Взрослые, но не Взрослые

      В этом было что-то странное.       Бернет сидела на ступеньках крыльца Кукуи, сжав кофе в своих ладонях и накинув одеяло на плечи. Она наблюдала, как Эш пытается убедить Роулета, что ванна его не убьет.       Когда она впервые встретила Эша и обнаружила, что Кукуи поселился в этой теплой домашней обстановке, она подумала, что её роль в его жизни закончена. Она думала, что он больше не захочет дразнить касаниями под столом или флиртовать за коктейлями. Больше никакого быстрого секса в туалетных кабинках или жарких выходных в отелях. И если это всё закончилось, — подумала она, — тогда они должны были быть просто коллегами и ничем больше… верно?       В конце концов, она думала, что это будет неловко. С Эшем здесь должны были появиться границы и правила. И всё же… Вчера вечером они с Кукуи поужинали. Они выпили. Они занимались сексом в укромном уголке пляжа. И потом…       Потом она вернулась к нему домой, выпила кофе, сняла юбку и гидрокостюм и забралась в постель, чтобы уснуть рядом с ним. Она намеревалась уйти до того, как кто-нибудь проснётся, но когда она намеревалась принять быстрый душ, она встретила Эша, когда он выходил из ванной.       Он моргнул, улыбнулся и сказал:        — Здравствуйте, профессор! Я не знал, что вы здесь. Я собираюсь приготовить хлопья, хотите немного? О, подождите, вы же Профессор. Держу пари, всё, что вы хотите, это кофе, да? Я не очень хорошо умею его готовить!       И вдруг она провела воскресное утро, бездельничая в доме Кукуи.       Это должно было быть намного страннее, чем было на самом деле.

× × ×

      Ежегодная поке-научная конференция не была из числа мероприятий, которые Бернет любила часто посещать. В конце концов, хотя конечной целью её исследований и был поиск экзотических покемонов, на самом деле речь шла не столько о самих покемонах, сколько о практическом применении теоретической размерной физики.       Но с тех пор, как Ньютон исчез, их финансирование… ну, трудно стало найти надёжный источник денежных средств. Значит, им нужно было устроить демонстрацию. И ничто не возбуждало Профессора покемонов так, как возможность встречи с мифическим покемоном.       Поэтому она надела настоящий лабораторный халат поверх гидрокостюма, взяла с собой кучу материалов и изображений, нашла себе свободное место и подготовила презентацию своего исследования, намереваясь быть доступной и очаровательной в течение всех семидесяти двух часов конференции или умереть, пытаясь.       На тридцать седьмом часу она была вымотана, раздосадована, и её щеки болели из-за вынужденной улыбки.       Но всё это не имело значения, — потому что к её столику приближалась группа стриптизеров.       Или, по крайней мере, она предполагала, что они были стриптизёрами.       Она не могла придумать причину, по которой болезненно привлекательный мужчина был одет в лабораторный халат без рубашки, или чтобы женщина была явно одета в бикини под халатом. Но затем они подошли к её столику, вежливо улыбнулись ей неопределенными улыбками, а затем с интересом начали читать её брошюры.       Оказалось, что они были жителями Алолы. Никогда раньше не встречавшаяся с уроженцами этого региона, для неё было новостью то, что научное сообщество Алоланцев ценит науку выше профессионализма. В отличие от большинства ученых, которые восприняли бы это как оправдание грубости и холодности, — для них это означало отказ от подобающей одежды в пользу того, что, черт возьми, им хотелось носить.       Кроме лабораторных халатов. Лабораторный халат, по-видимому, не подлежал обсуждению.        — В конце концов, как ещё ты можешь выглядеть как ученый? — спросил мужчина без рубашки с мягкой усмешкой.       Бернет рассмеялась, рассеянно обмахиваясь одной из своих визитных карточек.        — Я предпочитаю, чтобы моя работа говорила сама за себя.        — И у тебя определённо получается! Эти концепции великолепны! — сказал он, обводя рукой стол, прежде чем со смехом запрокинуть голову. — Хотя я должен признать, что это немного выше моего понимания. Я гораздо более приземлен в своих исследованиях.        — О? Какая у тебя специальность?        — Битвы покемонов. Я уверен, что это не будет интересно, но позже мы поговорим об эффективности типов и погодных эффектах.       Поскольку она была только одна, она не могла присутствовать на чужом выступлении, хотя и была немного заинтригована. Бернет сама никогда не была увлеченным бойцом, поэтому не могла по-настоящему понять, как можно посвятить всю карьеру чему-то столь фундаментальному, как наука о битвах.       Но мысль о том, чтобы слушать, как этот мужчина рассказывает ей теорию, была слишком заманчивой, чтобы так просто отказаться.        — Это звучит действительно интересно, но, к сожалению, я не могу так надолго покидать своё место. Может быть, ты мог бы как-нибудь устроить мне приватную презентацию?       Мужчина побледнел, а затем ярко покраснел и разразился нервным смехом.        — Д-да, я – я – э-эм, гм, да! Э-это было бы э-э… да! Я… мне бы этого хотелось.       Только позже она поняла, насколько это, со стороны, было похоже на предложение. Она сама стала ярко-красной и пряталась под своим столиком в течение пятнадцати минут.

× × ×

      Каким бы ужасно привлекательным ни был Кукуи, Бернет ожидала, что он будет учтивым, самодовольным и хорошо разбирается в женщинах слева, справа и в центре.       Как оказалось, быть ужасно привлекательным означало, что ему никогда не приходилось разбираться во всем этом флирте. Женщины просто флиртовали с ним, а он держался отстранённо. Поэтому, когда он был заинтересован, а женщина не была, всё становилось… неловко, мягко говоря. Например, когда он нервно подошел к её кабинке в тот вечер и спросил, не хочет ли она пойти "полизать".        — Прости, что? — она подняла руку, готовая отвесить ему пощечину, но сдержалась на случай, если ослышалась.        — Выпить! — поспешно взвизгнул он. — Я... я имел в виду пойти выпить! Я сказал лизать– я имел в виду лизать, н-но я имел в виду джинкс– я имел в виду напитки!       Она тупо уставилась на него, раздумывая, не дать ли ему пощечину исключительно из-за того, где, по-видимому, были его мысли. Но затем её взгляд скользнул вниз к его шее и ключицам, и её разум радостно последовал за ним.       Она заставила себя вернуться к его лицу.        — Конечно. Но я куплю себе сама.       Час спустя, после того как он выпил две кружки пива слишком быстро после дня, в течение которого ничего не ел, кроме канапе, всё стало либо лучше, либо хуже, в зависимости от точки зрения.       Он согласился объяснить, как он превратил выпивку в "облизывание".        — Я люблю каламбуры, — немного неловко объяснил он. — У меня это как бы… фишка такая. Это было ужасно и неуместно, и дело в том, что я не имел этого ввиду, так что тебе сейчас нельзя давать мне пощечину.        — Я буду судить об этом, когда услышу, что именно ты хотел мне сказать, — сказала она поверх своего мартини. Она влюбилась в его ключицы. Это должно было быть незаконно для кого-то настолько умного иметь такие ключицы.       Он застонал, но уступил.        — Я оставляю за собой право уйти, если ты это сделаешь. Так вот: Итак, ты джинкс? Потому что меня весь день привлекала мысль о твоем Прекрасном поцелуе.       Она фыркнула в свой мартини и тут же пожалела об этом, потому что пыталась выглядеть сексуально. Он поморщился.        — Становится всё хуже. Я понял, как нагло это прозвучало, и подумал, что если бы кто-то сказал мне это, и мне было бы неинтересно, я бы ответил: ”Ты что, лизоблюд, со всеми этими слюнями?", На что я-… я имею в виду, настоящий я, будучи идиотом — сказал бы: "Ну, я бы точно хотел тебя облизать!", и тогда ты был бы абсолютно в своём праве ударить меня Маховым кулаком.       Будь проклята привлекательность, Бернет отодвинулась в сторону в тщетной попытке скрыть своё слишком пронзительное хихиканье. Она заказывала напиток за напитком и съела один кусочек тоста на завтрак. Оглядываясь назад, она понимала, что всё это было ужасной идеей, и поэтому её гадский смех, наверно, был достаточно справедливым.        — Ох, блин…! Ты ужасен!        — Вот почему я не очень часто разговариваю с красивыми женщинами, — признался он. — Итак… это была хорошая ночь?       Бернет медленно приподнялась и улыбнулась ему. Она не очень хорошо разбиралась в каламбурах и не умела по-настоящему флиртовать. И он был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо встречала, но он только что назвал её красивой, и оказался в этом ещё хуже, чем она.        — Если ты сейчас попытаешься сбежать, то приготовься к тому, что тебя остановят серьезные Фальшивые слезы.       Может быть, это говорило её эго, но, похоже, Кукуи мог потерять сознание.

× × ×

      Она отвела его обратно в свой гостиничный номер, и это было довольно невероятно, если говорить о пьяном свидании на одну ночь. Когда она проснулась, то обнаружила, что он роется в её вещах в поисках визитной карточки.        — Э–э… я надеюсь, ты не возражаешь, я просто… — он был таким смущённым. — М-могу я спросить твой номер?        — Э-э… да. Да, это было бы… здорово, — ответила она немного растерянно, так до конца и не проснувшись. — Но эм… в следующий раз, может быть, попросишь у девушки её номер вместо того, чтобы просто брать его?        — Ой! Да. Это… хорошо. Прости.

× × ×

      И это было в значительной степени их отношениями. Они встречались на несколько часов каждые несколько месяцев. Они прошли через этапы обмена электронными письмами, для которых им действительно не следовало использовать свои рабочие адреса — за исключением того факта, что ни у кого из них не было жизни вне работы, чтобы иметь личный адрес, — и телефонных звонков, которые варьировались между профессиональными и откровенно слишком милыми для отношений, которые у них были на самом деле. Иногда они говорили о науке. Иногда они говорили о своём прошлом. Иногда он приезжал в Синно и мило общался с местным профессором Покемонов. Иногда она ездила в Алолу и посещала бар с местными Джой и Дженни. В любом случае, они проводили время в домах друг у друга, и это было… приятно.       Но для Бернет всё это не было серьезно.        — Мы с Кукуи просто… друзья с привилегиями, — объясняла она своим коллегам, когда они подняли брови, узнав, что она согласилась пойти на ужин с другим мужчиной. — Мы даже не переписывались по электронной почте уже несколько недель. Кроме того, вы с ним встречались. Он тренер до мозга костей. А они не заводят серьезных отношений.       Что было правдой. Кукуи был, во всех отношениях, продуктом индустрии покемонов. Он был грубым, готовым и неприятно общительным. У него не было понятия о долгосрочной стабильности. Черт возьми, да этот человек жил в пляжном доме. Его представление о долгосрочных отношениях, вероятно, состояло в том, чтобы поехать с кем-то в отпуск на шесть недель. Он никогда не остепенится, никогда не женится, и если у него когда-нибудь будет ребенок, то есть довольно большие шансы, что он никогда об этом не узнает, потому что большинство женщин, с которыми он жил, были, скорее всего, такими же взбалмошными и независимыми, как и он.       Черт возьми, у него, наверное, уже была дюжина детей.       Кстати, она не ревновала к этим вероятным матерям.       Она не проводила утро с Кукуи, думая о них и задаваясь вопросом, была ли она всего лишь одной из дюжины. Беспокоясь о том, какой она казалась по сравнению с ними. Задаваясь вопросом, нравилась ли она ему больше других.       Она не засиживалась допоздна, думая о Кукуи и желая, чтобы он был больше… Что они могли… Что она могла…       Честно говоря, работа в любом случае была для неё важнее. На этом было легко сосредоточиться. Просто… погрузиться в пространственные уравнения, гоняться за слухами о регулярных изменениях в пространстве и спорить с тем самодовольным мелким помощником Роуэна об обмене данными. Преследовать мечты и надежды научного характера, а не отвлекаться на невозможные мысли о тихих утренних и теплых ночах и тихих разговорах о науке и природе и…       И тут на её крыльце появилась Лусамин.

× × ×

      Иногда Лусамин напоминала Бернет Кукуи. Они оба были шумными, несносными и немного неловкими в общении. Но там, где Кукуи становился косноязычным и бессвязным, Лусамин просто неслась вперёд, пока не ломала всё, а потом удивлялась, почему её окружают острые осколки.       Это факт, который стал ослепительно очевидным, когда их поиски Ультра-чудовищ привели их на остров Милимили.       Профессиональная вежливость вынуждала их заглянуть к местному Профессору покемонов, вновь столкнув их вместе.        — Как чудесно наконец-то познакомиться с вами, Профессор, я так много о вас слышала! — весело сказала Лусамин, а затем наклонилась, чтобы подтолкнуть Бернет, пока та не покраснела. — Я надеюсь, вы не возражаете, что мы вот так врываемся к вам, но наше исследование имеет очень большое значение, и у нас действительно нет времени, чтобы тратить его впустую. Вы видели что-нибудь необычное в последнее время?       Кукуи, очевидно, только что вернулся домой из школы. Он всё ещё что-то искал в своём рюкзаке. Его взгляд переместился с Бернет на Лусамин, затем на Вики и Фабу, прежде чем вернуться к Бернет.       Он глубоко вздохнул, сглотнул, а затем медленно кивнул.        — Я боюсь, что вам придется быть немного более конкретным. Я Профессор покемонов — мы стремимся к необычному. И да, пожалуйста, входите.       Прошло не так много времени с тех пор, как она видела его, и, возможно, это была просто внезапная близость после того, как она активно не думала о нём, но что-то в Кукуи выглядело… лучше, чем когда-либо прежде.       Когда он снял рюкзак, она поймала себя на том, что смотрит на широкие плечи, и когда он жестом пригласил их сесть на диван, её взгляд задержался на его запястьях и руках. К сожалению, они скользнули в его карманы, когда он перестал слоняться по кухне, чтобы сосредоточиться на них должным образом, и ей было предоставлено немного больше мысленного пространства, чтобы обратить внимание на разговор.        — Ну, я не уверен, что вы ищете, но мой жилец сегодня столкнулся с интересным покемоном. Никто из нас в школе никогда не видел ничего подобного. Он сейчас ушёл за едой для него.       Бернет знала, что ей следовало бы радоваться возможному Ультра-чудовищу — так удобно находящегося рядом! — но в основном её отвлекал тот факт, что у Кукуи был жилец. В прошлом они у него были пару раз — обычно это были ученики с других островов, которые не могли ежедневно ездить в школу. Он всегда чувствовал себя неловко, когда рядом был жилец, не желая, чтобы ученик видел его с тем, с кем он встречается.       Или чем они там занимались.       Чем они не занимались сейчас. Она даже не писала ему по электронной почте месяцами, они не были… они покончили со всем этим.       Они провели час, болтая об Ультра-чудовищах и Ультра-пространстве. Даже не было неловко, когда Кукуи признался, что он не знал, что Бернет была на Алоле… ну, в основном, потому что Лусамин не дала им достаточно времени или места, чтобы впасть в неловкое молчание. Она пробежалась по всей теме, рассказывая о работе Бернет и о том, что ей было просто необходимо украсть её у исследовательского сообщества Синно, и посмотрите-ка, как хорошо у неё это получилось!        — Наша собственная женщина года! И кто может быть более достойным? Она так старательно работает не только над проектом Ультра-пространства, но и полностью воплотила в себе дух Фонда Эфир по сохранению покемонов! — весело говорила Лусамин, обнимая Бернет за плечи и притягивая её ближе. — Она установила новый вольер для водных покемонов! Это удивительно, у нас есть шесть разных точек обзора, чтобы мы могли изучать их без необходимости мокнуть, но она, конечно же, просто ныряет и плавает с ними!       Во всяком случае, единственный раз, когда было даже близко к неловкости, это когда они узнали, что Кукуи учил дочь Лусамин. Оказалось, Лилли была в его классе. Очевидно, Кукуи отправил Лусамин пару электронных писем по этому поводу.       Очевидно, эти электронные письма остались без ответа.       Лусамин рассмеялась и радостно проигнорировала и это.        — Да, судя по всем отчетам, Лилли так хорошо учится в Школе Покемонов! Хоббс говорил мне, что в последнее время она действительно начала раскрываться. Я так горжусь своей маленькой девочкой! Я так рада, что она не торопится и изучает покемонов — её брат, похоже, растёт слишком быстро. Но если вы спросите меня, они оба растут слишком быстро! О, как я скучаю по тем дням, когда я могла держать на руках своих маленьких детей!        — В-верно, — глупо сказал Кукуи, опустив плечи.       Честно говоря, Бернет не могла его винить. Люсамин была… Люсамин была чем-то невозможным.

× × ×

      Поначалу Бернет не слишком много думала об Эше. Он был милым ребёнком, достаточно сильным, чтобы стоять на своём, и странно скромным и приземленным для кого-то, очевидно, избранного богами.       Но потом, после того, как она в первый раз пришла проведать Небби, она не могла не заметить, как Кукуи… замирал. В этом не было ничего очевидного, но это были мелочи.       Например, то, как он наблюдал за ребёнком краем глаза, или иногда вступал в разговор, прежде чем Эш успевал ответить. Это заставило её присмотреться к ним обоим немного внимательнее, и она начала понимать…       Кукуи был типичным представителем Индустрии Покемонов.       Это был не первый раз, когда она сталкивалась с родителями и детьми, которые не признавали друг друга таковыми, поэтому она не совсем понимала, почему это её беспокоило. Может быть, дело было в контексте. Она часто видела это в Синно, но не ожидала увидеть на Алоле. И даже если бы она этого ожидала, Кукуи и Эш зашли немного дальше, чем она привыкла видеть.       В конце концов, Эш называл его "Профессором", а иногда и полным "Профессором Кукуи". Это было… странно. Даже если он не хотел называть его отцом, обращаться к нему по титулу было странно… И если Кукуи по какой-либо причине должен был определить их отношения, он всегда называл Эша своим "соседом" или "учеником".       Она могла отчасти понять его, когда рядом были другие ученики или школьный персонал — должна же была быть какая-то видимость объективности. Но дома? Они не утруждали себя никакими другими видами профессиональной дистанции, но всегда сохраняли титулы.       И даже так… Кукуи никогда не упоминал о нём. За все годы, что она его знала, он никогда не упоминал о том, что у него есть сын. Что подразумевало, что он ничего о нём не знал. Сын, который… ладно, не быть частью его жизни было бы вполне нормально в Синно, но для Эша внезапно начать жить с Кукуи означало, что у них были какие-то отношения, и…       Боже, всё это было слишком странно.       Теперь она знала, что самым взрослым поступком было бы поговорить с ним об этом. Спросить об их истории и о том, как Эш оказался на Алоле… но… это могло бы вызвать вопрос, который она действительно не хотела задавать.       На самом деле она не хотела знать, кем была мать Эша.       Была…       Была ли эта женщина всё ещё важна для него?       Неужели это была не одна ночь?       Была ли она когда-нибудь важна для него?       Какой она была? Была ли она милой? Была ли она умной? Могла ли она готовить, или убираться, или поддерживать банковский счет, не полагаясь на то, что её начальство будет кормить и содержать её? Была ли она тренером покемонов? Была ли она исследователем покемоном? Была ли она лучше?       Была ли мать Эша причиной того, что он так спокойно относился к тому, что она потихоньку отказалась от преимуществ их дружбы?       Она не могла спросить и не хотела этого знать.       Поэтому Бернет не спрашивала. Она не упомянула об этом и не обратила внимания на что-то странное между Кукуи и Эшем. Она просто… она просто приняла это, как и должна была.       В любом случае, это больше не её дело.

× × ×

      В течение первых двух недель она была почти уверена, что их "что бы это ни было" закончилось. Что они официально стали коллегами и никем более.       Это продолжалось до той ночи, когда Эш пригласил её присоединиться к вечеринке с ночевкой, которую устраивал его класс. Когда он побежал за своими друзьями, чтобы проводить их домой, они с Кукуи смотрели, как дети исчезают на дороге, а затем посмотрели друг на друга.        — Итак, — начал Кукуи, потирая шею, — Спасибо, что осталась. Было… было хорошо, что ты рядом. Я имею в виду… ты пришла… Я имею в виду…       По-взрослому было бы сказать ему, чтобы он заткнулся, а затем пригласить его на ужин.       Вместо этого она схватила его за ворот пальто и потащила вниз, небрежно целуя по пути.       И вот так, в значительной степени, всё началось снова.

× × ×

      Прошло некоторое время, прежде чем она поняла, что именно так отличало её от Кукуи. Он всегда был немного взбалмошным и рассеянным, метался между двумя полноценными карьерами и своим режимом физической подготовки, но теперь в нём появилась какая-то… стабильность. Он стал уверенней, надёжней.       В его холодильнике всегда были остатки еды — достаточно для одного-двух обедов. Его электронные письма и сообщения больше не приходили в дурацкие часы утра. Его одежда всегда была чистой, его дом был опрятнее, он просто казался более… собранным, чем она его помнила.        — Это нехорошо, — проворчал он, когда она прокомментировала это. — В эти дни я не выполняю почти столько же работы, сколько делал раньше.       Она поджала губы и прищурила глаза, размышляя.        — Та небольшая работа, которую ты выполняешь, лучшего качества?        — Кто знает. Дело в том, что очень трудно совмещать работу в лаборатории с постоянным пребыванием другого человека в своём доме, — он вздохнул. — Если я проведу всю ночь в лаборатории и пойду прямо в школу, Эш узнает об этом.       Она хихикнула.        — О, большой, плохой Эш злится из-за твоих склонностей к трудоголизму?        — Нет, я имею в виду… он никогда ничего не говорил, — Кукуи смущенно почесал щеку. — Но он знает, и это… не нормально. Кроме того! Если бы я оставил его одного готовить себе ужин, он бы сделал это! И мой холодильник никогда не восстановится от этой потери!       Она только посмеивалась над упрямым холостяком, оправдывающим то, что он повзрослел.       Но ей это вроде как нравилось. Она даже обнаружила, что приспосабливается. Кукуи отправлял ей сообщения с пожеланиями спокойной ночи после ужина, что обычно заставляло её отложить работу и отправляться на поиски подходящей еды вместо того, чтобы перекусывать до раннего утра. Это означало, что она ложилась спать в разумное время и могла проснуться вовремя, чтобы отправить доброе утреннее сообщение до того, как ему нужно было отправляться в школу.       Она работала меньше часов, но… она была довольна этим. Её результаты стали лучше, чем когда она проводила бессмысленные часы, работая над своими исследованиями.       Она начала приезжать на Милимили каждый день. Всякий раз, когда кто-то спрашивал, она говорила, что собирается поужинать со своими мальчиками, и все знали, что она имела в виду. Это должно было быть странно, но это было не так. Эш начал заботиться о еде Манчлакса вместе со своими покемонами. У неё и Кукуи было меньше секса, чем она ожидала, учитывая, сколько времени они проводили вместе, но это было… всё ещё… действительно потрясающе. Всё это.       Подобная жизнь стала рутиной, и это было… приятно.

× × ×

       — О, боже мой, — Джой прикрыла рот рукой, обменявшись взглядами с Дженни. — Серьёзно?        — Он сделал предложение используя покемоний каламбур? — недоверчиво спросила Дженни.        — Это было так мило! — настаивала Бернет, может быть, немного чересчур громко. Может быть, она была немного пьяна. Может быть. — Не смейте нас осуждать!        — Даже не думала! Совершенно! — воскликнула Джой.        — Я абсолютно уверена, что так и есть, — поправила Дженни.        — Тогда ты можешь купить нам следующую порцию, — огрызнулась Бернет. — Я больше не буду рассказывать вам о моём очаровательном придурковатом будущем муже. О боже, я только что поняла, что собираюсь стать женой.       Она опустила голову на сложенные руки, и её собутыльницы расхохотались.       Большая часть её отношений с Кукуи была такой простой. Такой естественной. Когда он сделал ей предложение, она думала о том, как ей было хорошо, комфортно, как она любила его и как быстро у них всё сложилось. Ей даже не нужно было думать об этом, потому что вопрос был в том, хочет ли она продолжать жить этой жизнью, и… конечно, она хотела. Всегда.       Но время от времени до нее доходило, что она выходит замуж.       Она была совершенно не готова к замужеству.       Женатые люди были… ответственными. Они были взрослыми. Они… у них была нормальная, стабильная жизнь и нормальная, стабильная работа в кабинете. Они работали в положенное время и думали о счетах, и могли поддерживать стабильный баланс на своих банковских картах, и не ходили по барам, но серьезно и тщательно думали о детях и будущем, и…       Они с Кукуи даже не подумали хорошенько обо всей этой истории с браком! Они просто размахивали им! Это было просто… смутный план, чтобы… она догадалась... посетить ЗАГС в следующие выходные? И… и это было бы всё, верно? Это было бы… жили долго и счастливо, и…        — А-а-а, — завыла она, и Дженни с Джой похлопали её по плечам, ни проявляя при этом ни капли сочувствия.       Но…       Но.       Всякий раз, когда она думала о Кукуи… об их совместном времяпровождении, об идее быть вместе, об идее стареть вместе…       Она вроде как не могла дождаться этого.

× × ×

      Класс Кукуи был потрясающим.       Они устроили им свадьбу. Идеальную, чудесную, простую свадьбу.       Она могла бы расцеловать их всех.       В списке гостей были все, кого она хотела бы видеть. Платье было великолепно. Обстановка была прекрасной. Еда была восхитительной. Даже свадебный торт с блинами был восхитительным и забавным, и казался совершенно идеальным для двух безответственных идиотов, таких как Бернет и Кукуи.        — Ты знала об этом? — спросил её Кукуи, когда они медленно танцевали на пляже в лучах заката, окруженные своими друзьями.        — Понятия не имела, — ответила она. — А ты?        — Я думаю, совершенно очевидно, что я был последним, кто узнал об этом, — сказал он, притягивая её ближе. — Я знаю, что это было не то, что мы имели в виду, но это было довольно неплохо, не так ли?        — Это было прекрасно, — тихо сказала она и положила голову ему на плечо. — Если это только начало, то я не могу дождаться, чтобы прожить с тобой всю оставшуюся жизнь.       Его грудь вздулась от внезапного вдоха воздуха, и только тогда она услышала себя и вздрогнула.        — Извини, это было довольно глупо, да?        — Возможно, но я думал о том же, так что… — он обвил её шею левой рукой, и она знала, что он восхищается своим новым кольцом. — Это странно, что я не боюсь?        — Я тоже об этом думала, — сказала она, и он снова рассмеялся.        — Мы действительно часто думаем об одном и том же, не так ли?       Она улыбнулась и крепче обняла его.        — Я действительно рада этому.