Memento Mori

По телевизору снова показывают найденные тела на главной площади и где-то на окраине города. Полиция пытается найти преступника, а медики устанавливают причину смерти, хотя всем вокруг прекрасно известно, что смерть наступила в следствии ножевых ранений и причастны ко всему этому «К». Репортёры, терпя каждый раз провалы, пытаются взять интервью у сотрудников полиции, а те отмахиваются, потому что не хотят выставлять все карты напоказ. Они знают, что если хотя бы одно слово сказанное в сторону «К» прозвучит, то проблем в полицейском участке не оберёшься. От этого и держат язык за зубами. Прикусив губу изнутри, Чонгук сжимает кулаки и косится на Намджуна, который, в свою очередь побледнел лицом. Этот взгляд друга знаком ему поэтому протянув руку и кладя ее на колено друга, Чон сжимает его и тем самым заставляет Кима переключиться на него. — Это Хан и Гём, — срываются имена из уст Намджуна, — Они из Кары. — Я знаю. — И они напарники. — Это я тоже знаю. — соглашается еще раз Чонгук. — Нет, ты не понял, — вскинув бровью, Намджун сжимает челюсть, — Напарники не могут разделяться. Они всегда вместе ходят на задание, но почему сейчас… — Намджун, послушай, — Чонгук подается чуть вперед, заслоняя собой телевизор, — Злость сейчас не приведет ни к чему хорошему, тем более в твоем состоянии. Восстановись, а после мы решим все. Намджун отводит на минуту взгляд, а после, снова возвращает его на Чонгука, спрашивая: — Два дня назад, когда ты ездил к боссу и сказал, что без его разрешения нанесешь удар по «К», но я почему-то не вижу, чтобы ты хоть что-то делал. Наших убивают, а мы сидим тут, в уюте и тепле. Так неправильно! — Я готов пожертвовать ими, — указав на телевизор, Чонгук повышает голос, — но не вами, а что насчет действий, то я уже сделал шаг вперед, а то что сейчас ты видишь по ТВ — это ответ Чимина на мое предложения. — И что же ты предложил ему? — Игру в русскую рулетку. Это было бы правильно, но он ответил мне тем, что убил двух наших людей. Намджун распахивает глаза. — Ты ненормальный. — Я всегда был таким. — Нет, не всегда. — отмахивается Ким, — Только представь, что было бы с Тэхёном, если бы ты проиграл. — Я даже не участвовал. — пожимает плечами Чон, слегка усмехаясь. — От одной только мысли уже тошно. Ты оставил бы его на меня? Мне бы предоставил сказать, что ты сдох по глупости? А?! — Не кричи. — Не кричи?! — Намджун встает, отбрасывает костыль и разводит руками, — Мы семья! Хватит думать, что здесь всем плевать на тебя. Чонгук вздыхает, сгибается и опирается локтями о колени. — Я так не думаю. — Думаешь. Ты всегда думаешь только о своей выгоде. Произнеся эти слова, Намджун, хромая направляется к выходу. Достигнув его, он опирается о дверной косяк, сворачивает и видит прижатого к стене Тэхёна. Он замер и даже не сразу сообразил, что на него смотрит Намджун, а когда осознания этого приходит, парень быстро срывается с места и бежит в свою комнату, где скрывается за закрытой дверью. Взгляд, которым посмотрел на него Тэхён был полон боли. Ему до покалывания в грудной клетке больно видеть омегу в таком состоянии. Этот маленький ребенок уж точно не заслуживает того, чтобы его душу так терзали. Ему бы нормальную семью, а не то, что он имеет сейчас. Сделав маленький шаг вперед, альфа медленно подходит к комнате, которую предоставил ему и Джину Чонгук. За ее дверью омега лежит и читает, а может быть уснул, потому что не пришел на крик, и от этого становится куда легче, ведь ему больно смотреть не только на Тэхёна, но и на Сокджина тоже. Постояв возле двери около минуты, размышляя, Намджун вдруг разворачивается и направляется к самой дальней комнате. Подходит к ней, останавливается и выжидает минуту, а после стучит. Негромко и ждет, когда ему позволят зайти. — Тэхён? — приложив ухо к двери, зовет Намджун. — Да, я тут. Приоткрыв дверь, Намджун сначала просовывает голову и ищет взглядом парня, а тот, забравшись с ногами на кровать, сидит тихо, но увидев мужчину, быстро протирает лицо рукой и тянет улыбку. — Можешь не делать вид, что не плакал. — зайдя в комнату, говорит Намджун, а Тэхён опускает мгновенно плечи, как будто с облегчением и отводит взгляд. — Хён, расскажи мне о Чонгуке. Каким он был раньше? — вдруг просит омега. — Я могу присесть? — указав на край кровати, Намджун ждет разрешения и получив его кивком головы от Тэхёна, альфа садиться и задумчиво тянет «ну-у». — Он ведь не всегда был грубым? — Всегда и его забота тоже проявляется грубостью, что крайне плохо. — Как же вы дружите… — А как ты можешь его любить? Тэхён краснеет. — Сначала я любил его как брата, а потом… Но Тэхён не договаривает. Умолкает, потому что-то, что он чувствует сейчас к Чонгуку сложнее всего объяснить. Он не может без него. Он как воздух, а без него, как мы знаем, человек не способен прожить больше минуты. Ну, может быть двух. Вот и Тэхён не может без Чонгука. Грубого, злого, в ярости — неважно. И от этого только больнее. Ты зависим. — Чонгук преданный человек, — начинает говорить Намджун, — Он верен себе, своим чувствам и человеку, с которым хочет разделить жизнь. Он может говорить ужасные слова, но в итоге, извиниться за них. Я не раз слышал от него, чтобы я катился куда подальше, но в итоге он звонил и просил меня приехать и это было его «прости». — Намджун делает паузу, — Тэхён, ты носишь кольцо на пальце, но ты знаешь, что это означает? Омега молчит. Лишь косится на кольцо. — Он не позволит никому прикоснуться к тебе и если надо, то и умрет, а те слова про русскую рулетку… Ты же знаешь, что это за игра? — Да. Слышал. — с испугом отвечает парень. — Он готов был положить конец войне между ними таким способом, но вот только он не подумал, что было бы, если умер бы он. Глупо, да? — усмехается Намджун. — Что мне сделать, чтобы он не поступал так опрометчиво? — подается вперед омега. — Ты сказал, что мы семья, а в семье помогают друг другу. Намджун неожиданно прикрывает глаза и приподнимает уголки губ. — Знаешь, как приятно слышать такие слова. Я уже успел позабыть их. В глазах альфы блеск и доброта. Улыбаясь, на его щеках образовываются ямочки и только сейчас омега замечает эту изюминку. Когда на лице мужчины улыбка, даже не скажешь, что он хорошо управляется с оружием и способен вообще кого-либо убить. Сейчас Намджун другой. А сам Намджун видит в глазах парня трепет и заботу. Это кажется ему таким родным и даже несмотря на то, что они провели вместе так мало времени, Намджун уже испытывает к Тэхёну теплые чувства. Не те, что испытывает альфа при виде омеги. Нет. Это чувство братское, оно исходит изнутри, от сердца, заставляя мужчину позабыть, что они не связанны кровью. Но сейчас это уже неважно. Понимая, что взгляд уже надолго задержался на парне, Намджун отводит его в сторону и задумывается над вопросом Тэхёна. — Ты ничего не можешь сделать. Ему надо самому понять, что своими необдуманными поступками, он делает только больнее. Тебе уж точно. — А тебе? — мгновенно спрашивает омега. — Я свыкся с этим. Уже не так болит. — на выдохе отвечает Намджун, а Тэхён опускает голову. — Это же неправильно. — Ну, а что я могу, — пожимает плечами альфа, — Ладно, я пойду. Мужчина медленно встает. Ходить без костылей ему тяжело, но гордость не позволяет вернуться в большую комнату и поднять их с пола поэтому терпя боль в ноге, он передвигается сам, прихрамывая. — Хён, подожди. И Намджун замирает. Оборачивается и смотрит на то, как омега встает с кровати, подходит к столу и достает что-то из верхнего ящика. — Это подарок. Для тебя и Джина. Протянув руку, парень передает мужчине два красных сплетенных из ниток браслета. — Такой же был у Чонгука. — Да. Я когда-то дарил ему такой, но наверное он выбросил его. Кому понравится получить на день рождения простую нитку. — смеется омега. — Но тебе я дарю его, чтобы защитить. Говорят, красная нить оберегает. Почувствовав в руке браслеты, Намджун крепко сжимает их. — Спасибо. Это очень ценный подарок. — улыбается Намджун. — Я рад. Покинув комнату омеги, Намджун прихрамывая направляется к комнате, которую он делит с Сокджином. Открыв дверь в его нос сразу же впивается природный запах омеги. Он родной и по телу сразу же пробегают мурашки. С ног до головы и та сразу же начинает кружиться. Шагнув вперёд, альфа закрывает дверь и в полумраке подходит к кровати, где спит крепко Сокджин. Он поджал ноги, подложил ладонь под щеку и надул губы, что вызвало умиление у альфы. Он нечасто мог увидеть своего любимого таким. Обычно, когда Сокджин приходил к нему и они практически не спали, но стоило им начать жить в квартире Чонгука, как Намджун заметил, что омега изменился. Стал домашним, заботливым и внимательным, а ещё, спокойным. Перестал дёргаться и с опаской оглядываться. Его руки больше не рвутся схватить оружие, что безгранично радует Намджуна. А ещё, кажется, что омега немного поправился. Набрал немного вес, но Намджун склоняется к тому, что он просто стал кушать здоровую пищу, либо же, у него скоро начнётся течка, однако сильного запаха он не выделял. — Чего стоишь? — хрипло раздаётся голос сонного Сокджина. — Задумался. — О чем? — О нас. — отвечает Намджун. — Да? — приподнимаясь, омега садиться, — И что же не так с нами? — Наоборот. Всё идеально. Сокджин улыбается. — Да, ты прав, и это даже удивительно, ведь мы оба не заслуживаем такой жизни. — Заслуживаем. Мы оба боремся за мирную жизнь. — дав ответ, Намджун садится на край кровати и протягивает руку, — Это сделал Тэхён. Сказал, что это оберег. Разглядывая браслет из красной нити, Сокджин немного теряется. Он подносит ближе к лицу подарок, вертит его и после просит Намджуна о помощи, чтобы завязать браслет на руке. — Давай я тебе помогу тоже. Завязав узел, омега улыбается. — Мне нравится Тэхён. Он другой с Чонгуком. — вдруг говорит Сокджин, — С Чимином он был совсем ребёнком, но с Чонгуком становится взрослее. — Обязательно говорить про него? — Я просто делюсь с тобой своими мыслями. — Меня бесит, что ты вообще вспоминаешь о нём. — хмурится альфа. — Ты ревнуешь? Намджун молчит. — Значит ревнуешь. Это так мило. — Нет, не мило. Ты работал на альфу и кто знает, что было между вами. Он знает о тебе многое, даже то, что у тебя аллергия на ваниль. — И что это повод для ревности? — пожимает плечами омега. — Нет, но я… — Джун, я с тобой. Я бросил «К», пришёл сюда и во всём признался людям, которых не знаю. Даже принял Чонгука, как твоего друга, хотя мы оба знаем, что с ним я уж точно никогда не полажу, и разве всего этого недостаточно для того, чтобы поверить мне? — Достаточно. — выдыхая, отвечает Намджун. — Тогда хватит нести весь этот бред и ложись ко мне. *** Осушив второй стакан виски, заедая горечь во рту виноградом, Чимин засматривается в окно. За ним — ночь. Луна светит и фонари горят, освещая дорогу людям и машинам, а вот звёзд не видно, и это печалит мужчину. Он выпил много, чтобы опьянение взяло над ним вверх и сейчас Чимину больше всего на свете хочется одного — убить. Пустить пулю в висок или зарезать ножом, проткнув тварь так глубоко, чтобы шансов на спасение не было. Или, можно было бы помучить сволочь, но такой метод совсем не для него. Чимин привык сразу обрывать все шансы на выживание поэтому порезать ножом сонную артерию кажется ему идеальным вариантом. Однако, всё это мечты. Тот, кого он хочет убить — спрятан, но самое смешное, что Чимин знает, где. Он, в любой момент может прийти туда, постучать, но ему вряд ли откроют, поэтому мужчина всё ещё стоит на месте, лишь крепко сжимая кулак правой руки. Уже прошло два дня с тех пор, как человек, близкий ему, практически родной, предал его. Бросил, принял сторону врага и наверняка всё рассказал им, и от этой мысли тело мужчины передёргивает и он мгновенно приходит в себя. Моргает часто, быть может для того, чтобы обида на него не затуманила глаза, а быть может действительно что-то попало, но даже потерев их, пелена из прозрачной водной стены не прошла. За эти дни на Чимина свалилось многое. Он успел упасть в глазах человека, который ему нравится, успел узнать горькую правду, успел лишиться друга и товарища, а ещё, успел опозориться перед правой рукой президента, высказав ему, что он хочет взять перерыв и собраться с мыслями, а тот, усмехнулся и сказал, что человек, который убивает не имеет права на перерыв. Тем более на кону висят жизни граждан, и президент возлагает большие надежды именно на «К». И вот от этих слов сердце Чимина сжалось, но он не отступил назад, продолжил просить выходные, и опять же, именно поэтому, альфа сейчас напился. Лишь так он может сбежать от реальности, и он сбегает, когда наливает себе третий стакан, выпивает его так же быстро, как и предыдущие два, а после наступает спокойствие и он, сидя на диване, косится на другой его конец, вспоминая, что когда-то, там, сидел Тэхён. — Я скучаю. — тихо шепчет альфа, — Я так сильно хочу тебя увидеть… Его слова растворяются в воздухе. Ответа нет и от этого больнее. Образ улыбчивого Тэхёна отпечатался в его подсознании и именно он вызывает умиротворение отчего альфа тихо начинает скулить, кусая губы до крови. Боль помогает ему понять, что он находится в реальности и Тэхёна нет рядом. Он с другим и тот ласкает его, заставляет прогнуться, а омега уж точно смотрит на него ласковым взглядом, он дарит ему любовь, а ночь этот «другой» заставляет парня выкрикивать имя. И имя это — Чонгук. В голове Пака мгновенно возник образ, когда они встретились в коридоре гостиницы. Как тот смотрел на омегу, как рвался вперёд дабы забрать его и Чимину знакомо это чувство, что испытал тогда Чонгук, ведь он так же смотрел на них, когда те скрылись в номере. Он также рвался вперёд, к Тэхёну, желая забрать его, но по итогу ушёл. Он проиграл в этом раунде, но пообещал себе больше никогда не проигрывать в следующих. И Пак сдержал обещание данное себе: он, на глупое предложение Чонгука сыграть в русскую рулетку ответил тем, что нашёл двух псов из Кары и убил. Собственными руками, не прося никого о помощи и разбросал тела в разных частях города, намекая Чону, что он плевать хотел на его предложение, и что с ним и Намджуном будет то же самое, что и с теми двумя альфами. Конечно, Чимин впервые поступил так жестоко по отношению к другим. Обычно смерть от его руки всегда была безболезненной и быстрой, но в этот раз, Пак мучил жертв до самого конца. Он наслаждался когда те кричали. Когда из их уст срывались слова проклятия, но что было самым интересным — никто из них не попросил о пощаде и не рассказал о Каре. Они молчали до самого конца и умерли с этим молчание. А теперь Чимин ждал «ответа» от Чонгука, но тот, почему-то, молчал. Не написал угрожающее сообщение, не приехал в организацию, не использовал Тэхёна, как приманку. Он затих и это всегда пугает больше. Допив стакан, Чимин развязывает галстук. Снимает его и бросает на пол, после чего просто сидит, всматриваясь в потолок, откинув голову на спинку дивана, а спустя некоторое время Пак засыпает. Алкоголь взял вверх, а быт может он просто уже вымотался и организм сам решил, что пора взять паузу. Перерыв, скажем так, но в итоге Пак просыпает от звонка в дверь и проклиная всех, мужчина с головной болью встаёт, плетётся в коридор и открывает дверь. — Босс. — Юнги, ты что тут забыл? — морщась, спрашивает Пак. — Я приехал за подтверждением приказа. — А нельзя было дождаться моего приезда в «К»? — вздохнув, спрашивает Пак. — Подтверждаю, но не убивать. Доставить живым. — Вас понял. Юнги быстро разворачивается и пряча руки в карманы, уходит, а Чимин, поджав губы наблюдает за ним. Он никогда не думал, что безумный Юнги может быть таким покладистым. Он выполняет всё приказы, не задаёт лишних вопросов и не оставляет следов после себя, что весьма уместно в их работе. Альфа идеален. Он настоящий убийца чьи навыки очень ценятся в подобной сфере деятельности. Будь подобных организаций чуть больше, то каждая из них захотела бы перетянуть Юнги на свою сторону. Как только Мин скрылся, Чимин закрывает дверь и по итогу идёт спать, а уже утром, как только солнце встало, альфа просыпается и первым делом снимает блокировку с телефона, где видит одно входящее сообщение: Отправитель: Юнги. «Я его нашел. » А после на лице Чимина появляется улыбка. — Игра началась. *** Наблюдая за восходом Чонгук закуривает сигарету. Уже простую, не с наркотиком или травой, и она нужна, чтобы просто взбодриться. Всю ночь пролежав на диване не сомкнув глаза, в голове альфы был мозговой штурм. Столько мыслей в его голове никогда не было. Он подумал о многом: о моментах, когда он стал таким, о том, что ему не следовало срываться во время первой течки Тэхена, что ему следовало быть добрее к нему с самого начала и что ему следовало убить Чимина ещё тогда, когда он узнал, что Тэхёну он нравится. Думая о последнем, то Чон вообще мог ещё давно устранить проблему и не думать о нём, а сейчас его голова просто гудит и глаза слипаются, от этого он и курит. Выпустив дым, Чонгук опирается о перила и разглядывает двор. Он родной ему, ведь альфа вырос здесь, но с каждым днём какие-то детали забываются. Они незначительные, но всё же забыть такое не хотелось бы. Посмотрев на соседний дом, альфа видит, как мужчина вышел из подъезда и медленно прошел через двор выходя к дороге. Мысли о том, что сейчас в городе царят хаос совсем не волнуют его. Он спокоен. Как будто так и должно быть, и Чонгук завидует этому спокойствию, ведь у него его давно нет. Докурив сигарету, Чон бросает окурок вниз и выпрямляет спину. Стоя в футболке, на его руках появляются мурашки, ведь утром ещё не совсем тепло. Потирая себя руками, альфу передёргивает и он сжимается в плечах. — Хочешь заболеть? Я не буду тебя лечить. — слышаться неожиданно голос за спиной и Чонгук оборачивается. За ним стоит Тэхён. Вернее, он выглядывает из дома не выходя на сам балкон. — А я надеялся. — смеётся Чонгук. — Но если честно, я просто курил и задумался. Сейчас зайду в дом. — Снова куришь… — Это простые сигареты. — Ты никогда не курил. — Иногда курил. Ты просто этого не видел. Тэхён дует губы. — Ладно, кури, раз хочется, я пошёл. Тэхён разворачивается, скрывается из поля зрения Чонгука и тот поджимает губы. — Тэ, подожди. Чонгук не выдержал. Сорвался и зашёл быстро в дом. Тэхён же замер в полушаге, стоя спиной к альфе. — Не надо так со мной. Не отталкивай. — Ты любишь меня? — вдруг спрашивает омега. — Да. — Это неправильный ответ, Чонгук. Ты любишь себя, ко мне у тебя только привязанность. — С чего ты взял? — возмущается Чон. — Это же очевидно. Ты готов погибнуть как якобы герой, чем жить со мной. — омега резко оборачивается, — Ты готов на всё, только не быть счастливым, и это глупо. — сведя брови, Тэхён сжимает кулаки, а после поднимает руки, снимает кольцо и бросает его на диван, — Прости. — Тэ… Нет… — Я устал переживать за тебя. Устал бояться и не спать ночами. Я искренне пытался понять тебя, поддержать, но видит Бог, что я не могу так жить. Даже Сокджин бросил эту работу ради Намджуна, так почему ты не можешь сделать то же самое для меня? — Тэхён, ты многого… — Что, не знаю? Я слышал это уже. — Я брошу всё, но дай мне убить Чимина. Дай мне ещё немного времени, — Чонгук делает шаг к Тэхену, протягивая руку желая прикоснуться, — Пожалуйста. — Ты и так забрал много его у меня. — Тэхён… — Давай просто останемся братьями? Какими были раньше. Мне так будет проще. — Нет! Ты не брат мне! — выкрикивает альфа, — Ты никогда им не был. — Значит мы не семья, раз я не могу быть тебе братом? — Семья и ты мой любимый человек! — выкрикивает Чонгук и в ответ ему Тэхён так же повышает голос. — Хватит! — топнув ногой Ким сдерживает слезы, кусая нижнюю губы и в то же время, не замечая, он начинает ковырять пальцы рук сдирая кожу: — Тебя ничто не может изменить. Ты не человек, а машина, и знаешь, я устал от всего этого. Ты только и можешь что быть собственником, всегда командуешь, а взамен просишь, чтобы тебя любили? Да? Нет, Чонгук, такого не будет. Я не вижу отдачи от тебя. Ты заботишься только о себе. Быть первым — вот что тебя волнует, и даже сейчас ты думаешь о том, как убить Чимина, а не о том, как дерьмово мне! Слова омеги пронзают и альфа ничего не может ответить. Он просто смотрит на то, как пальцы парня становятся красными, как капли крови капают вниз, и как по его щекам стекают слезы. Его сердце при виде всего этого сжимает до мелкой крупинки, а голос пропадает. Тело становится тяжелым, что даже руку поднять тяжело и трудно, а грудная клетка, словно ее что-то сдавило, начинает болеть и от этого Чонгук кривится. — Ты даже сейчас… этого не видишь… — всхлипнул Тэхён разворачивает и убегает. — Тэ! Стой! Чонгук срывается за ним. Бежит через большую комнату, через коридор и добегает до двери комнаты омеги, начинает в нее тарабанить. Кулаками бьет по ней, крича и прося Тэхёна выйти. Просит поговорить. — Я ради тебя и таких, как ты стараюсь, почему же тебе сложно это понять? — прислонив лоб к двери, проговаривает альфа. — Ради твоих детей. Наших детей в будущем, Тэ. Пойми же это. А по ту сторону двери, еле слышно доносится плач и слова: — Хватит… У тебя и меня нет будущего. — Тэхён, прошу. Тишина. — Я люблю тебя, Тэхён. Не отталкивай, прошу. Только ты сдерживаешь меня и без тебя я с ума сойду. Слова растворяются, ответа нет. Ноги альфы подгибаются и он падает на колени, держась за дверную ручку, которую не может повернуть. Дверь заперта с другой стороны. Прохода нет, а по ту ее сторону, прижимаясь, стоит Тэхен. Стоит, как когда-то стоял так Чонгук перед ним, смотря исподлобья и проговаривал о том, что он уйдет. А сейчас так стоит Тэхён, а Чонгук же, превратился в того самого Тэхёна, умоляющего брата остаться. Как ирония. Судьба поменяла их местами и теперь, давясь слезами, Чонгук только и может, что просить и умолять. Тот, кто всегда возвышался над омегой, превратился в жалкое создание, но Чонгук не стыдиться этого. Он унижается перед любимым, а разве подобное можно счесть за унижение?