Взрослые, но не Взрослые

      Были определенные плюсы и минусы в том, чтобы полностью разрушить свою жизнь.       Лусамин вздохнула и перевернулась на спину, подняв руку, чтобы прикрыть ею глаза.       Нихилего не мог заставить тебя делать то, чего ты уже не хотел. Она знала это лучше, чем кто-либо другой. Значит, это она напала на детей. Это она сбежала. Это она отреклась от всего, что знала и любила, чтобы быть единой с Ультра-чудовищем.        — Все, что я знала и любила… — прошептала она себе, — Ну что за бред.       Фонд Эфир… он мог бы выжить. Вики понимала достаточно, чтобы управлять компанией до тех пор, пока Лилли или Гладион не будут готовы взять на себя управление, или Совет директоров просто не назначит кого-то другого. Её друзья… какие друзья? У неё были подчиненные. И даже когда она доверилась Фабе, оказалось, что именно он причинил боль её дочери.       Так что ничего из этого она не потеряла.       Лилли. Гладион.       Она медленно открыла глаза и посмотрела в потолок.       Они оба были здесь, в Фонде Эфир. Лилли активно заботилась о ней, следила за тем, чтобы она ела, отдыхала и выздоравливала. Гладион бродил где-то в стороне, узнавая о Фонде и присматривая за ней, но никогда по-настоящему с ней не разговаривал. Но он всё еще был рядом.       После стольких месяцев они оба были здесь. Там, где она могла дотянуться до них, прикоснуться и обнять. Ее дети…       Да. Были определенные плюсы и минусы в том, чтобы полностью разрушить свою жизнь.

× × ×

      Положа руку на сердце, никакой лжи и говоря только правду, то Мон был любовью всей жизни Лусамин… пока у неё не появились дети.       Он всё еще был великим и удивительным и всё такое, но её дети были всем, что действительно имело значение. Они были такими милыми, и очаровательными и восхитительными. Ей нравилось учить их разным вещам, играть с ними, видеть, как они растут, наблюдая за миром со всеми вытекающими из этого чудесами.       Но… однажды… Мон просто… исчез.       Он исследовал Ультра-Червоточины. Это была её единственный подсказка о том, что могло с ним случится.        — Хотя, возможно, что он открыл червоточину и провалился в неё, — медленно сказал Фаба, глядя на неё поверх своего планшета. — Есть вероятность того, что…        — Нет, я не хочу слышать этого, — отрезала она. — Мы должны найти его.       Вики поморщилась.        — И мы сделаем это, Лусамин. Ты ведь также думаешь, Фаба?       Он искоса взглянул на неё, затем закрыл глаза и властно пожал плечами.        — Я просто говорю, что существует весьма высокая вероятность того, что…        — Что ещё это могло быть? — спросила Люсамин. — Кто ещё мог забрать его у меня? Мы должны попасть в Ультра-пространство и найти его!       Вики и Фаба снова переглянулись и сменили тему. В конце концов, ни один из них на самом деле не возражал против внезапно возросшего интереса Лусамин к их работе, и они оба были так же очарованы идеей межпространственных путешествий, как она и Мон.       Поэтому Лусамин бросилась в Фонд Эфир, получая гранты, проводя исследования, управляя акциями, чтобы привлечь их капитал, неустанно работая, чтобы узнать больше, найти больше, приблизиться к тому чудесному, волшебному миру, в котором были все её мечты.       Её дети не понимали. Они вели себя так, словно она делала что-то не так. Но она почти ожидала этого — дети никогда по-настоящему не понимали, на какие жертвы приходится идти их родителям. Точно так же, как они никогда не понимали последствий своих действий. В какой-то детской игре они вдвоем попали в аварию с одним из исследовательских экспериментов. А потом Лилли внезапно начала бояться покемонов, а Гладион фактически обвинил в этом Фонд!       Лусамин сказала, что если бы они не играли в запретных зонах, несчастный случай никогда бы не произошел, но это только разозлило его ещё больше.        — Тебе как будто было плевать!        — Гладион!        — Неважно.       Он всегда был таким драматичным. Лусамин не знала, от кого он это унаследовал.       В конце концов, Гладион ушел в приступе подростковой тоски и неповиновения. Он утверждал, что хочет стать сильнее — что он уходит тренироваться, — но после того, как он ушел, они обнаружили, что он украл один из их исследовательских образцов. Лусамин сказала всем просто отпустить его — до тех пор, пока он не продаст его, он всё ещё был собственностью Фонда Эфир, и в конце концов он вернётся. Иногда нужно просто позволять детям быть глупыми.       Лилли была… более спокойна. С её вновь обретенными страхами она не могла оставаться в Фонде — вокруг было слишком много покемонов, которые вызвали у неё страх. Поэтому она отправилась в поместье в Милимили. Она записалась в Школу покемонов. Она перестала звонить, чтобы рассказать матери, как у неё дела. Немного эгоистично, но такова была природа девочек-подростков, поэтому Лусамин пробормотала что-то о трудностях материнства и справляющихся со своими тревогами детях, и сосредоточилась на работе.       Они поймут, как только она найдет Ультра-чудовищ. Как только она сможет попасть в Ультра-пространство и перемещаться между мирами, они определенно поймут.       Всё будет хорошо, если она просто сможет сделать одну единственную вещь.

× × ×

       — Я ненавижу тебя!       Лусамин перевернулась на другой бок, натянув одеяло повыше на голову, когда перед её глазами поплыли видения её маленькой девочки.       Лилли… и Гладион… они пришли, чтобы спасти её от Нихилего, но они оба были так злы на неё.       Они всё ещё злились.       Она видела это по тому, как Гладион иногда смотрел на неё, и по резкому тону Лилли. Они были здесь и пытались заботиться о ней, но она знала, что они, возможно, никогда по-настоящему не простят её за случившиеся.       Хоть убейте, но она просто не могла понять, почему. Всё, что она делала… на то были веские причины, верно? Она хотела найти Мона. Она хотела обеспечить своих детей. Она хотела спасти Лилли. Её похитил Нихилего — но было ли так неправильно, что какая-то часть её любила существ, которых она годами пыталась найти?       Что ей следовало сделать? Бороться с ним? Сражаться с этим удивительным, прекрасным существом?       С ним она была в безопасности. Свободная от всех забот, которые у неё когда-либо были.       И эти дети украли это у неё.       Чтобы спасти её. Они отняли у неё счастье, чтобы спасти её.       Она глубже вжалась виском в подушку, пытаясь уравновесить гнев, вину и благодарность в своей голове.       Всё было так запутано. Она была благодарна. Правда. Она знала — по крайней мере, теоретически, — что её похитили и на неё повлиял нейротоксин Нихилего. Это повлияло на её разум, заставило её думать, что она в безопасности и счастлива. Если бы дети не спасли её, в конце концов существо съело бы её, пока от неё не осталось бы ничего.       Но было трудно помнить об этом, когда всё, что она могла чувствовать — это потеря того счастья, которое она испытывала в течение этих нескольких коротких дней.       Особенно сейчас, когда она не могла не видеть отвращения на лице Лилли и знала, как разозлилась её малышка. Может быть, это отвращение всегда там было.       Может быть, Лилли вообще никогда её не любила.       Лусамин плотнее закуталась в одеяла и пожелала, чтобы Лилли никогда не встречала этого глупого мальчишку с пикачу. Если бы не он, Лусамин всё ещё была бы со своими милыми зверьми, и ей было бы наплевать на всё это.       Если бы не он, она всё ещё была бы счастлива.

× × ×

      Тихий стук вырвал её из бессмысленной истории, и она медленно подняла голову, откидывая одеяло, чтобы лучше видеть. Бернет пригнулась, чтобы ей было легче, когда она вошла в комнату и обошла диван.        — Алола, Лусамин, — тихо сказала она, — Как ты себя чувствуешь?       Она заколебалась, оглядываясь. В комнате больше не было никого, кто мог услышать правду об этом.        — Мне не нравится понижение окситоцина и дофамина.        — Я не уверена, лучше это или хуже, когда ты знаешь, что это искусственный химический дисбаланс, а не ужасный разрыв, — сказала она, а затем посмотрела на телевизор. Альтер-эго рейнджеров Хоэнна обсуждали совершенно несправедливое количество домашних заданий, которые задал им их явно злой учитель. — Ты смотришь подростковую мыльную оперу?       Лусамин колебалась, раздумывая, не придумать ли какое-нибудь оправдание, которое не сработало бы — всё же пульт был всего в одном движении от неё. В конце концов, Лусамин вздохнула и заставила себя сесть как следует, готовясь к ещё большему осуждению. По крайней мере, Бернет была сотрудником и она должна была относиться к ней с уважением.        — Рейнджеры Хоэнна: Сила Дракона. Группа подростков и их покемоны были избраны, чтобы спасти мир от инопланетных монстров.        — О, думаю, что помню их… Этот фильм вышел несколько лет назад, да?        — Он вышел примерно в то время, когда ты ещё была ребенком, — отметила она и вытянула ноги, натягивая одеяло на плечи. — Я нахожу его успокаивающим.       Бернет сделала паузу, прежде чем ответить, просто наблюдая, как рейнджеры получают предупреждение на своих наручных коммуникаторах. Их проблемы с явно злым учителем должны были подождать — монстр был замечен в местной библиотеке! Она улыбнулась.        — Всегда ли всё решается за двадцать две с половиной минуты?        — За исключением общих сюжетных линий, — призналась она. — Их учитель окажется самым главным злодеем этого сезона. Потребуется семнадцать эпизодов, чтобы с этим разобраться, а затем ещё пять, чтобы решить, что с этим делать.        — Но в конце концов, как бы плохо ни было, всё всегда заканчивается весело, — резюмировала Бернет. Когда Лусамин подняла глаза из-под волос, она была искренне удивлена, увидев, что Бернет выглядит не язвительно, а на самом деле мягко и задумчиво. Она даже указала на кресло рядом. — Мне нужно кое-что сделать, но ты не возражаешь, если я сделаю это здесь? Я бы не возражала против нескольких счастливых концовок.        — О… нет, прошу, — Лусамин быстро заморгала. — Если ты не собираешься смееться, я могла бы… Мне бы не помешала компания.

× × ×

      Через пару часов к ним зашла Лилли. Она закатила глаза из-за того, что её мать все ещё смотрела детские передачи, дала ей немного супа и хлеба, а затем снова ушла. Бернет в конце концов бросила свой планшет. Хотя сначала только в пользу своего телефона.        — Боже, — внезапно сказала она. — Почему мужчины никогда не могут просто пойти и что-то сказать? Почему они должны стараться быть скрытными во всем?       Лусамин непонимающе уставилась на неё, и Бернет скорчил гримасу.        — Кукуи беспокоится об Эше, — сказала она, поднимая телефон. — Но мужчины, по-видимому, не говорят о вещах. Они просто обманывают друг друга, чтобы показать, что их беспокоит. Честно говоря…        — Что-то случилось с Эшем? — неуверенно спросила она. Лусамин не была уверена, что её это волнует. Ломка всё ещё заставляла её винить его за всю любовь, которую она потеряла.        — Нет, насколько я могу судить. Всякий раз, когда я встречаю его, он кажется нормальным. Но Кукуи говорит, что это часть проблемы, — сказала она и закатила глаза. — Это что, какие-то родительские заморочки? Беспокоиться о людях, о которых не нужно беспокоиться?       Чувство вины пронзило её сердце, как стрела.        — Тебе как будто было плевать!       Лилли была так напугана. Так потеряна. Теперь она злилась, потому что Лусамин так усердно работала, когда Лилли была нужна помощь. Гладион разозлился, потому что не думал, что Лусамин сделала для неё достаточно. Они оба винили её в том, что её не было рядом.       Но Лусамин… Лусамин решила, что её дети достаточно взрослые и сильные, чтобы понять всё самостоятельно. Она была уверена, что с ними всё в порядке.       Она плотнее натянула одеяло на плечи и попыталась сосредоточиться на телевизоре. Краем глаза она была почти уверена, что Бернет виновато съежилась, но ни одна из них ничего не сказала.       Рейнджеры Покемонов были лишь немного старше Лилли и Гладиона (по крайней мере, в шоу. Актерам определенно было за двадцать). Никогда, во всех сотнях эпизодов, которые когда-либо видела Лусамин, они никогда не говорили о родителях. У некоторых из них были братья и сестры, которые в шоу появлялись очень редко, но о родители они не говорили и, похоже, в них даже не нуждались.       Она думала, что её дети такие же сильные.       Кроме того, она так усердно работала ради них. Чтобы обеспечить их, найти их отца, чтобы… Она оставила их одних для их же блага, верно?       И она была права, поступив так! Посмотрите, какими сильными были её дети. Посмотрите, какими они стали. Как они пересекли измерения. Как они боролись, такие сильные и гордые, за то, чтобы сделать то, что считали правильным.       Даже если они ненавидят её сейчас… Она поступила правильно.       Её дети могут обижаться на неё сейчас, но однажды они оглянутся назад и увидят, что она дала им возможность стать героями.

× × ×

       — Почему на них разные цвета? — спросила Бернет. — Разве они не часть одной команды? Разве они все не должны носить одно и то же?        — Это восходит к оригинальной серии, когда у каждого из Рейнджеров был тип, на котором они специализировались, — объяснила Лусамин. Она растянулась на боку, чтобы дотянуться до попкорна, который Бернет положила на пол между диваном и креслом. — Красный был тренером огненного типа, синий — водного типа и так далее. Во второй серии, когда они всё ещё беспокоились о последовательности, они заменили актеров, но сделали вид, что просто приняли одежду предыдущих, поэтому они сохранили цвета, хотя и не сохранили типы.        — Но они Рейнджеры Покемонов, — возразил Бернет. — Они используют всех покемонов, что есть под рукой; у них не должно специализаций по типам.       Лусамин подняла брови.        — Ты применяешь логику реального мира к моим фантастическим героям?        — О, прости, я забыла, что реальность скучная, — игриво сказала она, и Лусамин не смогла сдержать улыбку.        — Это было как-то связано с их гравировками. Это были специальные гравировки, наделенные силой различных типов, или… что-то в этом роде, — продолжила Люсамин, — В основном, я думаю, это было просто для того, чтобы помочь детям идентифицировать их, потому что имена трудно запомнить. Вместо этого, твоим любимым был бы красный, или желтый, или… Да кто угодно.        — Это правда… Я никогда не смотрела это в детстве, но я знаю, что моим любимым был синий, потому что это был мой любимый цвет.        — Как ты смеешь так предавать всех женщин, — сухо сказала Лусамин. — Правильным ответом для любой молодой девушки всегда будет либо розовый, либо желтый.       Бернет рассмеялась и подняла руки в притворном извинении.        — О, конечно, конечно! Затем розовый, естественно. Твоим любимым был… желтый, я полагаю?       Она усмехнулась.        — Если бы ты спросили меня, я бы сказал розовый, но на самом деле я всегда предпочитала Черного Рейнджера.        — По крайней мере, он самый крутой в этом сериале, — признала Бернет. — Вся эта атмосфера антигероя очень зрелая.       Лусамин не смогла удержать тихого смешка. Чем дольше Бернет смотрела шоу вместе с ней, тем комфортнее ей было, и тем легче было шутить о сериале.        — А когда тебе двенадцать лет, нет ничего более привлекательного, чем антигерой.        — Двенадцать? Я… значительно старше двенадцати, и я всё ещё думаю, что антигерои горячие, — сказала она, а затем сделала вид, что обмахивается рукой. — Например, Королевская Маска. Он антигерой, которым я бы очень хотела "насладиться".       Она приподнялась достаточно, чтобы с любопытством взглянуть на неё.        — Что?        — Чемпион Королевских битв! — объяснила она, широко улыбаясь. — Его крылатая фраза - "Наслаждайтесь!"        — Королевская битва? Ты имеешь в виду ту лигу битв покемонов? Тебе нравится эта чушь?        — Конечно! Это единственный вид битвы, который я понимаю! — сказала Бернет, размахивая руками перед собой. — Один раунд, ты бьешь так сильно, как только можешь, и тот, кто бьет сильнее всех, выигрывает! Всё просто!        — Ты права, — призналась Люсамин, рассмеявшись. — Так расскажи же мне об этой Королевской особе в Маске. Что делает его антигероем?       Бернет открыла рот, затем поморщилась.        — Знаешь, я на самом деле не знаю. Я думаю, что это в основном его покемон… он использует инсинируара, а ты знаешь, какими они должны быть.       Лусамин указала на неё, как будто она привела законный аргумент, потому что:        — Похоже на Черного Рейнджера в этом сериале, который на самом деле является антигероем только потому, что он ворчливый.        — Вот именно. И он такой горячий.        — Весьма горячий, — согласилась Лусамин, и они оба захихикали над собственной незрелостью.

× × ×

      Учитель был раскрыт как большой злодей, Бернет теперь сидела, свернувшись калачиком вокруг подушки, и смотрел на экран слишком напряженно для того, кто был там только для компании. Лусамин, на законных основаниях, чувствовала себя лучше впервые за всю неделю.       Но она также чувствовала себя немного рассеянной, потому что в своём стремлении преследовать учителя все пятеро других Рейнджеров бросились сражаться с различными приспешниками, оставив героического Красного Рейнджера в одиночку противостоять большому злу. Он был полон решимости — как и все главные герои в эти дни — спасти учителя от самого себя и напомнить ему о добре внутри.       Это было слишком близко к реальности.       Он даже был немного похож на Эша. Черные волосы, проницательные карие глаза, обманчиво гибкая фигура и лёгкая улыбка. Он был всего на десять лет старше и носил ярко-красную униформу, когда боролся за всё хорошее и правильное в мире.       По какой-то причине она не могла представить Эша в красном. Это казалось каким-то неправильным. Но она также не думала, что из него получится очень хороший Синий или Зеленый Рейнджер. Синие рейнджеры всегда были умными или занудными персонажами, и она ещё не слышала, чтобы он проявлял что-то похожее на интеллект. Она предположила, что он мог быть Зеленым — судя по тому, как Хоббс и Бернет иногда говорили о нём, он определенно был милым, — но этот цвет, по ощущениям, подходил ему еще хуже, чем красный.       Но с другой стороны, ни один из детей, которые гнались за Лилли и Гладионом, на самом деле не подходили ни под один из архетипов рейнджеров Хоэнна. Что, вероятно, должно было показать, почему архетипы не работают в реальности. Но, по крайней мере, в шоу всегда была девчушка-сорванец, милый мальчик, который пытался доказать, что он крутой; занудный персонаж, мрачный антигерой и вспыльчивый, высокомерный главный герой, которому нужно было узнать свои пределы и как работать в команде. Судя по всем отчётам, все одноклассники Лилли хорошо умели работать вместе. Они все были милыми. И к тому же их было слишком много.       Тем не менее, когда они наблюдали, как Красный Рейнджер сопереживал учителю о том, как он тоже очень разозлился, когда люди не делали то, что он хотел, но объяснил, что заставлять их делать то, что он сказал, не способ добиться успеха, и что все могут работать вместе и учиться друг у друга, Лусамин поймала себя на том, что настойчиво пытается игнорировать параллели. Самый простой способ сделать это — мысленно представить друзей своей дочери в роли рейнджеров Хоэнн.       Кроме того, что… они не были Рейнджерами. У каждого из них был свой собственный покемон. Итак… Тренеры Алолы. Спасают мир от… чего-то. Во главе с харизматичным и сильным Синим Тренером Эшем, но с прекрасным Розовым Тренером Лилли в качестве их истинного сердца. Время от времени им помогал загадочный и отчужденный Черный тренер Гладион, который был сильнее Эша, но не так сильно интересовался повседневными проблемами более широкой команды.       Она улыбнулась, расслабляясь в своих фантазиях. Вместо абсолютно-не-Лэнса-о-чем-вы-говорите-Регионального Чемпиона, Тренеры будут отчитываться в своей собственной Базе Управления Полетами. Может быть, именно там она смогла бы вписаться в этот мир грез. И роль поддержки команды, ответственная за предоставление Тренерам их стилистов и униформы, была бы не Драконом, а… Клефэйбл. Клефэбл будет руководить оперативным центром, в котором работали тренеры.       И все они будут смотреть на неё снизу вверх, даже Розовые и Черные тренеры, когда она поведет их на поиски, чтобы спасти мир от всего, что причинило ему вред…       Она опустила подбородок на колени и позволила фантазиям отодвинуть её воспоминания на задний план.

× × ×

      После дня, проведенного с Бернет и рейнджерами Хоэнна, Лусамин действительно почувствовала себя… лучше. Она должным образом оделась и отправилась в Фонд Эфир, в конце концов обнаружив Вик в своём кабинете, читающей диаграммы.        — Госпожа Президент! — поприветствовала она её, широко улыбаясь. — Как я рада вас видеть! Как вы себя чувствуете?        — Намного лучше, — ответила она. — Как дела у Фонда?        — В целом, всё в порядке. Я показывала Гладиону некоторые ваши проекты; он очень хорошо справляется! Есть несколько звонков, на которые вам нужно будет ответить, когда вы почувствуете себя в состоянии сделать это, но ничего слишком срочного. Есть… — она резко замолчала на полуслове, вместо этого неловко посмотрела в сторону, чтобы избежать взгляда Лусамин.       Она подождала, но, очевидно, Вик не собиралась продолжать без подсказки, поэтому она её подтолкнула:        — Есть?…        — Это… ничего важного, — сказала она, размахивая своими картами, чтобы развеять эту мысль. — Я не уверена, что это то, о чем нам стоит больше беспокоиться. Гладион просил меня не говорить вам... Ой, ой, — она, поморщилась, поднесся ладонь ко рту. — Я не должна была говорить вам это.       Лусамин нахмурилась и силой забрала диаграммы из рук Вики. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, на что она смотрит, но когда она это сделала, её брови взлетели вверх.        — Ультра Червоточины открываются по всей Алоле!        — Да, но… — Вик пошевелилась, поигрывая пальцами. — Может быть, нам не стоит беспокоиться об этом прямо сейчас…        — Ультра-чудовища проходят через Ультра Червоточины! Ты же не предлагаешь, чтобы мы просто позволили им бродить по Алоле? — потребовала она, и Вик поморщилась, съежившись.        — Гладион считает, что он может позаботиться о них самостоятельно.        — Гладион… — сквозь туман одурманенной памяти Лусамин вспомнила глаза своего сына в Ультрапространстве. Она вспомнила, как он набросился на неё, желая всё убить. Сколько раз за последние несколько лет он настаивал на том, чтобы они уничтожали каждое Ультра-чудовище, которое приходило в их мир? Вот для чего был создан Тип: Нуль — Сильвали; иногда она думала, что именно поэтому он его украл. Все эти прекрасные существа… Она сжала челюсти и расправила плечи. — Гладион имеет хорошие намерения, но Фонд Эфир был создан для защиты покемонов, даже опасных. Я уверена, что мы сможем найти способ мирно отправить их обратно в Ультра-пространство.       Всё тело Вик обмякло от облегчения, и она прижала обе руки к груди, как будто её сердце нуждалось в поддержке.        — О, я так рада, что вы тоже так думаете! — сказала она, прежде чем быстро остановиться и посмотреть на неё широко раскрытыми глазами. — Но… Люсамин… вы уверены, что справитесь с этим? Учитывая то, что произошло…       Она поджала губы, но вынуждена была согласиться с этим.        — Ты права. Я также не думаю, что мы можем так скоро доверить Фабе Ультра-чудовищ, — Люсамин замолчала, размышляя.       По правде говоря, то, что случилось с Фабой, заставило её чувствовать себя неловко из-за того, что все и каждый в Фонде Эфир имели непосредственное отношение к проекту Ультра-пространства. Вик и Бернет нормально относились к нему, и Люсамин, вероятно, тоже, но большинство людей… Даже Гладион. Как бы сильно она его ни любила, Лусамин знала, что на самом деле ему тоже нельзя доверять. Он был так зол — на Ультра-чудовищ, на неё, — что позволить ему выйти и встретиться с Ультра-чудовищами напрямую было бы всё равно, что послать бомбу с часовым механизмом им на встречу.       Им нужен был кто-то, кто был бы достаточно силен, чтобы справиться с ситуацией, если бы всё пошло плохо, но кто не хотел причинять боль её милым зверям. Кто защитит их. Кто бы мог…       Перед её мысленным взором вспыхнул Красный Рейнджер Хоэнна. Когда она моргнула и сосредоточилась на нём, она вспомнила свою маленькую фантазию со вчерашнего дня.        — О, — сказала она себе, а затем коснулась подбородка.       Если так подумать… То это была неплохая идея.

× × ×

      Когда она впервые предложила эту идею своим подчиненным, она ожидала всего — от нежелания до откровенной насмешки, но даже Фаба выглядел заинтригованным этой идеей. У Вик практически звездочки засияли в глазах.        — Команда героев! Как романтично! — ахнула она. — Группа молодых, увлечённых тренеров собирается вместе, чтобы помочь заблудившимся и запутавшимся найти дорогу домой! Это такая прекрасная идея!        — Эти дети весьма неплохи для своего возраста, — задумчиво признал Фаба. — И тот мальчик, который вырастил Солгалео… если бы он работал в рамках полномочий Фонда Эфир, это было бы… очень выгодно.       Этот, как ни странно, единственный комментарий заставил Бернет остановиться. Она нахмурилась, глядя на него, затем снова повернулась к Лусамин.        — Хотя мне нравится эта идея в теории, и я думаю, что у детей это действительно хорошо получится, это подвергает их прямой опасности. Это на самом деле побуждает их искать её. Кукуи ни за что не согласится.

× × ×

       — Это отличная идея!       Лусамин и Бернет уставились на то, как Кукуи ударил кулаком по ладони, глядя в сторону, как будто они решили проблему, с которой он боролся.        — Если Ультра-чудовища начнут появляться чаще, то нам понадобится способ справиться с ними. И Эш — я имею в виду, весь класс — захочет принять в этом участие, — сказал он. — Таким образом, мы сможем им помочь. И он не сможет скрыть то, что делает, — добавил он уже тише про себя.       Лусамин решила не подвергать это сомнению, вместо этого пытаясь разжечь его энтузиазм, пока он был.       Удивительно, но он только больше разволновался, когда они описали идею более подробно, и он действительно улыбнулся, когда Лусамин призналась, откуда у неё появилась эта идея, и показала ему свои предварительные наброски униформы.        — Я должна признать, Кукуи, — медленно произнесла Бернет, всё ещё глядя на него. — Ты воспринимаешь это намного лучше, чем я ожидала.       Он покачал головой.        — Нравится нам это или нет, Эш был выбран Тапу Коко и воспитал Солгалео, а остальные отправились с ним в Ультра-пространство. Они лучший выбор среди людей, которые могут справиться с большим количеством Ультра-червоточин и проходящих через них покемонов. Я не могу помешать им вмешаться, — сказал он. — Но то, что они собираются сделать, небезопасно, и это не должно быть нормальным для детей их возраста. Они не должны думать, что от них этого ждут, — он посмотрел на рисунок Лусамин так, словно это был триумф. — Сделав их своего рода командой, играя так, как будто они супергерои… мы можем предоставить им помощь и ресурсы, необходимые для того, чтобы сделать это безопасно, а также укрепить идею о том, что это ненормально. Что не каждый может это сделать, что они делают всё возможное, даже пытаясь. И когда они снимут форму, они снова смогут быть обычными детьми. Если бы только это могло…       Лусамин и Бернет обменялись взглядами, затем пожали плечами. Что бы ни заставило его согласится, это сработало.       Но потом он моргнул и поднял глаза.        — Эй, на самом деле… если это основано на Рейнджерах Хоэнна… у команды будет секретная база? Вам следует поговорить с директором Оуком – в школе есть старое аварийное убежище под землей, которое мы могли бы использовать.        — Ты серьезно?! — ахнула Лусамин. — Это было бы идеально!       Она собиралась стать настоящим, серьезным руководителем миссий настоящего живого отряда молодых супергероев и обеспечить безопасность своих прекрасных зверей.       В общем, неплохой шаг к выздоровлению.