Memento Mori

Порция рамёна оказалась очень вкусной. Лапша еще не успела набухнуть, а бульон остыть. Он острый, но под соджу острота не ощущается. Наоборот, все это дополняет друг друга. Выпивая по еще одной стопке, закусывая, Намджун старался есть меньше. Лишь изредка подцапал палочками лапшу, и долго ее мусолил во рту, наблюдая, как аппетитно ее поглощает Сокджин. Видимо, мужчина сильно проголодался, а быть может ему просто хочется наесться острого, чтобы от ее остроты поплакать. Для некоторых людей показать слезы — это слабость, но Сокджин уже их показал, так к чему сейчас все это представление? Прожевав, Намджун снова наливает алкоголь и выпивает уже один. Ему не хотелось отвлекать омегу от еды, а тот, кстати, замечая, что альфа пьет один, вдруг нахмурился. — Сейчас, сейчас. — повторяет мужчина, так же наливая спиртное в пустую стопку. — Мы же вместе пьем. — подмечает омега. А Намджун улыбается, ведь видеть, как взрослый мужчина дуется из-за не налитой ему стопки ну очень уж забавно. — Ладно, давай выпьем и ты мне все расскажешь. — говорит Намджун. — И что я должен тебе рассказать? — кладя палочки, Сокджин глядит на Намджуна. — Я уже сказал, что это мои проблемы. Омега выпивает алкоголь запрокинув голову назад. — Ты все равно расскажешь, когда придет время. — отвечает альфа, — Не проще ли… — Нет! — повышает тон Сокджин. — Если ты продолжишь донимать меня этим вопросом — я уйду. Мне и на работе хватает проблем, а если еще и ты будешь постоянно напоминать об этом… Закрой рот, Намджун. Пожалуйста. Ответил омега дерзко, что в край лишает дара речи альфу, но тот молчит. Он так же выпивает алкоголь, ставит стопку на стол и опираясь одной рукой, подпирает подбородок, смотрит на Кима. — Чего? — вкинув бровь, интересуется омега. — Ничего. — отнекивается альфа, — Просто вдруг вспомнил, как ты смотрел на детей. Сокджин тут же смущается. — Со стороны ты казался таким… — Я на птиц смотрел! — перебивает Сокджин. — Ну да. — смеется Намджун, протягивая руку к бутылке. — Я могу задать тебе личный вопрос? — Насколько он личный? — Ну не настолько, чтобы ударить меня или уйти. — все так же улыбаясь говорит Джун. — Попробуй. Наполнив стопки, альфа интересуется: — Ты одинок? — Да. — Почему? Ты красивый и работа, как я понял по костюму, приличная, что крайне необычно для омеги. — Я уже говорил, почему не сближаюсь с людьми. — напомнил омега. — Они лгут, хорошо, — кивает Намджун, — но не все же такие. — Все. Появляется тишина. — Сокджин, — зовет мужчина, — если один раз тебя как-то обидели, это не означает, что ты должен весь мир против себя поставить. Есть люди, которые хотели бы тебе помочь. — И в их числе ты? — вскинув бровью интересуется Джин. — Если ты этого хочешь… — Не хочу. Мне не нужна помощь. Намджун вздыхает, проводя рукой по волосам. — Какой ты упертый. — Еще вопросы? — Пей. — недовольно кивает альфа на стопку. — Ты хотел напиться, наслаждайся. Под выпитым алкоголем время пролетает очень быстро. Оно забирает все то, что терзало Сокджина и он позволяет себе стать простым смертным. Расслабляется, сгибаясь в спине, ерошит волосы и смотрит уже не теми равнодушными глазами, а другими. Блестящими, добрыми, такими притягательными. Намджун впервые видит такие глаза. В них нет зла совсем, они как у ребенка, который только что познал мир, а если опустить взгляд ниже, то внимание альфы так же привлекают пухлые розовые губы, слегка влажные и сочные, и они двигаются, а до ушей доносится голос, что омеге нужно отойти в туалетную комнату, поэтому он вежливо спрашивает у хозяина дома куда ему идти, а тот указывает просто прямо. Пошатываясь, Сокджин все же добирается до туалета. Он сильно пьян, принципе, как и хотел, однако для Намджуна, который перестал уже давно пить, опьянение омеги играет злую шутку. Он его манит. Прикоснуться дико хочется и этот момент он почему-то вспоминает своего друга, который сдерживался, дабы не тронуть младшего брата. И Намджун ощущает себя примерно так же, поэтому он задерживает дыхание, прикрывает глаза и кладет руку на грудь, мысленно прося сердце не биться так быстро. Ему от этого плохо. — Намджун. — вдруг слышится голос и мужчина резко открывает глаза, опуская руку. Омега появился очень не вовремя, он еще не успел сердцебиение усмирить. — Что? — делая вид, что с ним все в порядке, Намджун встает и убирает с барной стойке пустую кастрюлю. — Я могу взглянуть на книги, которые ты читаешь? — Конечно. Отворачиваясь, альфа выдыхает. Ему выпал еще один шанс и он должен им воспользоваться. Ставя кастрюлю в раковину, Намджун опирается руками об нее и опускает голову. Дышать громко сейчас нельзя, да и запах контролировать приходиться, ведь в противном случае, омега может все узнать, а спугнуть Сокджина альфе совсем не хочется. Этот человек, который сейчас любопытствует, разглядывая книги — запал в душу и поселился в сердце. Намджун и сам не знает, когда это случилось: быть может, когда обнял его впервые, спасая от мотоциклиста, а может быть в баре, когда увидел его совсем другим, простым, или сегодня, такого нежного со стороны. Он не знает, но в чем альфа уверен наверняка — отпускать эту омегу он не намерен. Он покажет ему, что мир не таков, каким кажется. Что хотя бы одному человеку, но довериться можно, и Намджун очень сильно верит, что к этому моменту Кара возьмет вверх над властью, потому что рассказать о правде сейчас Ким точно не готов. Да этого и не нужно делать, вернее, нельзя. — Ты читаешь разные жанры. Удивительно. — проговаривает Сокджин, садясь на пол перед книгами. — От фантастики до научной литературы. — В каждом жанре есть интересные книги. — отвечает Намджун, отрывая от столешницы и разворачиваясь, смотрит на омегу. — Я тоже читаю, но редко. — Какой жанр любишь? — Эм, — смущается омега, краснея, — кулинарию. Мгновенно слышится смех. — Не смейся! — возмущенно проговаривает Сокджин. — Я правда хорош в этом. Я вкусно готовлю. — Ну рамён конечно не показатель, однако я поверю тебе. — прикрыв рот, альфа не может не улыбаться. — Дай мне продукты, я приготовлю тебе что-нибудь. — серьезно выдает омега, вставая. Намджун уже удивляется. — Что у тебя есть в холодильнике? — напористо идет на кухню омега. — Где фартук? — Сокджин? — Терпеть не могу, когда люди мне не верят. Отойди. Подойдя к раковине, омега толкает Намджуна в сторону и тот просто отходит к барной стойке. Замирает возле нее и наблюдает за тем, как на его кухне хозяйничает кто-то другой. Сокджин быстро разобрался где что лежит и даже фартук нашел, а после подошел к холодильнику. Открыв его, Сокджин замирает и не шевелится. — Намджун, — зовет он. — почему здесь пусто? — Я же сказал, что не готовлю дома. — Иди в магазин. — Чего?! — тут же спрашивает альфа. — Из чего по твоему я должен готовить? — закрыв дверцу, интересуется Ким. — Иди. — Сокджин… — Ладно, я сам схожу. — вздыхает омега. Он снимает фартук, кладет его на стол и идет в коридор. — Подожди. — останавливает его Намджун. — Я сам. Вообще, все это кажется нереальным. На улице только недавно солнце зашло за горизонт, люди спешат неизвестно куда и ему бы стоило поехать к Чонгуку, чтобы решить еще кое-какие дела, однако вместо этого, Намджун несет в руках два пакета с продуктами, которые в жизни никогда не покупал. От этого он даже смущается и растерянно бегает глазами по улице, молясь, чтобы его никто не увидел. А в его квартире тем временем Сокджин рис поставил варить и немного прибрал кухню. Выбросил пустую бутылку, вымыл кастрюлю и сел на стул, терпеливо ожидая альфу. И тот, не заставляет себя долго ждать. Дверь открывает и в квартиру заваливается Намджун с пакетами в руках и потерянным взглядом. — Купил? — появление омеги в коридоре слишком неожиданное, но именно это дает Намджуну окончательно понять, что он всю жизнь хотел именно это. Что б его встречали дома: с продуктами или без, неважно. — Да. — нерешительно отвечает он. — Рис скоро будет готов. И снова укол в сердце, ведь он только сейчас замечает, что в квартире пахнет едой и омегой, а не холодом. Пронося пакеты через комнату на кухню, Намджун ставит их на стол и садиться на стул. Достает все постепенно, а омега, открыв холодильник, раскладывает их по полкам, что-то проговаривая себе под нос. — Кушай здоровую пищу, а не заказную. — убрав последнее в ящик для хранения овощей, говорит Сокджин. — Мне некогда готовить. — Мне тоже, но я готовлю ночью. Было весьма странным, что никто из них еще не поинтересовался тем, кто где работает. И быть может оно только к лучшему, ведь в противном случае… — Намджун, можешь помочь? — из мыслей альфу выводит омега. — Да, что нужно сделать? — Посмотри рис. Сокджин кивает на рисоварку, сам при этом нарезая овощи. — Если готов, то выключи и оставь. Пару минут нужно подождать. Намджуну и в голову не могло прийти, что им будет управлять омега. Что заставит идти выпившим в магазин, покупать продукты, что после, прикажет рис посмотреть и сейчас, он со страхом в глазах смотрит на горячий рис и боится, как бы омега еще чего не попросил, ведь он просто не готов помогать ему на кухни с едой, потому что не умеет готовить. Сколько бы не пытался — не выходит. Во время готовки он то руки себе перережет, то выльет что-нибудь на себя, после чего с ожогами ходит. Его страшно подпускать к кухне. Он даже сейчас стоит и боится, как бы все не испортить. — Ну что там? — Готов. Наверное. — последнее слово он произносит довольно тихо. Заглядывает, нюхает приготовленный рис и закрывает крышку. — Хорошо. Быстрым шагом Намджун отходит от столов и возвращается к барной стойке. Оттуда он уже наблюдает за омегой: за тем, как он быстро и умело управляется ножом, как жарит куски мяса, а овощи, параллельно пушит в кастрюле. — Долго ты смотреть будешь? — вдруг спрашивает Сокджин. — Я же говорил, что хорош в приготовлении еды. — Тогда, может, будешь всегда мне готовить? — Еще чего. — повернув голову, омега хмурится. — Все это — благодарность. — За что? — За поддержку. — А-а. — тянет альфа. — Я не привык оставаться в долгу, поэтому отплачу едой. Хотя бы пару дней будешь питаться нормально. И это было правдой. Намджун действительно будет кушать здоровую еду несколько дней и наслаждаться. — Ай! — из сладких грез мужчины выводит голос Сокджина и Намджун мгновенно подскакивает с места, направляясь к омеге. — Что такое? — Да ничего особенного. — отмахивается Ким. — Прихватку забыл надеть. Обжегся. — Покажи. Намджун хватает руку омеги, дергает на себя и разглядывает внимательно место ожога. Долго смотрит, изучает: вены, светлую кожу, рубцы, что видимо были у омеги с детства, а после, пятно. — Отпусти меня. — тихо произносит Сокджин. — У тебя нежная кожа. — Вовсе нет. Проведя пальцем по ожогу, Намджун отрывает прикованный взгляд от руки и смотрит уже в глаза омеги. В глубокие черные, в неземные. В них видится доброта, но почему-то омега скрывает ее. Так же, как и сейчас свой взгляд. Он мгновенно его отводит, сжимается в плечах и пытается сделать шаг назад. — Я должен закончить — говорит он все так же тихо. И Намджун это прекрасно понимает, и понимает так же то, что он не может позволить больше своим чувствам отходить на второй план. Он пытался, честно, но этот взгляд, запах и нежная кожа добили его окончательно. Протянув руку, альфа выключает плиту, отпускает Сокджина, но после резко его поднимает и усаживает на столешницу. Срывает фартук, бросая его на пол. — Я говорил, что ударю тебя? — выставив руки, Сокджин останавливает мужчину. — Не трогай меня. — Мы оба взрослые люди, Сокджин, так может пора перестать играть? — Ты хотел подружиться, — напоминает омега. — не переходи черту. Не порть все, Намджун. Он удерживает, но руки предательски дрожат. Запах, что распространился не дает покоя. Он мешает мыслить здраво и омега из последних сил держится. — Трахаться на третью встречу, после знакомства для тебя норма, да? — Ты прекрасно знаешь, что послужило толчком. — И что же? Алкоголь? Моя благодарность? — задает вопросы омега. — Что? Намджун хмурится, сжимая бедра омеги. — Я не такой, как ты думаешь. Я не стану спать с тобой из-за помощи. Сокджин толкает альфу и спрыгивает со столешницы. — Я все сделал, тебе осталось только потушить мясо вместе с овощами. — указывает Сокджин на плиту. — Я пойду. Он быстро уходит из кухни, в коридор и так же быстро одевается и напоследок, прежде, чем покинуть квартиру, все же говорит: — Спасибо еще раз. — Сокджин. — зовет Намджун, резко разворачиваясь, но до его ушей доносится звук закрытой двери. *** От Чонгука больше не было визитов. Прошло два дня с тех пор, как он ушел. Никаких сообщений или звонков, Чонгук будто бы снова растворился. Изредка поглядывая по вечерам в окно, Тэхён надеялся увидеть брата идущего домой. Хотя бы на пару минут, но он уже будет счастлив и рад тому, что с ним все хорошо. Но Чонгука не было видно и Тэхён опасался, как бы в один прекрасный момент, фото и имя брата покажут по ТВ. От Чимина тоже не было никаких вестей. Вернее, вести были — звонки, но в гости он не приезжал. Отговариваясь, что он занят работой, Тэхён верил ему и не был в праве судить за столь долгое отсутствие. Он зарабатывает себе на жизнь и это правильно. Допив чай Тэхён убирает кружку в раковину и уходит в свою комнату. День сменился вечером и решив немного почитать, Тэхён подготавливает себе место, включая светильник, книгу положил на кровать и был готов уже забраться с ногами на теплый плед, как вдруг в двери его квартиры позвонили. Гостей он не ждал, поэтому с опаской подходя к двери, Тэхён выжидает время, а после спрашивает: — Кто там? — Я. Голос родного человека невозможно не узнать и растянув губы в улыбке, парень поворачивает замок и открывает перед братом дверь. Но вскоре, замирает, широко распахнув глаза. — Чон… Чонгук… Перед лицом Тэхёна пистолет. Серебряного цвета с черной рукоятью и какой-то надписью на ней. — Заходи. — приказывает Чонгук и Тэхён делает нерешительный шаг назад. — Гук… А Чонгук заходит, закрывает дверь на замок и снимает обувь, но при этом все так же держа младшего брата на мушке. — С кем угодно… — тянет он, делая шаг к Тэхёну, а тот, пятится назад. — С любым человеком я бы принял тебя, но с ним. Когда, скажи, когда ты собирался мне рассказать? — Гук, о чем? — теряя голос, бледнея в лице, спрашивает Тэхён. — Прикидываешься дураком? — Брат… — Я не брат тебе! — кричит Чонгук, рванув к омеге. Он хватает его за подбородок, заглядывает в глаза, нависая над ним и прикладывает дуло ко лбу, показывая оскал. — Гук… — шёпотом произносит имя Тэхён. — Я понимал, что тебе тяжело и что ты уже взрослый. Что тебе тоже хочется внимания кого-то другого, но с ним! — Умоляю… — Ты сдохнешь, но ему не достанешься! — кричит альфа. — Сдохнешь! Слезы навернулись на глаза туманя взгляд. Чонгука уже не видно. Он чувствуется, по запаху, по грубой хватке, по тому, как дуло впечатывается в лоб парня, но ничего не видно. Руки онемели, ноги тоже, шага не сделать и даже воздух тяжело вдохнуть, ведь грудная клетка сжата. Сейчас тело Тэхёна превратилось в один большой камень. — Я все думал, почему ты не писал мне, ведь номер у меня все тот же, а ты, оказывается, ноги раздвигал теперь этой тварью. — чуть спокойнее говорит Чон. — И как, его член больше моего? — Чонгук… — Что, Чонгук? — вскинув бровью, альфа сильнее наваливается на омегу. — Значит больше. — Я., я не спал с ним… — И я должен тебе поверить? — отпустив подбородок, Чонгук поднимает руку и хватает уже волосы, потянув их назад. — Выслушай меня, Гук. — Не собираюсь! — рычит он. — Раз уж стал шлюхой, то, — ударив резко в живот, омега сгибается и падает на колени, — давай и меня ублажи. Злость укрыла черной пеленой. Дьявол снова играет с ним и управляет. Сдерживаться невыносимо. Удар, что пришелся омеге, оказался сильным. Чонгук сам это понимает, потому что знает, что омега никогда не был сильным на дух и телом. Но он не мог ударить слабее, не мог вообще не ударить. Это было необходимо. Это напоминание, что каждый раз, когда кто-то другой притронется к его омеге, наказание будет получать именно омега. — Мне голову тебе прострелить? — спрашивает Чонгук, наблюдая, как омега кашляет и скрючивается, держась за живот. — Чонгук, — хрипит он. — не надо. — Что? — удивлено интересуется Чон. — Убивать? Бить? Чего, Тэхён? — Я… — еле поднимая голову, омега шмыгает носом. — мы не спали… Глаза залиты кровью, изо рта вытекли слюни от удара и весь этот образ перед ногами Чонгука — забавлял. Он был удовлетворен, что омега сейчас мучается от боли и быть может он обезумел, но именно так он получил легкость на душе. Он говорил, что Тэхён только его, говорил, что если его кто-нибудь тронет… он убьет всех, правда в тот раз, альфа не закончил это предложение, но концовка четко вертелась в его голове. И сейчас он был готов пойти убивать. Кого угодно, а лучше бы Чимина, ведь узнав, что омега все это время был с ним, Чонгук разнес свою квартиру. Узнал случайно, просто увидел фото, когда один из «Кары» принес их для ознакомления. Проговорив, что возможно среди этих людей есть тот, кто стоит во главе «К», тот ушел, а Чонгук достав первый лист потерял дар речи. На фото Чимин и Тэхён гуляющие по улице, а далее информация и строка: пара, юный омега и примерный возраст. И тут то все и рухнуло. Чонгук не знал наверняка, правдива ли информация, но ему хватило того, что его омега был с другим. А дальше он уже не помнит, как оказался возле квартиры Тэхёна, держа пистолет в руках. Он был уверен, что как только откроется дверь он, увидит Чимина, но к сожалению, его не было. А жаль. Теперь же Чонгук изливает злость на того, что снова умоляет его быть снисходительным. Он снова стоит на коленях перед альфой и плачет. Все как раньше, только есть одно изменения — у него пистолет. — Долго ты будешь ныть? — грубо интересуется Чон. — Я жду. — Чонгук, мне больно. — Я знаю. — Помоги. — просит Тэхён. — А почему я должен? — присаживает на колени Чонгук. — Почему не просишь своего Бога? Ты же всегда умолял его, так моли и сейчас. — Чонгук. — Что? — смеясь, любопытствует альфа. — Что, Тэхён, понял, что Бога нет? Или что проще к дьяволу обратить? Увы, но он тебе не поможет. — Прекрати. — лицо искажается в презрении от произнесенных слов и Тэхён снова кашляет. — Или, ты можешь позвать Чимина, может быть он услышит тебя. Свою то суку он должен услышать! Последняя капля. — Я сказал, — Тэхён резко поднимает голову, хватает Чонгука за накидку, ту же, в которой он приходил и тянет на себя. — прекрати. Целует. Он давится своим кашлем, но не убирает губы от губ брата. Не двигается и это был единственный способ прекратить муки. Только так можно усмирить альфу, только через поцелуй. А Чонгук замирает, глаза широко распахивает и роняет пистолет. Этого он не ожидал. — Я не спал с ним. — отрываясь от губ, шепчет омега. — Тэхён… Сквозь боль и слезы, Тэхён пытается улыбнуться, но не может. — Я… правда не спал с ним. — Тэ. — Можешь не верить, но не бей. Можешь ненавидеть, но не убивай его, потому что он чист. — Прекрати защищать эту мразь. — рычит альфа. Тэхён поднимает руку, прикасается к лицу брата и гладит. — Почему ты такой… Почему? И тут уже Чонгук ничего не может ответить, потому что понимает — он оплошал. Он снова запачкал руки об того, кто дорог и снова видит его горькие слезы. — Чонгук, только я подумал, что стал добрее ко мне, так ты снова всё разрушил. — Он трогает моё. — коротко отвечает альфа. — Не трогает. — качает головой Тэхён. — Чонгук, ты можешь принести аптечку? Мне нужно обезболивающее. И снова ему больно. Чонгук понимающе кивает, поднимается и следом берёт на руки хрупкое существо, которое скручивается от боли. — Потерпи. Он несёт омегу через коридор, в его комнату и укладывает на кровать. А тот, сгибается и скулит, но делает это тихо, видимо, чтобы не вывести Чонгука из себя. — Я сейчас. Он убегает. В гостиную, кажется, и возвращается через две минуты с таблеткой и водой в руках. — Пей. Принимая некую «заботу», Тэхён старается не смотреть в глаза брата. Незачем, он и так знает, что увидит в них пустоту. Заботы точно уж в них нет. Она — обман. Передав кружку Чонгуку, Тэхён ложиться, но как бы не хотел, как бы не старался, ноги выпрямить у него не выходит. Сами подгибаются, ведь мозг даёт импульсы о боли, а когда ноги возле груди, как-то легче становится. Так и лежит. Около часа, пока таблетка не начала действовать, а после засыпает. Чонгук всё это время сидит рядом. Смотрит на брата, не зная, как ему помочь и вздыхает. Тяжело, как при раздумьях. И подумать было о чем. Мыслей много. Поправив волосы, мужчина разворачивается в пол оборота. Смотрит на омегу уже не опасаясь уловить на себе обидчивый взгляд, и замирает. Он красивый, что самого себя убить хочется от причиненной боли этому созданию. Задушить, застрелить, да все что угодно, но только не видеть его страдания. Чон тянет руку, хочет дотронуться, почувствовать тепло, но в последний момент останавливается, встаёт и выходит из комнаты. На кухне уже Чонгук подаётся эмоциям и сидя на стуле кричит безмолвно. Открыл рот, но звука не издаёт. Беззвучный крик, который напоминает о боли родного человека и если не заглушить его, можно с ума сойти. Его необходимо обуздать, поэтому Чонгук уходит. Не прощаясь, потому что знает, что еще вернется, а пока это не произошло, мужчине нужно время, чтобы все понять и сделать правильное решение. На улице Чонгук медленно приходит в себя. Воздух забился в легкие, ветер остудил голову, а идущий рядом Намджун не может поверить в то, что рассказал Чон. Тот приехал к нему по первому зову. Когда Чонгук вышел из дома, сразу же позвонил именно ему. Не боссу, а другу. — Погоди, — еще раз переспрашивает Намджун. — Тэхен и он… — Да. — Но когда это случилось? — Видимо, Джун, ты плохо следил за ним. — выдает Чонгук. — Я просил приглядывать за Тэхёном, а ты что делал? — Знаешь что, — возмущается Ким. — у меня и своих дел хватает. Если все тяготит, то убей Пака. Тебе не привыкать уже. — Если я его убью, Тэхён тут же решит, что это моих рук. Да даже если это сделает кто-то другой…неважно, я останусь крайним. — Тогда закрой рот. Хватит ныть и прими все как должное. Для него же лучше, если он будет с другим. — спокойно говорит Намджун. — Ты сам хотел, чтобы его жизнь стала другой, так в чем теперь проблема? Она стала. — Ты идиот, Намджун? — вскинув бровь, интересуется Чон. — Его трахает мой враг. — Откуда тебе знать: враги вы или нет? Та информация не подтверждена. Чонгук задумывается. — Вот поэтому я и хочу, чтобы Тэхён остался с ним. Он станет моей марионеткой. Я заставлю Пака показать истинное лицо. Намджун пугается, сжимая кулаки. — Ты больной… Чонгук, так нельзя… — Можно. — А ты подумал о Тэхёне? — Он согласится. — тянет улыбку Вей. — Мой Тэ не посмеет пойти против. Вот увидишь, он все сделает, как надо. Намджуну страшно от таких слов, страшно, что он не может повлиять на друга. Его решение неизменчивы когда дело касается врагов. Он тверд, железной хваткой впивается в любой шанс вывести главарей наружу и никогда не отступает. Подобное всегда удивляло Намджуна, ведь он всегда старался все делать немного иным путем. Например, разведкой, а можно и слежкой. Такие способы тоже вполне допустимы, но втягивать в грязные дела того, кто дорожит тобой больше чем собой… Не эгоизм ли? Иногда Намджун не понимал Чонгука. Его действия бывало не сходились со словами, а конечный результат и вовсе был иным, но во всяком случае он приводил к победе. Всегда и это ужасно. Шел по головам, бросал единственного родного человека, а после возвращался и делал вид, что все в порядке — для Намджуна это было видеть дико и быть может понятно почему, ведь семьи у него нет. Он один, потому что бросил ее. Родителей, которые думают, что он погиб еще в армии. Заболел и не смог справиться с болезнью, хотя на самом деле, Ким не служил. Купил документ и все, потому что на тот момент, армия была никчемна. Там ничему не учили и еще юный Намджун всему обучился в Каре. Защищать людей, близких и самого себя — этому нужно обучать в военных заведениях и той же армии, а не как дворы подметать. И понимая все это, мужчина не мог только понять своего друга, который так же клялся, еще только вступив в Кару, что он будет опорой жителям этого города и опорой своему брату. Но вскоре… Он не стал опорой, а стал тем, кого Тэхён боялся. Намджун вздыхает. — О чем думаешь? — слышится голос сбоку. — Обо всем. — Например? Опустив взгляд видя свои ноги, Намджун вдруг вспоминает Сокджина. Он бы хотел его защищать, но боится, что узнав все, омега уйдет, а быть может в полицию побежит. Кто ж знает. — Можешь ответить честно на мой вопрос? — спрашивает Ким. — Конечно. — Что ты чувствовал, когда Тэхён смотрел на тебя раньше не зная кто ты? — Ничего. — тут же отвечает Чон. — Совсем? — Да, совсем. А к чему такой вопрос? Намджун качает головой. — Да так, просто спросил. Нет, говорить нельзя. Даже намекать нельзя. Это опасно и альфа прикусывает язык, чувствует боль и мысленно проговаривает, что, чтобы не случилось — омега, окружающие его люди не должны все узнать. Это тайна и она умрет вместе с ним.