Назови своё имя несколько раз

      У каждого мгновения свой резон,              Свои колокола,       Своя отметина,       Девушка сидела на стуле, возле выхода из школы, ожидая своего друга. Прошёл час, а она всё ещё продолжала сидеть на первом этаже. Похоже, Антон был прав, когда говорил, что будет долго. Но после столь огромного времени ожидания, Ира не собиралась уходить. Наверное.       Нервно постукивая по кафельному полу ногой, та обречённо вздохнула, откидывая голову назад.       - Уже бы дома была… - произнесла свои мысли вслух Кузнецова, доставая телефон из сумки, на котором оставались жалкие десять процентов. Обречённо простонав, она резко подорвалась с места, прохаживаясь от одной стены до другой.       - Вот вернётся он, я ему такую взбучку устрою… - приговаривала та себе под нос, внимательно рассматривая носочки своей обуви. Девушка была очень зла на своего друга и на себя тоже, ведь Шастун дал ей ясно понять: «если хочешь - уходи», а не стой, как дура, и жди его. Она обиженно фыркнула и уселась обратно, прижимая к своей груди портфель. Она бы так и продолжала сидеть, если бы не яркий аромат фиалок, что разнёсся по всему помещению. Ира знала только одного владельца, столь прекрасного парфюма. Девушка повернула голову к школьному коридору.       Оксана, попрощавшись с охранником, направилась к выходу, где и сидела Ирина. Фролова в недоумении посмотрела на школьницу, что застыв, сидела на месте, смотря в глаза учительнице       - Ты чего домой не идёшь? - Спросила преподавательница, мягко улыбнувшись. Её редко встретишь в хорошем расположении духа.       - А, да так, друга жду. - Отвиснув, ответила Ира, натянуто улыбнувшись. Ведь сейчас она могла только разинуть рот и пускать слюни на девушку перед собой.       - М-м… Ясно. - Задумчиво произнесла Оксана, нахмурившись. Она больше не улыбалась. - Слушай, это не моё дело, конечно, но я бы не советовала тебе общаться со Стасом. - Полушёпотом проговорила Фролова, наклонившись ближе к лицу Кузнецовой. Они находились в расстоянии пяти-восьми сантиметров от друг друга.       - Ох! Вы не так меня поняли. Я не Стаса жду, а Антона Шастуна. - Невинно протараторила девушка. - Про Шеминова я и так знаю… - Грустно произнесла она, сжимая руки в кулаки, ибо Ира до сих пор была возмущена поступком одноклассника.       - Ладно. Тогда до завтра, - Тепло улыбнулась учительница на прощанье, отодвигаясь от лица ученицы. Она направилась к главной двери школы.       Ира закусила губу, задумчиво смотря в пол. У неё было непреодолимое желание пойти за Фроловой.       - Прости, Антон, но такой шанс упустить я не могу… - Быстро проговорила она, выбегая на улицу вслед за девушкой. - Оксана Александровна! - Прикрикнула та, махая рукой.       Преподавательница обернулась и кивнула головой, в жесте «я слушаю.»       - А можно с Вами пойти? - Уже подходя к учительнице, поинтересовалась Ира.       Оксана прищурила свои глаза и улыбнулась.       - Конечно можно. - Легко произнесла она, наблюдая за столь смущённой ученицей.

***

      Антон вяло потянулся в кровати, распахивая свои глаза, в которые тут же ударило яркое солнце. Он зажмурился. Прикрывая свои очи рукой, парень нехотя распахнул ресницы, сладко зевая. Спать хотелось неимоверно. Уже привыкнув к яркому свету, он взял с тумбочки свой телефон, смотря на время. 7:20.       - Твою мать! - Громко воскликнул Антон, резко подрываясь с кровати.       Обычно в это время он выходит из дома и направляется к школе, а не только-только открывает свои глазки.       Вбегая в ванную, парень включил воду, подставляя щётку и быстро хватая зубную пасту, выдавливая остатки. Наспех почистив зубы, да так, что в некоторых районах дёсен появились маленькие кровоточащие ранки, он сразу же направился в свою комнату, чтобы переодеться.       Шастун схватил первую попавшуюся белую и слегка помятую футболку. Надев её он накинул поверх объёмную чёрную рубашку и, конечно же, чёрные джинсы, без них никак. Сняв телефон с зарядки, Антон направился в коридор, обувая белые кеды на босые ноги и хватая тёплую куртку, ведь знал, что если солнце утром, то обманчивая погода днём, и дерьмо-дождь вечером. Заученный график. Он взял ключи и вышел из квартиры, закрывая дверь на два оборота. До щелчка. Но тут о себе дал знать голодный организм, отдавая болью в животе.       - По дороге что-нибудь куплю… - Облизнув пересохшие в спешке губы, произнёс Антон, быстро спускаясь по лестнице.       Он мог бы и спуститься на лифте, но посчитал, что это будет слишком долго, а задерживаться ещё сильнее ему не хотелось.       Уже на улице, Антон быстрым шагом направился вдоль узких улочек, иногда переходя на бег. Но вдруг, он внезапно остановился, почувствовав головную боль и усталость. Прекрасно. Парень не всегда жаловался на голод, так что иногда забивал на «мне нужно поесть» и делал то, что ему нужно. Но когда в его желудке не оказывалось и грамма пищи с вечера прошлого дня, то это совсем не дело. Заприметив вблизи маленький ларёк с выпечкой, Шастун быстро пробежал до того, доставая из кармана чёрный старый и обшарпанный кошелёк. Он заглянул в маленькое окошко и заметил там молодого парня, лет двадцати, что сидел на табуретке листая новостную ленту в телефоне.       - А… Извините, - негромко произнёс Антон, привлекая к себе внимание.       Продавец тут же поднялся с насиженного места, обдавая школьника запахом сигаретного дыма.       - Можно, пожалуйста, булочку с вишней? - осторожно произнёс Шастун, тыкая пальцем на стекло, за которым стояла заветная пища. Он мог и в столовой купить эту «булочку с вишней», но цены там были огромные, а ему ещё нужно отложить деньги за оплату квартиры. Спасибо, но на улице жить не охота. А просить у одного из родителей деньги - тем более.       - Пятнадцать рублей. - хриплым голосом озвучил цену парень, заворачивая выпечку в целлофановый пакет и протягивая её школьнику.       Насчитав нужное количество мелочи, Антон положил три пятирублёвые монеты в специальную тарелочку, забирая еду.       Не убирая её в портфель, парень пробежал пару метров до остановки, что была неподалёку. Он не надеялся на то, что будет какой-нибудь автобус или маршрутка, так что не тратя времени, пошёл дальше. Развернув выпечку в своих руках, Антон решил съесть содержимое пакета на ходу, чтобы не искать времени и места на переменах. Откусив приличный в размерах кусок, Шастун слегка сморщился. Он конечно знал, что вишня - не самый сладкий продукт, но он знал, что и не самый кислый. В отличии от начинки в булочке.       Парень любил всё кислое. Скитлс там, например, или разные конфетки за три рубля, после которых у тебя немеют щёки и язык, но точно знал, что кислая начинка в выпечке - это дно. По крайней мере для него. Доев с горем пополам несчастную булочку, Антон вновь сморщился от неприятного послевкусия.       Складывалось ощущение, что эта выпечка лежит там более трёх недель, а не максимум пяти дней.       Вздохнув полной грудью, парень достал из кармана портфеля пачку сигарет, закуривая по пути в школу, дабы перебить вкус ранее съедений еды.       Осталось 10 штук.

***

      Уже сидя за партой, Антон глубоко вздохнул, наблюдая за стаей птиц из окна. Он старался отвлечься от того, что его температура повысилась и проверил парнишка это, конечно же, с помощью градусника в кабинете школьной мед.Сестры. Ему дали активированный уголь и сказали идти дальше на оставшиеся занятия, а если станет хуже - идти домой. Всё по закону жанра.       Вот только легче не стало...       Он оглянулся на весь класс, что увлечённо писал самостоятельную по физике. Заметил пару смельчаков, что умудряются списать, не попадаясь под взор довольно наблюдательного преподавателя, который прогулочным шагом брёл вдоль криво выстроенных парт.       Шастун ничего не знал из новой темы, ибо ничего не учил.       Он понимал, что хоть попытаться нужно, а не сидеть и птичек за окошком пересчитывать. Вон, даже Стас с Артёмом что-то знают и пишут, а он чем хуже? Школьник начал вчитываться в задание, неосознанно грызя край шариковой ручки.       «Между полюсами магнита подвешен горизонтально на двух невесомых нитях прямой проводник длиной I = 0,2 м. и массой m = 10г.» Так… Ну, тут и представить можно и чуточку разобраться.       Он принялся читать дальше.       «Вектор индукции однородного магнитного поля перпендикулярен проводнику и направлен вертикально. B = 49 мТл.» Ага, понятно, что ничего не понятно. Тут и хуй представишь и хуй разберёшься. Вот что за хуйня? Почему так много слова «хуй»?       Начав раздражаться, Антон продолжил чтение первого задания, не обращая внимание на то, что у него начало долбить, словно молотком, в висках. «На какой угол а от вертикали отклонятся нити, поддерживающие проводник, если по нему пустили ток? Сила тока I = 2 A.» Вот как тут разберёшься, а? Проще башку об стену размозжить, а не эти задачи решать, которые ему вообще нигде не пригодятся! Вот будет он, например, на улице или в гостях и внезапно: «А вот решу-ка я задачку по физике, угу, ага, я же в школе учил её. Щёлкал, как орешки, эти задачки, да.»       Шастун ткнул ручкой в середину пустого листа, на котором было написано только нынешнее число. Он обречённо вздохнул, укладывая голову на парту, бормоча что-то членораздельное, как почувствовал статичные боли в животе. Потерев свои глаза руками, Антон ощутил отвратный ком в горле. Что гложил его с начала второго урока.       Прям как в тот день, когда он перепил.       - М-можно выйти? - еле как произнёс он, приподнимая руку, дабы его заметили.       - Нет. - сухо ответил Физик, сидя в телефоне. Вот урод. Он сейчас тут желудок свой наружу выплюнет, а ему похуй.       Парень звонко выдохнул воздух из лёгких, складывая руки на своём животе и глотая слюну, стараясь тем самым подавить стоящую в горле рвоту. Он закусил губу, укладывая голову на более холодную часть парты, чуть-ли не хныча. Почему физик так его ненавидит? Что он, блять, ему сделал!?       - Я ничего не понимаю! - звонко произнесла Катя, отодвигаясь от парты и хмуря брови. Осталось руки на груди сложить для полноценной картины.       - Что ты там не понимаешь? - тут же отозвался Михаил, улыбаясь во все тридцать два, откладывая телефон.       - Какие-то нити, векторы, ток… - пробурчала девушка, смотря исподлобья на молодого преподавателя. Она любила изображать из себя ничего непонимающую дурочку, дабы привлечь к себе внимание «Мишки» (так она любила называть физика.)       - Ой, Журавлёва, ну ты даёшь, - усмехнулся преподаватель, подходя к ученице, что тут же засмущалась, пряча взгляд в тетради. - Смотри, - он уселся на свободное место рядом с той. - На проводник действуют какие силы? - Михаил посмотрел на девушку, приподнимая бровь.       - Ну… - протянула Катя, закусывая щёку и осознанно пододвигаясь ближе. - Сила тяжести и сила Ампера…       - Верно, - он взял ручку и принялся решать той задачу, вытаскивая из девушки ответы. - При равновесии проводника суммы проекций сил на вертикальное и горизонтальное направления… - мужчина протянул последние два слога, ожидая продолжение от ученицы.       - Равны нулю?.. - изогнула бровки домиком Журавлёва, стараясь побороть желание уложить голову на плечо преподавателя.       - Да, и отсюда… - мужчина взял руку девушки в свою, удобно укладывая карандаш, начиная чертить график. - Косины и синусы знаешь? - смеётся он, коверкая слова.       - Нет, блин, не знаю. Совсем глупышка, - ухмыльнулась девушка, облизывая нижнюю губу.       Антон уверен, что между Журавлёвой и физиком была или интрижка или отношения. Ну не может он так смотреть на девушку рядом с собой таким взглядом, полным… Похоти? Вот вам и «интрижка» с «отношениями»...       Парень вздохнул, наблюдая за мечтательной и по-уши влюблённой девочкой, которая всё-же уложила голову на плечо мужчины, что вовсе не был против, пожирая девушку рядом с собой взглядом.       Смотря на них невозможно улыбнуться.       Минутное отвлечение не помогло избавиться от сидящей в горле рвоты. Скорее всего он реально траванулся едой из того маленького магазинчика. Вот же блять.       Физика была третьей в списке уроков и несомненно хотелось свалить и обняться с мраморным в мужском туалете.       - Вот видишь, ничего сложного, - ухмыльнулся физик, поднимаясь с места, безразлично игнорируя грустный вздох Екатерины. - Сдаём работы! - звонко проинформировал класс мужчина, приземляясь в кресло. - А ты, Журавлёва, дописывай. - подмигнул он девушке, щёки которой покрылись красным оттенком.       Шастун моментально подорвался с места, хватая свою тетрадь и кидая в уже накопившуюся стопку. Он пропустил мимо ушей замечание Михаила, выбегая в коридор, где встретился со взглядом Попова, что тут же обратил внимание на буквально побледневшее лицо ученика.       Антон забежал в мужской туалет, горбясь над обшарпанным унитазом. Сначала шёл кашель, слюни, а потом уже и... Он дугой изогнулся, выворачивая свой желудок наизнанку. Всё внутри горело, а снаружи знобило. Наворачивались слёзы. Через горло рвался желудочный сок и остатки утренней пищи. Нос отвратительно заложило изнутри, не давая нормально вздохнуть.       Ну вот почему всё так? Неужели нельзя готовить нормальную пищу, чтобы люди потом так не извивались над толчком? Парень обессилено упал рядом с туалетом, отплёвываясь остатками рвоты.       Смыл воду, аккуратно поднялся и направился к раковине, включая воду и набирая в свои ладони жидкость. Сполоснув рот, Антон умылся холодной водой, чувствуя на себе чей-то взгляд.       Арсений взволнованно стоял в дверях, смотря на ученика.       - Ты как? - поинтересовался мужчина, проходя в помещение с чёрным кожаным дипломатом в руке. Скорее всего, он собирался домой.       - Плохо… - спустя минуту молчания ответил Антон. Он не хотел врать. Ему действительно было плохо, даже не так, ему было хуёво, очень хуёво. - Я походу отравился чем-то, - не чем-то, а «пирожком с вишней», как бы безобидно это не звучало.       - Иди-ка сюда, - подозвал к себе ученика Арсений, оглядываясь в коридор, а после и на наручные часы.       Парень послушно подошёл к учителю, игнорируя то, что вода с подбородка капает на рубашку. Итак все рукава мокрые из-за воды.       Арсений Сергеевич аккуратно приложил тыльную сторону своей руки ко лбу школьника, измеряя температуру.       - Горячий… - произнёс вслух мужчина, отрицательно качая головой. - И живёшь ты без родителей, - полушёпотом сказал Попов, облизывая нижнюю губу.       - Откуда вы… - не успел договорить Антон, ошарашенный словами преподавателя.       - Косичка, - будто бы пустоту произнёс мужчина, но посмотрев на школьника, исправился. - Сергей Борисович.       - Ясно... - выдохнул Шастун, упираясь лбом в холодную стену, что была из кафеля. Он чувствует, как его ноги подкашиваются, голова трещит, а руки дрожат. Он ненавидел такое состояние, когда тебе буквально хочется отдохнуть. И не просто полежать, а прям хорошенечко так поспать, чтобы никто не мог потревожить тебя целый день. Или целые два дня.       Но кому нужны его пожелания?       У него ещё четыре урока, так что долой желанные надежды.       - Ты дотерпишь до дома или сейчас?.. - осторожно спросил учитель, наблюдая за профилем мальчишки, лицо которого одного тона с белой стеной.       - Наверно дотерплю до дома. - твёрдо сказал Антон, шмыгая носом.       - Ну, тогда пошли. - развернувшись на пятках, Арсений направился в коридор.       - Куда? - непонимающе спросил Шастун, идя вслед за учителем.       - Ты - в класс, заберёшь вещи и выйдешь во двор. А я как раз там и подожду тебя. - спокойно проинформировал он школьника. - А потом я отвезу тебя домой.       - Но… - протянул парень гласную. - Я и сам могу дойти… И вообще у меня ещё уроки будут. И вообще мне...       - Не плохо? - ухмыляется преподаватель, перебивая и заканчивая предложение за школьника.       - Плохо… - спустя минуту ответил он. - Просто это, ну… Неправильно как-то, - парень замялся, закусывая губу.       Ему было неловко.       Учитель непонимающе посмотрел на ученика, вскидывая бровь.       - Антон, - выдохнул он. - Я, как классный руководитель, должен заботиться о вас всех. - спокойно сказал Арсений, облизнул губы и снова наблюдая за временем на наручных часах.       Школьник ничего не ответил, лишь повёл бровью недоверчиво рассматривая профиль учителя. Он мог спокойно аргументировать то, почему мужчина довёз его до подъезда во время сильного ливня, но сейчас…       - Ладно… - выдохнул мальчик. Глупо отпираться.       - Не делай такой вид, будто едешь на какой-то допрос, - рассмеялся Попов, разворачиваясь в сторону лестничной площадки. - Сахарок, - сказал он напоследок, скрываясь за поворотом.       Это он сейчас прозвище ему дал, да? Вот гандон. Парню никогда не нравилось, когда ему давали прозвища. Вот никогда! Эти до жути приторные: «кудряшка», «заколебашка», «персик» и «сладкий» от матери было невыносимо слушать и слышать. Конечно, это изредка было приятно, но женщина имела плохое чувство меры и произносила клички всегда, когда не лень.       - Антош, сладкий! Пора вставать! - нежно лепетала над мальчиком Мама, целуя то в ушко, то в лоб, не собираясь уходить, пока не разбудит сына. - Персик мой... - улыбалась она, усаживаясь на край кровати, поглаживая большим пальцем руку. - А ну-ка вставай давай... - тревожно произнесла женщина, хмурясь.       - Ну, ма-а-а-м... - шмыгнув носом, протянул десятилетний юноша, не открывая глаз.       - Давай, давай! - подхватывая подмышки мальчика, выдохнула Майя. Она осторожно поднесла руку ко лбу сына, встревоженно опуская его на постель.       Антон распахнул свои заспанные глазки, укутываясь в одеяло, прижимая его к себе вместе с большой подушкой, которую он любил обнимать во сне. Другая была у него между ног.       - Так, лежи и не вставай! - скомандовала женщина, ретируясь из комнаты.       Мальчик послушно оставался в постели, только сейчас чувствуя, как ему стало плохо: голова болит, живот тоже, а в прямом смысле слова «хиленькое» тельце ломило и разрывало на кусочки.       - Ну-ну... Кудряшка моя, ты как? - нежно поинтересовалась родительница с электронным градусником в руке. Она осторожно присела на кровать, подсаживаясь ближе к сыну, вновь укладывая свою руку на лоб мальчику. Женщина недовольно покачала головой и сняла колпачок с устройства, включая тот. - Приподними ручку, - попросила она, поджимая губы.       - Мам, - послушно поднимая руку окликнул он её, превращая свои бровки в поднятые вверх уголки, похожие на крышу домика. - А можно я сегодня не пойду в школу? - шёпотом попросил он.       - Не пойдёшь, конечно! - воскликнула та. - Сегодня - точно нет!       Спустя время градусник начал пиликать, сообщая о том, что закончил измерять температуру.       Мама вытащила устройство и ужаснулась.       - 37.8... Господи, Антош, как так? - нахмурилась женщина, поправляя чёлку своего мальчика, поглаживая нежную и гладкую щёку.       - Не знаю...       Антон глубоко вздохнул, направляясь в сторону класса физики, ведь нужно было забрать вещи. Он потянул ручку двери на себя, осознавая, что кабинет закрыт. Парень протяжно вздохнул и постучал пару раз костяшками по двери. Интересно, а по…       - Ира, блять! - завопил Шастун, ошарашено глядя на подругу, что незаметно подкралась к тому, укладывая руки на бока и щекоча. А сейчас забавно хохочет со своей же проделки.       - Не блядь, а просто девушка с довольно ярко выраженной фигурой! - закокетничала Кузнецова, протягивая другу чёрную кожаную куртку и чёрный портфель.       - Ага, - засмеялся парень, забирая свои вещи из рук девушки, что мечтательно глядела в окно. - Ладно, давай, пока. - накинув куртку себе на плечи, он обнял девушку. - А то Сергеевич состарится пока дождется меня, - закатил глаза Антон, оставляя Иру один на один со своими мыслями и догадками.       - И я блядь, ага! - крикнула она ему на прощание, вздыхая.       Шастун рассмеялся с последних, которые он сегодня услышит, слов подруги, спускаясь по лестнице вниз. Он почувствовал, как ему стало гораздо легче за последние десять или пятнадцать минут. Похоже, смех и вправду улучшает организм человека.       Ликование парня продолжилось недолго, ведь он вновь почувствовал, как в животе тянет узел, который постепенно подбирается к горлу. Антон поторопился выйти во двор школы, чтобы выискать Арсения Сергеевича.       Но на улице было пусто.       Что преподаватель говорил, когда уходил? Бесполезно, всё равно в голове жирным шрифтом крутится «сахарок» и ничего больше. Шастун глубоко вздохнул и зря, ведь тем самым комок рвоты подобрался ближе к горлу. Парень нахмурился, выискивая взглядом преподавателя. Он был слишком сосредоточен.       - Антон, ты оглох что-ли? - по-доброму произнёс мужчина, из-за спины школьника, подходя к тому.       - Я же сахарок, как у меня может быть плохой или хороший слух? - начал язвить парень. Ему хотелось поиздеваться над преподавателем, который так грубо позвал его.       - Пойдём уже, шутник. Ты как вообще? - поинтересовался Арсений. - Весь белый, как мел. - констатировал факт учитель.       Антон не ответил, лишь показал большой палец, поднятый вверх. Устало смотря себе под ноги, что подкашивались при каждом движении. Он старался не споткнуться.       Они оба вышли за территорию школы. Их застали, так скажем, три пути: влево - на парковку, вперёд - на дорогу, а вправо - в сторону центра города. Парень по привычке пошёл направо, но резко был остановлен рукой учителя, что мягко взяла его под локоть, перенаправляя и таща в сторону парковки.       Разблокировав двери авто, Арсений уселся на водительское сидение, дожидаясь пока школьник наконец усядется.       - Антон, ты чего застыл? - выдохнув, спросил учитель, мягко улыбнувшись.       - Да так... Задумался просто, извините. - встряхнув головой произнёс он, снимая портфель и уже оказавшись в салоне авто уложил себе на колени ранец, прижимая тот крепко к своей груди. Антон тихо шмыгнул носом, чувствуя, как его бросает то в жар, то в холод. Самое отвратительное ощущение. Что-же, сам виноват раз пожертвовал своим здоровьем ради еды из какого-то дешёвого магазинчика. Правду говорят: «Лучше потрать больше и получи меньше, но зато лучше.»       - Давай, говори адрес, - спустя короткое время молчания, спрашивает Арсений. - Хорошо-слышащий-сахарок, - смеётся Попов, наблюдая за нахмурившимся учеником, который устало и заёбанно диктует адрес своей улицы, перебирая кольца на своих пальцах.       Мгновения спрессованы в года, Мгновения спрессованы в столетия. И я не понимаю иногда, где первое мгновенье, где последнее...