Memento Mori

Куда бы Тэхён не пошел, Чонгук идет за ним. По пятам ходит и не важно, куда омега направится. Туалет или ванная, кухня или большая комната, а под вечер, когда Тэхён стал готовиться ко сну, Чонгук заявил, что этой ночью он будет спать с ним. Не спросив разрешения просто взял и лег рядом со своим одеялом. Лег и отвернулся. А Тэхён то и дело в замешательстве смотрел на брата, сидя на кровати, пытался его прогнать. Ему и самому место вдруг стало мало, да и омега планировал почитать еще, а тут брат лежит, которому свет скорым временем помешает и он попросит, хотя, правильнее было бы сказать прикажет, его выключить. Поэтому Тэхён и просил Чонгука уйти. А тот отмахивается. Поджимает одеяло под себя сильнее и делает вид, будто бы уже уснул, но они оба знают, что провести никого не удастся. — Чонгук, — вздохнув, обращается Тэхён, — иди к себе. Здесь место мало для двоих и я читаю. — Места много, читай. — Тебе же свет мешает. — Нет. — Чонгук! — Я хочу спать с тобой. — отвечает альфа. — Хватит вести себя как маленький ребенок. — Это ты себя так ведешь. — Я?! — возмущенно, Тэхён чуть разворачивается и стягивает одеяла с головы брата. — Да, ты. — И позволь спросить, где же я ребенок? — Везде. — коротко произносит Чон. — Да? — вскинув бровь, Тэхён не верит словам брата и добавляет: — То есть, заниматься сексом с ребенком нормально? — Тэ, я не об этом. — Разве? — сарказмом задает вопрос омега. — Чонгук, иди к себе. — Почему ты прогоняешь меня? — двигая ногами под одеялом, Чонгук все-таки привстает на локти и поворачивает голову к Тэхёну. — Потому что хочу почитать в одиночестве, а позже позвонить Чимину. Чонгук в замешательстве и даже слов подобрать не может, хотя, здесь можно вставить только одно слово — боль. Да, даже такому человеку, как Чонгук больно. Он не хочет, чтобы тот, кого он оберегает, общался с врагом. Не хочет делить его и даже несмотря на то, что он сам попросил Тэхёна сблизиться с Чимином, Чонгук чувствует, что проведенная ночь с ним изменила омегу. — Зачем тебе звонить ему? — интересуется спокойно Чон. — А тебе какая разница? — Интересно. — Я же не интересуюсь с кем ты спишь. — Это разные вещи, Тэхён. Омега издает смешок. — А как по мне, так одинаковые. — Тэхён, — Чонгук уже садиться, спустив ноги на пол и сгибается, — Мне не нравится, что ты такой. Что было между вами этой ночью? — Повторюсь, что тебя… — Я должен знать. — перебивает альфа. — Ты обязан мне рассказать. — Я ничем тебе не обязан. — Тэхён. — твердо произносит имя младшего Чонгук, прикрыв на секунду глаза. — Не зли меня. Просто, скажи. — Не скажу. Это моё личное дело. Личное? Может и так, но Чонгук должен знать. Просто обязан и если омега ему не расскажет, он пойдет к Паку и сам, лично, будет допрашивать его, потому что не позволит ему забрать брата. Чтобы Чонгук не сделал, как бы не обозвал, он — семья Кима. Ближе, роднее нет никого и только Чонгук может защитить его. От мира, жестокого к людям, а к омегам тем более. От смерти, ведь люди умирают каждый день от рук киллеров или Кары. От всего. Только он может спрятать его, укрыть и подарить тепло, но чтобы это случилось, Чонгуку нужен ответ. Он должен увидеть, что его Тэхён, его Тэ все еще верен ему. Развернувшись, альфа смотрит на брата, который уже увлеченно читает книгу. Держит ее в руках, бегает глазами по страницам и в его взгляде читается интерес. Книга, видимо, и правда очень увлекательная, раз Тэхён даже не обращает внимания на Чона. А тот молчит. Нарушать тишину не хочется, ведь Тэхён так заинтересован книгой, но ответы на его вопросы никто так и не дал, поэтому Чонгук терпеливо ждет, когда младший брат сам обратит на него внимания, но проходит тридцать минут, а Тэхён так и не отвлекся от книги. — Тэ? — зовет Чонгук, подсаживаясь ближе. — Я читаю. — Пожалуйста, поговори со мной. — Не хочу. — отмахивается омега. — Немного. Всего пару минут. Прошу тебя. Нервно опустив книгу, Тэхён смотрит на Чонгука недовольным взглядом. — О чем поговорить, Чонгук? — О чем угодно. — Но я не хочу. Будешь принуждать? — чуть покосив голову на бок, спрашивает Тэхён. А Чонгук опускает голову, поджимает губы, создавая одну линию и кусает их изнутри. — Нет. — Тогда, — делает паузу омега, — выйди из моей комнаты. Кивнув еле заметно головой, Чонгук встает. Отходит от кровати, подходит к двери и прежде, чем выйти, говорит: — Я пойду к себе домой, раз мое общество тебя тяготит. — Будь осторожен. И снова кивает, однако от этих слов ему становится легче. *** В организации снова не спокойно. Так уже несколько дней подряд, потому что «влиятельные» люди, у которых есть связи по всему городу очень активно помогают киллерам выйти на главных псов Кары. Опознав нескольких, за ними была приставлена слежка, а изучая других, киллеры всех сторон, люди из правительства и даже сам президент упорно изучали списки так называемых подозреваемых. Взрывали их данные, практически рыли до предков, дабы понять, откуда же растут ноги. Изучали, не спали ночами. Сейчас в «К» снова проведено собрание и Чимин, объясняя всем, что устранять пока что никого нельзя, так же вдалбливал в голову всем снайперам то, что как только отдастся приказ, тогда и можно будет жать на курок. Не раньше. Особенно он тщательно все разжевывал Юнги, который только и делал, что поглядывал на Сокджина с ненавистью и самого Чимина с презрением. — Юнги, ты услышал меня? — интересуется Пак, сложив руки на груди. — Да. — Точно? — Да. В комнате раздается смех и все косятся на Мина. — Если выкинешь что-нибудь, то сам будешь объясняться перед президентом. Мин цокает и отворачивается. — Тогда, все свободны. — озвучивает Пак. Они давно уже обсуждают дела, касаемо Кары. Многие устали, потому что сразу с заданий приехали сюда, кто-то от семьи оторвался и сидел здесь, слушая, как и всегда, одно и то же. Чимин все это прекрасно понимал и только поэтому не стал сильно нагружать своих людей. Сказал кратко и по делу, а после выслушал мнения. Возможно, для лидера он был весьма не плох, но его мягкость к людям всегда губила мужчину. Как примеру: один из киллеров постоянно поглядывал на часы, видимо, у него было намечено что-то важно на день и подойдя к нему, Чимин поинтересовался, почему тот смотрит на время, а узнав — отпустил. Оказалось, что его любимый человек сильно заболел и сегодня ему делали операцию, поэтому мужчина смотрел на часы и сильно переживал. Пак старался всегда быть внимательным к людям, которые его окружают, однако, одно он упустил. Никто не был внимателен к нему самому. Как только из комнаты все ушли и Чимин остался один, он вернулся к столу, сел и снова открыл папку, которую принес ему Сокджин утром. В ней информация о людях из Кары и увидев ее, альфа впал в ужас. Прочитав, сколько смертей на счету у этого человека, сколько попыток убить верхушку, Чимину страшно становится. Он всегда думал, что это его руки по локоть в крови, но оказалось, что есть тот, кто куда больше запачкан алой жидкостью. Он снова смотрит на данные, трет подбородок и погружается в мысли, пока в какой-то момент в комнате появляется Сокджин и выводит альфу из мыслей. — Господин Пак? — зовет он. — Как вы? — Нормально. Устал немного, но ничего. — Ты узнал, что я просил? Сокджин качает головой. — Значит нет информации. — проговаривает для себя Пак. — Ладно, спасибо. — Мне продолжить «копать»? — Да, если можешь, но не делай это основной работой. — Как прикажете. — чуть кланяется омега. — Как же так все получилось… — проговаривает Чимин. — Не знаю, что делать теперь… — Оставьте все как есть. Пак отводит взгляд. — Как есть… Разве это правильно? — Нет, но пока что, это лучший исход. Не торопитесь. — Лучший исход для кого? — задает вопрос альфа, вставая. — Мне придется играть по их правилам, а я этого не хочу. Мне есть кого защищать. Теперь уж тем более. Обойдя стол, мужчина застегивает пиджак и подходит к Сокджину. — Я должен положить конец всему. Он должен сдохнуть. Чимин усмехается, хлопает омегу по плечу и уходит. Быстро, тихо, оставив после себя приятный запах сандала и нотки злости. Простояв около минуты думая о словах Чимина, Сокджин так же решает покинуть «К». Выходит из комнаты, закрывает дверь и идет по коридору. Не спеша, смотря себе в ноги. В словах Чимина все же есть смысл, он прав в том, что нужно все закончить, но размышляя о том, каким именно путем им предстоит это сделать и как на все отреагируют близкие им люди — омега впадает в замешательства. Хватает одного Тэхёна, к которому Сокджин тоже относится с трепетом. Он ему нравится, однако шансов пообщаться как простые люди им не представилось, но он уже считает, что парень очень хороший и интересный. Только боится всего, но эту проблему можно решить. Обязательно, ведь иначе просто и быть не может. Проходя мимо кладовой, Сокджин все так же летает в облаках, думая, но уже далеко не о работе. О простой жизни и вдруг вспоминает Намджуна. Их последняя встреча закончилась весьма интимно… Сокджин до сих пор помнит его прикосновения, ощущает их на себе и не может отрицать, что те были ему приятны. Да, ему нравятся напористые мужчины, которые могут взять все в свои руки, но почему-то рядом с Намджуном Сокджин не может расслабиться. Не может отпустить себя и свои мысли, не может отдаться ему. Для взрослых людей интимная близость даже если вы не пара — это нормально. Вы понравились друг другу, увиделись еще несколько раз и если один из вас намекает на интим, а другой не против, то почему не воспользоваться этим? Удовлетворение потребностей весьма не мало важно. И опять же, это все нормально. Задавая этот вопрос Сокджин не мог найти ответа. Не мог и все. Чувствует, что так нельзя, но почему, опять же, не знает. Улыбнувшись, видимо понимая свою безнадегу, Сокджин идет дальше и уже практически выходит на улицу, но неожиданно, кто-то его хватает за волосы, прикладывает руку ко рту и тащит за собой. Обратно, к той самой кладовой и толкает внутрь. — Ты кто? — рычит Сокджин, доставая оружие. — Опусти. Здесь темно, ничего не видно, только щель оставлена дверью позволяет неяркому свету проникнуть сюда, но даже с её помощью омега не может распознать человека, схватившего его. — Открой дверь или я выстрелю. — грубит Ким. — А ты меня хоть видишь? Сможешь прицелиться и убить? Голос, сказавший эти слова слишком уж грубый. Он властный и этот человек явно ненавидит Сокджина, потому что его запах заполняет эту маленькую комнатку мгновенно и руки омеги начинают дрожать. — Кто ты? — еще раз спрашивает Сокджин. — А ты не догадываешься? Ненадолго в кладовой становится тихо. Слишком, тишина мертвая и омега, не зная почему, но все же опускает руку. Кладет оружие на пол, приглядывается и вертит головой. Тот, кто затащил его сюда на все сто процентов киллер. Один из них и он альфа, а голос… он очень уж похож на… — Мин Юнги. — перед лицом Сокджина появляется ухмылка Юнги и его тяжелый взгляд освещенный экраном телефона. — Зачем ты притащил меня сюда? — Как, зачем? — улыбается Мин. — Еще не наигрался? Хочешь, что бы господин Пак узнал, что ты опять принялся за старое? — Господин Пак… Ах, господин… — тянет мрачно и зловеще Юнги. — Ответь, ты целиком его принимаешь? — Юнги, катись к черту. — рычит омега. — Кончаешь? Сокджин молчит. — Или, ты только сосешь у него? — Закрой рот! Толкнув альфу, Сокджин встает. Меньше всего ему сейчас хочется что-то объяснять психу. Возится с ним, пытаться доказать обратное. Все это уже пройденный этап и омега знает, что этот человек никогда никого и ничего не слышит. Он настаивает на своем, выбирает самый трудный путь, а после, расплачивается за него. Он никогда не изменится. Всегда будет эгоистом и дураком, играющим со своей жизнью и жизнями других. Поправив одежду: черные брюки и черную рубашку, омега наклоняется, чтобы поднять пистолет, но успев только протянув руку, чувствует, как ему пришелся удар в живот. — Для шлюхи ты слишком многословен. — проговаривает альфа, ударяя еще раз. — Значит, трахаешься с Паком, а после с другим мужиком ходишь. Настолько же дырка чешется, что решил играть на две стороны. Сокджин, кашлянув, прикладывает руку к животу и опускает на колени. — О чем ты говоришь? — хрипло, интересуется Ким. — Не строй из себя дурачка. — Я правда не… Но Сокджин вдруг замолкает. Намджун. — Ты видел меня? Но где? — А это имеет значения? — усмехается Мин. — Ты говорил еще кому-нибудь? — А что такое, страшно, что Пак узнает и насаживать на свой член больше не будет? Юнги нравится давить, нравится наблюдать за паникой. Он этим наслаждается и продолжает это делать до тех пор, пока омега не начинает говорить вновь. — Нет. Я не хочу, чтобы тот человек пострадал. — Сокджин качает панически головой. — Юнги, прошу, не говори никому. Если кто узнает, если узнает он… — Сам убьешь его или мне сделать? — Что?! — Будто ты, маленькая сука, не знаешь правил. Если он прознает — тебе придется убить его. — Он не знает. — забывая про боль, Сокджин хватает альфу за ноги. — Он правда ничего не знает. И вот он, момент, когда тот, кто всегда был под крылом лидера, унижается. Ползает в ногах, чуть ли не плачет и пытается доказать тому, кто всегда оставался в тени истину. Юнги ликует. Он добился своего. — Просишь меня молчать? — вскинув бровь, интересуется Мин. — Если он ничего не знает, то проблем нет. Или ты переживаешь, что твой «папочка» начнет ревновать? Теперь он смеется. — Нет, — качает головой Сокджин, — прошу, прекрати. Не называй так господина Пака. — Тогда, назови мне причину. Ким вздыхает. — Я не доверяю здесь никому. Даже если он ничего не будет знать, найдутся те, кто захочет увидеть его. Для нас, отношения как приговор. Быть в них опасно, ведь всегда найдется тот, кто захочет сделать больно и самое лучшее средство — это через дорогого человека. Причинить ему боль. — омега сглатывает, — Я не хочу накликать на него беду. Юнги молчит. Думает, наверное, но в итоге выдает то, от чего волосы Сокджина поднимаются дыбом. — Ты же хорошо работаешь ртом? — Юнги… — Давай заключим сделку: твой рот и я молчу. Все же просто и нам двоим будет это на руку. Я получу наслаждение, а ты защиту своего любовника. — Он мне не любовник! — восклицает Ким. — Да плевать. — отмахивается альфа. Боль снова, резко, дала о себе знать и Сокджин сгибается. — Юнги, — хрипит омега. — ты неправильно поступаешь. — Я-то? — Мин начинает смеяться. — Я неправильно?! — резко опускаясь на одно колено, мужчина в темноте хватает омегу за волосы и светит на испуганное лицо Кима. — Это ты виноват в этом. В наших рядах — омега. Тебе самому не смешно? Думаешь, я один все время копил злость на тебя? Нет, нас много, только все молчат, потому что думают, что высказав что-нибудь тебе, Чимин головы им прострелит. Но вот я не стал молчать. Высказался и увидел истину, а сейчас, чтобы быть уверенным, что ты тоже не настучишь Паку на меня, я сделаю то, что унизит тебя. Так ты не сможешь ему пожаловаться, ведь мысль об унижении будет преследовать тебя. — Юнги… — Давай, Сокджин, соси. Или, можешь раздвинуть ноги, тебе же не привыкать. Вдруг, омега начинает дрожать. Боится и этот страх его самого пугает, ведь прежде он всегда был хладнокровным ко всему. А тут… не смог… — Юнги, пожалуйста. — Делай выбор, К2. И на секунду Сокджин прикрывает глаза. Перед ними мелькают отрывки из каких-то казалось бы ярких и счастливых моментов. Их вроде как много, но во всех них присутствует только один человек, который, на какую-то секунду заставляет омегу улыбнуться. Он тянет уголки пухлых губ, сглатывает и сдерживает слезы под закрытыми глазами, открывая рот. У него нет выбора, нет шансов переубедить Мина и сейчас, он может только подчиниться. Ему больно внутри, но эта боль не от ударов мужчины, она другая. Эта боль растоптанной невинности и печали, образ того, кого он сохранял, растворился. А дальше он чувствует, как половой орган мужчины проник глубоко в рот. До самого горла и омега давится, но глаза так и не открывает. Не хочет. Ему сейчас хочется только наблюдать за возникшим образом Намджуна где-то в голове, а еще, он тихо, мысленно зовет его на помощь. Просит, умоляет, готов сделать после все что угодно, но лишь бы он забрал его отсюда, из рук монстра, который продолжает проникать в его рот. Слюни стекают по подбородку, Сокджин снова давится из-за неправильного дыхания, ведь в таких случаях всегда нужно дышать носом и желательно глубоко, а Сокджин же пытается дышать ртом из-за чего рвотный позыв заставляет его чувствовать дискомфорт. Его ноги холодны, как и руки, а шея затекает с каждой минутой все сильнее, но мужчина, по всей видимости, не собирается останавливаться. Он продолжает проталкивать свой член еще глубже, уже навалившись на омегу, опираясь одной рукой об стену. Он стонет, рычит иногда и запрокидывает голову. Помогает себе же своей рукой и заставляет Сокджина лучше выполнять свою «работу» похлопывая его по щеке. — Глубже бери. — проговаривает альфа, а Сокджин давится, как и всегда. Не может он глубже, его тошнит. — Давай же. — издает стон Мин. — Не забудь все сглотнуть. И тут глаза Кима распахиваются, а руки отталкивают от себя мужчину. — Нет! — Твою мать, — рычит альфа. — тебе придется все заново делать, я только собирался кончить. — Прекрати! — выкрикивает Сокджин. Это была последняя капля. Он старается быстро подняться, держась за живот и метнув взгляд на свет, что просачивался через дверь, омега срывается с места и бежит на него. Он не может больше этого терпеть. Не может, поэтому и бежит, наплевав на гордость и вырывается. В коридоре светлее, чем там, в кладовой, где находится монстр и Сокджин не намерен возвращаться назад. Он недолго смотрит на дверь и разворачивается. Бежит к выходу, тяжело дыша и успешно добегает, что крайне удивляет омегу, ведь он думал, что Юнги будет его преследовать. А на улице Сокджин смело может выдохнуть воздух застоявшийся в груди и спешит уйти. Юнги не пойдет за ним, в этом он уверен. Идет в сторону площади, где встретил Намджуна, в сторону его дома. Его тянет туда, к нему или хотя бы приблизиться к месту, которое с ним ассоциируется. Площадь, дом, этаж — неважно, главное поближе подобраться к тому, от кого тепло исходило и забота. Чуть согнувшись, омега идет слегка пошатываясь, стараясь не задевать людей. Он вообще старается не выделяться, внимания привлекать нельзя, поэтому через силу выпрямляется, убирает руку от больного живота и прикусывая щеки изнутри, терпит боль. Свернув и пройдя еще немного Сокджин наконец-то видит дом альфы. При его виде омеге кажется что даже ноющая, сковывающая боль ушла на второй план и сейчас им движет только то, что мужчина может помочь ему. Спасти. Разговором или своими тупыми подкатами, вопросами или просто тишиной, но главное оказаться с ним рядом. Подойдя к дому альфы, Сокджин окидывает взглядом здание и спешит вперед. К двери и заходит внутрь. В подъезде прохладно и тихо, совсем ничего не слышно, но вскоре, когда Ким делает шаг, стук от его каблуков разносится по всему этажу. А после и выше, пока он наконец-то не оказывается напротив квартиры Намджуна. Разглядывая ее, Сокджин не знает, что находится по ту ее сторону. Да и на самом деле все что угодно может быть: альфа может быть там не один, а может, его вообще дома нет или он спит, или занят. Что угодно, однако, Сокджин никак не ожидал, что этот человек стоит сейчас за ним и когда омега тяжело вздохнул, опустив голову, Намджун дал о себе знать. — Что случилось? Сокджин вздрагивает и от боли снова хватается за живот от резкой боли. — Ты ранен? — слишком резко Намджун подбегает к омеге. — Покажи, где болит? — он панически осматривает Кима, пытаясь задрать его рубашку. — Погоди. — Живот болит? Течка? — Нет. — качает головой омега. — Тогда что? Может в больницу? Он боится, переживает и глаза об этом говорят. В них много паники, страха, а так же не знания того, что же на самом деле с омегой и это приятно, поэтому Сокджин не выдерживает и окольцовывает мужчину, пряча в его груди лицо. — Ты меня пугаешь. — проговаривает Намджун. — Позволь постоять так. Только постоять, и я уйду. — Куда? — держа голову прямо, спрашивает альфа. — К себе домой. — А зачем пришел? — Что бы получить тепло. Когда омега стоит вот так, ему становится лучше. Когда он вдыхает запах альфы, когда чувствует его и его накаченное тело — весь мир становится не важен ему. Ничего не волнует в этот момент. Сейчас только они существуют. Больше никого. — Кто сделал тебе больно? Всё же мужчина не забыл и он снова задаёт вопрос, на который не слышит ответ. — Сокджин? — Никто. — Почему лжёшь? Ты же сам говорил, что люди лживые, так почему становишься одним из них? Омега молчит. Лицо только сильнее прячет в груди альфы и делает маленький шаг к нему, чтобы стать ещё ближе. — Сокджин? — Ты можешь помолчать? — просит омега. — Просто постой так и всё. — Я злюсь. Сильно злюсь, но сдерживаюсь поэтому, будь добр, ответь на мой вопрос и я отстану. — Честно? Намджун прикрыв глаза на секунду, отвечает: — Да. — Поругался со знакомым. Мнения не сошлись вот и подрались. — Он — альфа? — А, да. — Значит, если я ему сломаю руки, мне не придётся извиняться. — Намджун делает шаг назад. — Пошли, покажешь его. — Постой, ты обещал же… — в растерянности стоит Сокджин. — Передумал. Пошли. Намджун разворачивается и подходит к лестнице, но возле неё оборачивается. — Долго стоять будешь? — Не ходи. Останься. — Он хоть понимал, что может случиться с тобой, когда бил? Ты омега! — кричит он, а Сокджин прикрывает глаза. — В живот… Он хоть подумал о последствиях! А! — Намджун, я не твоя омега, тебе не нужно так злиться и пытаться разобраться с ним. — Да, ты не мой, — тише говорит альфа, — но я бы… — Тогда и не нужно тратить силы. — перебивает Сокджин, открывая глаза. — Просто, оставь всё. — Не нужно? — удивлённо, вдруг спрашивает Намджун. — Давай-ка, я тебе кое-что разъясню: ты омега, твой живот ценен тем, что ты можешь подарить ребёнка. Ты тот, кого оберегать надо, а не бить. И теперь, — вздохнув, мужчина постепенно повышает тон голоса: — ты, говоришь мне, что я не должен тратить силы?! Оставить всё? Чёрта с два! Услышав слова Сокджин теряется. Из уст Намджуна слышится то, что всегда было важно, для таких, как он. Ценность. Он не просто тот кого можно использовать, а тот, с кем можно создать семью. Он… Важен… На глаза Сокджина появляются слезы. Пелена всё собой заслоняет, ничего не видно, да и руки вдруг начинают дрожать, как в припадке, а голоса и вовсе нет. Пропал. В лице Намджуна нет ни капли сомнения. Он уверен, готов ринутся в бой и в полном смысле слова — уничтожить обидчика. Он не простит его, заставит страдать, но каким путём, омеге лучше не знать. Пусть живёт в своём мире и не знает о жестокости и крови, что окружает альфу. Он, как вода среди пустыни и она, как всё знают, ценнее золота. Сжав кулаки, Намджун все ещё стоит. Наверное, ждёт некого одобрения со стороны Сокджина, но тот только всхлипывает и отворачивается, дабы скрыть позорные слезы от мужчины. — Сокджин, ты плачешь? — мгновенно Намджун меняется в лице. — Правда, плачешь? Разворачивается, делает шаги в сторону омеги и подходит ближе, кладя руки ему на плечи. — Эй, — зовёт альфа. — Не уходи. Он проиграл перед ним. Сокджин, проиграл. — Ты не найдешь его, да и не нужно. — Почему ты останавливаешь меня? Он не просто знакомый? — Нет, знакомый, — качает головой Ким, вытирая щеки. — Просто от него одни проблемы. Он псих. — Тогда тем более. Таких нужно ставить на место. — Да, но не ты. — Что, не я? — Не ты должен это сделать. Пусть кто-то другой, а ты, останься. Намджун не понимает слов омеги. Его страх перед упоминаем этого человека, а так же, защиту, но только кого? Самого Намджуна или же того парня? Простояв около двадцати минут вот так, в подъезде, Сокджин успокаивается и снова прижимает ладонь к животу. — Черт с ним. Найду ублюдка потом. Пошли. Заведя раненого в квартиру, Намджун первым делом убирает разбросанные книги с кровати и подготавливает место для гостя. — Иди сюда. — У тебя есть таблетки? — Сюда, я сказал. — указывает на кровать Джун. — Ложись. Подчиняясь, омега подходит медленно ближе к кровати, садиться, но не спешит ложиться. В одежде всё-таки, а она не чистая. Ползал в ней по полу перед Юнги, да и на стуле сидел, а Намджун тут спит, это место должно оставаться чистым. — Почему сидишь? — интересуется Джун, бросив взгляд на Джина. — Одежда не чистая. Я посижу. — Снимай её. — Чего?! — восклицает омега. — Тебе всё равно рубашку придётся снять, я должен осмотреть тебя. — Рубашку, но не всё же. Ты перегибаешь палку. — Я дам шорты. Снимай брюки. — Они большие мне будут. — отмахивается Джин. — Ничего страшного, ты всё равно лежать будешь. И тут альфа был прав, на что Сокджин уже не смог ничего возразить. Он принял одежду мужчины, попросил его отвернуться и быстро переоделся, пока тот был на кухне и искал лекарства. — Покажи живот. — говорит из кухни Намджун. Сидя без верхней одежды, Сокджин полностью предоставляет Намджуна свою тело. Бросив на него взгляд, Джун ничего особо не замечает, поэтому и решает, что для начала нужно дать обезболивающее, а после подождать. До утра уж точно, а там уже видно будет: нужна ли больница или нет. Найдя нужную таблетку, альфа даёт её измученному Сокджину и тот быстро её выпивает. — Ложись. Помогая, Джун придерживает голову Джина и укладывает на мягкую подушку. Как ребёнка и укрывает. — Прости. — произносит Сокджин, прежде, чем Намджун вернулся на кухню. — Не извиняйся. Мне радостно на душе, что когда с тобой случилась беда — ты пришёл именно ко мне. — Такое чувство, что я использую тебя. Мне не по себе. — Пользуйся. Я не против. Сокджин начинает смеяться. — Но ты же не вещь. — А ты не груша для битья. — Я уже тебе всё объяснил. — А мне всё равно ничего не понятно. — усмехнулся Джун. — Отдыхай. Уйдя на кухню альфа возится на ней, занимаясь, наверное, своими делами. Сокджин лишь из далека наблюдал за тем, как мужчина что-то искал в холодильнике, после сел за барную стойку и что-то чистил или, быть может, резал, не известно, ведь омега это видел уже смутно. Лекарство, что дал Намджун обладало сонным действием и медленно, но верно погрузило омегу в сон. Долгий, кажется и хороший. Боли он совсем не чувствовал, и когда открыл глаза, увидел свет в потолке от ночника, почувствовал запах чего-то сваренного и повернув голову, увидел сидящего на полу Намджуна с книгой в руках. Обхватив пальцами переплёт, мужчина сжал его. Бегал глазами быстро по странице, а позже перевернул лист. Повернув голову, он принялся читать новую страницу и сглотнув, измерил позу. Теперь он сидит в позе лотоса опираясь локтем об колено. — Что читаешь? — тихо интересуется Сокджин. — Психологию. — И зачем она тебе? — повернувшись на бок, спрашивает Джин, наблюдая, как Джун всё ещё заинтересованно читает. — Интересно знать то, как мыслит человек или как ведёт себя в той или иной ситуации. — И как же мы себя ведём? — приподняв уголки губ, Сокджин ждёт ответа. — Каждый по-разному и поэтому я читаю это, — альфа закрывает книгу, показывает обложку и открывает её снова. — Ладно, читай. Сокджину спокойнее, когда Намджун чем-то занят. Когда не бушует и не интересуется, кто же ударил его. Пусть лучше так, чем иначе. Да и Сокджину почему-то понравилось наблюдать за чтением Джуна. Так он выглядел ещё теплее, по-особенному. Домашний. К нему хотелось притронуться. Ощутить, согреться и Сокджин вдруг поднимает руку и прикасается. К волосам мужчины и гладит. Зарывает пальцы, сжимает их и наслаждается ими. Для альфа волосы необычайно мягкие. — У меня не такие… — наверное, это больше сам себе сказал омега, но Намджун всё же услышал слова и повернулся. — Прости. — быстро убирает руку Джин. — Само как-то получилось. — Ничего. — улыбается Джун. — Со спины ты выглядел таким уютным и я… — Мне отвернуться? — вдруг спрашивает альфа. — Я могу, мне несложно. Он говорит спокойно и Сокджин опускает взгляд, бросая его на заклеенные пластырем пальцы левой руки. — Что случилось? — некий испуг окутал Джина и он приподнялся на локти, пытаясь дотянуться до руки Намджуна. — А, ерунда. Готовил. — Готовил? — удивляется омега. — И что же, свои пальцы? — Нет, кашу тебе. Делал по рецепту, но что получилось я не знаю. — Кашу? — понижает тон голоса Сокджин. — Да. Тебе нужно покушать, а плотную пищу не стоило бы есть, поэтому каша самый лучший вариант. Сокджин в растерянности. — Принести? — Да-а… Намджун быстро встаёт и спешит на кухню, достаёт пиалу, накладывает кашу и ложку хватает по пути из кухни. Подходит к кровати, садиться на её край и протягивает приготовленную им еду больному, который уже сел. В пиале рисовая каша. На вид выглядит весьма аппетитно и зачерпнув её ложкой, Сокджин отправляет её в рот. Жуёт, удивляется и поднимает на альфу глаза, который всё это время ждал от него вердикта. — Вкусно. Правда вкусно. — говорит омега. И кушать он начинает быстрее, ведь аппетит разыгрался. — Я принесу воды, не спеши. Омега кивает и ждёт воду. Терпеливо, ведь кашу доел, а вода сейчас попросту была необходима. Пить хотелось сильно, а ещё… Намджун пересолил кашу. Сильно, пересолил, но Джин не сказал этого, потому что забота оказалась важнее соли. — Спасибо. — Отдохни ещё. Опускаясь вниз, омега снова принимает позу, в которой лежал после пробуждения и смотрит в потолок. — Намджун, — зовёт омега, — я наверное стесняю тебя. Тебе даже лечь некуда. Что-то делая на кухни, Намджун спешит ответить: — Почему же, есть. Я могу рядом с тобой лечь, но не хочу. — Со мной?! — Ну да. — Но это ведь… — Могу на полу. — следом произносит Джун. — Я не останусь у тебя на ночь, не думай об этом. Я просто интересуюсь. Ты же на полу сидел, спина наверное болит. — Останешься. Время уже позднее, ты проспал больше трёх часов, поэтому сейчас я тебя точно не отпущу. — Трёх часов?! — омега подскакивает и тут же сжимается от боли. — Ну твою мать, Джин! — возмущается Намджун, возвращаясь тут же к кровати. — Ляг. Продержав за голову, он укладывает омегу и садится рядом. — Я должен домой пойти. Тебе же спать негде. — Это мои заботы. — Намджун, я не могу так. — пытается подняться. — Я пойду. — Джин, — сократив ещё раз имя омеги, Намджун встаёт, залазит на кровать и ложится с другой стороны. — останься. Сокджин напуган и сжав руками одеяло, затаил дыхание. — Я не сделаю с тобой ничего. Тем более, твой живот… Видимо утром придётся ехать в больницу. — Всё в порядке. Не нужно. — Я не спрашивал тебя, я утвердил. Сокджин замолкает. — Никогда не спал с омегой в своей кровати. — тихо выдает альфа. — Почему? — Потому что здесь я бы хотел сблизиться с дорогим мне человеком. Это место не подходит для разовых утех. Сокджин прикусывает губу — Прости. Приподнимаясь, Намджун заглядывает в глаза Кима. — Почему извиняешься? — Я не тот, с кем ты должен был здесь лежать. Я испортил всё. — С чего ты взял? — любопытствует Джун. — Если бы я не хотел этого, то не позволил бы лежать здесь. Я дорожу такими мелочами, они всегда сближают. Кровать — это место для любви, здесь люди занимаюсь ею, а не трахаются. — Но я же не… Намджун улыбнулся. — Нет, скажи, что это не правда. — взволновано смотрит на альфу Сокджин. — Хочешь получить ответом ложь? — Нет, — качает головой Джин, — но я… — Ты, моя кровать и забота, пожалуйста, сопоставь всё правильно, Джин. — Джун ложится и смотрит вверх. — Ты меня не знаешь. — И что? Узнать никогда не поздно. — Намджун! — Я чувствую, что ты мой человек. Меня тянет к тебе. Сокджин молчит. Ничего не говорит, потому что его слова будут такими же «Меня тоже тянет к тебе». Однако, будет здесь кое-что, что дополнит предложение «Но я боюсь, что узнав правду мне придётся разрушить всё своими же руками.» Вот этот страх и он отталкивает. — Не спеши. — произносит Намджун. — Я умею ждать.