Рома Италия

7 марта Я не знаю, как описать то, что случилось за последние две недели. Мысли скачут и в голове бардак. Сел записать, чтобы хотя бы как-то собрать все воедино. Хотя вряд ли получится. Вадим умер в ночь на 23 февраля в больнице. Оказалось, что он уже давно лечился от рака, а я и не знал. И, как я понял, знали только самые близкие, в число которых я и Наташа, понятное дело, не входили. Миша знал, и теперь мне понятно кое-что в его поведении. Он всегда был дико привязан к отцу, боготворил его. Я это и в детстве видел. В начале, когда меня усыновили, Миша очень остро на меня реагировал. Я плохо это помню, но Наташа говорила, что он бесился ужасно, обзывал меня и ревновал к отцу. Миша с Наташей вообще друг друга не выносили, и это я хорошо помню. Думаю, я был неким буфером между ними. Когда Миша понял, что Вадиму на меня плевать, он стал со мной нормально общаться. Мне кажется, он тоже был одиноким ребенком, как я. У него еще характер неуживчивый. Это я старался не отсвечивать, а он наоборот всегда делал только то, что хотел, занимался тем, что ему интересно, и никого не слушал. Вернее, слушал только Вадима. Но тот был вечно занят своими делами. 24-го с утра мне позвонил Миша и срывающимся голосом позвал на похороны отца. Я спросил, нужна ли ему моя помощь. Он долго молчал, а потом сказал – нет. На следующий день с утра я пришел по указанному адресу. Это был зал прощаний. Я в таком никогда не был и надеюсь больше не бывать. У меня мороз по коже от таких мест. Народ там собрался солидный, все одеты в костюмы, как в театр пришли, а я об этом даже не подумал. У меня правда и костюма то нет. Единственный, что у меня был, Макс еще на выпускном облевал, я его выбросил, а больше и надобности в нем не было. Короче, стоял я там один как дурак в джинсах и свитере, прямо бедный родственник из глухого села. Народ на меня косился. Но мне было пофиг на народ, я больше парился, что Миша подумает, что я долбоеб. Он был бледный как простыня, глаза ввалились, и в своем черном костюме походил на вампира из какого-то сериала. Такой же мрачный и сексуальный. Он все время стоял так, чтобы не видеть гроба, а во время речей смотрел в пол. А я смотрел на него. У него рука подрагивала, и мне так хотелось ее сжать в своей, как-то его утешить. Из всех присутствующих о Вадиме скорбел только Миша. Вдову я даже не сразу различил среди женщин в черном. Я потом по обрывкам разговора понял, что они с Вадимом разъехались. Мишиной матери там не было. Похороны и поминки помню смутно. Я всю дорогу старался не пялиться на Мишу. Но, видимо, плохо старался. Потому что в разгар поминок ко мне подсела какая-то женщина и, как мне показалось, с намеком спросила: «Ты его друг?» Я ей выдал: «Не ваше дело». Видать, у меня вид был такой, что она резко от меня отошла и стала с кем-то шушукаться. Короче, я там нарисовался хуй сотрешь. В этот день мне не удалось поговорить с Мишей, вокруг него всегда были какие-то женщины, видимо, родственницы. Они то и дело совали ему то воду, то носовой платок, то цветы, то еду. А я видел, что ему это все было не надо, что он отключился от всего. И что ему сейчас очень плохо. Но подойти и поговорить с ним я не решился, помня о его истерике, которую он мне выдал по телефону накануне. Через несколько дней после похорон мне позвонили с незнакомого номера. Это был нотариус, он позвал меня на оглашение завещания. Прямо как в сериале каком. Не думал, что в России тоже так делают. У нотариуса были я, Миша, вдова и сестра Вадима с сыном. Я заехал после работы, в чем был, а эти все опять как на прием к Путину вырядились. Все долго сидели, переминались с ноги на ногу, ждали нотариуса, а тот в соседнем кабинете что-то долго разруливал по телефону. Потом он зашел, посмотрел на нас, спросил, кто из нас Роман Воинов. Оказалось, что почти все Вадим завещал мне. Тут должно быть много мата и восклицательных знаков. Сказать, что я охуел, это ничего не сказать! После оглашения завещания была просто немая сцена. Столько концентрированной ненависти и возмущения я не видел никогда. Самым спокойным был Миша. Он просто молча вышел, даже не посмотрев на меня. За ним потянулись остальные. А я сидел в своих дешевых трениках из Спортмастера, перечитывал завещание и перечень имущества, которое мне ни с того ни с сего досталось. Как я понял, Вадим оставил своей вдове только квартиру, в которой с ней жил. Мне достался загородный дом, две машины, акции Газпрома на несколько миллионов и вклады в банке. А еще доля Вадима в фирме Миши. Ему он оставил вклад на 1 миллион рублей, племяннику – на 500 тысяч. По сравнению с тем, что досталось мне – это просто копейки. Как я понял, все эти богатства мне достанутся не сразу, но нотариус заверил, что отсудить у меня недовольные родственники вряд ли смогут – на это могут претендовать только иждивенцы и прочие нетрудоспособные. А их среди собравшихся на оглашении завещания не было. Как я пришел домой, мне тут же позвонила Наташа. Она как-то узнала, что Вадим мне оставил все. И ее этот факт интересовал гораздо больше его смерти. Она была так возбуждена, словно это ей досталось большое наследство, и больше всего ее волновало, чтобы я его не просрал. Особенно ее задело мое замечание о том, что Вадим несправедливо обошелся с Мишей. Наташа взвилась до потолка и заорала: «Не смей этому мелкому пидору ни копейки давать! А то я приеду и откручу тебе башку!» И я понял, что она и вправду хочет приехать. А я вот не уверен, что хочу ее скорого возвращения. Я, конечно, соскучился по ней. Но давать ей распоряжаться моей жизнью и деньгами снова не готов. Какой бы я ни был овощ-кабачок, я ее салоны держу на плаву, и в феврале вышел в плюс. Что, как я понимаю, при Наташе было не часто. И уж как-нибудь без нее разберусь с деньгами Вадима. Тем более, что я их пока в глаза не видел. Короче, я уверил Наташу, что никому ничего раздавать не собираюсь. Но теперь она мне звонит чуть ли не каждый день, смотрит мне в глаза и спрашивает, как идут дела по наследству. Вчера я ее спросил, как она думает, почему Вадим так решил им распорядиться. Я и раньше спрашивал, но Наташа игнорила мой вопрос и спрашивала, что именно отошло мне, а что всем остальным. Ей словно было важно услышать, что все остались на бобах, а я – ее сын - в шоколаде. Она, конечно, все это время держала обиду на Вадима, расстались они нехорошо. Наташа получала деньги на мое содержание, но всегда жаловалась на жадность Вадима. И вчера она тоже сказала: «Да он тебе еще должен остался!» И что-то в ее тоне было такое, что мне стало ясно – она всерьез так думает. Интересно, почему. Очевидно, что мое усыновление было не его идеей, я ему был не нужен. И я никогда не считал, что Вадим мне что-то должен. Мы с Наташей не бедствовали, наша трешка в новостройке тоже была куплена на деньги Вадима. Я и правда не думал, что мне от него еще что-то и по наследству перепадет. Я никогда не считал себя частью Вадимовой семьи. Я всегда был ничей и немного Наташин. Короче, хоть я и стал миллионером, ничего пока в моей жизни не поменялось. Нотариус оформляет документы, и это может затянуться на несколько месяцев. Я хожу на работу и по-прежнему учусь массажу. Мне нравится. Не вижу смысла бросать. Я пока на курсах людям спины мну, сам как-то внутренне расслабляюсь. Мне мой учитель сказал, что у меня руки легкие, и что мне надо учиться именно релаксирующим техникам. А я и не против. Мне они самому нравятся. Это лучше, чем причинять боль и видеть, что человек еле терпит твои прикосновения. Я теперь стал чувствовать такое. Когда Миша на похоронах стоял рядом со мной, его прямо колбасило. Словно бы я ему боль причинил. Хотя я тогда еще был ни сном, ни духом про завещание. Да и он тоже. И мне от этого очень хуево, если честно. 14 марта Вчера мне позвонил Миша и предложил встретиться. Я и сам хотел ему звонить, но не решался. Мне было неловко из-за наследства и из-за того, что я боялся выдать ему свой интерес. И да, я все еще гоню по нему. Сейчас даже больше, чем раньше. Мне кажется, что с каждым разом, что мы видимся, он мне все больше нравится. Хоть его и трясет от моего присутствия. Мне как будто даже трахаться ни с кем другим неохота. Не то чтобы у меня был большой выбор – я по-прежнему никуда особо не хожу. Мне и некогда и не с кем. Но Макс тут ко мне пару раз попытался подкатить. Мы с ним посидели в баре, он мне рассказал про свой универ, я ему про Вадима и курсы массажа. После второй кружки пива, он положил мне руку на бедро, а у меня даже не шелохнулось ничего. Вот прям как отрезало к Максу все. И я ему об этом сказал – типа хватит. Мы просто друзья. Он рассмеялся, и сказал ОК. Но не поверил, очевидно. Только когда я его к себе не позвал, до него что-то стало доходить. Он мне наутро написал: «у тебя кто-то есть?» Я ему ответил, что есть, и дальнейший разговор продолжать не стал. Мне вот сейчас только выноса мозга в духе Макса не хватало. Пусть со своим парнем отношения выясняет. С Мишей мы договорились встретиться вечером в кафе. Я с утра был на работе, потом поехал домой переодеться. И только там понял, что мне не в чем идти. Миша то опять вырядится, а я буду как чухан. Короче, метнулся в ближайший ТЦ, забежал в первый попавшийся магаз и купил себе рубашку и пиджак. Встретились мы с ним в тихом месте, на последнем этаже нового бизнес-центра. Там ресторан с видом на город – красиво очень. Ну и дорого, понятно. Миша сидел в дальнем углу и курил кальян. Видимо, давно меня ждал, хоть я и не опоздал. Он посмотрел на меня и мой прикид, и я понял, что в своем новом пиджаке я по-прежнему выгляжу лохом. Ну бля, у кого мне было учиться одеваться? Наташа вообще не вдупляла сроду в мужских вещах, да и женские иногда такие покупала, что ее за проститутку на улице принимали, хоть она эти шмотки из Италии привозила. Короче, сел я напротив Миши, и мы еще минут пять молчали. Он курил кальян и смотрел в окно, а мне было стремно начинать разговор. Потом официант подошел, я себе заказал кофе. Миша тоже, а потом он без перехода предложил мне продать долю в его компании. Я ему сказал, что пока не могу распоряжаться наследством. И Миша предложил ускорить процесс и кого-то там подключить. Я видел, что ему неприятно со мной разговаривать. Что он через силу себя заставляет говорить. И тогда я сказал ему, что не хотел этого наследства и не понимаю, почему Вадим так им распорядился. Миша фыркнул и выпустил дым мне в лицо. А потом сказал, что ему похуй, хотя очевидно, это не так. Потому что следующее, что он сказал было: «мне противно, что ты имеешь хоть какое-то отношение к моей компании». И тогда я разозлился и сказал, что в таком случае я не собираюсь ничего ему продавать. И тут Мишу накрыло. Он молчал, но было видно, что будь мы одни, он бы мне в глотку вцепился. Потом он сказал, что у него есть инвестор, который готов вложиться в его бизнес и выкупить мою долю за любые деньги. И что я испортил его отношения с отцом, чтобы лишить его наследства. Я от такого охуел, конечно. Короче, Миша посчитал, что я что-то там наговорил Вадиму, и потому он все оставил мне. И на мой вопрос, что я мог такого наговорить, чтобы тот лишил родного сына наследства, Миша взвился и едва ли не заорал: «Не придуривайся, это ты сказал отцу, что я гей». На нас оглянулся весь ресторан, а Миша вскочил и выбежал. Я было рванул за ним, но меня задержал официант, и пока я расплачивался, Миши и след простыл. Я потом полночи лежал без сна, у меня из головы не шли его слова. Бля, он всерьез считает меня таким гандоном? Да я Вадима десять лет не видел, с хуя ли бы я стал к нему приходить и что-то ему рассказывать?! К тому же я сам на этом гейском сайте сидел. Зачем мне о таком трепаться? Короче, то ли у Миши крыша поехала на почве горя, то ли я чего-то не знаю. 16 марта Вчера решил прийти в контору Миши и поговорить с ним еще раз. Меня прямо колбасит от того, как он обо мне думает. Звонить ему я не стал, ясно, что ничем хорошим это не кончится. О таком надо лично разговаривать. С утра зашел в салон, постригся, привел себя в порядок и поехал к Мише. У него офис в том же бизнес-центре, где мы в ресторане сидели. На месте его не оказалось – сказали, вышел на обед. Я огляделся – очень стильно у него там все. Несколько больших комнат, хайтек, мебель крутая, компы навороченные. Работники все молодые и красивые. Я опять почувствовал себя лаптем в этом окружении, и потому решил прогуляться, пока Миша не вернется. А потом понял, что единственное место, где он может тут обедать – тот самый ресторан на крыше. Ну и я наудачу туда пошел. Захожу и вижу – там сидит полно мужиков в деловых костюмах и хипстерских прикидах (этих даже больше). Но я Мишу сразу заметил. Он сидел ко мне спиной рядом с каким-то мужиком лет пятидесяти. И было видно, что у них там вообще не обед, а какой-то разговор деловой. Я подсел за соседний стол, чтобы Миша меня не видел. Этот мужик с Мишей говорил как-то резко, даже властно. Будто имел какие-то к нему претензии или права. Слов я из-за музыки разобрать не мог. Миша отвечал сухо, спокойно, но я по его спине видел, что он на пределе. А потом тот мужик поднялся и на прощание сжал Мишино плечо. И то, как он это сделал, как Миша при этом сидел… Короче, или у меня уже глюки от недоебита, или эти двое ебутся друг с другом. Когда этот мудак ушел, я пересел к Мише, но не успел ничего сказать, как тот выплюнул мне в лицо,  что единственное, о чем он будет со мной разговаривать – это продажа моей доли в его компании. Я ему сказал, что не хотел становиться ему врагом, и что он сам меня таковым делает. И пока он не послал меня нахуй, спросил, что это за мужик, не он ли его инвестор, и как часто тот в него вкладывает. Миша понял мой намек и сквозь зубы спросил, хочу ли я занять его место. И я честно сказал – да, хочу. Миша такого явно не ожидал, но потом присобрался и сказал, что лучше с гастерами ебаться, чем со мной. На что я ему ответил, что сначала попробуй, а потом сравнивай. И чтобы снова на нас не смотрели, как на бесплатный гейский цирк, встал и вышел. Оттуда поехал прямо в спортзал. Я там сейчас не так часто бываю, как раньше. Но вчера мне прям надо было туда сходить.   20 марта Несколько дней провел как в бреду. Из головы не шли слова Миши. На работе сорвался на администратора, за дело, в общем, но все равно стремно. Сейчас меня бесит все – и работа, и постоянные звонки Наташи, и то, что я не знаю, что мне делать со своей жизнью теперь. Я и раньше не знал, но тогда у меня не было столько денег. Вот вроде бы проблема – наследство! Это ж круто. Но бля сколько геморроя, как оказалось. Еще какие-то звонки с незнакомых номеров от левых чуваков с предложениями выгодного вложения денег и продажи моей доли в Мишиной компании. Я не стал разговаривать – всех лесом послал.  Вчера ездил в загородный дом Вадима. Там все закрыто, хотя мне говорили, что у него слуга живет постоянно. Я походил вокруг забора, еле ворота сумел открыть – ключи мне помощница Вадима передала. Как я понял, она на него еще в Газпроме работала, а потом, как он стал болеть и ушел с работы, продолжала вести его дела. Мы с ней встретились около газпромовской башни, у нее машина как у президента, а не как у секретаря. Я на своей Хонде на этой парковке даже за дворника бы не сошел. Короче, в дом я еле разобрался как попасть. Там сигнализация едва не сработала, пока я тыкался в пульте. Вадим жил так, словно ждал нападения. Дом у него пустой какой-то оказался, словно он половину мебели вывез. Ну или кто-то ему помог. Может, как раз тот слуга, которой типа за домом смотреть должен. Места там, конечно, красивые – сосны, ели, река недалеко. Я даже не сразу вспомнил, что жил здесь вместе с Наташей. Тогда это место по-другому смотрелось – видимо, Вадим все капитально перестроил. Тогда тут все было гламурно – мебель позолоченная, шторы бархатные, толстые ковры на полах, видимо, мода такая была. Помню, как мы в столовой ели под огромной хрустальной люстрой. И я всегда думал, что, она упадет. Там бы вряд ли кто выжил после такого. А под эти ковры я в детстве прятал конфеты и хлеб. Потом прислуга находила и ругалась. Не знаю, зачем я это делал, видимо детдомовская привычка. Я помню только момент, когда мои клады находили, а как я их прятал – не помню. А сейчас тут все больше к минимализму стремится, ну или реально половину мебели вывезли. В комнате Вадима полно каких-то медицинских приблуд – стойка для капельницы, кислородные баллоны. Видимо, он тут до последнего болел. Жалко его, конечно. Пусть он меня не любил, я его тоже, а все же человек был не старый. Всего 56 лет. На полке у него какие-то кубки спортивные – по яхтенному спорту и еще по какой-то фигне, а между ними фотка с Мишей стоит. Видимо, с вручения диплома. Миша совсем еще мелкий, словно ему лет 15 там. Худой как палка и взгляд заебанный. Видимо, учеба в Бауманке – это не мои курсы массажа, там мозгами не отдохнешь. Пока ходил по этим полупустым комнатам, думал, почему Вадим так с Мишей поступил. Меня он, понятно, просто не замечал. Но Мишей он всегда интересовался, спрашивал об успехах в учебе, устроил его в московский вуз, а потом и на стажировку в Америку. Я честно думал, что Миша оттуда не вернется. А он там даже года не прожил. Наташа злословила, что он там нахер никому не нужен просто оказался. Это здесь он сын газпромовского чиновника, а там – хуй с горы. А мне кажется, что Миша просто очень привязан к родителям, и вполне возможно, что Вадим уже тогда болел, и потому он вернулся. А отец вот так с ним поступил. Словно отомстил своей семье за что-то и потому все мне отдал. Я тут вовсе, может, ни при чем. С таким же успехом он мог просто детдому все завещать. Неужели правда из-за того, что Миша гей, его так бомбануло? Короче, как только получу все бумаги на дом, буду его продавать. Хотя в наше время уже мало кто такое себе купить хочет. Дом пятьсот метров с бассейном и сауной. Там одно отопление в месяц выходит больше моей зарплаты. Я ХЗ, кому такие хоромы всрались. Вадим тут в последнее время один жил. Я бы с ума сошел, в этих пустых комнатах только фильмы ужасов снимать. 27 марта Вчера мне позвонил Миша и предложил приехать к нему домой сегодня вечером. Когда я спросил зачем, он сказал время и повесил трубку. Я блин два дня не знал, куда себя деть. Даже думать ни о чем не мог. Пошел в дорогой магазин, долго мерил костюмы – я в любом из них как охранник из супермаркета. Бля, ну почему Миша такой охуенный в них, а мне они как корове седло? Психанул и купил себе новый костюм в Адидасе. Один хрен, Миша уже понял, что ему не ровня. Я ХЗ что ждать от этой встречи. Раз он домой позвал, может, мы хоть нормально поговорим? Ну или он опять будет крыть меня хуями, и дома это делать не так палевно, как в ресторане? Но меня криками-то не испугаешь – я с Наташей 15 лет жил. Я только надеюсь, что мы сможем нормально все обсудить. Я не хочу, чтобы Миша считал меня своим врагом. Я хочу стать его другом. Ну или кем-то большим. Я пиздец как устал от одиночества.