на шоппинг в эту субботу, — закусив губу, Гермиона посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц.       Он многозначительно изогнул левую бровь.       — Шучу. Точнее, мы на самом деле планировали пойти по магазинам, но, само собой, я всё отменю, ссылаясь на ситуацию чрезвычайной важности.       — Уж будь добра, — Драко снова приблизился к ней, притягивая её к себе за талию. — Потому что ситуация и впрямь чрезвычайна, — шёпот утонул в поцелуе. Пальцы стали поглаживать обнажённое бедро. — Как только моя острая потребность в тебе будет удовлетворена, если такое вообще представляется возможным, я оплачу любые твои покупки. Особенно если в их составе будет числиться кружево.       — Ловлю тебя на слове, — её речь была практически мурлыканьем, а взгляд — воплощением лукавства. — Правда, я более чем уверена, что Джин тоже потребует компенсацию.       Он усмехнулся.       — Я компенсирую всё, если вы перенесёте свой шоппинг на следующую или любую другую неделю. Иначе я увяжусь с вами, и тебе придётся быть готовой к тому, что мне захочется заняться с тобой сексом в одной из примерочных. Думаю, Поттер это определённо не понравится.       — Определённо, — согласилась Грейнджер, подаваясь к его ладони, когда Малфой коснулся её щеки.       Их губы встретились, однако вместо поцелуя он поставил ведьму на ноги и прошептал:       — Репаро!       Швы платья соединились, возвращая одежде первозданный вид. Подушечки пальцев скользнули по изгибу фигуры, проверяя результат своего колдовства.       Безупречная работа.       — Спасибо, — улыбнулась она.       — Всегда пожалуйста, — он прижался ртом к уголку её губ, обжигая их нежным шёпотом: — Не мог же я отпустить тебя в таком виде разгуливать по просторам Министерства.       Драко поцеловал Гермиону, двигаясь неторопливо, почти лениво. Он был способен позволить это себе теперь, когда…       — Какого чёрта?! — возмущение ворвалось в кабинет прежде, чем Драко успел заметить разблокированную магией дверь, чей контур на мгновение вспыхнул золотым. — Какого чёрта ты запер две… — «рь» Поттер тактично проглотил, когда его взгляд остановился на них с Гермионой. — О.       Малфой ощутил, как участилось дыхание ведьмы в его объятиях, а пальцы скомкали перекошенные полы рубашки.       Зелёные глаза сквозь очки просканировали парочку, живописным изваянием застывшую посреди кабинета. По бледным щекам пополз неровный, осознающий румянец.       — Только не говорите, что вы…       Грейнджер уткнулась лбом в грудь Драко, хороня в ней приглушённое подобие стона, от чего в его затылок ударило тепло, и пряча взгляд.       Малфой зарылся пальцами в помятые локоны и заверил нежданно-негаданно вернувшегося аврора:       — Ты не хочешь знать.       Моргнув один раз, другой и покраснев ещё гуще, он с некоторым промедлением согласился:       — Верно. Не хочу.       Поттер продолжал мяться на пороге, хотя у него на лице было написано, что он больше всего на свете жалеет об уничтоженных в девяносто пятом году в Министерстве Маховиках времени, из-за чего ему не удастся отмотать этот день вспять, чтобы предотвратить собственное появление. Впрочем, возможности ретироваться куда-нибудь подальше его никто лишить не мог, поэтому Драко искренне недоумевал, какого чёрта он всё ещё здесь.       — Что ж, тогда я… — Гарри потянулся к ручке не до конца прикрытой позади него двери.       Малфой едва успел невербально приманить к себе висящие на рукоятке чёрные кружевные трусики. Он тут же сунул их в карман брюк, но Поттер, чьи пальцы сомкнулись на латуни, уже сообразил, что только что благополучно украшало вход в главный кабинет Аврората. Гарри стремительно побледнел, затем сделался не по-гриффиндорски красным, а после вылетел из кабинета, когда встретился с еле заметной ухмылкой, вздёрнувшей уголок губ Драко.       — Боже правый, — простонала Гермиона в его рубашку. — Это было ужасно. Просто катастрофически неловко.       — По крайней мере, мы были уже одеты.       Её пальцы, не перестававшие цепляться за него, дрогнули вместе с тем, как она подняла взгляд. В нём, как и в шёпоте, бушевало отчаяние:       — Где… где мои трусики?       Он закусил губу, плохо подавляя улыбку. Такие вопросы из её уст подогревали всё, что только можно было подогреть в теле Малфоя, но в особенности — его самодовольство.       — Эти? — он вскинул кружевной трофей, созданный из неприемлемо — очень, очень даже приемлемо — малого количества ткани, на уровень их лиц.       Грейнджер выдала неясный звук, явно характеризующий, что она балансирует где-то на грани паники и сердечного приступа:       — Они же… не попались Гарри на глаза или, хуже того, — она сглотнула, — ему под руку?       Драко не удалось прийти к однозначному выводу, был ли румянец на её щеках более обжигающим во время слияния их тел или же теперь. Поэтому он повторил фразу, сказанную Поттеру:       — Ты не хочешь знать, — тем более что весёлая интонация и дьявольский блеск в глазах говорили сами за себя.       — Верно. Не хочу. Господи боже, просто отдай мне их, пока кто-нибудь ещё сюда не зашёл.       Гермиона постаралась выхватить трусики, однако его рука взметнулась в зону недосягаемости. С лёгкой ухмылкой он покачал головой и применил к ним очищающее заклинание. После чего на шаг отступил от излучающей нетерпение женщины, присел на корточки и растянул кружево, предоставляя ей возможность ступить в него.       Грейнджер одарила его полным недовольства взглядом, но её лицо и кончики ушей по-прежнему красноречиво пылали, выдавая неподдельное смущение. В итоге, не без громкого вздоха, придерживаясь за его плечо, она залезла в трусики. Малфой неспешно потянул бельё вверх — миновал чулки, забрался под платье, пока наконец не достиг бёдер. Она прерывисто выдохнула, когда его пальцы скользнули по обратной траектории. Затем он поднялся на ноги, приблизился к ней и, подцепив одну из множества растрепавшихся кудряшек, заправил её за ухо.       — Знаешь, иногда вежливо помочь женщине не только раздеться, но и одеться, — прошептал Драко. Гермиона проворчала что-то вроде угрозы. Он усмехнулся, потираясь носом об её висок. — Да ладно тебе… Просто признай, что попасться с поличным на рабочем месте — очень даже возбуждающе.       Она несогласно промычала.       — Немного всё же да, — напирал он, в качестве весомого аргумента целуя её в шею. Поэтому следующее нечленораздельное возражение уже было менее категоричным. — Совсем чуть-чуть, — лизнул чувствительное место под мочкой уха, а следом шумно выдохнул, отправляя по коже ведьмы поток воздуха, вылившегося в стайку мурашек.       — Самую малость, — согласие, пронизанное улыбкой, отозвалось теплом в его груди. Это был особый род удовольствий — приходить вместе с ней к единству мнений.       Проведя носом от виска Грейнджер к скуле, он вдруг вспомнил об изначальной цели её визита. Наверняка это озарение было вызвано тем, что в черепную коробку снова прилила кровь, и рациональное мышление на пару со способностью анализировать вернулись к нему.       — Так что там насчёт обеда? Думаю, теперь я готов подумать о чём-то, кроме утоления сексуальной жажды.       — Только если мы не пересечёмся в столовой с Гарри. Иначе мне придётся утопиться в тарелке с томатным супом, — усмехнулась она и, отстранившись от него, наложила на рубашку Репаро в дополнение к разглаживающему заклинанию.       Малфой застегнул и заправил полы в брюки, пока волшебница пыталась укротить пострадавшую в неравном бою с непристойным поведением причёску.       — Как я выгляжу? — она обернулась к нему, не доверяя вызванной чарами проекции зеркала.       — Как человек, у которого совсем недавно был оргазм.       Закатив глаза, она шлёпнула его по груди. Грейнджер по-прежнему была раскрасневшейся. Просто теперь её румянец чуть менее кричал о внепланово случившемся акте разврата.       — А как выгляжу я? — он обнял её со спины, взглянув через плечо на серебрящуюся голограмму, отражающую их вместе.       — Жутко самодовольно, — хмыкнула ведьма, а потом, задержавшись на их отражении, с ласковой улыбкой уже чуть тише добавила: — Но мне нравится. Даже очень.       Она положила руки поверх его ладоней, покоящихся у неё на животе. Белые кошачьи уши коротко поджались, как если бы он ожидал, что сейчас их вот-вот погладят. Что, в общем-то, Гермиона и сделала, только в словесной форме.       — Этого более чем достаточно.

***

      — Как ты обычно с этим справляешься? — Драко провёл туда-обратно большим пальцем по её влажной после их очередной близости шее. — С подобным обострением?       Едва рабочие часы миновали, они аппарировали домой к Грейнджер. Он взял её прямо у стены в коридоре, потому что уже больше часа умирал от нестерпимого желания. Затем был ужин, приготовленный им на её маленькой уютной кухне, новый раунд на тесном диване в гостиной и ещё один на кровати.       Ах, каким же дивным был этот вечер!       — Зелья. Чаще всего. Пяти капель в день достаточно, чтобы стабилизовать либидо, — её голова лежала у него на груди, кудри щекотали кожу. Голос, как и она сама, балансировал где-то на грани удовлетворения и усталости. Но это определённо была приятная усталость. Та самая, которая является верной спутницей хорошего секса. — В других случаях мне помогают кое-какие игрушки и ну… пальцы, само собой.       Прямо сейчас эти самые пальцы лениво скользили по его предплечью, покрывая мурашками каждый затронутый сантиметр.       Малфой не позволил себе слишком долго зацикливаться на фантазии, в которой Гермиона в одиночестве борется с сезонным обострением. Ему, как человеку с очень, очень легковоспламеняющимся в сложившихся обстоятельствах либидо, столь яркие образы были сейчас совершенно точно противопоказаны. Впрочем, это не помешало Драко взять на заметку идею о том, что им обязательно стоит включить её сексуальные игрушки в их постельный режим.       — Хотя, как правило, результат оставляет желать лучшего. Переживать такие периоды с партнёром куда эффективнее, нежели одному.       — То есть мне повезло, что в это непростое время у меня есть ты? — он накрутил влажный локон на палец. Его мышцы давно не испытывали такую негу и расслабленность, как после отменного похода в SPA.       — Вообще-то, очень, — с улыбкой в голосе заявила Гермиона, а после приподнялась, зависнув над ним. — Или тебе так не кажется? — она прищурила свои кофейные глаза — зрачки обрамляли янтарные всполохи.       Драко усмехнулся. Протянув к ней руку, он скользнул подушечками пальцев по контурам её обнажённого тела: плечам, груди, талии, животу. Созвездию родинок у тазовой кости. Для него она была совершенством. И он никогда не хотел бы испытывать меньшее по отношению к своей женщине.       — Мне кажется, что, если бы не ты, я бы уже давно умер от неразрешённого сексуального напряжения. Часу эдак во втором или третьем пополудни. А если бы и выжил, то к концу рабочего дня меня наверняка бы увезли в Мунго.       — О, так я нужна тебе только для разрешения всего этого? Чтобы спасти тебя от смерти и госпитализации? — напускное осуждение, когда она была перед ним абсолютно голой, делало её особенно милой.       Его зубы обнажились из-за более широкой улыбки, которую он просто не мог держать в себе.       — Разве этого недостаточно? Ты помогаешь одному обаятельному котоволшебнику пройти через сложный для него период. Буквально коротаешь дни и ночи у моей постели. Как по мне, такая самоотверженность достойна Ордена Мерлина.       Ведьма закатила глаза.       — Я коротаю ночи в твоей — вообще-то моей, но не суть — постели. И мы практикуем всякие непристойные вещи. За такое не присуждают Орден Мерлина.       — Что ж… тогда я награжу тебя лично, — проворковал Малфой, притянув её обратно к себе. — Ты лучше всех, Грейнджер.       — Это в тебе говорит твоё разрешённое сексуальное напряжение? — в глазах, вопреки строгому голосу, сияли задорные искорки.       Он рассмеялся. Пальцы стали перебирать перепутавшиеся между собой локоны.       — Нет, это говорю я. Ну и са-а-амую малость моё разрешённое сексуальное напряжение.       — Так и знала, — демонстративно вздохнула Гермиона. — Вы, мужчины, все одинаковые.       Бровь Драко выразительно взлетела, исчезая под спадающей на лоб чёлкой.       — Ты говоришь это мне — мужчине с уникальнейшими кошачьими отличиями? — его уши дёрнулись в качестве наглядного подтверждения, а хвост прижался к её спине, переплетясь с другим пушистым хвостом. — Серьёзно, Грейнджер? Я оскорблён, потому что всё это время считал себя исключительным.       — О да-а, ты исключителен, — её сговорчивость была не более чем обманным манёвром. — Исключителен в своей самовлюблённости, — хищно прошептала она, прежде чем захватить его губы своими.       Хрупкое обнажённое тело так безупречно вписывалось в его объятия. В пальцах почти трепыхалась магия от соприкосновения с нежной, покрытой тонким слоем испарины из-за многократных — хвала Всевышним, что обрушили на него эту не иначе как привилегию — заходов кожей. Губы Гермионы были мягкими, сладкими и греховными. Он упивался поцелуями с ней, умирая от блуждающих по его мышцам умелых рук. Кошачьи уши Малфоя покорно поджимались, когда она дотрагивалась до них, в то время как он, в свою очередь, ласкал ямку между её крестцом и ягодицами, из-за чего дыхание ведьмы сбилось.       — Потрогай, — начала шептать она, прерываясь на поцелуй, — потрогай мой хвост.       Несмотря на то что их уникальнейшие части уже образовали спираль шоколадно-молочного цвета, тесно примкнув друг к другу, Драко знал, что речь идёт об определённом местечке у основания.       — Ты хочешь, чтобы я потрогал твой хвост? — самым невинным тоном произнёс он, переключаясь на её челюсть. — Твой чувствительный хвост?       — Да. Очень. Пожалуйста.       Ещё не было случая, чтобы её «пожалуйста» не взяло над ним верх. Однако это не мешало ему немного потянуть время.       — Разве я недостаточно трогал тебя сегодня, Грейнджер? — рот припал к жилке, в ловушке которой находился ускоренный до ритма квикстепа пульс. — Мне кажется, что сегодня между нами буквально зашкаливающий градус тактильной связи.       Задушенный всхлип защекотал волосы у его виска, а потом она сдвинулась, начав дразнить поцелуями его ключицы. Покусывая так, как ему нравилось больше всего на свете, оставляя на них горящую дорожку.       — Мне всегда будет тебя мало, — многообещающее заявление пробралось Драко под кожу так же незаметно, как яд. Яд, который он добровольно впустил в свой кровоток.       Он обхватил и слегла сжал основание пушистого хвоста. Гермиона издала полувсхлип, зазвучавший в груди вибрацией.       — Ты самая невероятная женщина в моей жизни, — пробормотал он.       — Потому что во мне есть кошачья самобытность?       — Потому что ты — лучшее, что со мной случалось. А что до самобытности, то я, — он перевернул ведьму на спину, поменяв их местами, — я действительно люблю её. Такое везение похоже на очень счастливое стечение обстоятельств.       — Очень счастливое?       — Самое счастливое, — он наклонился, чтобы поцеловать её. Кажется, его организм был готов к ещё одному, не факт, что последнему на сегодня, раунду. Ночь обещала быть долгой. И продуктивной.

***

      Драко толком ещё не успел проснуться, в то время как некая его часть уже пребывала в режиме тотальной бодрости. Тянуще-пульсирующий пах весьма красноречиво сигнализировал ему об этом.       Спина Гермионы была прижата к его груди, отчего эрекция идеально вписалась в углубление между упругих, манящих своей теплотой и нежностью ягодиц. Он обнимал спящую ведьму, ощущая под ладонью мерно сужающиеся и расширяющиеся от дыхания рёбра. Член дёрнулся, и водоворот желания в организме поднялся с новой силой, выплёскиваясь на кожу мурашковым бунтом.       Малфой поёрзал, но это лишь усилило напряжение, для разрешения которого существовал только один верный способ. Ну, то есть не прямо-таки единственный, само собой, варианты были, однако самый эффективный включал в себя содействие некой особы, чьи кудри щекотали его подбородок.       Было утро понедельника, и, если верить молчащей волшебной палочке, которая неизменно сигнализировала о наступлении нового трудового дня, Малфой пробудился раньше положенного. Что, с одной стороны, являлось безусловным плюсом — у них ещё было время, чтобы удовлетворить его похотливую натуру, а с другой — женщина, способная помочь ему справиться с этим скачком либидо, та самая, которую он в данный момент опутывал всеми возможными конечностями, ещё спала. Позволила ли бы его джентльменская сторона докатиться ему до такого неджентльменского поступка, как разбудить прекрасную ведьму для того, чтобы угомонить свои низменные желания? Эта концепция подчиняла себе не хуже Империуса.       Грейнджер вздохнула во сне, утыкаясь лицом в подушку. Слабые нотки ванили, содержащиеся в её шампуне, гуляли в кудрях, раздразнивая Драко ещё больше. Он постарался прояснить сознание, взвешивая все порочные «за» и джентльменские «против».       Если говорить вкратце, то на протяжении выходных они почти не покидали стен её спальни, придерживаясь самого что ни на есть нудистского образа жизни. С перерывами на еду, сон и водные процедуры. Их губы ныли от поцелуев, кожа горела метками, а тела сливались воедино в разы — во много, множество раз — чаще, чем было свойственно любой среднестатистической, даже до умопомрачения влюблённой, паре. Разумеется, чёрт возьми, он собирался разбудить её, чтобы продолжить предаваться грехопадению.       Пальцы, подобравшиеся к нежному полушарию груди, сомкнулись вокруг него. Он приподнялся на локте, носом отводя кудряшку от её щеки. Вбирая в лёгкие сладкий, пряный аромат, который пронизывал спальню, а в особенности — постельное бельё. Хлопковые нити полнились запахом её прекрасного тела и лосьона после душа.       Губы стали блуждать по разгорячённому сном лицу, молочной шее, плечам, ключицам. Затем он поцеловал заднюю сторону одного из подрагивающих во сне пушистых ушей и прошептал:       — Просыпайся, — провёл носом от основания вверх, прижимаясь ртом к самому кончику, — Гермиона…       Она зашевелилась. Правда, лишь для того, чтобы обнять его руку, занятую её грудью.       Малфой, испустив шумный вздох, прильнул к уголку малиновых губ.       — Грейнджер, ты нужна мне, — пробормотал, не переставая осыпать её невесомыми поцелуями. И, когда она подала первые признаки пробуждения, озвучил ключевое дополнение: — Нужна нам.       Улыбнувшись и сонно промычав, Гермиона сладко потянулась, по-прежнему находясь в его объятиях. Хвост, до этого момента покоящий меж их обнажённых тел, выразил радость от встречи нового дня, пощекотав Драко подбородок.       — Кому нам? — она развернулась к нему, зарываясь лицом в изгиб его шеи. Подушечки пальцев начали рассеянно блуждать по спине, пока её сознание лавировало в полудрёме.       Эта женщина была самым милым созданием на всей планете. Особенно после сна.       — Нам, — он вжался в неё бёдрами, дабы прояснить ситуацию.       С её уст сорвался шелестящий звук, и Грейнджер потёрлась носом об его ключицу. Вряд ли ей удалось выспаться за те несколько часов, которые прошли с их последней близости, однако случай не терпел отлагательств. Если Малфой не займётся с ней сексом до работы, то не сумеет сконцентрироваться и в срочном порядке примчится к ней в кабинет, чтобы трахнуть её в разгар рабочего процесса. А это не слишком профессионально. Хоть и максимально заманчиво, учитывая, что стол в кабинете этой ведьмы многократно опорочен только его грязными помыслами, но ещё ни разу — Мерлин, какое досаднейшее упущение — действиями.       Жгучая потребность видеть её породила необходимость невербально зажечь торшер, стоящий возле кровати. Мягкое сияние, отбрасывающее затейливые тени на стены, озарило небольшую спальню в кремовых тонах. Мебель из соснового дерева, ковёр Шегги, внушительная стопка книг на прикроватной тумбочке. Гермионе нравилось читать перед сном, однако, начиная с вечера пятницы и до сих пор, ей не пришлось даже взглянуть в их сторону — настолько её безраздельным вниманием завладел Драко вкупе с сезонным обострением.       Он ощутил покалывание чар яблочной зубной пасты во рту, когда её рука, прочертившая незримую дорожку ногтями по его шее, добралась до лица. Большой палец стал ласкать щёку, а мягкие губы — осыпать ленивыми поцелуями его плечи и грудь. Грейнджер была сонной, поэтому вдвойне нежной, но Драко всё равно слишком остро ощущал, как вспыхивает каждый поцелованный ею сантиметр тела. Словно под кожей взрываются крошечные версии петард.       Он сгрёб Гермиону в охапку, закидывая её ногу к себе на бедро. Выписывая подушечками линии, руны и другие узоры. Время от времени сжимая такие подходящие для захвата, укусов и прочего рода ласк ягодицы.       Блядь, как же он обожал эту изумительную задницу. Столь же идеальную на вид, сколь совершенную на ощупь.       Губы и языки, в какой-то момент нашедшие друг друга, то ускорялись, то замедлялись. С их общей жадностью до поцелуев это почти всегда превращалось в игру. Идеальный способ окончательно проснуться. Вообще, любое время с ней по умолчанию становилось любимым, стоило её конечностям оплести его тело. Вот, к примеру, как сейчас: нога обхватывает таз Малфоя, тёмный хвост овивает предплечье, а рука не покидает кошачьего уха, подводя его обладателя к порогу беззастенчивого мурлыканья.       Стоило пушистым путам ослабнуть, даровав свободу перемещения, он вернулся к женской груди — сжимал и мял нежную плоть, пропуская соски сквозь пальцы. Одна рука скользнула вниз по рёбрам к животу, мышцы которого безостановочно подрагивали, сокращаясь от прикосновений. Гермиона выдохнула ему в губы, когда он достиг главной цели своего маршрута. Подушечки указательного и среднего пальцев нырнули в знакомую влагу.       Она издала нечленораздельный звук, прижимаясь лбом к его щеке. Густые трепещущие ресницы щекотали челюсть, пока Грейнджер подавалась навстречу размеренным движениям.       В грудной клетке Драко распалялся огонь, контрастируя с прохладным воздухом комнаты. Тонкое покрывало давно сбилось к изножью кровати за ненадобностью.       Переместившись по подушке вверх и вытянув шею, он поцеловал заднюю сторону одного из утонувших в массе буйных кудрей кошачьих ушей, поскольку на этих выходных пришёл к выводу, что это её место повышенной чувствительности. Сжавшиеся на его плече пальцы только подтвердили эту теорию.       Могло ли утро понедельника быть ещё добрее?       Проложив дорожку мягких прикосновений по её лицу, он спустился к её обычному уху. Язык порхал по раковине и под ней, пока пальцы не сходили с пучка нервов, из-за чего ведьма то и дело издавала чувственные звуки. Их симфония пробиралась под кожу, резонируя в каждой клеточке тела потоками тепла.       Рука, на которую он опирался, затекла, поэтому Малфой перекатился на противоположную половину кровати, развернув Гермиону к себе. Качающее кровь сердце набирало обороты, а кожу покалывало там, где их тела соприкасались. Девичье лицо пылало, в то время как собственный румянец, казалось бы, разливался по всему телу.       Ведьма была так близко, что чувствительные затвердевшие соски при каждом вздохе дразнили его грудную клетку.       Удерживая зрительный контакт, она направила свою ладонь вниз, и через секунду Драко сомкнул веки, застонав, когда пальцы обхватили напряжённую плоть. Подушечка большого невесомо прошлась по уздечке и обвела головку. Дыхание тут же сбилось, и ему пришлось закусить щёку, чтобы не заскулить от ощущения её рук там, где они были крайне необходимы. Хотя сейчас всё его тело представляло собой одну сплошную эрогенную зону.       Он сделал глубокий вдох, медленный выдох, однако еле слышное сдавленное ругательство всё равно просочилось наружу:       — Блядь.       Драко открыл глаза, устремляя их вниз. Туда, где нежная рука ласкала его. Каждый нейрон в теле горел — настолько возбуждающей была картина.       Противоречивость этой женщины заключалась в том, что она могла краснеть от множества сущих мелочей, но оставаться невозмутимой в моменты, подобные этому. И ему нравилась эта игра контрастов в ней. Страстность и нежность, невинность и порочность, ум и красота, уязвимость и в то же время внутренняя сила. Идеальная женщина, чтобы в неё влюбиться.       Чтобы её любить.       И эта женщина принадлежит ему. Здесь, сейчас и…       …этого более чем достаточно.       Он чертыхнулся, перехватывая хрупкое запястье:       — Я больше всего на свете обожаю твои руки, но этим утром хотел бы кончить не от них, — по её щекам словно растеклась лава, в глазах горел огонь, а дикие кудри навевали мысли об амазонках. Пожалуй, именно эта воинственность подтолкнула его продолжить: — если позволишь.       Недолгий обмен пристальными взглядами привёл к тому, что Грейнджер опрокинула его на спину и оседлала.       Что ж, Малфой с радостью передаст ей бразды правления, если она того хочет. Тем более что с этого ракурса ему открывался отменный вид на её грудь.       Аккуратные ноготки с пастельного цвета маникюром прошлись от его плеч до торса, заставив мышцы пресса напрячься. Сгорая под ней от нетерпения, он до синяков стиснул чарующие округлостью бёдра. В ответ она сжала его запястья и наклонилась, приблизившись к самому уху:       — Сегодня ты кончишь первым, — решимость, исходящая от неё, была почти осязаемой, — и это не обсуждается.       Сердце подскочило: то ли от властной интонации, будоражащей что-то внутри него, то ли от осознания, что священная традиция «Дамы вперёд», а вместе с ней и его джентльменская репутация канут в небытие. Сглотнув и ощутив, как подпрыгнул кадык, Драко попытался выдавить жалкое возражение, однако она укусила его за мочку, выдав следом неоспоримое:       — Не. Обсуждается.       Он громко вздохнул в знак смирения, глубже утопая головой в подушках. В конце концов, так ли ужасно прийти к финишу первым, если ты в любом случае позаботишься о том, чтобы женщина тоже достигла разрядки?       — Просто помни, — начал Малфой, нежно убирая спиралевидную прядь за её ухо, — когда придёт твоя очередь умирать от обострения, я в долгу не останусь.       Гермиона шумно втянула кислород, смещаясь так, чтобы их тела идеально поравнялись друг с другом.       — Я и не возражаю, — прошептала она, прижимаясь к нему губами в мягком поцелуе. Самым ласковым образом оглаживая его плечи, ключицы. — Просто иногда не следует всё контролировать, помнишь? И сегодня твой черёд.       Слова сами собой сложились в покорное: «Как скажешь».       Истекающая смазкой головка упёрлась в промежность, и, направляя себя рукой, он толкнулся внутрь.       Грейнджер, приняв его полностью и ощутимо сжав, выбила у Драко из груди хриплый стон и едва не заставила его глаза мгновенно закатиться. Ненадолго замерев, она положила ладони ему на плечи, приподнялась, лишь на полдюйма оставляя его в себе, а затем снова резко опустилась, покачиваясь вперёд.       Он втянул воздух сквозь сжатые зубы, из-под полуприкрытых век наблюдая за ней. Подушечки пальцев принялись бороздить просторы её тела, способного закружить его в такой круговерти удовольствия. Даже за столько дней, проведённых безвылазно в постели, это не стало чем-то привычным. Хотя и позволило им прощупать — совсем не в метафоричном смысле — чувственные границы друг друга куда лучше.       Она закрыла глаза и запрокинула голову, позволяя ему в должной мере оценить свою греховную красоту, пока они двигались в синхронном ритме. Затерявшиеся в копне кудрей ушки подрагивали, шейная венка трепетала, а сочные груди, которые Гермиона периодически ласкала, пощипывая соски, подпрыгивали на каждый толчок. Но, как бы Малфой ни желал насадить её поглубже, он знал, что одного проникновения недостаточно. Необходимо чёртово трение, чтобы её мир взорвался палитрой красок.       Рука сама собой потянулась к их сливающимся телам и едва успела коснуться клитора, как ведьма вцепилась пальцами в его запястье. Прерывисто втянув воздух, она отвела кисть в сторону, безжалостно вдавливая её в матрас.       — Не смей, — шёпот и тёмные глаза, устремившиеся на него, пылали запретом, и от этого возбуждающего сочетания в теле оголился каждый нерв.       Грейнджер приподнялась, и он сорвался на разочарованный стон, когда теснота и жар внутренних мышц перестали обволакивать его. Неудовлетворённую плоть обожгло прохладой помещения.       Драко пристально взглянул на неё, выдавая хриплое:       — Иначе что?       — Иначе я оставлю тебя в одиночестве разбираться с этой, — он провёл костяшками по её рёбрам, получив в награду тихий всхлип, — неразрешённой проблемой.       С его губ сорвался смешок.       — Упрямая, жестокая ведьма…       Она потёрлась об него, и его таз против воли врезался в неё.       Чертовка знала толк в искусстве убеждения.       Расцепив их соединённые руки, Малфой подхватил её под ягодицы, усаживая обратно на свой пах. Затем скользнул выше и надавил ладонью на основание пушистого хвоста, выглядывающего из-за хрупкого плеча, а второй коснулся подбородка девушки:       — Поцеловать тебя я хотя бы могу?       — Поцеловать можешь, — медленно заполняя себя им снова, она наклонилась, чтобы встретить его губы своими.       Драко обнял её, лаская выступающие лопатки, поглаживая шею, зарываясь в кудри у затылка. Гермионе нравилось, когда он трогал её волосы, по коже неизменно рассыпалась дрожь, и этот момент не стал исключением.       Она выдохнула его имя, параллельно вытворяя что-то невероятное своим языком на коже рядом с пульсирующей веной. Отстранив одну руку от плеча, сначала коснулась его обычного уха, а затем приблизилась к тому, что на макушке. От охватившего блаженства волоски на теле встали дыбом. Он вонзился в неё глубже, воруя выразительный стон с губ, сбиваясь на более резкий и быстрый темп. Если ведьма хотела отдать ему первенство в погоне за оргазмом, то смысла оттягивать неизбежное не было, ведь чем быстрее он придёт к финишу, тем скорее она последует за ним.       Грейнджер уткнулась лбом в его плечо. Малфой чувствовал, как подёргиваются её кошачьи уши рядом с виском. Изогнувшийся хвост цеплялся за её бёдра, жался к пояснице. Они пытались целовать друг друга везде, до куда доставали губы. На секунду под прошедшимся по её шее языком он отчётливо уловил пульс. Не менее стремительный, чем его собственный.       Едва диапазон действий Драко сузился до напрочь сбившегося дыхания, мёртвой хваткой впившихся в тело Гермионы пальцев и хаотичных толчков, он зажмурил глаза, и совсем скоро тьма смежённых век озарилась вспышкой. Ягодицы напряглись, хвост поджался, таз дёрнулся вверх, и с гортанным стоном в кудри ведьмы, посасывающей его кожу чуть ниже и правее подбородка, мир утонул в калейдоскопе оргазмической пульсации.       Не меньше, чем эйфоричную вечность спустя, когда ясность сознания стала потихоньку возвращаться к нему, Грейнджер всё ещё его целовала и нежно перебирала волосы возле уха, пока он сам выводил машинальные круги у неё на лопатках. Шевелиться было ужасно лень, но, приложив небольшое усилие, ему всё же оказалось под силу снять ведьму с себя. Подняться, разминая затёкшие мышцы, и опереться на локти, устраиваясь между её ног. Бёдра были перемазаны их смешавшимися жидкостями, однако это последнее, что его хоть сколько-нибудь заботило.       — Тебе не… — начала она, тут же осекаясь под его тяжёлым взглядом и облизывая губы. — Хочешь, чтобы…       — Единственное, чего я хочу, так это избавить тебя от связной речи, — он дёрнул её за талию, притягивая ближе к себе. — Сделаешь это для меня?       Гермиона проворчала что-то вроде «о, боже». Впрочем, удобнее устроилась на подушках, подоткнув ещё одну между изголовьем кровати и своей спиной, чтобы остаться в полувертикальном положении. Судя по всему, сегодня ей нравилось быть той, кто наблюдает за ним сверху. Ну или дело было в его ушах, попадавших в поле её зрения и которых она не переставала касаться, пока он с полной самоотдачей выполнял свою работу.       Ему потребовалось меньше двух минут, чтобы Грейнджер сжалась вокруг изогнутых внутри неё длинных пальцев и с заглушенным вскриком кончила под его языком.       Малфой облизал губы и посмотрел на неё снизу вверх: ниспадающие на плечи волосы, локоны, прилипшие к часто вздымающейся груди, прикрытые веки, разлившийся по коже румянец. Тот самый фантастический вид, к которому он вряд ли сумеет когда-либо привыкнуть.       Давление ногтей, без сомнений оставивших на его плечах алые полукруглые отметины, постепенно ослабло.       Откуда-то из-под подушки раздалось мерное жужжание волшебной палочки, но никто не придал этому значения. Гермиона стала рассеянно ласкать основание его шеи, а он наклонился, чтобы проложить цепочку нежных поцелуев вдоль бедра, большим пальцем водя взад-вперёд по тазовой косточке. Хотелось оттянуть момент вылазки из постели и провести ещё немного времени в этой послеоргазменной атмосфере. Двух с половиной дней оказалось недостаточно, чтобы Драко в полной мере насытился этим. Ей.       — Мы должны собираться, — прошептала она, когда он, вознёсшись боготворящими прикосновениями губ по её телу, добрался до лица, — иначе опоздаем на работу.       Грейджер притянула его к себе хвостом и провела кончиком языка по нижней губе Малфоя, давая понять, что не против поцелуя.       — Как насчёт опоздания по уважительной причине? Неконтролируемое либидо и всё-такое?       — Я одолжу тебе своё зелье. Используешь одну каплю, чтобы продержаться до обеда.       — А после?       — А после я буду ждать тебя у себя в кабинете, — певучесть тона заставила всё внутри расплавиться до странного состояния горячечной истомы.       — Мерлин правый…       Кажется, её рабочему пространству недолго предстоит оставаться непорочным.       — Но только с тем условием, что мы вовремя доберёмся до Министерства.       Ну разумеется. Секс во время обеденного перерыва, как и искусство, требует жертв.       — Значит, никакого совместного душа?       — Никакого совместного душа. К счастью, у меня в доме две ванных комнаты, поэтому тебе придётся отправиться в ту, что на первом этаже.       — Не к такому уж и счастью, — сварливо пробурчал он и, отстранившись от неё, спустил ноги с кровати.       Она усмехнулась и, обхватив ладонями его плечи, игриво прикусила кончик кошачьего уха, прежде чем встать и достать из шкафа чистые шорты с футболкой.       Впившись взглядом в обнажённые изгибы фигуры, Драко вонзился зубами в нижнюю губу, надеясь, что это развеет с завидным успехом сползающееся к низу живота напряжение.       — Что? — Гермиона приподняла бровь, заметив его сосредоточенное выражение.       — Просто немедленно исчезни с моих глаз. Иначе наш обеденный перерыв наступит прямо сейчас, — прорычал он и наконец задался вопросом поиска волшебной палочки, чтобы отключить назойливое жужжание, стабильно повторяющееся раз в минуту. Когда он обернулся, Грейнджер всё ещё стояла на прежнем месте, явно испытывая судьбу. Теперь настал его черёд вскидывать бровь: — Что?       Ведьма сияла ярче Люмоса. Тысячи Люмосов, на самом деле, и эта лучезарность изрядно подрывала способность Драко поддерживать иллюзию сварливости.       — Это были лучшие выходные в моей жизни. И я… — её щёки беспощадно порозовели. Она прикрылась футболкой, как будто только сейчас вспомнила о своей наготе, — надеюсь, что совсем скоро мы их повторим.       Малфой судорожно втянул кислород, теряя остатки своего напускного грозного вида, а потом задумался над смыслом её фразы. Означало ли это, что близился её собственный период обострения?       Он открыл было рот, собираясь спросить у неё об этом, но она, не скрывая ослепительной улыбки, уже упорхнула в сторону ванной и исчезла за дверью. Драко понадобилось около минуты, чтобы уложить в своём сознании идею того, что такие выходные не станут исключением, а сделаются их вполне закономерной реальностью. Реальностью, о которой он даже не мечтал.