Взрослые, но не Взрослые

      Однажды, говорили его родители, волшебный дракон появился в небе и распространил свой свет по холодным, тёмным землям. Так появилась Алола. Боги благословили людей, и люди восхваляли богов, и именно так они получили богатые зелёные земли, которые у них были сейчас.       Никакой сложной эволюции или опустошенных земель от вулканов, которые уничтожили целые цивилизации, но породили новую флору и фауну. Никаких пещерных людей, никаких каменных веков, никакой чумы, смерти или болезней, просто волшебный дракон, который излучал красивый свет и создал прекрасный, полностью сформированный мир.       Когда-то давным-давно маленький мальчик поверил в эту историю.       Но Гладион больше не был маленьким мальчиком.       Сказки были для детей.

× × ×

      Похищая Тип: Нуль Гладион принял решение выследить каждое Ультра-чудовище, которое когда-либо проходило через Ультра-червоточину, и уничтожить их. Сделав это, он рационально пришел к очевидному выводу, что может помешать кому-либо когда-либо пострадать так, как это сделала Лилли. Что почти компенсировало бы его неспособность что-либо сделать в то время.       Когда Лилли пострадала, он был беззащитным ребёнком — он ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это, но частью взрослой жизни было брать на себя ответственность за вещи, которые не обязательно были твоей виной, и гарантировать, что они никогда не повторятся. По какой-то причине никто из других взрослых в их жизни не вмешивался, так что, очевидно, это пришлось сделать ему.       Это компенсировало бы то, что он не защитил свою младшую сестру.       Эш Кетчум, который был того же возраста, что и он, но гораздо больше походил на ребенка, выглядел сомневающимся. Когда они стояли на Десятикаратном холме, Эш всё ещё держал руку в гриве этого невозможного Лайканрока, он неловко спросил:        — Эй, Гладион? Я действительно не знаю, что случилось с тобой и Лилли, так что, может быть, мне не стоит говорить, но… мне кажется, что Лилли не хотела бы, чтобы ты всю свою жизнь охотился на Ультра-чудовищ. Она бы предпочла чтобы ты… ну… приходил и виделся с ней время от времени. Понимаешь? Кажется, она действительно скучает по тебе.       Гладион отвернулся. Дети скучали по своей семье. Взрослые выходят за её пределы.        — Я не могу с ней видеться. Нет, пока я не буду уверен, что смогу защитить её от всех Ультра-чудовищ, которые только существуют.        — Так… ты больше никогда её не увидишь?       Его голова резко повернулась назад.        — Что?        — Ну, просто… — он провел пальцами по гриве Лайканрока, избегая взгляда Гладиона. — Я имею в виду… Конечно, я понимаю, о чем ты говоришь. Желать защитить людей, о которых ты заботишься? Я понимаю это. Правда. Но там просто… так много всего может случиться. Мы не знаем, сколько там Ультра-чудовищ. Мы даже не знаем, сколько их в нашем мире, не говоря уже о том, откуда они пришли, — он поколебался, затем заметно напрягся, его челюсть сжалась, когда Эш снова поднял взгляд, чтобы встретиться со взглядом Гладиона. — Я не согласен с тобой в том, что Небби опасен. Он милый и весёлый, и он мне так нравится. И если ты попытаешься причинить ему боль — если ты даже попытаешься попытаться — я остановлю тебя.       Эш явно не закончил, но что-то в этом заявлении на секунду остановило мысли Гладиона. Впервые он поймал себя на том, что воспринимает Эша на сто процентов серьёзно. Но у него не было времени внешне отреагировать, прежде чем Эш продолжил.        — Дело в том, Гладион, что ты говоришь, что собираешься защитить Лилли, победив всех Ультра-чудовищ, но правда в том, что ты ничего о них не знаешь, — заметил он. — И если ты не знаешь, с чем борешься, то как ты можешь знать, когда закончишь?       Гладион медленно моргнул. Даже с этим странным новым взглядом на происходящее, который внезапно озвучил Эш, было очень странно слышать подобные вещи от странного ребенка, который рассказывал истории о легендарных покемонах, защитных духах и не мог контролировать своего сумасшедшего, единственного в своём роде лайканрока.       Это было похоже на то, что герой, избранный богами, сказал бы потерянной душе в сборнике сказок.       Как будто он мог слышать путаные мысли Гладиона и хотел избежать их, Эш пожал плечами и отвёл взгляд.        — Правда в том, что я не думаю, что ты когда-нибудь закончишь. И из того, что ты сказал, это означает, что ты никогда больше не увидишь Лилли. И конечно, это может означать, что она немного в большей безопасности, но… Я не понимаю, как это должно сделать её счастливой, — он снова заколебался, затем вздохнул и беспомощным жестом убрал руку с гривы Лайканрока. — Во всяком случае, я так думаю.       Хах, и о чем он вообще думал?       Ранее в тот же день Гладион спросил Эша, в чем заключается его дело. Он появился из ниоткуда с Ультра-чудовищем, которого, как он утверждал, подарил ему легендарный покемон, и лайканроком, которого никто никогда раньше не видел. И даже до сегодняшнего дня он каким-то образом заставил эгоистичную, высокомерную мать Гладиона доверять ему. Даже когда это не дало очень впечатляющих результатов, Гладион видел, как он командовал покемонами таким образом, который казался почти сверхъестественным. Он подружился с Лилли и помог ей преодолеть свои страхи всего за несколько месяцев. Честно говоря… иногда Эш на самом деле не казался человеком.       Но он отказался отвечать на вопросы Гладиона и вместо этого настоял на битве покемонов.       И в этой битве Гладион увидел растерянного, но любящего тренера, которому ещё предстоял долгий путь. В то время он думал, что это всё — больше не о чем было думать о нём.       Но теперь, когда солнце медленно опускалось за холм, а время приближалось к закату… этого растерянного, неопытного тренера нигде не было видно.       Гладион облизнул губы, затем резко повернулся и пошел прочь по тропинке.        — Ты не понимаешь. Это то, что я должен сделать.       Эш устало вздохнул, но больше ничего не возразил и никак это не прокомментировал, просто помахал на прощание и потребовал, чтобы они встретились и снова сразились. И когда Гладион спускался с холма, возвращаясь к пещерам и своему лагерю, была лишь короткая пауза, прежде чем он услышал, как Эш внезапно крикнул, что понятия не имеет, как вернуться домой.       Он невольно усмехнулся.        — Не совсем тот герой, о котором нам рассказывали в книжках, верно? — сказал он Амбреону, который весело тявкнул в знак согласия.

× × ×

       — Я говорил тебе не приходить.       Он говорил это не в первый раз, поэтому Эш едва отреагировал на обвинение, всё ещё глядя через каньон ни на что особенное, когда четыре мифических покемона выполняли какой-то таинственный ритуал с существом, которое ему дали боги. Он даже не дал того же ответа, который они все давали с тех пор, как появились, настаивая на том, что бремя должно быть разделено, и они хотели быть здесь ради своего друга.       И то, насколько неожиданно они появились… когда Гладион и Лилли должны были пострадать от тех падающих камней, этот электрический шар, появившийся из ниоткуда… электричество каким-то образом взрывает падающие камни, превращая их в нечто большее, чем грязевой дождь…       Эш не был героем. Он не был какой-то ожившей легендарной историей.       Но иногда он действительно казался таковым.        — Ты должен был оставить это нам, — настаивал Гладион. — Это моя мать. Наша семейная проблема. Ты не имеешь права вмешиваться.       Наконец, Эш оглянулся на него. Для кого-то такого громкого, яркого и простого, у Эша было несколько удручающе сложных взглядов, когда он хотел.        — Небби — моя ответственность, — сказал он, — Солгалео и Лунала попросили меня позаботиться о нём. То, что случилось с Лусамин, может быть вашей семейной проблемой, но это повлияло на Небби, и я не остановил его. Так что, если тебе станет легче от того, что я здесь, тогда притворись, что я здесь не ради тебя или Лилли — я здесь, потому что Тапу Коко и другие могут помочь Небби.       Это была откровенная ложь — предложение мира, — но она была достаточно правдоподобной, чтобы сработать. Поэтому Гладион ухватился за неё обеими руками и усмехнулся.        — Ты бы предпочел это Ультра-чудовище моей матери?       Что-то промелькнуло на лице Эша, зарождающийся гнев, прежде чем он снова отвернулся и просто сказал:        — Я не говорил ничего подобного. Я просто попросил Тапу Коко помочь мне решить мою проблему. Ты мог сделать то же самое. Может быть, это помогло бы тебе в первую очередь, если бы ты спросил.       И снова что-то в Гладионе остановилось, не в силах переварить ответ. Гнев, однако, был лёгким, перекрывая простую логику, поэтому он выдвинул его на первый план.        — Я не собираюсь решать свои проблемы, молясь, чтобы какой-нибудь мифический покемон пришел и спас меня!       Эш замер, затем повернулся, чтобы несколько раз моргнуть ему, совершенно и явно ошеломленный.        — О чем ты говоришь?       И когда Эш уставился на него, простой и глупый, молодой, героический и невозможный… Гладион понял, что он действительно не знает. Эш не молился. У него только что украли кепку, и он задал вопрос, как будто общался со старым другом.       Это была не сказка. Тапу не были богами.       Может быть, на самом деле никто не собирался их спасать.       Гладион действительно не знал, что делать, если они этого не сделают.

× × ×

      Управлять Фондом Эфир было гораздо сложнее, чем он предполагал.       Хотя он никогда не простил бы свою мать за то, что она бросила их семью, он всё больше осознавал, сколько времени ей потребовалось бы, чтобы сохранить наследие их семьи. Его не допускали на встречи, или, может быть, их просто переносили, но были контракты, решения, отчеты и вещи, которые он не понимал, но которые нужно было подписывать всё время.       В глубине души он всегда думал, что однажды займёт место своей матери в Фонде. Теперь он не был уверен, что справится с этой задачей.        — Вы очень хорошо справляетесь! — заверила его Вик, убирая планшет, полный юридических решений, которые он только что принял от имени своей матери. — Я знаю, как много это значит, и вы схватываете всё буквально на лету, учитывая все обстоятельства. Вы должны гордиться. Я знаю, ваша мать… будет, — неловко поправила она себя. — Знаете… как только она… поправится.       Поправится… Гладион несколько мгновений молча смотрел на Вик, затем опустил взгляд на стол.        — Ты имеешь в виду, если она потрудится заметить.        — Ох, Гладион…       Физически Лусамин была в порядке. Доктор говорил о химическом дисбалансе, таблетках и лечении. Но сломанных костей не было. Никаких синяков. Ни единой царапины. Было трудно думать о ней как о больной. Даже когда она была захвачена этим уродливым монстром, преображенная и напуганная, она казалась… здоровой, физически.       Теперь, когда опасность миновала, ему было трудно найти в себе страх и сочувствие, которые он испытывал, когда она была под контролем Ультра-чудовища.       Вик поставила свою сумку и подошла, чтобы присесть на корточки рядом с его стулом. Он нахмурился, прекрасно понимая, что именно такую позу обычно принимают взрослые, разговаривая с детьми. Он больше не был ребенком. Он был взрослым. Он только закончил многочасовое чтение договоров и подписание юридических решений — она, скорее всего, не это имела в виду, но это было действительно оскорбительно.        — Ты всё ещё злишься на свою мать, не так ли? —мягко спросила она. — Знаешь, это нормально. То, что она больна, не меняет того факта, что тебе больно.        — Она не…! — он остановился, затем отвёл взгляд. У Лусамин были врачи, и она принимала таблетки. Это делало её больной, верно? По крайней мере, в упрощенном, детском представлении о том, что казалось всем вокруг него. — Лусамин не была больна, когда проигнорировала то, что случилось с Лилли.        — Ты знаешь, я не уверена в этом, — тихо сказала она. — Я думаю, что она просто могла лучше скрывать это.        — Нихилего никогда не приходил в наш мир до того, как причинил боль Лилли, — огрызнулся он, и Вик пробормотала согласие.        — Ты, конечно, прав. Но хотя я действительно думаю, что Нихилего усугубил ситуацию, я не верю, что это было единственной причиной болезни твоей матери, — сказала она. — Но я не собираюсь оправдывать то, что сделала Лусамин. Я думаю, в глубине души она знает, что причинила тебе боль, и ей действительно стыдно за это. Я думаю, что как только она почувствует себя немного лучше и снова сможет принимать решения, она тоже захочет сделать всё лучше для вас двоих.       В глубине души… Как только ей станет лучше… Гладион усмехнулся. Он не понимал, как такой умный и разумный человек, как Вик, может быть такой наивной. Так по-детски наивной.        — Она просто эгоистка. Она всегда была эгоисткой, она никогда не заботилась о Лилли. Она и не собирается этого делать. И она, черт возьми, не собирается начинать беспокоиться обо мне. И я не хочу, чтобы она это делала, — добавил он, прежде чем Вик успела начать говорить какие-либо банальности по этому поводу. — Я не собираюсь ждать, пока она начнёт вести себя как мать. Я делаю всё это только потому, что Лилли нуждается в поддержке.       В течение долгих нескольких секунд Вик просто молча смотрела на него, прежде чем тихо вздохнула и снова встала.        — Я знаю, что иногда бывает трудно простить, и я не думаю, что даже Лусамин будет винить тебя, если ты не сможешь сделать это. Но я боюсь, что всё не всегда так просто, как кажется в книгах, Гладион. Мир взрослых очень сложен.        — Ты думаешь, я этого не знаю? — огрызнулся он, но Вик едва заметила его гнев взглядом, когда отступила, чтобы снова поднять свою сумку.        — Ты имеешь право злиться. Но нравится тебе это или нет, видишь ты это или нет, я знаю, что Лусамин любит тебя. И однажды, когда она поправится, она попытается извиниться и наладить отношения между вами, — сказала она. Женщина остановилась и повернулась ровно настолько, чтобы посмотреть на него своими огромными невинными глазами, широко раскрытыми за стеклами очков. — От тебя будет зависеть, будешь ли ты продолжать злиться или дашь ей шанс. Никто другой не может принять это решение за тебя.        — Но ты думаешь, что я должен просто простить её, — раздражённо сказал он. — Что я должен просто забыть всё, что она сделала с нами, заставить поверить, что это было только один раз, и всё будет волшебным образом лучше?        — Вовсе нет, — ответила она. — Ты никогда не должен забывать об этом, даже если бы мог. Лусамин никогда этого не сделает. Такова уж жизнь, Гладион. Мы все совершаем ошибки, мы все совершаем ужасные поступки. Мы все страдаем. И мы все должны решить, что делать потом. Вот и всё. Это всё, что я имела в виду.       Гладион чувствовал, что его плечи напряжённые, а челюсть и кулаки крепко сжаты. Он пытался, но не мог заставить себя успокоиться. Он даже не мог придумать, что сказать.        — Ты очень хорошо справился с делами на сегодня, Гладион, но завтра будет ещё больше. К сожалению, это никогда не заканчивается! — сказала она с коротким смешком, а затем поклонилась, прежде чем оглянуться на него с грустной улыбкой. — Я собираюсь хорошенько выспаться и подготовиться к завтрашнему дню. Я надеюсь, что и ты тоже. Спокойной ночи, исполняющий обязанности председателя.       И больше ничего не сказав, она повернулась и вышла, оставив его одного в огромном кабинете, сидящего в кресле, которое внезапно показалось ему слишком большим.

× × ×

      В некоторые дни, когда работа в основном делалась сама — или, по крайней мере, они держали Гладиона подальше от неё, — он чувствовал себя немного… лишним. Он бродил по коридорам, наблюдая, как бесчисленные сотрудники в белом считают, ухаживают и ловят покемонов, только чтобы отпустить их назад, как только они выздоровят. Те, что в костюмах, обсуждали цифры и случаи, в то время как те, что в лабораторных халатах, обменивались разными цифрами и словами с большим количеством слогов, чем Гладион мог понять. Все они были до смешного увлеченными, даже те, кому было скучно или они выполняли скучную, обыденную работу, такую как уборка клеток.       Иногда он возвращался в особняк и пытался найти Лилли, но она всегда была занята. На самом деле, было немного неприятно видеть свою младшую сестру такой… ответственной. Если она не приносила их матери еду или лекарства или, по крайней мере, не пыталась поговорить с ней, "чтобы помочь ей выздороветь" (потакая её эгоизму, Гладион не мог не думать об этом), она изучала исследования Фонда Эфир о покемонах или Солгалео. У неё действительно было время для него только вечером, за ужином. Она спрашивала его о том, как прошел его день, и что он делал, и честно…       Это было… больно.       Он так долго, так много лет тренировался, чтобы защитить её, и вот она была здесь… в порядке. Без него.       Он не позволил воспоминанию о том, как Эш сказал ему, что ей не нужна защита, вернуться, борясь с воспоминанием о том, что он сказал, что она хочет, чтобы он был рядом с ней. Так что, очевидно, Эш тоже ошибался.        — Старший брат?       Он сразу же замер на выходе из столовой, развернувшись на случай, если он понадобится Лилли. Но она всё ещё сидела за столом, играя кончиками пальцев, и не смотрела ему в глаза. Несколько секунд они неловко молчали, прежде чем она улыбнулась и покачала головой.        — Мм-мм. Не обращай внимания! Это… это не важно!       Подавив волну раздражения, Гладион кивнул и повернулся, чтобы продолжить идти.       Он не был расстроен тем, что его сестра не нуждалась в нём. Дети цеплялись за семью, а он не был ребенком.       Это было просто… каждый раз, когда он видел её до того, как их мать забрали, она…       Гладион просто думал, что она хоть немного нуждается в нём.

× × ×

      Когда Лусамин вернулась, по раздраженному мнению Гладиона, слишком внезапно, её второе решение (он не был проинформирован о первом) состояло в том, чтобы не увольнять Фабу и не передавать его полиции за похищение, угрозу для детей и любые юридические проблемы, связанные с кражей легендарного покемона и пытками, чтобы пробить дыру в пространстве и времени. Вместо этого она просто понизила его до помощника Вика.        — И это всё? — спросил он. — Ты знаешь, что он сделал!        — Да, Гладион, — спокойно сказала Лусамин.       Несмотря на прошедшую неделю, едва покинувши свою детскую маленькую крепость из одеяла, она выглядела такой же элегантной и высокомерной, как и всегда. Лилли сказала, что она всё ещё больна, и врачи на самом деле не хотели, чтобы она возвращалась на работу, но Лусамин была слишком упряма, чтобы слушать их. На этот раз, однако, Гладион согласился с ней — она точно не выглядела больной. Просто немного более уставшая, с Вик и Бернет, нависшими над ней. Сам Фаба сидел в одном из кресел перед столом, выглядя гораздо менее раскаивающимся, чем, по мнению Гладиона, было уместно.       Он наблюдал за Лусамин исподлобья, когда она совершенно не смогла объяснить свои глупые причины.        — Я также знаю, что это был несчастный случай, и то, что он сделал на этот раз, было ошибочной попыткой исправить эту ошибку. Я знаю, что хочу получить шанс исправить то, что я сделала, Гладион. Будет справедливо, если я тоже дам Фабе шанс.       Гладион зарычал, сжимая кулаки и свирепо глядя на Фабу.        — Он собирался стереть память Лилли!        — Чтобы заставить её забыть травмирующее событие! Если бы я могла забыть… — Лусамин резко остановилась, подняв руку к волосам, когда Вик и Бернет потянулись к ней. Она подняла руку, чтобы остановить их, просто глубоко вздохнула, прежде чем заговорить снова, гораздо спокойнее. — Мы не можем изменить то, что произошло. Мы можем только двигаться вперёд. И Фаба уже помогает…        — Он не заслуживает второго шанса! — закричал он. — Он ничего не заслуживает!        — Гладион-…        — Если позволите, я вмешаюсь, — резко сказал Фаба, игнорируя свирепый взгляд Гладиона и раздраженный взгляд Бернет. Он только посмотрел на Вик, поднимая руку чтобы его заметили, пока она не кивнула, и в этот момент он снова свёл руки вместе в своей обычной маслянистой, неряшливой манере. — В то время как господин Гладион, как и все мы, сосредоточен на моральных и этических проблемах, я задаюсь вопросом, может ли подход к этому с более взрослой точки зрения пролить немного света.        — Что это должно значить? — рявкнул он, но Фаба только поднял брови.        — Всё, что я делал, каким бы ошибочным я теперь это ни видел, я делал для достижения целей Фонда Эфир. Госпожа Лусамин хотела открыть путь в Ультра-пространство. Я добился этого. Если бы мисс Лилли восстановила свою память, она бы восстановила свои воспоминания о наших незаконных экспериментах. Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы убедиться, что она не вернет их себе до того, как Фонд убедится, что она сохранит наши секреты. Возможно, в первую очередь мои секреты, но также и наши общие, — отметил он. — Существо ‘Небби’ было незарегистрированным Ультра-чудовищем. Полностью вне закона, обладающим силой, нужной для достижения наших целей. Мои действия с ним были технически законными. На самом деле, если бы дело дошло до этого, мистер Кетчум действительно был бы тем, против кого выступит закон, когда всё будет изложено.        — Что?! — закричал он, но даже Бернет могла только неохотно кивнула.        — Ультра-чудовища не подчиняются действующим законам, и даже если бы это было так… Эш фактически напал на Фабу, — сказала она. — По закону он должен был либо сообщить о краже офицеру Дженни, либо вступить с ним в битву покемонов. Вместо этого он ворвался в наше заведение и повалил Фабу на землю.        — Чтобы вернуть то, что оказалось Солгалео! — крикнул Гладион. — Фаба украл бога солнца у человека, которому было поручено вырастить и защитить его!       Все четверо просто молча смотрели на него в ответ, но прошло добрых несколько секунд, прежде чем Гладион понял, насколько нелепо прозвучало это заявление. Он верил в то, что говорил, но не мог найти способа заставить свои слова звучать более разумно.       В конце концов, следующим должен был выступить Фаба.        — Всё было бы хорошо и справедливо, ты был бы прав. Однако, как бы то ни было, это реальный мир, и в нём я просто взял незарегистрированное существо для экспериментов и анализа у кого-то, неквалифицированного для ухода за ним. Я также напомню вам, что, как бы плохо ни обернулась ситуация, я способствовал эволюционному процессу этого существа.       Гладион яростно усмехнулся, но раздражающая, приводящая в бешенство причина была в том, что… он не лгал.        — Это прискорбно, и хотя я ценю преимущества, которые дал мне этот реальный мир, я не буду отрицать, что это несправедливо, — тихо продолжил Фаба. — Хуже всего то, что даже если бы мы полностью исключили вас, детей, из уравнения, выдвижение обвинений против меня привлекло бы внимание к тому, что сделал Фонд Эфир. Это привлекло бы внимание к вашему Сильвалли.        — И что с ним не так? — раздраженно спросил он.       Судя по всему, что-то на этот раз было нехорошо — Вик съежилась на своём сидении.        — Создание жизни… вроде как… очень незаконно, — неловко сказала она, — Нам могло бы сойти это с рук, если бы мы пригласили профессоров Покемонов для совместной работы, но мы этого не сделали, потому что не хотели отчитываться перед Лигой. Не говоря уже о том, что он был явно создан для убийства живых существ, что… что ж, эм-м…       Лусамин вмешалась с тихим вздохом.        — Если бы кто-нибудь узнал, как появился Сильвалли, нас всех бросили бы в тюрьму, и всё, что построил Фонд Эфир, было бы разрушено, — честно сказала она. — В лучшем случае Сильвалли будет конфискован Лигой, и ты никогда больше его не увидишь. Скорее всего, он был бы просто уничтожен.        — Уничтожен…? — ошарашенно выдохнул он. — Но он не сделал ничего плохого!        — И что же Ультра-чудовища сделали не так, что мы создали что-то с явной целью убить их?        — Они причинили боль Лилли! Они забрали тебя! — закричал он, но Вик снова поморщилась.        — Сильвалли был первым, Гладион.       Он отступил на шаг, потому что… теперь, когда он получше подумал об этом… она была права.        — Мир сложный, господин Гладион, — тихо сказал Фаба. — Иногда мы должны принимать то, что получаем, и быть благодарными за это. Я знаю, что это так.       Гладион схватился за голову обеими руками и несколько секунд просто пытался выровнять дыхание. В историях никогда так не было.

× × ×

      Когда-то давным-давно Гладион слушал сказки на ночь, читал книжки с историями, мечтал о богах, героях и приключениях, и всё казалось таким простым.       Матери существовали для того, чтобы заботиться о своих детях. Отцы были теми, кто защищали их. Младшие сестры равнялись на своих старших братьев, которые всегда знали, что делать. Когда что-то шло не так, герои прилетали на драконах, размахивая мечами, благословленными богами, и спасали день перед сном.       Не было никаких юридических контрактов, никаких лицензий, никаких грантов, счетов или этических дилемм. Существовал только один мир, созданный сияющим богом, и покемоны были волшебными существами, которых люди тренировали для развлечения и любви. Отцы не умирали. Матери не бросали своих детей. Младшие сестры не взрослели для того, чтобы не нуждаться в своих братьях.       Но в реальном мире Гладион сидел на краю Фонда Эфир, окруженный рукотворной мерзостью и покемоном, с которым он подружился только потому, что человек был достаточно жесток, чтобы причинить ему боль первым. Он провел рукой по меху Амбреона, слепо пересматривая воспоминания о том, как он угрожал уничтожить Ультра-чудовище, которые в конце концов превратилось в то, что он когда-то считал богом.        — Старший брат?       Он моргнул, вернулся в настоящее и оглянулся на Лилли. Она стояла в нескольких метрах позади, но не столько из страха, сколько из уважения к его личному пространству. Как только их взгляды встретились, она указала на место по другую сторону от Сильвалли.        — Могу я присоединиться к тебе?        — Эм… — он снова моргнул, проглотив внезапно учащенное сердцебиение. — Да, конечно.        — Спасибо. Добрый вечер, Сильвалли, Амбреон, — поздоровалась она, подходя, чтобы сесть. — Где Лайканрок?        — Гуляет, — объяснил он. — Иногда он уходит.        — В самом деле? Эш никогда не упоминал, что его Лайканрок делает что-то подобное! Интересно, может быть, это из-за разницы в их эволюции, — задумалась она. — Или, может быть, он просто никогда не упоминал об этом! Я должна буду спросить его, когда вернусь в школу на следующей неделе.       Его спина слегка выпрямилась, брови приподнялись.        — Так быстро? Я думал, ты не хочешь возвращаться до того, как Лусамин станет ”лучше".        — Я думаю, к тому времени она вернется в своё нормальное состояние, — сказала она. — Врачи не уверены, но они сказали, что ей будет намного лучше, как только она сможет вернуться к обычной жизни. И она, кажется, очень увлечена тем, над чем работает. Кроме того, врачи также сказали, что я должна быть осторожна и не посвящать себя полностью её здоровью. Мне нужно вернуться к своей собственной жизни.       Он заколебался, не совсем уверенный, что ему следует на это ответить. Лилли улыбнулась.        — Но я решила, что теперь буду лучше поддерживать связь. Возможно, я ещё не понимаю маму, но я точно знаю, что не могу просто винить её во всех проблемах, которые возникают между нами. Если мы собираемся наладить наши отношения, нам обоим нужно лучше слушать и общаться между собой, — сказала она, словно читая по сценарию, прежде чем слегка расплылась в виноватой улыбке. — Хотя я пока не уверена, как мы это будем делать. Я надеюсь, что Маллоу сможет мне помочь. Она очень хороша в таких вещах.        — Ты сейчас серьезно, — пробормотал он, потому что это было почти всё, что он мог придумать, чтобы сказать. Он снова перевел взгляд на океан, и они несколько минут сидели в дружелюбной тишине, прежде чем Лилли снова попыталась заговорить.        — Как ты думаешь, что ты будешь делать? Ты останешься здесь?        — Нет, — ответил он. — Мне нужно вернуться к тренировкам. Особенно теперь, раз Фаба остаётся. Я должен быть готов к тому, что он предаст нас.        — Он может и не предать.       Он уставился на неё, но она просто избегала его взгляда, глядя вниз на свои покачивающиеся ноги.        — Знаешь, мама спрашивала меня. Она сказала, что если мне будет неприятно, если он останется, она уволит его, каковы бы ни были последствия.        — Тогда почему ты не…        — Потому что он может быть не таким уж плохим, — сказала она и быстро продолжила, прежде чем он успел возразить. — Ты видел его, когда маму забрало это Ультра-чудовище! Он был так расстроен! Я действительно не верю, что он хотел, чтобы всё это произошло.        — Это не имеет значения! Он…        — Для меня это имеет значение.       Её голос звучал так твердо, почти вызывающе. Гладион остановился, а затем вздохнул и снова отвернулся. Краем глаза он увидел, как она сжала кулаки, всё ещё хмуро глядя на свои туфли.        — Это то, чему я научилась в этом году. То, что мы делаем, имеет значение, но ещё важнее то чувство, которое стоит за этим. Так что даже если ты в чем-то потерпишь неудачу, пока ты старался изо всех сил, это то, чем ты можешь гордиться, и ты можешь попробовать ещё раз.        — Это не имеет к этому никакого отношения, — сказал он. — Фаба не потерпел неудачу.        — Я думаю, что так и было. Точнее, я думаю, он думает, что сделал всё неправильно, — поправила она себя. — Но это то, чему я научилась в этом году: даже когда ты терпишь неудачу, даже если ты терпишь неудачу бесчисленное количество раз, пока ты всё ещё хочешь чего-то, ты можешь продолжать пытаться. И в конце концов ты добьешься успеха. Поэтому я верю, что Фаба действительно хочет исправить свои ошибки. И я верю, что в конце концов он сделает это!       Он закатил глаза. Это так по-детский и наивно…        — Ты говоришь, как Эш.        — Ну, я полагаю, что научилась этому у него, — призналась она, и когда он взглянул на неё, она нервно наклонила голову. — Разве это плохо? Я знаю, что ты был расстроен из-за него в последнее время.        — Расстроен…? Думаю, можно и так сказать… — он снова посмотрел на океан, нахмурившись, когда позволил своим мыслям вернуться к тому, о чем он думал раньше.       Пытаться понять Эша было трудно. Особенно здесь, в Фонде Эфир, где существовали контракты, юридические обязательства, этические компромиссы и финансовые обязательства. Он не мог позволить себе верить в сказки или одарённых богом героев.       Но тогда как еще он должен был понять мальчика, которому Тапу Коко подарил Z-кольцо и вырастил то, что оказалось Солгалео? Как ещё он мог понять это невероятное Z-движение, которое молнией разделило Ультра-пространство, и всё это из-за крошечного пикачу? Нормальные люди не были похожи на Эша Кетчума. Но…        — Я доверил ему заботу о тебе, — тихо сказал он. — И он потерпел неудачу.        — Ты имеешь в виду, когда Небби привел меня в твою пещеру, и я увидела Сильвалли? — Лилли улыбнулась, подняв руки к пушистой гриве Сильвалли, словно желая доказать им обоим, что она больше не боится. — Это была не вина Эша, Гладион.        — Это было его виной, — упрямо сказал Гладион. — Он должен был контролировать это Ультра-чудовище, и он потерпел неудачу. Каким героем он может быть, если облажается в такой простой вещи, как эта?        — Я не думаю… — Лилли замолчала, затем с любопытством нахмурилась. — Я не думаю, что понимаю, что ты имеешь в виду, Гладион. Эш помог нам спасти маму. Если это то, что ты подразумеваешь под ”героем", то я определенно думаю, что он подходит.        — Но этого недостаточно! — возразил он. — Герои должны быть сильными и впечатляющими! Они не совершают ошибок! Они не бегают вокруг, как идиоты, возбуждаясь из-за пустяков! Они не теряют контроль над волшебными существами, о которых заботятся!        — Волшебными существами? — повторила она. — Ты имеешь в виду покемонов? Но Эш очень хороший тренер, Гладион. Одна ошибка с Небби, которая на самом деле не была его виной, ничего не меняет.       Он остановился, прежде чем смог сформулировать хоть какой-то ответ, главным образом потому, что не был уверен, каким он будет.       Покемоны не были волшебными. И он сам встречался с Тапу, так что на самом деле не мог думать о них как о существах из легенд. И оказалось, что даже Солгалео был просто Ультра-чудовищем. В мире не было никакой магии. И всё же…       И всё же Эш появился, образно говоря, из ниоткуда и так много сделал для них всех. Он спас их мать. У него было так много силы. И что пугало Гладиона, так это то, что он не мог заставить себя доверять Эшу, знающему, как использовать эту силу, когда это было необходимо.       Потому что он не был легендарным героем. Их не существовало.       Эш был просто парнем, который иногда ошибался.       Прямо как Гладион. Только сильнее.        — Я не могу доверять ему, чтобы он всегда появлялся из ниоткуда и спасал нас всех, — пробормотал он. — Так что, если я хочу, чтобы все были в безопасности, я должен быть таким же сильным, как он. Сильнее, чтобы однажды, когда он облажаеться, я смог спасти его. Так что я буду тренироваться. Я буду тренироваться и становиться сильнее, пока никто не сможет встать у меня на пути.       Лилли секунду глупо смотрела на него, потом тихо хихикнула.        — Теперь, кто из нас звучит как Эш?       Он вздрогнул, но затем улыбнулся и снова посмотрел на океан.       Возможно, это была не сказка, и, возможно, не было богов, которые подарили бы ему золотой меч или дракона для верховой езды. Вещи не были простыми или черно-белыми, и они даже не имели смысла. Он не был уверен, что грядёт счастливый конец.       Но это было "однажды", и это была его история. Он не стал бы полагаться ни на кого, чтобы спасти его. Он был бы своим собственным героем.       И однажды он сам сделает свой конец счастливым или нет.