Часть 9
1 июня 2022 г., 19:56
— Тош, мальчик мой, — ласково начала диалог Мама, подходя к Шастуну младшему. — Прости меня, пожалуйста, Зайчик. — её красивые и такие по-особенному дорогие глаза блестели от постепенно накапливающейся влаги. — Я не хотела, — голос Майи начал дрожать, а произнести новые слова было невозможно из-за внезапной нехватки воздуха.
— Мам, ты не виновата. — четырнадцатилетний Антон взял до сих пор тёплые руки своей родительницы в свои, поглаживая большим пальцем нежную кожу. — Ты никогда не была виновата, слышишь?
— Нет, Тош. — женщина отрывисто вдохнула воздух через рот, а по её щекам ручьём стали течь слёзы. Она перехватила его руки в свои, покачав головой, когда заметила множество синяков на кистях и предплечьях своего сына. — Это я всё начала, Антош, я...
— Что? — Переспросил Шастун младший, не поверив словам матери. — Но как, почему? Мам...
Разве это начала она? Почему же я узнаю об этом прямо сейчас...
Почему?
Антон лениво потянулся в кровати, вытягиваясь во весь рост и открывая слипшиеся от долгого сна глаза. Он перевернулся на спину, размыкая свои руки, которые крепко сжимали подушку. Едва тёплое октябрьское и редкое солнце за окном обдавало его открытые участки тела нежными лучами. Они были похожи на лёгкие касания чьих-то ласковых рук, что были схожи с бархатом. Первый человек, что шёл на ум парню была Мама. Может ли быть человек лучше и роднее? Может ли быть человек нежнее и добрее? Может ли быть человек ближе?.. Шастун шмыгнул носом и перевернулся на правый бок, поворачиваясь лицом к приоткрытому окну. Он быстро потёр ребром ладони переносицу, зажмуривая свои глаза, тем самым, не давая себе разрешение на слёзы. Возникало ощущение, будто его слишком резко ударили в солнечное сплетение и дали грубую пощёчину, а после заставили подняться, идти и жить дальше. А как жить дальше?.. Антон непроизвольно взвыл, приоткрывая свои уста и всё так же не открывая глаз. Он глубоко вздохнул, прерывисто выпуская воздух из лёгких, когда почувствовал как предательские капли горьких слёз, всё же сорвались с его ресниц и быстро побежали вдоль щёк, оставляя влажные дорожки. Эти дорожки, словно маленький ребёнок, который только-только вышел из моря и радостно побежал по горячему песку, что стремительно обволакивал его ноги. Этот ребёнок был счастлив, когда смотрел на свою семью, а та, в свою очередь, смеялась и веселилась, а может просто наблюдала за маленьким сорванцом, что искал на берегу моря ракушки. Этот ребёнок был счастлив, этим ребёнком был он, но один маленький надрез положил начало полному разрыву. Шастун смахнул тыльной стороной руки оставшиеся капли слёз. Он встряхнул напоследок головой, резко поднимаясь с кровати и проходя в гостиную, где его тут же обдало холодом. Во всей комнате были зашторены окна и закрыты все двери, кроме той, что вела в комнату парня. Единственный свет исходил тоже оттуда, придавая какую-то жуткую атмосферу. Множество пылинок летало в воздухе и не все можно различить в полутьме. Обычно, такое «недо утро» было редко, но в последнее время Антон опустил руки и наплевал на беспорядок. Он мог спокойно пойти спать, зная, что на кухне в раковине куча грязной посуды или, например, давно не были помыты полы, окна и зеркала, не убраны вещи, которые одиноко лежали неаккуратной стопкой на диване или просто разбросаны фантики от конфет, и очень редко валялись бычки от сигарет на балконе. Он просто приходил домой, направляясь к удобной постели и моментально засыпал, подрываясь посреди ночи от очередного кошмара. Антон протёр руками лицо и взглянул на стопку книг, тут же замечая на столе какую-то записку. Парень подошёл поближе к стеклянному столику и взял в руки кусок оборванного листа, скорее всего, его вырвали из тетради. «27.11». Написана эта дата была неаккуратно, даже как-то небрежно и в какой-то непонятной спешке. - Двадцать седьмое ноября… - проговорил вслух Шастун, присаживаясь на диван позади. Дата, которая оборвала всю его яркую и мечтательную жизнь, оставляя жестокую реальность. — Антош, — По-доброму улыбается бабушка, крепко сжимая руку четырнадцатилетнего мальчика. — Пойдём отсюда, пойдём... — Она осторожно вывела подростка из дома, иногда поглядывая на него. Шастун был разбит. Старушка облизала кончиком языка свои губы, на которых была немного криво намазана помада. Она глубоко вздохнула, сбавляя скорость и обнимая внука свободной рукой. — Антошенька, уж лучше пусть они будут порознь, чем вместе. — Она вывела его из подъезда на улицу. — Ты всё своими глазами видел и своими ушами слышал, как они ведут себя, находясь рядышком... — Бабушка посмотрела на солнце, глубоко вздыхая. — Может, ты и права... — Антон сильно зажмурил глаза, потирая нос. — Просто почему у нас не может быть так, как у нормальных людей? — Он тихо всхлипнул. — Я же их обоих люблю... — И я их люблю, и они тебя любят. Сильно, сильно, просто друг друга разлюбили, такое бывает, понимаешь? — Старушка сочувствующие поглаживала мальчика по спине, вдыхая свежий аромат осени. А на улице стояли родители Шастуна, о чём-то раздражённо общаясь, рядом с ними высокий человек в деловом чёрном костюме. Он поддерживал все слова, сказанные отцом. Поблизости стояла ещё старенькая машина Сергея Матвиенко, который лишь покачивал головой, а когда увидел вышедших родственников из подъезда тут же улыбнулся. Крёстный Антона быстро подбежал к старушке с подростком, перехватывая все сумки и вещи из рук парнишки, возвращаясь к машине. — Давай, Антош, иди к Серёженьке в машину... — Произнесла Бабушка, подталкивая внука. Как только родители Шастуна услышали имя своего сына, то одновременно повернулись к нему, как-то виновато глядя в заплаканные глаза их общего ребёнка. Майя взглянула на своего мужа, моментально смягчаясь. Андрей последовал примеру жены. Два родителя подошли к Антону, улыбаясь по-особенному нежно. — Давай, Рыцарь. — Сказал Шастун старший, присаживаясь на корточки перед сыном. Он крепко обнял Антона, взлохмачивая его кудри свободной рукой. — Не обижайся на нас... — Попросил Андрей напоследок, нехотя отстраняясь. Майя глядела на своего ребёнка довольно долго, пока её глаза не начали стремительно слезиться. Ей было до дрожи противно от своего поступка, который будет грызть её ещё долгое время, а может и вообще всю жизнь. «Виновата перед сыном, виновата.» — крутилось у неё в мыслях. Она слишком резко опустилась на колени, царапая их о грубую землю. — Прости, мальчик мой, прости... — Она притянула к себе сына, утыкаясь носом ему в плечо и тихо лепеча мольбы о прощении. Антон несколько раз пытался поднять женщину, говорил много раз о том, что никогда и не винил её, но его мама упрямо продолжала упираться коленями о холодный бетон. Может со стороны это и выглядело, как сцена из дешёвого сериала, от которого шли слёзы только от смеха или убогости поставленного сценария, но тогда подростку было страшно и жалко мать одновременно. Страшно из-за такого поведения, а жалко из-за того, как Майя выла и захлёбывалась в слезах, будто прощается с Антоном навсегда. Они ведь увидятся ещё. Увидятся ведь?.. Так и не увиделись. Ни через неделю, ни через месяц и даже год. Прошло несколько лет, а они так и не увиделись... Антон глубоко вздохнул, убирая листочек на край стола. Он откинулся на спинку дивана, потирая своё лицо холодными пальцами. Казалось бы, столько лет прошло, а он ещё всё так детально помнит. Всех родственников, что там были, все их наряды, все их лица и всё их сочувствие. Он помнит какая была погода, помнит, что он ел, помнит, как не мог уснуть и помнит первый кошмар, построенный на основе прошедших событий. И Шастун никогда не забудет это, никогда. Парень закусил нижнюю губу, поднимаясь с дивана и направляясь в ванную, дабы привести себя хоть в какой-то порядок, ибо выглядит он сейчас уж точно нехорошо. Наверняка синяки под глазами, искусанные губы, растрепанная причёска и помятое лицо, будто он только-только из жёсткого запоя вышел. Надо же хоть как-то приходить в себя.***
- Да как ты это делаешь!? - воскликнул Шастун, непонимающе глядя на подругу, что с лёгкостью решала задачи повышенной сложности. Он злобно откинул ручку на край парты. Обычно юноша старался не шуметь, ведь учитель может придраться к нему за любой косяк, но сейчас он был так возмущён, что никакой Михаил Юрьевич его не испугает. - Антошенька, радость моя, тут всё просто элементарно! - улыбаясь, произнесла девушка. Она глубоко вздохнула и вздёрнула бровь, глядя на соседа по парте, что испепелял её взглядом. Кузнецова осторожно отложила в сторону свои принадлежности и повернула свой корпус в бок, до хруста, а после проделывая то же самое, только в другую сторону. Прикрыв свой рот во время зевка, она посмотрела на Антона, глупо, но и в то же время очаровательно улыбнувшись. Ира с удовольствием начала объяснять однокласснику лёгкий способ решения данных ему задач. Физик заметил, как девушка слишком часто поворачивается к своему соседу, пишет у него в тетради, подсказывает и старается более доходчиво объяснить что-либо. Михаил не был в восторге от подобных действий, ведь рассчитывал на то, что юноша просто вляпается в очередную двойку и получит хоть немного мотивации для изучения параграфов, а не валянию дурака. - Кузнецова, на первую парту среднего ряда, живо. - произнёс тот грубым баритоном. В его голосе читалось недовольство и какое-то возмущение, смешанное со злостью. - Чтоб больше я подобного не видел. - предупредил их мужчина, глядя то на мальчишку, то на девчонку, что явно находились в смятении из-за данной ситуации. Девушка недовольно цокнула, показательно резкими движениями собирая вещи и как-то слишком громко задвигая стул, направляясь к месту, что находилось ближе к учителю. Она вальяжно уселась за парту, укладывая учебник и тетради с ручкой на стол. Все эти действия были небрежными и неаккуратными. Ира нахмурила брови, подпирая подбородок рукой и устремляя свой взгляд в одну из точек. Конечно, подобное означало то, что она ничего не собирается делать. Теперь. Показуха? Да. - Ир, дыши. - улыбнулся мужчина, глядя на чуть ли не пыхтящую, как паровоз, девушку. Казалось, что в его обязанности входит не только подача материала и его объяснение, но и постоянный стёб учеников. Кузнецова ничего не ответила, лишь грозно посмотрела на учителя, фыркая. - Я не виновата в том, что вы не можете нормально объяснить тему. - буркнула та себе под нос. - Что ты сказала? - округлив глаза, переспросил Физик, после презрительно прищурившись. - Я сказала, что не виновата в том, что вы - она по-особенному выделила это слово, произнося его громче всех остальных в своём предложении. - Не можете нормально объяснить тему! - повторила Ира, скрещивая руки на груди. Все затихли, и в классе наступила тишина, даже дождь за окном стал идти в несколько раз тише прежнего. - Из-за ваших слишком быстрых и не подробных объяснений материала большинство в этом классе, нет, в этой школе, не понимают физику! - воскликнула та. Кузнецовой было до одури противно от нынешнего положения, но она не могла молчать в тряпочку. - Ну, - Физик ухмыльнулся. - раз ты так громко заявляешь о том, что я такой плохой, то... - он вальяжно откинулся в кресле и отъехал в сторону подальше от доски. - Прошу, Ирина. - посмеялся преподаватель вместе с потоком смешков в классе. Он заметил как Кузнецовой стало неловко. - Ну чего же ты сидишь, м? - оскалился в улыбке Михаил, поднявшись с места. Он взял в руку мел, выводя не особо понятным почерком домашнее задание. - Ира, тебе индивидуальное задание, раз ты у нас уникум. - физик взял учебник со своего стола, выискивая более сложные и непонятные темы. - Я думаю, что с вращательным движением ты разберёшься и подготовишь презентацию с докладом. И без списываний. Узнаю, что ты списывала, то сразу снижу четвертную оценку, несмотря на то, что ты здесь совершенно недавно. Антон ошарашено глядел то на подругу, то на мужчину. Все в классе, как-никак, но уважали Физика. Хотя, скорее всего, просто боялись, ведь это двухметровое нечто, весом около девяноста килограмм и довольно жутким взглядом выглядело угрожающе. Парень не мог заострить своё внимание на ком-то одном, всё бегал взглядом от Иры до Михаила и наоборот, ожидая какой-то реакции. Прозвенел звонок и некоторые девочки в классе косо взглянули на опустившую нос Кузнецову. Она поёжилась, будто от холода, быстро направляясь прочь из класса, даже не обращая внимание на то, как её окликают Оля и Антон. Впервые Шастун увидел сочувствующий взгляд Сидоровой, когда она посмотрела на него. Девушка не скрывала того, что ей сейчас было жаль свою соседку по парте и, можно так сказать, подругу. Они оба направились вслед за Кузнецовой, желая как-то утешить её и успокоить. Как и полагали двое друзей, Ирина оказалась в женском туалете, поэтому Антону пришлось остаться снаружи, ибо, эй, это как-то неприлично всё же. Естественно он хотел пойти туда, но здравый смысл останавливал его, хоть и цель была успокоить одноклассницу. Глубоко вздохнув, парень взглянул на время в телефоне. 9:55 Пять минут до начала третьего урока. По расписанию это, кажется, алгебра? Вроде бы она. Шастун задумчиво разглядывал трещину на плитке, оставленную одним неаккуратным учеником. Он не помнит, что именно произошло и как, но точно знает, что это был некий Павел и плюсом, что он друг компашки задир, Артёма и Стаса, ну и то, что этот самый Павел уже год как выпускник. Юноша потёр лицо руками, устало глядя на снующих то туда, то сюда учеников и учителей, как раз в этой самой толпе он заметил Арсения Сергеевича. В этот раз на мужчине были чёрные джинсы, скорее всего, это скинни. Естественно, они доходили до щиколоток. Чёрная водолазка с горлом, которое почти не было видно из-за чёрной облегающей ткани и того же цвета пальто, что аккуратно висело на полусогнутом предплечье. В свободной руке учитель держал кейс, можно предположить, что там различные документы, тетради и так далее. Шастун так и не смог различить фигуру, с которой он общался, но длинные волосы, юбка и белая рубашка дали понять, что это девушка, даже девочка. Антон пару раз проморгался, а после подошёл чуть ближе, дабы узнать, что же за персона сейчас так мило общается с преподавателем. Длинные шелковистые волосы, парень уверен, что они очень мягкие на ощупь; эстетично облегающая талию юбка, идеально выглаженная белая рубашка с длинным рукавом, чёрные капроновые колготки, чистые белые кроссовки и очаровательные серёжки с Хелоу Китти. Всё это дополняло милое детское личико, которое ещё не тронул толстый слой макияжа, лишь только тональник, замазывающий маленькие недостатки. Стрелки с тушью смотрелись просто очаровательно. На вид незнакомке было лет тринадцать или четырнадцать, не больше. Шастун уверен, что у девушки довольно приятный голос, но расслышать его не получалось. Зато, отлично был слышен глубокий баритон Филолога, что обволакивал ушную раковину. Хотелось закрыть глаза и слушать, слушать, слуша... - Ты долго ещё тут стоять будешь, болванчик? - ухмыльнулась брюнетка, вздёргивая бровь. Оля как всегда вовремя. - На кого хоть пялишься? - Парень сейчас глазам своим не верит. Сидорова с ним заговорила? Вот это да. Конечно, в грубоватой форме, но на это плевать, ведь до этого были лишь непонятные «гляделки». - Ни на кого. - отмахнулся Шастун, пряча свой взгляд где угодно, только не в глазах одноклассницы, что с большим интересом пыталась заглянуть в мальчишеские очи, стараясь узнать правдивость слов, сказанных им. Сидорова внимательно посмотрела уже на учителя, что направлялся на лестничную площадку. Презрительно прищурившись, девушка в очередной раз взглянула на Антона. В её голове всплыла странная, но... В данный момент, довольно актуальная мысль. - Ты гей? - просто спросила девушка, будто бы каждый день интересуется подобным. Антон аж воздухом подавился от возмущения! Он гей? Пф-ф, что за бред? Хотел засосать своего коллегу по работе? - Да пьяный просто был, вот и всё. Ни разу не думал о девушках в сексуальном плане? - Ему сейчас не до этого, успеет ещё личную жизнь наладить. Однажды слишком внимательно разглядывал парня в кафешке? - Просто довольно интересный стиль. Залип на учителя, который в несколько раз старше? - Чёрт, да он просто обаятельный и всё! Никакой он не гей и мыслей таких быть ни у кого не должно. - Не знаю?.. - как-то глупо выдал Шастун, недоверчиво взглянув на девушку. Антон только сейчас заметил, что этот оттенок голубого цвета точно такой же, как и у Арсения! Или он совсем уже поехал крышей? Ну, быть такого не может, чтоб у Сидоровой были такие же глаза, как и у Попова! А эти густые смолянистые волосы, что так красиво развивались по спине? Нет! Ну точно бред несёт, никак иначе. - Ну, в последнее время ты прям... - она постаралась подобрать подходящие и не обидные слова. - Не особо гетеросексуален, что ли?.. - неловко выдала одноклассница, начиная разминать шею. Довольно низкий рост на данный момент был проблемой. - В каком это смысле? - поинтересовался Антон. Когда это он был «не гетеросексуален»? - Кучу раз видела как ты залипаешь на Арсения Сергеевича, - как-то тихо выдала девушка, поджав губы, но всё также держа уверенный взгляд голубых глаз. - А ещё видела как ты в машину к какому-то мужику садишься. Низенький такой, с дурацким хвостиком. - продолжала Оля, показав рукой рост того самого, «с дурацким хвостиком». - Не залипал я на Сергеевича, тебе показалось, - грубо отрезал Антон, - а тот хвостатый - это мой крёстный. - произнёс он, оглядываясь по сторонам. Шастун не хотел, чтоб кто-то начал сомневаться в его «натуральности». - Да? Первая стадия - отрицание. - по-Арсеньевски улыбнулась Оля. Чёрт, да он серьёзно из тысячи узнает улыбку учителя и эта, чёрт бы её подрал, точно такая же! - Ладно, тогда почему же у тебя нет девушки? - была бы это переписка, то девушка поставила бы ехидную скобочку, парень уверен на сто процентов. - Мне вообще во время учёбы не до этого, - отмахнулся Шастун. - Конечно. - ухмыльнулась Сидорова, прищуривая глаза и несильно хмуря свои идеально симметричные брови. Она ещё раз взглянула туда, где ранее стоял Филолог, приподнимая уголки своих губ. - Как знаешь... - произнесла Оля напоследок, удаляясь спустя пару секунд. Вся эта ситуация и этот диалог были до жути абсурдны! Начиная со схожести внешности Попова и Сидоровой, а заканчивая дерзким вопросом девушки, на который Антон рано или поздно, но должен дать чётко поставленный ответ.***
Все зашли в кабинет русского языка и литературы, громко гудя и до сих пор обсуждая сложившуюся ситуацию на втором уроке. Сначала Арсений пропускал всё мимо ушей, ведь ребята могли общаться о чём угодно, но когда услышал о том, что «Физик поставил на место Кузнецову», стал слушать куда внимательнее, чем прежде. Он стал выискивать взглядом Ирину, что выглядела как-то отчаянно и подавлено. «А где же Антон?» - подумал Попов, начав выискивать взглядом паренька. Юноша сидел на своём месте, увлечённо читая какую-то толстую книгу, похожую на роман. Он изредка поглядывал в сторону своей подруги, сочувственно вздыхая, а после, продолжая чтение. Преподаватель поднялся со своего места, подходя к Шастуну и, осторожно усаживаясь на место рядом с парнем. Они сравнялись в росте, ведь свободный стул, на который сел Арсений, был куда ниже, чем стул Антона. Попов мельком прошёлся взглядом по строчкам, стараясь выяснить, что же это за произведение. Подросток с горсткой испуга взглянул на учителя, стараясь не подавать виду того, что довольно сильно смущается, так как мужчина сидит так, что почти соприкасается своим плечом с плечом юноши, которого будто током прошибло. «Он же сейчас так близко», - подумал Антон. А идеальные черты лица преподавателя завораживали, заставляя жадно разглядывать профиль совершенно чужого, но и вместе с этим уже знакомого человека. Антон даже дыхание затаил, боясь издать лишний звук, глядя на Филолога. Его глаза, боже, его глаза были такими выразительными и чуть ли не прозрачно-голубыми. Парень уверен, что в этих глазах светит самое настоящее солнце, которое переливается разными оттенками синего и голубого цветов, это выглядело так по-особенному красиво. Вдобавок ещё и эстетично, что никакими словами не описать подобное чудо, хоть и пытались многие. В хорошем смысле слова хотелось тонуть, тонуть и тонуть в этом бескрайнем тёплом море. Но, как назло, будто возле уха витали слова Оли о том, что он засматривается на учителя. Шастун судорожно выпустил воздух из лёгких, отворачивая голову и возвращая взгляд обратно в книгу. Он заметил как усмехнулся учитель, скорее всего, понявший причину такого резкого «удара током» со стороны парня. - Можно? - тихо спросил Арсений, не без хрипотцы в голосе, которая окончательно добила Антона. Учитель хотел посмотреть на название книги, для того чтобы убедиться в своей правоте по поводу того, что узнал роман ещё с первых строк. - Да, конечно. - тут же ответил Шастун, убирая левую руку с уже подогнутого края страницы. Надо будет купить закладку, а то совсем не дело... - «Чувство и чувствительность»… - хмыкнул учитель, рассматривая каллиграфически выделенное название, а после, переводя взгляд на Антона. - Любишь романтику? - улыбнулся мужчина, возвращая книгу её владельцу. Он вопросительно вздёрнул бровь. - Есть такое, но не всегда. - честно отрезал подросток, откладывая роман на край стола. - Просто как-то названием зацепило и, вот, понеслось, - отшутился он, глупо хмыкая. Почему ему так неловко под столь внимательным взглядом преподавателя? - Я помню, как нам на факультете филологии давали прочитать это произведение. Вот только на языке, который использовал сам автор. - подперев свою голову рукой, произнёс Арсений, вспоминая как ему было сложно осваиваться в Московском университете, да и вообще изначально было сложно найти нужное ему здание, где и проходили занятия. - Если я не ошибаюсь, то это... - он на секунду задумался, вспоминая, как совсем недавно гуглил книгу и её автора. - Французский? - неуверенно выдал подросток. - Верно. - улыбнулся Попов, внимательно глядя на ученика, в волосах которого игрались и путались лучи слабо пробивающегося солнца, что изредка выглядывало из-за туч. Хмыкнув, Арсений вновь посмотрел на книгу. - Ладно, - мужчина плавно перевёл взгляд на свои наручные часы, кивая самому себе. - Успеем ещё наговорится о литературе. - Ну, это точно... - пробубнил Антон, осматривая уже рассевшийся по местам класс. Он невольно взглянул на место Артёма и Стаса, прикусывая щёку изнутри. Парни шептались о чём-то, глядя на Шастуна. Если Артём и смотрел на парня без всякой дерзости, то Стас был его явным противопоставлением: нахмуренные брови, поджатые губы и какой-то презрительный взгляд. Подросток встряхнул головой, стараясь не придавать никакого значения обсуждениям парней. Он решил отдать всё своё внимание учителю и его предмету. Арсений Сергеевич действительно классный. Идеально преподносил предмет, любил смеяться и шутить, смог объяснить Шастуну всё, что тот, до определённого момента, не мог понять, подтянул несколько человек по русскому и стал самым обсуждаемым во всей школе, но он и строг, когда это действительно нужно. О таком человеке хотелось слушать и слушать, запоминать и запоминать, дабы узнать больше. Но мог ли Антон узнать больше? Нет. Он лишь мог наслаждаться этой красивой оболочкой поверхностно и только в своих мечтах сидеть с преподавателем в кафе и разговаривать на совершенно отдалённые от учёбы темы. Наверняка у Арсения Сергеевича есть семья и... Почему он вообще об этом думает, чёрт возьми? Юноша буквально встрепенулся, сильно засмущавшись от своих мыслей. «Как о таком вообще можно было подумать?» - вновь спросил у самого себя Антон, неуютно ёрзая на месте, будто каждый в этом классе умел читать мысли. - Антон, - подозвал к себе парня преподаватель, держа в руках два листа, похожих на какой-то большой тест. Шастун послушно подошёл к столу, всё так же чувствуя себя не в своей тарелке. Во-первых, его напряг довольно угрожающий взгляд Стаса. А во-вторых, он буквально залип на своего учителя. Учителя. Боже, сколько ему лет вообще? Тридцать? Это же полный... - Шастун, ты чего завис? - улыбнулся Филолог, как-то подозрительно глядя на подростка, что погрузился куда-то в свои мысли. В его руках по-прежнему были бумаги, одну из которых он собирался протянуть Шастуну. - Извините, задумался. - оправдался подросток, покрываясь отчётливым румянцем всё больше и больше. - Ничего, бывает. - хмыкнул Арсений, протягивая Антону лист А4, на котором было двенадцать заданий, также он протянул ему ещё одну бумагу, на которой было несколько текстов. - Это..? - Пробник егэ по литературе, - сразу же ответил Арсений, будто уже зная, что хочет спросить школьник. - А почему только мне? - всё не унимается Шастун, продолжая свой короткий расспрос. Он взглянул на Олю, не понимая причину того, что он один из всей группы по дополнительным получил задание, ведь они - те, кто ходят на дополнительную литературу - сдают тот же предмет, что и он. - Потому что Оля не поняла одну из тем и я ей дал совершенно другое задание, а остальные, как ты видишь, отсутствуют - терпеливо расставил всё по полочкам учитель, устало зевая в кулак. А вообще, он, зная то, что у Антона это последний урок на сегодня, дал пробник без какой-либо зазрения совести. - Ладно, - буркнул парень, присаживаясь на своё место и приступая к заданиям. Он улыбнулся, когда понял, что ему попался тот же вариант, что он решал месяц назад, так что займёт этот пробник немного времени, примерно пятьдесят минут, может чуть больше, а может чуть меньше. Прошло немного и немало времени после того, как Антон начал решать все задания, вчитываться в разные диалоги, соединять различных героев и названия произведений, искать схожесть одного произведения с другим и так далее. Но так или иначе, а пришлось прийти к восьмому заданию. - К какому виду рифмовки прибегает поэт в первой, второй и третьей строфах стихотворения? - в пол голоса прочитал вопрос Шастун, принимаясь вчитываться в само произведение. - Мешать соединенью двух сердец я не намерен, - всё так же тихо продолжает Антон, стараясь улавливать суть каждой строчки стихотворения. - Может ли измена любви безмерной положить конец..? - юноша ассоциировал эти две строки, как своих родителей. Было похоже и смешно от подобной ситуации, но что поделаешь. - Любовь - над бурей поднятый маяк, не меркнущий во мраке и тумане. Любовь - звезда, которою моряк определяет место в океане... - закончил читать второе четверостишье Антон. Он улыбнулся уголками губ, чувствуя какое-то тепло и умиление внутри от данных строк. То самое тепло было таким неизвестным, но таким желанным в последние дни. Это тепло сейчас расплывается по всей его грудной клетке так, что хочется замурчать, словно мартовская кошка. Испытает ли он такое тепло? Неизвестно. Может те самые слова «мне никто не нужен, я люблю только своих родных» были глупыми? Ох, не об этом сейчас надо думать, Шастун! - Любовь - не кукла жалкая в руках у времени, стирающего розы на пламенных устах и на щеках, и не страшны ей времени угрозы. - воодушевлённо продолжает юноша, готовый перечитать сотни романтических книг, дабы хоть немного почувствовать себя героем, которого кто-то любит. Любит, как никто другой. Любит, как будто ты - последний человек, который спасёт чьё-то потрёпанное сердце. - А если я не прав и лжёт мой стих, то нет любви - и нет стихов моих..! - всё-таки Шекспир красиво пишет, недурно. Но осталась одна маленькая проблема, которая никуда не денется, пока он сам её не решит. Вид рифмовки. Что за извращенец её изучал, так ещё и виды придумал? Антон нехотя поднялся с места, направляясь к учительскому столу, ибо справиться один он не в силах. Преподаватель дал задание всему классу под конец урока по одному из произведений, уделяя сейчас особое внимание каким-то документам. Или это тест, не понятно. Юноша вымолвил осторожное и тихое «Арсений Сергеевич», дабы на него обратили внимание. - Что-то случилось? - поинтересовался учитель, в очередной раз зевая в кулак и потирая скорее не лицо, а глаза. Он поднял взгляд на подростка, в котором читался немой вопрос. - Я тут одно задание не понял, - Антон уложил два листа на учительский стол, прикусывая нижнюю губу. Ему было неловко просить помощи у Филолога. - Какое? - спросил преподаватель, взяв один из листов в руки, внимательно проходясь взглядом по строчкам. - Восьмое. - неуверенно выдал Шастун, ибо все всегда говорили, что это одно из лёгких заданий. - Восьмое? - переспросил учитель, поднимая взгляд на юношу. Но получив утвердительный кивок, он опустил голову, посмеиваясь. - Значит, указать фамилию второстепенного персонажа из произведения Гоголя - ты смог, а определить вид рифмовки - нет? - очередной неуверенный кивок. - Шастун, я поражаюсь с тебя. - по-доброму произнёс учитель. - Ну смотри, у тебя в первом четверостишье какие слова? - Ну, сердец, измена, конец, тлена..? - так же неуверенно произносит Антон, сомневаясь в каждом своём слове. - Никуда не подталкивают тебя окончания этих слов? - преподаватель ткнул пальцем во все четыре окончания, как бы намекая. - ец, ена, ец, ена. Какая рифмовка? - Это... Перекрёстная? - вновь неуверенный ответ. Всё сомневается. - Конечно, - улыбнулся мужчина, приступая ко второму четверостишью. - Ну-ка, пробуй сам. - Маяк, тумане, моряк, океане... - он задумался на пару секунд. - Тоже перекрёстная. - Умница, главное - уловить принцип. - Арсений показал указательным пальцем вверх, во время своего маленького, но полезного предложения. А вообще, так обычно делают, когда произносят что-то действительно важное. - Давай, Сахарок. - уже на пару тонов тише произнёс мужчина, как ни в чём не бывало, возвращаясь к своим делам. Антону уже не привыкать к такому обращению от учителя, ведь называл он его Сахарком далеко не в первый раз, не в седьмой и даже не двадцатый. Но нормально ли то, что хотелось так глупо улыбаться во время подобного обращения. Действительно глупо, очень глупо. Юноша благополучно закончил восьмое задание, сталкиваясь с задачами посложнее, например на поднапряг своей памяти, дабы вспомнить, что такое гротеск и с чем его едят.***
Весь класс опустел. Остался только несчастный Антон с двенадцатым заданием и несчастный Арсений с проверкой тетрадей 11«А». Сам же дал им тест и сам же себя подставил. Шастун старался, очень старался над оставшимся вопросом, ибо он требовал больше написанного от руки текста, чем остальные задания. Юноша даже попросил дополнительный листочек, так как в специальном блоке не хватает места. Парень поставил решающую в тексте точку и сладко потянулся, чувствуя на хрустящих позвонках количество отсиженного времени. Он потёр глаза руками, смотря на учителя, который свободно разместился в кресле, проверяя последние три или четыре тетради. Шастун, приподняв уголки губ вверх, наблюдал за довольно умиротворённым, но уставшим выражением лица преподавателя и чувствовал, чувствовал, чувствовал, то тепло. То самое, неизвестное. Казалось, что он и вовсе перестал дышать, а может, это просто дыхание спёрло в груди? Парень сглотнул вязкую слюну и нехотя отвернулся, делая вид, что проверяет все свои ответы. На самом деле он хотел ещё немного побыть в этом кабинете. Но как бы Шастун не хотел тянуть время, «верёвка», так или иначе, но порвётся. Он поднялся с места, забирая с собой все три листа и направляясь к столу учителя, что тут же обратил на него внимание, озаряя своей солнечной улыбкой. - Ты довольно быстро закончил, - взглянув на наручные часы, прокомментировал мужчина. - Ну, задания хоть и кажутся такими сложными, но на деле... - Антон не закончил и как-то своеобразно повёл плечами, разминая затёкшие конечности - А на деле довольно легко и просто. - завершил он своё предложение, устало улыбаясь. Было бы неплохо щас выйти на улицу и покурить. Ну или хотя бы прогуляться, без разницы... - У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня? - поинтересовался Арсений, откладывая последнюю тетрадь в огромную стопку. Он устало потянулся, разминая плечи и кисти рук. Стоп, что? Зачем это учителю? Он хочет попросить Шастуна о помощи? Да? - Ну, вроде бы, нет, - как-то неоднозначно ответил Антон, смотря на преподавателя. - А что? - Ты мне очень помог недавно, когда мы с тобой тетради проверяли, помнишь? - вздёрнул бровь учитель, поднимаясь с места. Он начал спокойно собирать тетради и документы в свой рабочий кейс, дожидаясь ответа. - Конечно, помню, - спокойно выдал школьник, присаживаясь на парту рядом со столом учителя. - Не хочешь сходить со мной в ближайшее кафе? - он повернулся лицом к ученику и с какой-то надеждой во взгляде смотрел на юношу. Арсений приподнял уголки губ вверх, когда заметил некое смущение на лице Антона. - Ну, - он, недолго думая, одобрительно кивнул, как-то глупо улыбаясь. Спонтанно? Да. Странно? Естественно! Не любой бы пошёл с учителем в кафе, и не любой бы запал на учителя. Хотя, смотря на какого учителя. Арсений Сергеевич ничего не ответил, лишь прошёл в конец класса, поправил по пути все стулья и стянул с вешалки своё пальто вместе с курткой юноши. - Антон, не мог бы ты поправить стулья на третьем ряду? - попросил о помощи учитель, возвращаясь к своему столу и выключая ноутбук, который тоже положил туда же, куда и тетради. - Конечно, - быстро накинув на себя куртку, парень послушно задвинул все стулья и подобрал с пола разные бумажки и ручки с карандашами, которые остались от их первой смены. Естественно, по всему классу были разбросаны разные виды мусора, но этим будут заниматься уже остальные. Конечно, так делать нельзя, но никто не виноват в том, что дежурные в классе не могут справиться со своей работой и хоть немного, но прибрать кабинет. - Спасибо. - вновь улыбнулся брюнет, поправляя ворот пальто. - Пойдём, - он кивнул в сторону выхода из кабинета, покручивая на указательном пальце связку ключей. Дождавшись, пока Антон окажется в коридоре, Арсений выключил во всём кабинете свет и закрыл его. - Как дела? - поинтересовался учитель, идя плечом к плечу с Антоном, за счёт кроссовок с повышенной подошвой. Арсений ухмыльнулся, когда заметил подобное в обуви Шастуна. - Нормально, а у вас? - не сразу ответил парень, погрузившись на пару секунд в свои мысли. Парень до сих пор раздумывал над вопросом Оли, из-за которого он точно не уснёт ночью. - Уже лучше, - улыбнулся Арсений, стремительно спускаясь по лестнице. - Ты какой-то задумчивый, что-то случилось? - поинтересовался мужчина, взглянув на юношу, который тут же устремил свой взгляд на преподавателя. - Да так, думаю кое о чём... - придерживаясь за перила, ответил школьник. Хотелось уже дать себе чёткий ответ на поставленный Сидоровой вопрос. Он прекрасно понимал, что «не знаю» - никуда и никогда не сгодиться. - А о чём, если не секрет? - вновь мягко спросил преподаватель, решая хоть как-то разбавить молчание между ними, пока они идут к машине. Да, им придётся ехать до кафешки, ибо поблизости находится лишь какой-то ресторанчик, которому с натягом поставили три звезды. - Да это так, ерунда. - неловко посмеялся парень, перемещая взгляд в противоположную от учителя сторону, словно боясь, что его могут вычислить по одному лишь взгляду. - Не берите в голову. - добавил он напоследок, приподнимая внутренние уголки бровей вверх, когда смотрит на учителя. - И всё же..? - продолжает настаивать на своём Арсений. Ему довольно интересно, о чём же так усердно все оставшиеся уроки думал Шастун. Да, он видел его ещё не раз перед литературой и каждый раз юноша находился в каком-то смятении. - О том, что... - он прикусил нижнюю губу, везде и где только можно пряча свой взгляд. Врать - нехорошо, но он не хочет, чтоб учитель был о нём какого-то плохого мнения. А вдруг он вообще гомофоб и вовсе перестанет общаться с Антоном, когда тот начнёт говорить о подобных вещах? Нет, уж лучше... - Вы гомофоб? - налету проговорил парень. «Ой, ну и идиот» - говорило его внутреннее «я». Шастун тут же залился краской, спеша исправить сказанное. - Хотя, нет, не отвечайте, забудьте лучше. - Да, класс, исправил. Выставил себя ещё большим кретином. - Нет, я не гомофоб. - спокойно ответил преподаватель, успев рассмотреть весь спектр эмоций на лице парнишки, что так забавно засмущался от сказанного вслух предложения. Но теперь всё стало куда интереснее, ибо просто так о подобных вещах не спрашивают и, скорее всего, дальше будет совершенно необычный диалог. Брюнет, подойдя к главной школьной двери, спокойно открыл ту, пропуская вперёд Шастуна, который пробубнил себе под нос тихое «спасибо». - А с какой целью ты интересуешься? - Просто, - он неловко похрустел пальцами, поднимая взор на пелену густых и тёмных облаков. Недолго посмотрев на яркое и довольное редкое солнце в Питере, которое вот-вот закроют пушистые фигуры, Антон взглянул на Арсения. - Давайте лучше не здесь. Может, где-нибудь в другом месте поговорим об этом? - просит Шастун, умоляюще строя глазки. Ну как тут откажешь? За довольно короткое время они уже прошли школьные ворота и направились на парковку. Сильный поток ветра за поворотом дал им смачную и холодную пощёчину, забираясь под одежду и обдавая октябрьским морозом. Деревья всё также угрожающе покачивались из стороны в сторону, а листья клёна стали похожи на «лужи», ибо их было так много, что можно утонуть в их количестве. - Да, конечно, - понимающе улыбнулся Попов, доставая ключи от авто, пока школьник безнадёжно кутался в лёгкую куртку, стараясь хоть как-то согреться. - Тут поблизости только два или три, точно не помню, ресторанчика, но у них на сайте с натяжкой три звезды стоит, - начал объяснять поезду на машине Арсений. - так что я решил нас с тобой отвезти в довольно миловидную кафешку. - солнечно улыбнулся мужчина, всё также открывая перед школьником двери. - Да-да, именно так и похищают детей, - смеётся Антон, снимая портфель и усаживаясь на переднее сиденье, рядом с водителем. Его смущал и забавлял тот факт, что Арсений Сергеевич такой хороший. Нет, ну серьёзно! Вспомнить тот же случай, когда он привёз отравившегося школьника (через весь город!) домой, купил лекарства и ничего не потребовал взамен. А сейчас и вовсе везёт в кафешку, для того чтобы отблагодарить Шастуна за помощь с какими-то там тетрадками! - Ну да! - подхватил смешинку мужчина, присаживаясь в машину. - Я ведь каждый день ворую учеников, привожу к себе домой и запираю в подвале, - ухмыляется Арсений, укладывая на заднее сиденье свой кейс. Он быстро вбил в навигаторе название кафе, завёл авто и принялся медленно, и осторожно выезжать с парковки, где понаставлено довольно много машин. - Чё, серьёзно? - улыбается парень, спуская ранец с колен к ногам. - Нет конечно! - тут же ответил преподаватель, останавливаясь на пешеходном переходе, где десять ребят из младших классов на перегонки бежали к спортивной секции, что находится неподалёку. - Хоть бы на дорогу смотрели, а - как-то грубо выдал школьник, наблюдая за толкающими друг друга детьми. - Ага, если бы, - пожал плечами мужчина, как-то устало зевая и продолжая путь в заветное кафе. Он там уже был и не раз, но с урока пятого мечтает о кофе «Раф», который успел там попробовать и полюбить всем сердцем. - А ты какие виды кофейных напитков любишь? - спонтанно спросил мужчина, выезжая на основную дорогу. - Ну, - парень замялся. - можно начать с того, что я вообще не любитель кофе, - неловко улыбнулся Шастун. - Но... У меня есть некий любимчик, - честно сознаётся школьник. - И какой же? - вновь интересуется Арсений Сергеевич. - Глясе, - улыбнулся юноша, наблюдая за порхающими, словно бабочки, людьми. Почему порхающими бабочками? А потому, что на душе было тепло, словно на дворе был разгар весны, а именно со вторым временем года у него ассоциировались эти милые насекомые. - Ого, необычно, - вскинув брови, точно так же улыбнулся Попов. Арсений принял менее напряжённую позу, оставляя одну руку на руле, а другую на своём колене или же он просто упирался локтём о перчаточный ящик, а в простонародье, бардачок. - Ага, - всё рассматривая и рассматривая пейзаж города за окном, проговорил Антон, вспоминая их давний с учителем диалог... – Н-да… Всё-таки подростки жестоки. – прокомментировал Арсений, всё также продолжая сидеть на корточках перед подростком, – Я помню у меня было похожее школьное время, – Вы тоже над кем-то издевались? – скептично произнёс Антон, разглядывая профиль преподавателя. – Как раз наоборот, – улыбнулся Попов, поднимаясь и складывая медицинские приборы в чемоданчик. – Я был объектом «обожания». – Арсений специально подставил пальцами кавычки. – У одноклассников и половины школы. – А, оу… – грустно протянул Антон, – А из-за чего? Но если не хотите не говорите, просто интересно и… – протороторил он, искусывая свою щеку от волнения. – Всё в порядке, не переживай, – закрыв чемоданчик и защёлкнув бортики, преподаватель на мгновение замолчал, пытаясь более правильно сформулировать предложение. – Из-за… – не успел он начать, как его прервал Павел Алексеевич, моментально вошедший в класс. - Арсений Сергеевич, - поморгав пару раз, позвал школьник. Он повернулся лицом к преподавателю и, услышав одобрительное «м?», спросил. - А помните, когда вы мне руку бинтовали? - не без улыбки поинтересовался Шастун, перемещая свой взгляд на свою руку, где присутствовал маленький шрамик. - Да, помню, а что? - пораздумав пару секунд, ответил мужчина. Он точно так же, как и Антон, вспомнил ту довольно атмосферную обстановку. - Вы рассказывали мне, что и над вами тоже издевались в школе, - как-то отдалённо продолжал юноша. Его сейчас терзали два чувства: вины и интереса. Вины, потому что учителю явно будет неприятно вспоминать о школьных издёвках. Интереса, потому что ему так и не поведали саму причину. Шастун слегка прикусил нижнюю губу. - Вы мне так и не рассказали причину... - Он поднял виноватый взгляд на преподавателя, глаза которого, в прямом смысле слова, потемнели. Мужчина крепко сжал руль руками, а после как-то спокойно выдохнул и расслабился. Посчитал до десяти? Неужели Антон настолько разодрал его старые раны? А когда он в первый раз спрашивал, Арсений был менее... - У нас схожи причины с тобой, Сахарок, - мило улыбнулся преподаватель, плавно останавливаясь на светофоре и направляя взгляд на ученика. - Я отличался от них, они отличались от меня. - у Шастуна складывалось ощущение, будто мужчина что-то недоговаривал, но он всё-таки решил не тормошить учителя и не сыпать соль на раны, мало ли, какими зверствами занимались в школе Попова. - Антон, просто я пропустил тот момент, когда мне нужно было показать свои острые зубы, - ухмыльнулся он, в действительности оголяя тридцати двух местный ряд зубов, в котором была пара отчётливых клыков на верхней и нижней челюсти. Они не были какими-то колоссальными по размеру или по остроте, нет, просто оказались чуть выразительней по форме, чем остальные. Шастун раньше и не замечал подобного, слишком уж увлёкся физиономией учителя. - Да, это тоже верно. Я тоже пропустил этот момент. - с ноткой грусти заметил юноша, возобновляя прокручивание колец на пальцах. - Никогда не поздно показать их. - заметил преподаватель, начиная медленное движение со светофора. Он проехал пару метров и завернул на парковку возле среднего по-размеру здания. - Даже сейчас. - вновь поддерживающе улыбнулся Арсений, заглушая мотор и поворачиваясь к поникшему школьнику. Он выглядит расстроено. Преподаватель глубоко вздохнул и вышел из машины, подходя к соседней пассажирский двери. Филолог открыл её, пропуская юношу на улицу и захлопывая вновь, когда тот уверенно встал на землю. Мужчина ещё раз внимательно рассмотрел Антона и надумал две мысли, которые точно поднимут настроение Шастуну. Да любому поднимут. Но решив, что одна из них разрушит личные границы парня, передумал. Вдруг он вообще не тактильный? - Хочешь Глясе? - подойдя поближе к мальчишке, спросил мужчина, так по-особенному тепло улыбаясь, что Антон не смог устоять и заулыбался в ответ. Удовлетворив преподавателя тихоньким «хочу», наши два любимчика направились ко входу в кафе, которое встретило их приятной музыкой и славным запахом разной выпечки, конечно же, вместе с кофе. Они присели за столик у окна друг напротив друга. Каждый думал о чём-то своём на данный момент, пока к ним не подошла официантка. - Добрый день, - ярко улыбнулась девушка с тёмными короткими волосами, кончики которых были покрашены в пурпурный цвет. Её пухленькие губы были похожи на ровную полоску, а глаза наяву улыбались! Если внимательно приглядеться, то можно заметить, что у официантки была гетерохромия. Один глаз был тёмно-карим, а второй выразительно голубым. - Сегодня я вас буду обслуживать, моё имя Мария. - мило продолжила та, - Я могу вам подавать меню? Или вы кого-нибудь ждёте? - поинтересовалась девушка у парней, едва заметно склоняя голову набок. Арсений и Антон переглянулись между собой, кивая друг другу. - Нет, нас только двое. - ответил за двоих Филолог. - Хорошо, вернусь ровно через минуту! - закончила Мария, огибая ограждение между столами и подходя уже к столику поменьше, на котором стояли приборы, меню и так далее. Само помещение маленькое, стены покрашены в белый и слабо-розовый цвета, на основной же стене висел логотип кафе «Забыли сахар». Стулья были до невозможности удобными и мягкими, а запах! Что за чудо? - Красиво тут, да? - улыбнулся мужчина, наблюдая за тем, как школьник всё жадно рассматривает своими изумрудными глазками. - Очень, - закончив вертеть головой по сторонам, ответил Шастун, потирая шею. - Я тут был, когда мне было лет шесть, а то и восемь, - зевнув в кулак, продолжал Антон. - К сожалению, я уже не помню какая на вкус их выпечка, да и, в общем, вся еда. - вздохнул парень, устремляя взор на преподавателя, что внимательно его слушал. Он вновь улыбнулся краешками губ, чувствуя какое-то тепло в солнечном сплетении при любом взоре на Попова, который точно так же улыбается в ответ. - Значит, испытаешь утерянные ощущения, - хмыкнул Арсений, слабо постукивая пальцами по деревянному столику, отбивая на этот раз знакомый обоим ритм. Точно такой же Антон услышал, когда его впервые подвозил учитель. - Да, вы правы, - смущённо выдал школьник в ответ, только сейчас вспоминая о том, что совсем недавно размышлял кое о чём, а если быть конкретнее, то он думал, что никогда не будет сидеть в кафешке с учителем и разговаривать на совершенно отдалённые от учёбы темы. Вау. Ему смеяться или плакать? Как Арсений и Антон вообще дошли до этой точки в кафе? Разве это вообще нормально? Как много вопросов, но так мало ответов! Неожиданно перед носом Шастуна оказалось меню, которое со всей аккуратностью положила Маша, мило улыбаясь, когда их взгляды сошлись друг с другом. Парень невольно улыбнулся в ответ. - Кстати, спешу сообщить о том, что у нас в меню появилось новое блюдо, - начала официантка, скорее всего, собираясь на сегодняшний день ставить упор на то самое «новое блюдо». - Если быть точнее, то это пирожное. «Красный бархат». - продолжала она. - Так как он в меню у нас появился сегодня утром, то спешу вас обрадовать! На него идёт наипрекраснейшая скидка, тридцать процентов! - закончила Мария, довольная своим довольно кратким, но успешным монологом. - Ого, щедро... - прикинув возможную изначально сумму пирожного, ответил Шастун. Но не об этом сейчас, ведь, это же очень хорошо! Антон с пелёнок, кажется, любит этот торт, но он уверен в том, что и пирожное во вкусе не уступит. - Если я вас заинтересовала, то можете пролистать меню и посмотреть на его, так скажем, размеры, ну и цену, естественно. - хихикнула официантка, поглядывая, то на Антона, что решительно искал нужную страницу, то на Арсения, который лишь устало зевнул и пролистывал напитки, ища полюбившийся ему «Раф». Парни сделали заказ. Филолог взял себе напиток, название которого находится чуть выше, вместе с «Красным бархатом». Ученик взял то же пирожное, что и учитель, но вместо «Рафа», выбрал «Глясе». А официантка Маша быстро записала всё в свой блокнот и удалилась, говоря примерное время ожидания. Десять минут. - Антон, - начал Арсений, после нескольких секунд молчания. Завидев вопрошающий взгляд Шастуна, мужчина продолжил. - Ты мне тоже кое-что не рассказал, тогда на улице. - в пол голоса произнёс преподаватель, стараясь говорить так, чтоб не проявлялось сильное давление на школьника. Он уже догадывался о чём будет диалог. Юноша неуютно поёжился на месте, начиная разминать пальцы рук. «Вот зачем было спрашивать про гомофобство? Сейчас была бы отличная возможность выдумать какую-нибудь небылицу и жить спокойно, но нет!» - всё негодует его голос внутри, заставляя покрываться румянцем, вызванным стеснением. - Ну, - он глубоко вздохнул, испепеляя взглядом одну единственную точку. - С чего бы начать? - он облизал нижнюю губу кончиком языка, чувствуя сильную жажду. Думай, думай, думай. Придумай хоть что-нибудь! Господи, если ты существуешь, то помоги же! «У меня есть друг...» - никакого друга, кроме Димы нет! Арсений Сергеевич сразу почует неладное! Может, сказать так, как есть? Или... - Ко мне сегодня подошла Оля и спросила меня, гм, - он прочистил горло, понимая, что нужные слова совсем не идут. Учитель внимательно слушал Шастуна, стараясь не улыбаться. Он упёрся подбородком о согнутые в локте руки, всё-таки приподнимая краешки губ в некой усмешке. Как он очаровательно стесняется! - Она спросила не гей ли я... - спустя пару секунд нелепого молчания выдал Антон, поднимая неуверенный взгляд на Арсения, будто ища там поддержки, которая придаст ему сил и, будто бы скажет: «Антон, ты не несёшь хуйню и не позоришься!» - И что же ты ей ответил? - Сказал, что не знаю. - честно ответил Шастун. Всё-таки наврать не получилось. - И только из-за этого ты ходишь весь день такой поникший? - поинтересовался мужчина, улыбаясь уже более умилённо. - Да. - выдохнул парень. - Я ведь понимаю, что «не знаю» - никуда не сгодится. - завершил свою тираду юноша, откидываясь на спинку стула, тут же принимая положение ровной осанки. На стол опустились напитки, а после и сами пирожные. - Приятного аппетита. - негромко пожелала им девушка, вновь одаряя гостей своей очаровательной улыбкой. - Если что-то понадобится, то я всегда поблизости! - произнесла напоследок Маша, перед тем как принять следующий столик. - Мы всё познаём на практике... - по-философски произнёс филолог, делая глоток кофейного напитка. Антон ничего не ответил, лишь только взял эти пять слов, аккуратно сложил их в сундучок под названием «память» и закрыл на ключ, который положил в карман, для того чтобы не потерять. Никак больше не переговариваясь парни принялись уплетать за обе щёки поистине вкусное пирожное. Такое нежное и в меру сладкое! Крем не приедается после двух или трёх ложек, а лишь наоборот, усиливает желание съесть ещё и ещё. Шастуну всегда нравилось, когда в торте (и пирожных) много сметаны, именно поэтому у него любимая категория «Сметанные». Все эти наиприятнейшие взрывы вкусов дополнял «Глясе». Арсению тоже всё понравилось, ведь он даже и не сомневался в том, что этот десерт будет таким же вкусным, как и все остальные. - Я даже рад, что смог этим поделиться... - покончив быстрее учителя с пирожным, начал юноша. Он крепко держал у себя в руках толстую чашку с напитком, изредка делая маленькие глотки. На его длинных и худых пальцах сегодня было мало колец. Жаль. - Ты всегда можешь выговориться обо всём мне, если хочешь. - улыбнулся краешком губ Арсений. - Я поддержу, если это будет нужно и дам совет, когда он будет необходим. - протерев салфеткой нижнюю губу, мужчина слегка дёрнулся от неожиданности. Его телефон, который лежал на краю стола, чуть не упал из-за вибрации, которая была вызвана чьим-то звонком. Преподаватель посмотрел на экран и, осознав, что ему нельзя отклонять вызов, извинился перед Шастуном и приложил палец к зелёной трубке на экране. Антон в ответ на извинения лишь помотал головой, произнося тихое «ничего». - Алло. - негромко начал учитель, откинувшись на спинку стула. Юноша уловил чей-то знакомый женский голос, но не смог разобрать слов. - Привет, нет, не смогу. - разминая плечи, ответил филолог. На его лице было что-то обречённое. - Не наглей, у меня тоже дела есть. - как-то грубо ответил на вопрос по ту сторону звонка Арсений, но спустя пару секунд он переменился в лице, вот теперь там точно что-то связанное с обречённостью. Попов протёр лицо рукой, прикладывая два пальца к виску, упираясь головой о них, а локтём о подлокотник стула. - Хорошо, буду через минут десять, не меньше. - вздохнув, Арсений посмотрел на Антона как-то серьёзно. Что-то случилось? - Мне нужно сейчас уехать, - объяснился он. - ты прости, что так вышло. - Ничего страшного не произошло, Арсений Сергеевич, у каждого есть дела, - в ответ на извинения, школьник лишь поддерживающе улыбнулся. - Тебя подвезти или..? - филолог остановился после того, как Антон отрицающе помотал головой. - Хорошо. - улыбнулся мужчина, подзывая к себе официантку, что не заставила себя долго ждать, оказываясь возле их стола буквально через секунд пять. - Вам обоим разные счета в связи с блюдами или один с суммой всех? - поинтересовалась Мария, после согласия парней собирая уже пустые тарелки из под пирожного и пустую кружку преподавателя. - Нам один общий. - спокойно произнёс Арсений, включая в телефоне специальное приложение для оплаты. Он невольно взглянул на ошарашенного Шастуна, что в недоумении смотрел на мужчину. Юноша ведь и сам мог заплатить за себя, зачем? - Зачем? - просто спросил школьник, недовольно хмурясь. Класс, теперь он будет чувствовать себя должником. - Это моя благодарность тебе за помощь. - спокойно ответил филолог, прикладывая телефон к терминалу. Всё недовольство Антона увеличилось, после одобрительного «дзынь!» Любой был бы счастлив на его месте, но не сам юноша. Он больше придерживался логики оплачивания «каждый сам за себя», а всё остальное у него сравнивалось с «будешь мне должен». И теперь школьник, всё так же сжимая напиток в руках, думает о том, когда же получится вернуть учителю деньги...
Примечания:
https://vk.com/essuarton210936203 - группа в вк. Она была создана для людей, что увлекаются моим творчеством. В публикациях этой группы будет вся информация о фф и любое их дальнейшее развитие, ну и немного бытия автора.)
Мне будет очень приятно, если вы оцените, подпишитесь и прокомментируете мою работу. Это будет самая лучшая мотивация для меня!💕
