Memento Mori

Дом совсем не изменился. В нем все так же тепло, пахнет приятно и свет горит. Совсем не так, как в квартире Чонгука. На кухне недавно была вымыта посуда, потому что кружка, та самая, любимая Тэхёна, еще мокрая. Да и чайник горячий. В большой комнате горит светильник и омега лежит, тихо, но слегка бледный. А еще нет фотографий. Стена пустая. Пройдя по коридору в сторону двух спален, Чонгук останавливается напротив комнаты Тэхёна и смотрит на закрытую дверь. За ней много чего произошло, но самую большую тревогу сейчас добавляет то, что притронувшись к руке в области запястья, Чонгук не ощущает браслета и именно поэтому альфа сейчас здесь. Сидя дома в своей новой квартире, Чонгук смотрел на окно, как вдруг нити браслета порвались и он упал на пол. В тот миг сердце мужчины что-то кольнуло и он испугался. В его голове тут же появились ужасные мысли и он не мешкая рванул в спальню, переоделся и поспешил к нему. Тэхёну. Бежал по улице, как ненормальный и прибежал, а когда позвонил в звонок, и почуял запах постороннего, тут же напрягся. Не верил, что его брат мог впустить кого-то сюда, а те, наверное, надругались над парнем. Но стоило открыть дверь, как Чонгук понял — Тэхён один. Квартира пуста. Нет постороннего, а Тэхён цел и невредим. И ему бы нужно было уйти, однако омега сознание потерял, а Чонгук уже не смог его бросить в таком состоянии. Поэтому, остался. Продолжая стоять перед комнатой парня, Чонгук все же решает не открывать дверь. Пусть там все останется как есть, но вместо этого, он открывает дверь своей комнаты и заходит внутрь. Там все как было после его ухода, но на кровати лежат фотографии и кое-какие личные вещи, типа бритвы, кружки и полотенца. Все свернуто, аккуратно уложено, в стиле Тэхёна. И Чонгук усмехается, видя, как трепетно он отнесся к вещам, которые стоило бы выбросить. Он подходит к столу, проводит по нему пальцем, а после трогает уже стул, на котором он сидел и ласкал брата. Казалось, что комната еще сохранила запах их секса и сладкие стоны омеги. Сохранила в себе слезы и мольбу, и было бы возможно, она излила бы всю боль на Чонгука, напоминая ему о содеянном. Но на самом деле Чонгуку и не надо напоминать об этом. Он прекрасно знает, что поступил подло скрывшись от брата на четыре месяца, хотя улетал всего на пару дней. Отойдя от стула, альфа подходит уже к кровати и садиться на нее. Здесь он лишил омегу самого ценного, поглотил его и заставил отречься от Бога. Здесь он плакал, но после же и наслаждался близостью. От этого Чонгук улыбается. Он бы хотел вернуть те дни, когда все было так просто. Просидев около двадцати минут, Чонгук медленно встает и подходит к двери. Протягивает ручку и замирает. — Чонгук? — слишком хрипло зовет омега, а альфа уже не в силах скрываться, выходит из комнаты и поднимает взгляд на парня. Тот снова замирает. Дрожит, округлив глаза и приоткрыв рот, пытается произнести имя старшего, но все, что он может, это отступить назад. Медленно, прячась в большой комнате, как делал раньше, когда запах брата был ему невыносим. Когда убегал, пытаясь отбросить ту мысль, что Чонгук в первую очередь альфа, а после уже брат. Он прижимается к стене, где раньше когда-то висели фотографии, прикрывает рот ладонью и с трудом дышит. Он не верит. Такого не может быть. Он не ждал уже. — Тэхён? — раздает зов имени слишком близко. — Не прячься. — Не надо… — качает головой омега. — Я не хочу видеть тебя… — Почему? Они стоят прижатые к одной стене по разные стороны и слушают дыхание друг друга. Вдыхают запахи и только у одного начинает кружиться голова, когда цветочный аромат попадает в легкие. Он жаждал этого так долго и пусть не видя лица брата, Чонгук знает, оно не озлобленное. — Ты снова уйдешь, а я буду страдать. — отвечает, спустя время Тэхён. — Я был вынужден уйти. — Но ты вернулся. — замечает омега, опуская ладонь, шмыгая носом. — Так получилось. — Тогда, прошу тебя, уйди снова. — сглотнул, проговорил Ким. — Я сделаю вид, что это был сон, ведь видел тебя всего пару минут. — Ты действительно этого хочешь? — интересуется альфа. Проходит время и омега отвечает: — Да. Иначе, я сойду с ума. Опустив взгляд, бегая по полу, Тэхён уходит и садиться на диван, прикрывая уши руками. Для него, для его психики лучше будет, если Чонгук исчезнет, ведь ту боль, что он пережил, ощущать не хочется. А Чонгук не пытается увидеть омегу на прощание или поговорить с ним еще немного. Он уходит в коридор, обувается и покидает квартиру, вдохнув напоследок приятного цветочного запаха полной грудью. Он хочет как можно дольше оставить его в своих носовых пазухах, но выдыхая, запах растворяется и альфа понимает, что теперь он должен по-настоящему исчезнуть. Умереть и не возродиться, но вместо того, чтобы спуститься вниз, позвонить Намджуну и попросить его забрать, альфа стоит на лестничной площадке лицом к двери. Не знает сам чего ждет, а может просто, прощается мысленно с квартирой, ведь сделав шаг назад, он больше сюда не вернется. Никогда. Но стоило ему мысленно произнести это слово, положить конец всему, дверь распахивается и со слезами на глазах к нему выбегает Тэхён. — Не уходи! — кричит он, обнимая Чонгука за талию. — Умоляю тебя, не уходи! Его трясет, голос совсем охрип, а еще босиком выбежал на лестничную площадку. — Тэхён. — зовет Чонгук. — Не уходи. — прижимает он сильнее. — Ты босиком. — Гук… — выдыхает омега, — не надо… — И в шортах. Хочешь замерзнуть? — грубее спрашивает альфа. — Живо в квартиру. Тут то Тэхён поднимает глаза и смотрит на лицо брата. — Я пойду с тобой. — кивает он. Подчинение омеги его поражает. Ступив на порог дома, Тэхён разворачивается и смотрит на Чонгука. Видимо боится, что брат снова может уйти. А Чонгук не уходит, он наоборот, подходит к квартире, переступает ее порог и дверь закрывает за собой. Снова снимает обувь и верхнюю накидку от ханьфу, вешая ее на вешалку. — Иди в душ. — бросая короткий взгляд на ноги парня, произносит Чонгук. — Ты не уйдешь? — Нет. Иди. — Я не верю. — Тэхён-а, — тянет Чонгук, закатывая глаза. — Иди. Злить брата он не хочет. Подчиняет и уходит в ванную комнату. Сейчас его разум полностью опустошен и думать о чем-либо он не в состоянии. Снимая с себя одежду, Тэхён забирается в ванну, быстро принимает душ и выходит. Спешит, ведь брат важнее водных процедур. Одевает другую, более закрытую одежду и идет в большую комнату, где как в старые времена, брат сидит на диване. — Гук? — зовет омега. — Уже закончил? Тэхён кивает. — Ну раз так, то сделаешь чай? — Да, конечно. А может ты кушать хочешь? Я приготовлю. — Нет, чай. — отказывается Чонгук, а Тэхён понимающе кивает и убегает на кухню. Ставит снова греться чайник, достает кружку и пирожные, которые пару дней назад принес Чимин. Ставит на стол и отгоняет все мысли об этом мужчине. При Чонгуке никак нельзя озвучить его имя, поэтому тема «Чимин» будет под запретом, для его же блага. Чайник вскипел. — Чонгук! — зовет он. — Я здесь. — тут же отвечает мужчина, замечая как плечи его брата дрогнули. — Напугал? — Ну, — улыбается он. — немного. Садись. — А ты? — Я не хочу. — Пил с кем-то до меня чай? — поднимает бровь альфа, отодвигая стул. — Нет. — старясь уверенно ответить, Тэхён улыбается. — Пил один. — добавляет. — Вот как. — садится Чон. — Расскажи, как ты жил. — Ты правда хочешь знать? — Нет. Просто другой темы для разговора найти не могу. — смеется Чонгук. — Тогда, расскажи лучше, как ты жил? Красиво в Китае? — Тэхён старается не впадать в истерику, не просить о большем и говорит он вроде как уверено. — Я не заметил разницы. Тэхён удивляется. — Это же другая страна, как можно не заметить. — Легко, Тэ. — отпив чай, Чонгук морщится. — Я был там только по работе. Гулять времени не было. Тэхён понижает голос. — Гук, ты все так же в Каре? — Да. — И как долго ты планируешь существовать в ней? — Пока не закончим то, что начали. Омега вздыхает. — Это никогда не закончится. — Значит, и я до конца буду вести эту борьбу. — А как же я? — Причем тут ты? — удивлено спрашивает Чонгук. — Я должен до конца своей жизни переживать за тебя? — Я не прошу этого. Тем более, я был уверен, что у тебя появился кто-нибудь, поэтому и не беспокойся обо мне. Выдав такое, Чонгук никак не ожидал, что эти его слова заденут парня. Тот вскочил, вышел из-за стола и ушел в большую комнату. Сел на диван и тихо злился. — Тэ. — зовет Чонгук. — Думаешь я чист? — Что? — разворачивает омега. — Думаешь я не понимаю, что ты молод и организм требует внимания. Я сам такой же, я… Но тут, удар, отчего голова альфы поворачивает на бок. — Я тронут был только тобой! Не смей мне говорить, что я сплю со всеми подряд! Чонгук стоит и слушает брата. Смотрит в сторону и не решается повернуться. — Это ты трахаешься с кем попало. Ты всегда это делал! — Тэхён. — Не смей мне говорить такое! Не смей! — кричит Тэхён. — Закончил? — спокойно, что даже страшно становится, интересуется альфа. — Мне неприятно это. — Я спросил, ты закончил? — напористо спрашивает Чон. — Если да, то теперь моя очередь. Глаза Ким округляются. — Что? Но на его вопрос омега только пощечину получает. Сильную, от которой челюсть свело. — Знаешь, почему я трахался с другими? Ответить? — заглядывает Чон в глаза парня, повернул его голову схватив за подбородок: — Я трахал их, чтобы тебе не пришлось этого терпеть. Или ты хочешь стать моей личной шлюхой? — Чонгук… — В таком случае знаешь, что делают с шлюхами? — Чон делает шаг к парню и шепчет на ухо: — Пускают по кругу. — Чонгук… — Прежде, чем что-либо говорить, стоит хорошенько подумать, Ким Тэхён. Отпустив омегу, Чонгук делает шаг в сторону и возвращается на кухню. Находится в ней пару минут и приходит в большую комнату, идя целенаправленно на балкон. А там он скрывается, достает сигарету и прикуривает, убеждая в очередной раз, что прийти сюда было ошибкой. Ему стоило уйти, когда омега просил и в таком случае ему бы не пришлось сейчас снова проходить через сожаления, убивая себя далеко не табаком. Там наркотик, который помогает расслабиться и успокоиться. Не более. Травка. Выкурив сигарету, Чонгук возвращается в дом. В большой комнате стало пусто, а из кухни доносится шум. Там Тэхён прикладывает куски льда к щеке и сидит на стуле. Молчит, не смотрит на пришедшего к нему Чонгука, а тот занимая свое место, поднимает кружку, делает глоток и после, спрашивает: — Болит? — А сам как думаешь? — Я не хотел так сильно бить. Случайно получилось.  — Случайно — это если бы ты мне челюсть выбил, а тут ты специально сильно ударил. — цедит через зубы Тэхён. — Нет. — Не оправдывайся. Чонгуку ничего ответил. — Ты изменился, Тэхён. — выдает альфа. — Ты заставил меня это сделать. Поднимаясь, Тэхён бросает полотенце со льдом в раковину и уходит. — Тэхён? — Что? — доносится из большой комнаты голос брата. — Я могу остаться? — Оставайся. Я никогда не был против этого, это и твой дом тоже. С наступлением ночи в квартире становится тихо. Свет погас, но только в большой комнате все еще слышен шум. Чонгук не спит. Бродит по комнате, вспоминая прошлое. Открывает шкаф, смотрит на книги, читает их названия. Все те же, ничего не изменилось. Этот дом сохранил осколки прошлых событий, воспоминание и тепло. Здесь все, как было раньше, но только отца не хватает. Вспоминая о нем, Чонгук тяжело вздыхает. Он давно не был у него на могиле, давно не навещал и не разговаривал. Не просил его понять и не ставил бутылку соджу на его землю, осушая чашу в знак памяти. Чонгук совсем позабыл об этом. Выказывать уважение предкам — это самое главное, что должен помнить человек. Особенно родителю, но Чонгук, из-за своей злобы на мир, на брата, забыл обо всем. — Я приду к тебе вместе с Тэхёном, отец. — проговаривает он. Утром следующего дня Чонгук просыпается от сильного запаха чего-то жаренного. Из кухни слышен грохот, топот и кажется, звучание какой-то мелодии. Видимо омега напевает себе под нос. Спустив ноги, Чонгук трет лицо руками, тянется и еще несколько минут сидит просыпаясь. Встает, и спешит на кухню, потому что запах уж слишком сильный и приятный, и живот в тот же миг заурчал. — Доброе утро. — произносит альфа, зевая. — Доброе. — Что готовишь? — Чонгук подходит ближе, кладет подбородок на плечо парня и смотрит на то, что он делает. — Завтрак. — спокойно отвечает омега. — Блинчики, — улыбается Чонгук. — я так давно не ел домашней еды. Быстро умоюсь и будем завтракать. Привести себя в порядок для Чонгука не потребовалось много времени, а вернувшись на кухню, альфа почему-то не видит в ней омегу, поэтому зовёт его, но тот молчит. — Тэхён? — ещё раз зовёт Чон. Но ему ответом снова тишина. Даже звуков не слышно и от этого мужчина разворачивается, спеша к комнате брата. А рядом с ней останавливается, прикрывает глаза и вдыхает воздух. Брат там, за этой дверью и довольно близко к ней, потому что запах чувствуется отчётливо. — Выходи. — просит Чонгук. — Я уже позавтракал. — слышится приглушённый голос. — Я хочу выпить чаю с тобой. Выходи, Тэхён. — Я убираю кровать. Иди, не жди меня. Слова звучат фальшиво и Чонгук не может больше терпеливо ожидать, когда обида младшего пройдёт. Он протягивает руку и хватает дверную ручку, опуская её. Открывает дверь и застывает от резкого сильного запаха омеги впившийся ему в нос. Сладкий, заставляющий отключить всё мысли и поддаться инстинкту. И от него зверь внутри Чонгука просыпается. Искуситель желает совратить жертву вновь, и разложить его на огненном столе, забирая измученную душу. А Тэхён, в тот же миг, отскакивает от двери и отходит назад, к кровати. — Чонгук… — Почему ты так пахнешь? — хрипит альфа. Разжав пальцы, Чонгук отпускает дверную ручку и делает свой шаг, вторгаясь в личное пространство парня. И второй, но на третьем шаге почему-то останавливается и бросает взгляд на младшего. Он испуган, пятиться назад, но за его спиной стена и кровать, идти некуда, и от этого омега садиться на край кровати, прижимает руки в груди и прячет дрожь. Её нельзя показывать, нужно стараться оставаться равнодушным до конца, но вот только запах Чонгука, его взгляд и то, как альфа облизал нижнюю губу — не может не остаться не замеченным. Это завораживает. Возбуждает. — Чонгук… — Если ты скажешь остановиться — я это сделаю. Не трону, не оскверню, как делал это прежде. Ты останешься верен Богу, а я дьяволу, но ты должен ответить сейчас. Альфа делает шаг, а омега прикрывает глаза. — Ты правда не тронешь меня? — Да. — Тогда, — он сглатывает. — Остановись. И словно по щелчку пальцев альфа замирает. — Я не хочу умирать дважды. Пожалуйста, не разбивай мне сердце еще раз. — тихо просит Тэхён, опуская руки. Чонгук, смотря на брата, кивает, разворачивается и выходит из комнаты, а Тэхён, выдохнув, замечает, что всё это время снова ковырял пальцы, раздирая кожу. Рядом с Тэхёном Чонгук слишком беззаботен. Он поддаётся чувствам быстрее, чем мозг успевает это осознать и последствия от этого могут быть плачевными. За эмоциями, желаниями нужно следить, тщательно, иначе, ему придётся заплатить после сполна. Чонгук не тот человек, с которым должен быть Тэхён, он это уже давно понял, ещё когда вернулся из Китая. Рядом с ним должен быть мужчина, который заберёт боль на себя, а взамен подарит улыбку, радость и счастье. Чонгук же попросту не такой. Рядом с ним люди умирают, а похоть льётся рекой. Им правит дьявол, в то время как Тэхён — ангел. Слишком мил и невинен. В большой комнате Чонгук медленно приходит в себя. Сидит на диване, глубоко дышит и старается не думать о приятном запахе лотоса. Для него он как наркотик. Помани, и он прибежит. Встанет на колени и сделает все, что прикажет омега, но только вот другую нить, за которую тянет Тэхён, так же тянет на себя разум и он говорит, что подчиняться нельзя. Приведя чувства в порядок, Чонгук встает. Завтракать уже не хочется, да и время уже позднее, у него работа еще. Нужно разузнать о «К» и выведать как можно больше информации. О том, чем они сейчас занимаются и кто из правительства имеет больше связи с ними. Работы уж точно на целые день и от этого Чонгук вздыхает. Приходит в коридор, накидывает накидку и волосы перезавязывает, потому что после сна не сделал этого, а после, обувается и кричит Тэхёну, что уходит. — Чонгук! — слышится голос. — Подожди! — Ключей у меня нет, но я еще приду. — Когда? — подходит ближе к альфе. — Не знаю. Как будет время. Тэхён молчит. — Прости за то, что ударил. — проговаривает Чонгук и открывает дверь, выходя. *** — Приветствуем! Как и всегда, охрана, начеку и вежлива с главным в этом здании. В поклоне, они закрывают за Чимином дверь и тот благодарит, но при этом не останавливается. Идет вперед. В дальней комнате, которая служила им для переговоров, находятся двое. Они враги, но работают вместе, вынуждены. Один из них сидит на стуле, терпеливо ожидая главного, а другой стоит возле стола, облокотившись на него и сложив руки на груди, смотрит на того, кто сидит. С призрением, скорчив лицо от неприязни. — Долго ты будешь пронзать меня взглядом? — спрашивает тот, кто сидит. — Да вот все думаю, какого это через постель получить такое приближение к боссу. Друг, говоришь? Кого ты смешишь? Нет, кого ты и господин Пак пытаетесь надурить? Все очевидно, Сокджин. — отвечает ядовито стоящий мужчина. — Юнги, ты никогда не задумывался, что мир намного больше, чем тебе кажется? Сейчас можно и своим трудом продвинуться. — Да, но только не омеге. — усмехается Юнги. — Интересно, а во время течки ты тоже убиваешь людей? Разве у вас не сильные боли в эти дни? — Причем тут это?! — подскакивает Сокджин. — Если уж трахаетесь, то Бог с вами, но не забирай у других их работу. — Я не через постель получаю задания, Мин Юнги! — кричит Сокджин. — Значит, сосешь хорошо. Тоже не плохо. А мне доставишь удовольствие? — смеется Мин, а Сокджин срывается и схватив альфу за воротник, трясет его. — Закрой рот! Слышишь, прекрати! — Не советую тебе так обращаться со мной. Я же могу и разозлиться. — Да катись ты к черту! — рычит Сокджин, отпуская Юнги. — Говоришь про меня, говори, но не смей говорить плохого о господине Паке. Мин вскидывает бровь. — Что ж, вполне логично, что шавка защищает своего хозяина. Ответа от Сокджина Юнги не дождался, однако вместо этого, двери комнаты открылись и появление Чимина заставило обоих мужчин замолчать и прекратить спор. — Шавка, значит. — повторяет Пак. — Юнги, думаешь, что ты бессмертен? — Простите? — Что будет если выстрелить в тебя и метнуть нож в горло? — задает вопрос Чимин, заходя в комнату, прикрывая дверь. — Попав в горло будет много крови, ну а в сердце… Ты же сам знаешь это, верно? — Господин Пак, — встревает Сокджин. — Молчи. — рычит альфа. — Итак, Юнги, что же будет? Испытаем? Юнги шокирован. Молчит, не двигается. — Господин Пак, мы уладили конфликт. Пожалуйста, успокойтесь. — еще раз встревает Сокджин, делая шаги в сторону Чимина. — Я пообещал, что не стану вмешиваться, но услышав это… — Господин Пак! — Говоря такое, Юнги, ты забываешься. Ты тоже моя шавка. Я отдаю тебе приказы, плачу деньги и забочусь о вашей безопасности. Я все это делаю! — Простите. — вдруг слышится от Юнги. — Вы работаете на равных, но если тебя волнует вопрос: спим мы или нет, то наверное, я должен ответить. — Господин! — кричит Сокджин. Чимин замолкает, чуть прищуривает глаза и тянет улыбку. — Да. Спим. В ответ на слова Чимина Юнги, Сокджин прикрывает глаза. Теперь, все узнают об этом. О лжи, которая выдается за правду. От этого омеге больно. Он не готов к прикованным взглядам и еще большему обсуждению. Если уж раньше другие члены организации просто перешёптывались, то теперь они будут говорить об этом вслух. Глядя в глаза Сокджину, тыча пальцем на него.  — Господин Пак… — тянет тихо омега. — Еще вопросы есть, Юнги? — не обращая внимания на растерянность, на сжатость омеги, Чимин продолжает наседать на Мина, добивая его взглядом и резким запахом. — Нет. — Тогда, ты свободен. Оставь папку и иди. Тот кланяется и уходит, ведь папка давно на столе лежит. Закрыв дверь в комнате становится намного легче дышать. Чимину уж точно и он проведя рукой по шее, обходит Сокджина и садиться за стол. — Можешь сесть. Мы тут надолго. — проговаривает Чимин. — Вы хоть понимаете, что наделали? — О чем ты? — удивлено спрашивает Пак, поднимая голову. — Мы никогда не спали… Так, зачем? — издав вздох, спрашивает омега. — Теперь, Юнги всем об этом расскажет и те взгляды, что я терпел, станут еще больше невыносимы. — Не переживай об этом. На собрании я всем… — Прекратите.- перебивает Ким. — Не вмешивайтесь в мои дела. Думайте о себе, господин Пак. О Тэхёне, но не обо мне. — Ты мой друг. — Теперь уже нет. Я ваша подстилка, как сказал Юнги. — дрогнув плечами, говорит Сокджин. — С этого дня все будут думать именно так. Чимин молчит, видимо оценивая ситуацию. — Тогда, пусть думают. — Что? — резко разворачиваясь, омега разводит руки в стороны. — Думают? Вы в своем уме?! — Так безопаснее для тебя. — Нет. Так только хуже! — кричит Сокджин, а Чимин встает и смотрит на омегу холодным взглядом. — Не повышай голос, Джин. — Вы не понимаете… Никогда не хотели этого понимать… — Чего?! — сдержанность подошла к концу и выкрикнув, Чимин ударяет кулаком по столу. — Скажи, чего я не могу понять?! Что ты терпишь все эти слова, дабы мне было легче? Но мне не легче! Да, мы не спали, но ты мой друг и если так я смогу тебя защитить, и поставить на место всех тех, кто смеет клеветать — то так этому и быть! Сокджин прикусывает губу изнутри. — Знаете, почему для омеги важно, что бы его образ никогда не был запачкан ложью? — вдруг задает вопрос Сокджин. — Потому что после он, до конца своих дней будет мучиться. Того, кто сказал не правду, это никогда не коснётся, а вот того, о ком шла речь, всегда будут преследовать косые взгляды и после, вряд ли кто-то захочет быть с ним. Вы солгали, а Юнги преподнесет другим так, что я шлюха. Вот удивите. Он так сделает. — Я докажу им, что это не так. — выдает альфа. Сокджин усмехается. — Докажите, как? — Я., я не знаю, но доказать же можно. — Господин Пак, — вздыхает омега, — пожалуйста, следите за собой. Сокджин, договорив, разворачивается. — Ты куда? — Куплю нам кофе и вернусь. Вы пока можете посмотреть документы, что принес Юнги. Омега уходит быстро, ему неловко. А на улице он опускает взгляд и смотрит на свою обувь. Он не хотел всего этого. Не хотел быть покрыт ложью, ведь от нее никому лучше не станет. Подразумевая ложь, как помощь, разве это может хорошо сказаться на человеке? Рано или поздно правда раскроется и от нее, Сокджину точно легче не станет. Шагнув, он старается не смотреть на прохожих. Идет так же глядя себе в ноги и заходит в первое кофе на углу, заказывает кофе и уходит. Возвращаться к Чимину ему не хочется, но это требует его обязанность. Они работают вместе, ему нужна помощь омеги и в итоге, Ким снова оказывается лицом к лицу к мужчине, который совершенно не смотрит на него. Даже за кофе поблагодарил не поднимая взгляда. — Итак, — начинает Пак, — некто по фамилии Ли прибыл из Китая. Чуть позже, по фамилии Асато, так же прибыл в Корею из Японии. Благодаря правой руке президента нам удалось установить их личности, что кстати, весьма хорошо. Устранить их у нас не составит труда, нужно только найти этих псов в городе. Их мобильные телефоны отключены, найти местоположение сложно, но, как я понял из этого, — Чимин поднимает лист, читает: — Они часто бывают в центре. — Центр большой. — включается в беседу Сокджин. — Это да. И это проблема. — Но это еще не все. — добавляет альфа, — Вместе с неким Ли в Корею прибыл еще один. Чон Вей. — Фамилия корейская. — хмурится Сокджин. — Верно. — соглашается Пак. — Однако имя китайское. Быть может мать китаянка. — А может быть, что… Тут то Чимин уже поднимает глаза, смотрит на Сокджина и соглашается. — Да. Может быть он кореец, но просто сменил имя. — Это усложняет все… — трет подбородок Ким. — Нам придется и Китай проверить, чтобы найти его. — В этом и проблема… — закатывает глаза Чимин. — я не хочу этого делать. В Китае наши руки будут связанны. — А президент, он не сможет договориться с Китайской властью? — Сможет, я думаю, однако я из принципа не хочу работать с Китаем, поэтому давай пока что оставим все как есть и постараемся найти хотя бы Асато. — Хорошо. — кивает омега. — Собрание я проведу завтра, ты можешь не приходить. — Вас понял. Покидая их базу, Сокджин решает не брать служебную машину и идет пешком в противоположном направлении от дома. Мыслей слишком много: личных и нет, они требуют ответов и принятий решений, но омега не может даже разобраться в самом себе, не то, чтобы дать ответ. Размышляя о врагах, омега хмурится, кусает губы, качает головой, когда он не был согласен с ходом мыслей и сворачивает за угол. Идет дальше, по широкой улице, меж деревьев и кустов, и выходит на площадь. На ней людей много, все гуляют. Дети бегают, парочки ходят, а кто-то просто в одиночестве вышел прогуляться. Все так жизненно и идет своих ходом. Бросая взгляд на кормящих голубей детей, омега замедляет шаг и засматривается на них, а вскоре и вовсе останавливается. Те, протянув ручки, терпеливо ждут, когда птицы сядут на них и заберут кусочек хлеба, однако голуби боятся и не решаются сделать первый шаг, дабы добыть себе еды. А дети все ждут и Сокджин поражается такой выдержки, потому что, ну совсем не такой. Ему хочется как можно быстрее всех поймать и забыть об убийствах, хочется так же найти себе парня, а после, быть может, мужа, и прожить с ним счастливо, но пока идет эта борьба, Сокджин понимает — ничего ему не светит. Он так и будет один. Он такой с подростковой поры. Он не знает, что такое ласка мужчины, ведь всегда отстраняется от них, потому что любая ошибка и этого мужчину придется убить. Знать, чем он занимается, никто не должен. И от этого Сокджин вздыхает уже третий раз. — Тебя терзают мысли? — раздает голос сбоку и издрогнув, омега поворачивает голову. — Ты?! — восклицает и краснеет он. — Ну да. — Что ты забыл здесь? — разводит руки в стороны Ким. — Живу. Мой дом тут недалеко. — мужчина поворачивает и указывает на здание через дорогу на перекрестке. — Вон, видишь? — Ты живешь там? — Да. Поджав губу, Сокджин напрягается. — Ты долго смотрел на детей и птиц, я даже растаял. — улыбается мужчина. — Хватит шутить. — отмахивает омега. — И кстати, в прошлый раз я ждал от тебя звонка или сообщения. Я переживал. — Намджун, — Ким отворачивается и продолжает смотреть на птиц и детей. — чего ты от меня хочешь? — Подружиться. — Я не дружу ни с кем. — Почему? — Так проще. Люди лгут всегда. За их спинами раздается сигнал. Кто-то кому-то сигналит и кричит, птицы вдруг взмахнули крыльями и улетели, а дети убежали к родителям. — Кто тебя обидел? — спрашивает спокойно альфа. — Никто. — По лицу вижу. Говори. Сокджин усмехается, чуть склонив голову на бок. — Оставь мои проблемы — мне. — Если бы я видел, что ты относишься к своим проблемам проще, я быть может и не затронул этой темы, но сейчас, глядя на тебя, я вижу тоску. Сокджин, не пытайся преодолевать все в одиночку, я могу помочь. А Сокджин разворачивается и смотрит в глаза мужчины, пытаясь, найти в них скрытый мотив. — Зачем тебе это? — спрашивает омега. — Мы виделись всего-то два раза, сейчас третий, но ты каждый раз ведешь себя так, словно мы знакомы уже много лет. Я правда не понимаю, почему ты такой, но от твоих слов мне только хуже. Помощь? Намджун, ты посторонний. Я тебя не знаю. Намджун слушает, глядя на Сокджина через очки. Окидывает его взглядом и понимает, что омега держится из последних сил. Он сжимает кулаки, хоть и пытается это скрыть, и все для того, что бы казаться сильным. Но Намджун таких видит насквозь и поэтому делает шаг к мужчине, после второй, и обнимает его, пряча его лицо в своей груди. — Я, Ким Намджун, мне тридцать лет и я хочу помочь тебе. Я не злой человек, а еще, как бы ты сейчас не оправдывался, но моя рубашка намокла от твоих слез, поэтому я могу предложить тебе пойти ко мне и выпить. — Если ты со мной что-нибудь сделаешь — я тебя ударю. — невнятно говорит Сокджин. Намджун смеется. — Ничего я не сделаю. Пойдем. Квартира-студия была весьма хорошим вариантом для того, кто живет один. В серых тонах она не придавала тоски, даже наоборот, успокаивала. Кухня оказалась более светлой, а разделяющая барная стойка черного цвета кухню и комнату, была схожа на мраморную. В комнате уютно: кровать стоит в углу, книги на полу стопкой стоят, а с другой стороны от кровати, по левую сторону — шкаф. Обеденный стол расположился ближе к барной стойке и на нем стояла корзинка с фруктами, что показалось для Сокджина весьма необычным. В этой квартире не пахло омегой, а значит мужчина живет один. Здесь только его запах и он весьма приятный. — Проходи. — снимает легкую куртку Намджун. — У меня немного не прибрано. Не думал, что приведу гостя. — Красивая квартира. — окидывает взглядом еще раз жилище Сокджин. — Ты любишь читать? — Да. — Ты не похож на того, кто много чего знает. Особенно когда мы были в баре… Ты повел себя… — Иногда у меня бывает такое, но обычно я очень сдержан. — улыбается альфа. — Итак, у меня есть виски, ликер, а еще, соджу. Что будешь? — Соджу. Кивнув, Намджун спешит на кухню и достав бутылку из холодильника ставит ее на стойку, вместе с двумя стопками. — На счет закуски… Видишь ли, я плох в готовке и всегда заказываю еду, но могу приготовить рис или рамён. — Ничего не надо. — Хочешь напиться? — любопытствует Намджун. — Да. Хочу сегодня расслабиться. — Что ж, — открыв бутылку, альфа наполняет стопки, — давай выпьем. Сокджин молча поднимает стопку полную налитую алкогольным напитком и выпивает. Одним большим глотком, не оставив и капли, а после, подвигает пустую стопку ближе к Намджуну. — Я все понимаю, но давай хотя бы паузы делать. — Еще одну. Намджун поджимает губы, но все же наливает алкоголь. — Думаю, рамён необходим. — Я приготовлю. — Ты мой гость! — возмущается альфа, а омега выпивает, встает и закатывает рукава рубашки. — Ты сказал, что плох в готовке. — Да, но… — Пожалуйста, позволь сделать это? — просит Ким. — Мне неудобно перед тобой. Намджун смотрит на омегу и в итоге соглашается. Не может пойти против, сам не понимает — почему, но когда тот встает у плиты, наливает воду в кастрюлю, которую взял под раковиной и достает упаковку рамёна с верхней полки, мужчина попросту забывает обо всем. Ему это приятно. О нем мало кто заботился после того, как он вступил в ряды Кары и человек, который сам вызвался приготовить еды — вмиг растапливает холодное сердце.