My universe

Прошлое.

      Солнечный свет слепит меня настолько, что я даже глаза открыть не могу. Парень рядом прыскает и кладет голову мне на плечо.       - Ты словно котенок беспомощный, - говорит он, а сам сейчас больше похож на него своим мурлыканьем. Чонгук всегда так делает, он любит меня дразнить; паршивец знает, что я не могу устоять перед ним любым, а уж когда он вот так мурлычет мне на ухо, я совсем теряюсь.       - Обязательно было тащиться сюда в такое пекло? - мое напускное недовольство тоже его всегда веселило, и сейчас он смеется и переплетает наши пальцы.       - Обязательно. Нужно снять видео, ты же знаешь. Я хочу, чтобы в нем было много солнца, - парень мечтательно прикрывает глаза, и я киваю. Конечно, я знаю. Мой Чонгук скоро станет звездой и исполнит свою мечту, а я все сделаю для этого. Даже ослепну от палящего солнца.       Круто, когда есть мечта. Моя мечта - это всю жизнь любоваться этим парнем и никогда от этого не уставать. Я смотрю, как он настраивает свою гитару, проходится длинными изящными пальцами по струнам, а они податливо издают самые прекрасные звуки на свете. Это подвластно только ему - Чонгук очаровывает всех вокруг, начиная от гитары и заканчивая моим сердцем, которое замирает моментально от его голоса, от строк, которые написаны его почерком в блокноте, от прикрытых глаз и дрожащих ресниц.       Все это в целом и по отдельности гипнотизирует меня и заставляет быть ещё влюбленнее, чем есть на самом деле. Его бархатный голос обволакивает меня, и я тоже закрываю глаза, погружаясь в него все глубже с диким желанием раствориться и слиться в единое целое.

Я бы провёл десять тысяч часов и ещё десять в придачу,

Если это нужно, чтобы узнать твоё сердце, что так дорого для меня.

      Я покачиваюсь в такт мелодии и улыбаюсь, потому что Чонгук улыбается тоже, а я не могу игнорировать тот факт, что он действует на меня самым волшебным образом. В моей голове однажды промелькнула мысль: «А вдруг этот парень очаровал меня, приманил, околдовал?» И я обрадовался, стал гордиться тем, что он выбрал меня из тысяч, миллионов других людей на этой планете.

И, может, у меня ничего не получится, но я попытаюсь,

Даже если мне понадобится десять тысяч часов или остаток моей жизни.

      Он смотрит мне прямо в глаза, улыбка сползает с его лица, но свет, что таится у него внутри невозможно спрятать под маской сосредоточенности. Парень влюблён, так же как и я, но я сильнее, я точно это знаю, но говорить ему об этом я не буду, иначе он снова начнёт спорить со мной, будет закидывать меня самыми милыми аргументами на свете, а потом начнёт целовать мое лицо, а я не могу противостоять этому.

Я все равно буду любить тебя.*

      Его пальцы касаются струн, а я не могу просто сидеть и смотреть на то, как он в миллионный раз поёт мне о своих чувствах, я тянусь к нему и накрываю его губы в самом нежном поцелуе, на который способен в принципе. Я готов подарить ему весь мир, всю вселенную, лишь бы он не прекращал петь для меня. Всю жизнь и даже после смерти я хочу слушать его голос, что записывается на пластинки моих воспоминаний как самый прекрасный звук на всем белом свете.       Чонгук отстраняется, когда вдалеке слышится шум шин по гравию, которым усыпана дорога к пляжу.       - Это Джин, - он проводит большим пальцем по моим губам, оставляет лёгкий поцелуй на них, и исчезает, а я тем временем растворяюсь в нахлынувшей на меня нежности.       Припарковавшись, высокий плечистый парень, который является нашим с Чонгуком другом на протяжении уже восьми лет, достаёт из багажника штатив для камеры и сумку с оборудованием. Он учится на режиссерском, обожает своё дело, а теперь ещё подрабатывает оператором в местной школе искусств.       - Ну как? Вы готовы, ребята? - он устанавливает штатив и крутит головой по сторонам в поисках удачного фона. Пляж Санчжу сам по себе очень красивое место, здесь, куда не посмотри, - можно снимать рекламу для любого бренда, поэтому долго искать не приходится. Джин выбирает место с лежаками и розовыми кустами, которые полностью усеяны огромными бутонами благоухающих цветов.       Эти двое понимают друг друга с полуслова, Чонгуку не надо долго и утомительно разъяснять свою идею насчёт концепта видео, Джин улавливает всю суть налету и только удовлетворенно кивает, тут же настраивая камеру. Я сижу в стороне от них, обхватив колени руками, наблюдаю за всем и ловлю взволнованные взгляды Чонгука. Он переживает, ведь это его первое видео с кавером, который он потом зальёт на свой канал на ютубе.       Идея с каналом принадлежит мне, потому что мне надоело наблюдать за тем, как Чон прожигает свою жизнь впустую. Мир должен увидеть, какой талант притаился здесь, в Сеуле, и оценить его так же, как оценил когда-то я.       Я впервые увидел Чонгука на железнодорожной станции Йонгсан; помню, из-за него тогда я опоздал на собеседование для моей первой работы. Он сидел, прислонившись спиной к стене и играл на гитаре какую-то грустную мелодию, которая вызвала у меня дрожь по всему телу, и я бы расплакался, честное слово, но мне не хотелось выглядеть нюней перед таким парнем.       Я стоял и слушал песню за песней, пока он не поднял на меня свой взгляд, и именно тогда весь мир, в котором я жил прежде, потерял всякое значение. Ведь моя жизнь оказалась такой пустой, такой неважной; все, что я делал прежде и все, о чем думал, потеряло смысл. Чонгук - оказался моим смыслом. Вот, что я тогда понял.       До него я не верил в любовь с первого взгляда, но, ворвавшись в мою жизнь, Чонгук перевернул все мои представления о мире и о существовании в целом. С ним я будто заново учился дышать, с ним я узнал о себе то, чего не знал прежде, он стал моим проводником по отношениям, в которых я был полнейшим лузером.       Поэтому когда я говорю, что не верю в то, что этот парень действительно позволил мне любить его, позволил находиться с ним рядом, я правда в это не верю. Не то чтобы моя самооценка как-то страдает, просто Чонгук является чем-то неземным для меня. Чем-то далеким и прекрасным, тем, чем я не вправе обладать. В моих руках он плавится и искрится, а я с ума схожу от того, какие чувства вызываю в нем.              Иногда он так смотрит на меня, что мне хочется рассыпаться на мелкие кусочки, частицы, атомы и сгореть дотла, только если ему доставит это удовольствие. Я действительно готов на все, чтобы сделать этого парня счастливым. Ведь ловить его смущенные улыбки, когда я посылаю ему воздушные поцелуи на людях, дразню, заигрываю у всех на глазах, а потом, оставшись наедине, сталкиваться с его тяжелым чёрным взглядом и его горячими руками на моих бёдрах, лучшее из наказаний.       Мы садимся в машину, когда солнце уже скрывается за горизонтом; Чонгук, уставший, но довольный, запускает пальцы в мои волосы на затылке, пока я вставляю ключ в замок зажигания.       - Сегодня был потрясающий день, - он откидывает голову на сиденье и закрывает глаза.       - Я рад, что тебе понравилось, - по моей спине бегут мурашки от каждого его движения, я вздрагиваю от них и слышу сбоку от себя приглушённый смешок.       - Никогда не переставай быть таким чувствительным, Чим, - он проводит пальцами по моей шее, зная, каким образом это всегда действует на меня. Я моментально становлюсь мягким и податливым в его руках, ему для этого не нужно даже делать что-то особенное.       Выруливаю на оживленную трассу и прибавляю скорости. Нам до дома ехать несколько часов, поэтому я устраиваюсь в кресле поудобнее, включаю новую песню Джастина Бибера и слышу сбоку:       - Ты лучший.       А я знаю. Потому что я такой только для тебя, парень. По крайней мере, я стараюсь изо всех сил соответствовать тебе.       Ведь ты - моя персональная вселенная.

****

Настоящее.

      Я помню тот день. Ведь мою душу вывернули наизнанку и вернули обратно без права на исцеление. Сердце словно пронзали тысячи ножей снова и снова, пока я слушал в трубке голос госпожи Чон. Она не плакала, но ее всегда такой звонкий, переливающийся тысячами колокольчиков голосок в один миг стал бесцветным и будто неживым.       - Чонни больше нет с нами, Чимин.       Одна фраза и мое сердце уничтожено. Я никогда в жизни так не рыдал, никогда в жизни не ненавидел себя так, как в тот день. Ведь я уехал, я оставил его там. Он один вёл борьбу и проиграл в войне, которой не должно было произойти. А что делал я в это время? Тешил свои амбиции, гнался за мечтой, как ненормальный, в то время, как любовь всей моей жизни страдала от невыносимой боли.       Я хотел бы поменяться с ним местами, чтобы все, что испытывал он, оказалось во мне. Вся его боль стала бы моей, и тогда у меня, возможно, был бы шанс не разочаровать его. Я хотел бы забрать это все и спрятать глубоко внутри, чтобы он никогда не испытал то, что испытал когда-то. Я хотел бы для него другой жизни, совсем не той, что досталась ему в итоге.       Это самое отвратительное из всех чувств, которые мне приходилось испытать. И ему нет конкретного определения, потому что все смешалось в одном горьком коктейле, который разъедал меня изнутри. Боль, утрата, стыд, разочарование в самом себе, отчаяние и бессилие - это все было таким незнакомым раньше, а теперь я ощущал это в полной мере.       Техен нашёл меня на полу в гостиной спустя два дня; я не мог даже говорить, мой голос был безнадежно сорван, а лицо опухло от непросыхающих слез. Я не мог ему объяснить произошедшее, а он и не ждал объяснений, он молча унёс меня на кровать, укрыл одеялом и не уходил до тех пор, пока силы не оставили меня, а слёзы не прекратили литься из глаз.       Это был первый раз, когда я впервые задумался о собственной смерти. Она действительно казалась мне выходом из ситуации и реальным способом избавления от боли. Я был слишком труслив и слаб, чтобы терпеть ее вдобавок к своему чувству вины перед Чонгуком. Все это было слишком.       И я бы сделал это, если бы не Техен. Удивительно, сколько человек может выдержать, когда рядом есть тот, кому не все равно. Тот, который тебя с полуслова, тот, что по взгляду одному понимает: ты сломлен, покалечен. Он находил рычаги давления на меня, и каждый раз они срабатывали как надо, и я давал себе ещё один шанс, ещё один день. До тех пор, пока моя боль не стала похожа на вечно ноющую незаживающую рану, но теперь она хотя бы не мучала меня так, как в первое время. Я зачерствел, стал похож на долбанный кусок льда со своим собственным кладбищем внутри, где был похоронен не только Чонгук, не только наши с ним чувства, но и я сам.       Поначалу я никак не мог признать тот факт, что Чонни больше нет, я пересматривал все его видео, искал в них что-то, что мог упустить раньше. Какой-то намёк, малейшую зацепку. Но ничего. Абсолютно. Это выбивало меня из колеи, я вновь ощущал себя беспомощным куском дерьма, и тогда я разносил квартиру раз за разом, снова и снова круша ее, запуская в стену ноутбук, лампу, переворачивая столы со своими черновиками, которые теперь люто ненавидел. И если бы это уменьшало хоть на сколько-нибудь мое отчаяние, я бы проделывал это каждый день. Все, что угодно, только бы перестать жить той жизнью, которая была у меня отныне.       Я променял своего Чонгука на всю эту писанину, заплатил за свой неверный выбор слишком дорогую цену. Мне пришлось смириться, хоть это и казалось непосильной задачей, и я прожил бесконечных три года с мыслями о том, что он умер. А теперь снова вижу его глаза на экране, и будто сама жизнь сейчас дала мне под дых, указав на своё место, в очередной раз ткнув носом в мою беспомощность и ничтожность перед ней.       Я так и не посмотрел видео. А Техен так никуда и не ушёл. Он спал всю ночь на диване в гостиной, а я сидел и сверлил взглядом экран своего компьютера. Я - чертов трус и неудачник, я проиграл уже давно, а сейчас лишь окончательно убеждаюсь в этом.       Я глажу пальцем клавишу на клавиатуре, которая могла бы показать мне того, кого я уже давно потерял, но я все никак не решусь. Я замер, застыл, прирос к этому стулу и оцепенел от страха.

Прошлое.

      - С ума сойти, Чимин, это потрясающе! - этот парень радуется за меня больше, чем я сам, каждый раз, когда у меня что-то получается. Неважно, какого масштаба будет эта победа, он будет радоваться так, будто я заработал медаль на каких-нибудь Олимпийских играх.       - Это всего лишь маленький рассказ в детском журнале, его, поди, не читает никто, - я наливаю в кружку свежесваренный кофе и ставлю на стол перед Чонгуком.       - Я буду читать, - он сует мне в лицо разворот с моей маленькой фотографией в уголке и рассказом про разноцветного пони, который искал своих родителей. - Буду покупать каждый выпуск, в котором будешь ты, моя маленькая звезда.       - Я могу написать тебе тысячу таких историй, если ты будешь так же реагировать на каждую из них.       - Договорились, - он нагибается через стол ко мне и притягивает за шею. Каждый поцелуй с ним должен длиться, как минимум, вечность, потому что этих секунд, да даже минут, ничтожно мало.       Ощущать его веру в меня каждый раз мучительно приятно. Чонгук вдохновляет как никто другой в этом мире, и не стоит удивляться тому, что большая часть написанного мной - о нем. Ну кроме радужных единорожков, конечно. Хотя я и тут сомневаюсь.       Я могу описывать его глаза глав пять, как минимум, а потом приняться за его невероятные губы, а это ещё на глав десять. А уж если я сяду за ноутбук после любой из наших совместно проведённых ночей, то выйдет целая серия книг о его потрясающих руках, которые всегда одновременно и властные, и нежные со мной, о его животе с прессом как у заядлого спортсмена, коим Чон не является, о его крепких бёдрах, от которых мой мозг отключается моментально, о его стонах вкупе с моим именем, когда удовольствие, словно лава, прожигает наши тела.       - Обещай, что подумаешь насчёт стажировки. Такой шанс выпадает раз в жизни, да и то счастливчикам, - Чонгук утыкается носом в мою щеку, а я не могу мыслить, когда он находится на расстоянии ближе полуметра от меня. - Это Штаты, детка, ты станешь там новой корейской звездой.       - Я не могу уехать вот так. Мы долго не увидимся, а я умру от тоски по тебе.       Щеку обдаёт прохладой пустоты, а потом мое лицо обхватывают тёплые ладони Чона.       - Я никуда не денусь. Куда бы ты не уехал. Как бы далеко мы не находились друг от друга, мы всегда найдём путь, который приведёт нас в нужный пункт назначения. И тогда я буду ждать тебя там. Ведь ты - единственное, что мне так дорого в этой жизни, Чимин. Все остальное - это мелочи, которые не стоят внимания. Твоё счастье - это мое счастье, помнишь?       - А твоя боль - это моя боль, - конечно, я помнил это.       Фраза, которую Чонгук постоянно говорил мне, когда меня терзали сомнения. Сначала потому, что я все никак не мог поверить, что он действительно любит меня, потом - когда решался сделать первый шаг к своей мечте. Он всегда был рядом, всегда держал мое лицо вот так в своих ладонях, и я всегда верил его словам, потому что он никогда не бросал их на ветер. Надежный, словно скала, он оберегает меня от встречных ветров, от бури и палящего солнца.       И в этот раз у меня нет повода усомниться в нем. Я просто не могу позволить себе сделать этого.

****

Прошлое.

      - Как долетел? - он бодрится, я понимаю, но от этого ещё хуже. Я хочу сейчас прижаться к его груди, почувствовать его руки на своей спине, а не торчать на пронизывающем ветре посреди города Нью-Йорк.       - Здесь ужасно холодно и нет тебя. Мне не нужно было прилетать.       - Не говори глупостей, ты всех там покоришь, - шуршание в трубке заглушается бесконечными сигналами проезжающих мимо желтых такси, смехом прохожих и криками местных зазывал у магазинчиков. Я только приехал, но меня уже тошнит от этого города, мне хочется сбежать, залезть под одеяло к Чонгуку и спрятать свой замёрзший нос у его шеи. Он бы отчитывал меня за то, что я снова не оделся тепло и, вероятно, заболею завтра, но не убирал бы моих холодных рук от своего живота, он бы терпел и покрывался мурашками, а я был бы самым счастливым, точно.       - Когда на собеседование? - его голос такой хриплый, такой грустный, что мне хочется завыть от тоски.       - Завтра утром, - я прячусь от ветра в холле своего отеля и плотнее закутываюсь в пальто. - Чонгук?       - М?       - Я люблю тебя.       - Все будет хорошо, детка. Ведь я тоже люблю тебя.

****

Настоящее.

Нет такой высоты,

На которую я не взлетел бы ради тебя.

Я бы выплакал все слёзы

Ради тебя.

Каждый свой вдох

Я хочу делить с тобой.

Я сдержу любое обещание,

Я заберусь на гору, какой бы высокой она ни была.**

      Последнее видео на канале Чонгука. Я просмотрел его миллион раз за последние три года, и каждый раз я будто умирал и возрождался заново. Умирал от того, что впервые он не смотрел в камеру, его лицо почти полностью было скрыто за панамкой, я не видел любимых глаз, я не понимал, что он плачет. Его ничто не выдавало: голос ровный, нежный, как и всегда до этого, и именно это давало мне жизнь. А сейчас я чувствую слёзы в его голосе, я чувствую боль, которую на тот момент был не в силах понять, только теперь я знаю, что он прощался. Прощался со мной.       Насколько сильно я был поглощён собой и своими проблемами, что не заметил боли родного человека? Фраза «Твоя боль - моя боль» перестала иметь смысл, потому что я не смог. Не смог почувствовать, не смог отодвинуть собственные переживания на второй план и быть чуточку внимательнее к голосу в телефонной трубке, который угасал день за днём, к глазам на экране, которые сияли с каждым днём все меньше и меньше. Я должен был любить его чуточку больше и тогда был бы рядом с ним в то время, держал бы его руку, разделял боль, которая свалилась на него совершенно незаслуженно.       - А ну хватит! - я не слышал, как Техен проснулся, как встал с дивана и как подошёл ко мне. Он ставит видео, которое я смотрю уже по десятому кругу, на паузу, а я не шевелюсь. - Что ты хочешь увидеть там? Ты ничего не увидел раньше, ничего не увидишь и сейчас, зачем терзать себя понапрасну, Чимин?       - Я должен понять. Почему он исчез из моей жизни? Что я сделал не так, что он решил уйти таким образом? Это жестоко, - я прячу лицо в ладонях, но не могу выдавить из себя и слезинки. Боль, которая разрастается в моем теле, не даёт мне выплеснуть себя, она стонет, пульсирует, но не готова выйти наружу.       - Он сделал этот выбор по веской причине. Иначе бы Чонгук не поступил так с тобой.       - Какая, к черту, причина, Техен?!       Я чувствую техеновы ладони, крепко сжимающие мои плечи, чувствую, как он наклоняется ко мне и зарывается лицом в волосы на макушке, чувствую его тяжелое дыхание и слышу шёпот, который тонет в пустоте комнаты.       - Я бы хотел ответить на все твои вопросы, Чимин, но я не могу. Прости меня, но я правда не могу. У меня нет ответов, но они есть у Чонгука.       - Смогу ли я? - я обхватываю себя за плечи, сжимая руки Техена в своих, и зажмуриваюсь так, что в глазах темнеет.       - Я не знаю.

****

Прошлое.

      Странно видеть знакомое лицо на другом конце света. Я будто и не уезжал никуда. Ким Техен только не подпрыгивает от радости, когда видит меня в дверях редакции.       Его вечно вьющиеся волосы стали длиннее с нашей последней встречи, и он, вроде как, сменил стиль в одежде, который теперь идёт ему безумно. Из неуклюжего подростка Ким Техен превратился в эдакого плейбоя в узких джинсах и свободной рубашке, верхние пуговицы которой расстегнуты как бы невзначай. Но у Техена ничего не бывает случайно, этот парень просчитывает все на несколько шагов вперёд.       - Чимин! Вот же ты сукин сын! Как я рад тебя видеть! - он сгребает меня в охапку и сжимает до хруста костей, ещё немного, и мне может понадобиться помощь медиков.       - П-привет, Техен-и, - он смеётся и отпускает меня на свободу. - Я не знал, что ты тоже пишешь.       - Черта с два. Это ваше писательское дерьмо не для меня. Я лишь посредник между издательством и авторами.       - Ничего себе «лишь», - я качаю головой и удивляюсь; этот парень всегда был таким, сколько я его помню. А помню я его со времён, когда они с Джином были той самой парочкой, которая не отлипала друг от друга ни на секунду.       Встречались они недолго, но почему-то засели у всех в памяти очень прочно, да так, что все называли Техена «тем самым бывшим», хотя после него у Джина были отношения с другими парнями.       - Как там Джини? - уже находясь в кафе через дорогу от редакции, Техен, отпивая свой чай с плавающими в нем кусочками фруктов и мятой, смотрит на меня с некой тоской во взгляде. Я-то знаю, откуда она, но ещё я знаю, что она лишь следствие его ностальгии по ушедшим временам.       - Хорошо. Учится на режиссерском, как ты и пророчил, - я улыбаюсь и размешиваю сахар в своём латте.       - Всегда знал, что у него талант, - Ким откидывается в кресле и смотрит куда-то мимо меня, его сознание будто уносится далеко отсюда, возможно, он вспоминает прошлое, которые связывает их с Джином, возможно, он до сих пор скучает по нему. Каким бы с виду Техен не был раскрепощенным парнем, узнать, что у него действительно творится на душе, задача не из легких.       - Почему ты думаешь, что у меня получится? - я возвращаю его к разговору, который Ким завёл ещё в издательстве.       - Потому что я знаю тебя не первый год, Чимин. И знаю, как ты пишешь. Я, конечно, прочту твои черновики, но я уверен, что там даже редактировать нечего. Ты станешь новой звездой в этом писательском клоповнике, - глаза Техена горят так, будто это он стоит на пороге своей практически сбывшейся мечты. - Разбавишь своей милой мордашкой компанию этих хмурых толстосумов.       Он подмигивает мне и отпивает горячий напиток из своей кружки. А я не могу унять эту дрожь от предвкушения перемен в своей жизни. Я так долго к этому шёл, так много текстов написал, чтобы добиться того уровня мастерства, что имею сейчас, так много сомнений преодолел, чтобы сейчас находиться здесь, что просто не могу сдаться.       - Ладно. Я согласен. С чего начнём? - на свою неловкую улыбку я получаю целый фонтан техеновой радости и очередные объятия, лишающие меня кислорода. Я счастлив и не могу перестать улыбаться, в то время, как мой телефон не перестаёт звонить.

****

      - Ты не представляешь, кого я встретил! - я так сильно нервничаю, что не перестаю наворачивать круги по техеновой гостиной. На все мои возражения по поводу переезда из отеля к нему, он лишь закатывал глаза и раздраженно цокал.       - Я так рад, Чимин, - голос Чонгука теряется где-то по пути от Сеула до Нью-Йорка, он еле различим в этой суете и практически не слышен из-за звона у меня в ушах. - Повеселись там как следует, детка, и надери им всем задницы.       - Ты ведь приедешь? - я останавливаюсь напротив окна в кухне, которое тянется от пола до самого потолка, и думаю о том, что в нашей с Чонгуком будущей квартире непременно должны быть такие же. Чтобы мы ужинали с видом на ночной город, чтобы видели свои обнаженные тела в отражении, чтобы завтракали по утрам на балкончике за этим самым окном, как показывают в фильмах, сидя в каких-нибудь плетёных креслах, неприлично дорогих, но купленных потому, что Чонгуку они понравились.       - Конечно приеду, детка. Я не могу пропустить презентацию твоего шедевра. Разберусь тут с делами и сразу же примчусь к тебе.       - Спасибо, что убедил меня поехать, Чонни.       - Твоё счастье - мое счастье, и в данном случае здесь нет места для боли.       Он прав. Мой мудрый мальчик, как всегда, оказался прав. Мне стоило довериться ему с самого начала, ведь он верил в меня даже больше, чем я сам. После сотен слов любви и нескольких минут прощаний Чон оставляет меня слушать гудки в трубке и успокаивать своё трепещущее сердце. Если бы не тонна работы, которой завалил меня Техен, я бы уже давно загнулся от тоски по дому и любимым карим глазам.       Быть на другом конце света без возможности прикоснуться к нему - худшая из пыток. Единственное, что греет сейчас мою душу, так это то, что ещё пара месяцев и я снова его увижу, у меня снова будет возможность взять его за руку, поцеловать, обнять так сильно, как только смогу. Это то, что движет мной сейчас, я хочу показать Чонгуку, что вся его вера в меня была не напрасной и все, чего я добился - это его заслуга.