Назови своё имя несколько раз

       Придет оно, большое, как глоток, глоток воды во время зноя летнего.       А в общем, надо просто помнить долг от первого мгновенья до последнего.       Арсений Сергеевич ушёл, оставляя Антона наедине со своими мыслями по поводу возврата денег, а парень и не прочь подумать об этом как можно дольше, для того чтобы адекватно вернуть сумму Филологу без всякой ненужной им обоим суеты. Греясь о ещё тёплую толстую кружку с напитком, Шастун перешёл с мысли на мысль. Мысль, из-за которой он не мог дать ответ учителю на территории школы. Она странная и осуждающая. И вторая, которая вовсе ставила его в заблуждение, отчаянное и непонятное. Он глубоко вздохнул, откидываясь на спинку удобного и мягкого сидения, делая крошечный глоток кофейного напитка. Нравится ли ему Арсений Сергеевич? М, нет, слишком громко сказано. Симпатизирует ли он ему? Безусловно. Такой человек правильно располагает людей к себе, это не может не симпатизировать. Может, его просто привлекает внешность учителя? Нет, дело вовсе не во внешности. Разве это не слишком поспешные выводы? Компания учителя просто хорошая и приятная, даже по-своему уютная. Тогда почему так хочется вернуть время вспять и общаться, общаться, общаться..? «Слишком хорошо располагает к себе» — ворчит его внутреннее «я», так громко и так оглушающе, что как-никак, а поверишь ему.       — Поспешные выводы, — тихо пробормотал Антон, соглашаясь со своим сознанием. Он глубоко вздохнул, рассматривая оставшиеся маленькие кусочки мороженого в кружке, которые были похожи на разные фигуры. Они то соединялись между собой, образуя узор, то рассоединялись. Шастун, почувствовав вибрацию в кармане джинс, поспешно отложил напиток на столик, вытаскивая телефон.       Поз. 14:39 У вас три новых сообщения.       Антон перешёл по уведомлению, попадая сразу в чат с другом, который расписал в трёх сообщениях целую эпопею.       Поз.14:39       «Шаст! Не поверишь! Уже через неделю я буду в Питере! В Москве столько интересного произошло. Расскажу и не поверишь!»       «Во-первых, я встретил такую красивую девушку, никакими словами не описать! Катя зовут. Кажется, я как дурак по уши влюбился в неё! Жаль, что придётся уехать, но мы обменялись номерами, чтобы звонить друг другу!»       «Во-вторых, когда родители меня взяли на одно из своих дел, на которое я, естественно, не хотел идти, но пришлось, к сожалению... произошёл сущий пиздец! Ладно, ближе к делу. Было всё в огромном здании бизнес-центра, там и должны были проходить переговоры моего отца с неким «Сергеем Александровичем Поповым»... Понимаешь, Шаст? У нас учитель Арсений СЕРГЕЕВИЧ, ты прикинь! Как думаешь, это совпадение? Я вот думаю, что нет! Это 100% батя его!»       Антон, не веря своим глазам, несколько раз перечитал последнее сообщения, дабы убедиться в том, что всё написанное — правда. Это что получается, Арсений Сергеевич — сын бизнесмена и работает учителем в какой-то Питерской школе? Вот это поворот. Шастун тут же напечатал ответное сообщение другу, дабы не оставлять того без внимания.

      Вы. 14:41

      «Вау! Я очень рад тому, что смогу скоро увидеть тебя! А насчёт твоего второго и последнего предложения, то это просто: а-ху-еть. А ты вообще видел этого Сергея?»

      Поз. 14:41       «Нет, не видел. Не пустят же меня на переговоры :(»       «Кстати, ты где сейчас? Сможешь домашку скинуть?»

      Вы. 14:42

      «Блин, жаль...»

      «Я ещё не дома, позже скину, прости»

      Антон решил не раскрывать свою, так скажем, геолокацию, ибо было бы странно писать Диме о том, что их учитель позвал в кафе Шастуна, так ещё и заплатил за него. Уж лучше вживую рассказать о своих внутренних проблемах и коконах бабочек в животе. Школьник, дождавшись пока друг вновь станет офлайн, отложил телефон на край столика, принимая новую пищу для раздумий. Наверняка в этом всём таится какая-то глупая семейная загадка... Или парень просто пересмотрел детективных фильмов? Ладно, не стоит лезть туда, куда вообще не нужно и нос свой совать.       Юноша преспокойно принялся допивать «Глясе», листая ленту в вк и откладывая все свои размышления куда подальше. Весь оставшийся день он хочет отдохнуть от «себя». Покончив с напитком, парень оставил чаевые официантке Марии и благополучно удалился из заведения, доставая из переднего кармана джинс наушники. Он прошёлся взглядом по своему плейлисту в поисках нужной ему композиции. По итогу из пятисот песен, подросток выбрал композицию, которую, кажется, будет любить всю жизнь, особенно, если она в замедленной версии. — В руки твои умру, в руки твои опять, не долетевший Икар... — едва шевеля губами, напевает парень, по-кошачьи улыбаясь уголками губ. Он, не торопясь, направился к ближайшей площади, названия которой не очень помнит, ведь таких огромных площадок в Питере уйма. Но, кажется, это была Сенатская, ибо он заметил вдалеке памятник Петру первому. Желая хоть чем-нибудь занять себя, Антон достал пачку сигарет. Он вынул тонкую никотиновую палочку и зажигалку, которой поджёг кончик, заставляя огонёк стремительно сжигать горький табак внутри. Мальчишка зажал сигарету между верхним и нижним рядом зубов, щёлкая вкусовым шариком внутри. Первая тяжка — самая необходимая при стрессе и самая лучшая при «нехрен делать». Шастуновская лёгкая походка была какой-то небрежной и ленивой, ну конечно, наелся, напился и поспать бы, но домой не хотелось, его просто поглощала лень изнутри, ведь «Отдохнуть от мыслей» — получалось только тогда, когда он ложился спать, а в другом случае никак больше не получалось, он постоянно думал о какой-то ерунде, которая мучила и мучила его, сжирая и кромсая на маленькие кусочки. Будь-то какой-то пустяк или действительно насущная проблема. Подросток почувствовал, как огромный сгусток дыма принялся оседать на лёгких во время его спокойного выдоха, он устало зевнул и оглянулся, будто его кто-то преследует. Но... Нет, поблизости из его знакомых никого не было. Наверное, опять тупое чувство опасности, которое преследовало его с шестого класса. Юноша вновь обернулся, посмотрев уже в другую сторону и обнаружил кое-кого. Стас. Что он тут делает? Что он хочет? Просто прогуляться вышел? Он ведь живёт далеко от сюда. А где Артём? Вот! Где Артём? Они со Стасом ведь не разлей вода, а? Антон потушил сигарету, ну, как потушил, он случайно кинул её себе в ноги и наступил на неё, так что, считайте, что потушил. Он проглотил вязкий ком в горле, ускоряя свой шаг. Шастун не хотел оглядываться. Смысл? Если Стас действительно пойдёт за ним, то юноша почувствует это. Антон встрепенулся, будто воробушек, от холода, который пронзил его насквозь, пробираясь своими ледяными лапами под куртку и рубашку, лапая горячее тело. Он и сам не заметил, как завернул за какой-то пустой, тупиковый и безлюдный поворот.       — Пиздец... — прокомментировал мировой проёб мальчишка, глубоко вздыхая и прикрывая глаза. Он принялся считать до десяти. Говорят, в стрессовых ситуациях и разных порывах гнева помогает, так что должно помочь, наверное. Антон крепче сжал лямки рюкзака, как почувствовал неожиданный и грубый толчок в спину, — Знакомо — из-за которого повалился ничком, рефлекторно выставляя перед собой ладони, что резко соприкасаются с бетоном и срывают маленькие участки кожи. Он прерывисто вдохнул морозный воздух и повернулся лицом к Стасу. За все два года, а то и три, Шеминов сильно изменился, а он — Антон — старался обращать на него всё меньше и меньше внимания. А ведь немного, да возмужал, нет, серьёзно! Его несколько лет назад дразнил маленький шкодливый мальчик, а тут уже парень с явной щетиной... Хотя, единственный минус был в том, что Стас нисколечко не вырос, так что Шастун вполне мог дать отпор, но ведь если есть минусы, то есть и плюсы, верно? Сила. Да, вот тут тягаться наш худой котёнок не может, хотя, попробовать всегда стоит.       — Какие люди, — промурчал Артём, проходя внутрь того самого поворота. Артёменко был на несколько сантиметров выше Шастуна и в несколько раз сильнее. Вот тут тягаться — себе дороже. — Позов-то твой уехал, что теперь будешь делать, а? — парень присел на корточки перед юношей, разглядывая с ног до головы Антона. На ладонях кровоточащие раны, из-за которых явно в ближайшие дни ничего горячего в руки брать нельзя, и не только горячего; растрёпанная русая чёлка, а на её конце красиво вьются кудряшки; поджатые ноги и такие испуганные изумрудные глаза, которые смотрят тебе в душу из-под таких же, как волосы, русых ресниц, что периодически хлопали, как крылья бабочек. Артём потупил взглядом и будто бы застрял в этом хвойном лесу, среди этих одинаковых и похожих на друг друга ёлок. Он поднялся и отошёл к Стасу, который явно не понимал причину долгого затягивания. Артёменко скинул свой портфель с плеч и протянул его другу. Шеминов тут же достал из бокового кармашка пачку сигарет вместе с зажигалкой, он как-то странно улыбнулся, глядя на ничего непонимающего Антона, который следит за каждым движением. Вот он поджёг край сигареты, вот он уже затягивается, потом ещё, ещё и ещё.       — Знаешь, я сегодня увидел, как ты сел в машину к нашему любимому Арсению Сергеевичу, — Стас затянулся ещё раз, подходя ближе, пока Артём с презрением смотрел на своего друга, в руке которого находилась тлеющая сигарета. — А до этого ты остался у него в кабинете... — издалека начал он, премерзко улыбаясь во все тридцать два зуба. Антон после его слов смотрел как-то ошарашено и отстранённо, словно дико, будто в его теле заиграл инстинкт самосохранения, который рвёт тело изнутри. — Я мог предположить всё, что душе угодно, но, знаешь, — парень сделал ещё одну тяжку, после чего неоднозначно хмыкнул, наблюдая за реакцией юноши. — ты ведь всегда у нас был необычным — он поставил пальцами одной руки кавычки, по-новой едко ухмыляясь. — а тут ещё и Сергеич так за тебя печётся! — его губы расплылись в улыбке. — Наш миленький Антошка садится в дорогую тачку молодого учителя и едет с ним куда-то из школы. — Стас хмыкнул, подходя ближе к Шастуну, который, если бы мог, то сжался бы в маленький комочек или вовсе в молекулу, для того чтобы его не было видно. — И что вы с ним делаете, хм? Сосёшь ему за оценки, а? — У Антона от возмущения воздух спёрло в груди, его брови поднялись на лоб, глаза расширились, а рот слегка приоткрылся, будто его сейчас обвиняют в умышленной краже, которой он не совершал.       — Я... Я ничего не делал! — заступился за свою честь парень, тут же нахмурившись и покраснев. — Я свои оценки честно зарабатываю! — продолжает он, изредка заикаясь, но в миг замолкает, ибо его прерывает заливистый смех Стаса.       — Значит, честно зарабатываешь? Трахает он тебя, что ли? — и вновь он едко засмеялся, встряхивая кончик сигареты и не давая Антону и слова сказать. — Я, знаешь ли, геев терпеть не могу, — грубо отрезал он, — и всяких мужских давалок тоже. — он присел точь-в-точь как Артём на корточки перед ним, выдыхая клубок дыма в лицо. — А ты-то у нас такая тихоня, вон, книжки читаешь, в споры и скандалы никакие не влазишь, в пример тебя ставят, посмотрите, ангелочек наш сидит, никуда не лезет, а тут ещё и учитель подвозит, ишь, какой! — вновь смеётся Шеминов, резко хватая Антоновскую руку и направляя подожженный край сигареты прямо к внутренней стороне предплечья. Адская боль пробила его руку, будто тысячи маленьких горячих осколков впились ему в кожу, прожигая её. Ощущение, словно его руку обдало кипятком, который льётся из только-только закипевшего чайника, что чуть посвистывает. В голове Антона самый настоящий шум, болевой шум, он подобного в жизни не чувствовал и представить не мог какого это, когда об твою руку тушат настоящий костёр, хоть и маленький. Его лицо скорчилось, ужасно хотелось закричать, дабы ему помогли, но он знал, что следует после криков помощи, не хотелось попадаться на такую столь манящую мольбу. Стас отодвинулся, по-садистки наблюдая со стороны, что творится с поражённым участком кожи, будто довольствуясь своей работой. — Это тебе послужит предупреждением. — рассмеялся подросток, покидая поворот вместе с Артёмом, который стоял на шухере. Ребята ушли, вновь оставляя Антона наедине с колющей болью.       Школьники и пары шагов не прошли, как им пришлось рассоединиться между собой. Стас пошёл домой, а Артём выдумал небылицу о том, что забыл кое-что возле их мальчика для битья. Не увидев никакого подозрения на лице Шеминова, парень двинулся к месту, которое ранее покинул. Он стремительно стащил портфель с плеч, достал оттуда бутылку воды и какой-то крем, которые кинул перед ничего непонимающим Шастуном, который даже отсел подальше от Артёма. Артёменко прикусил зубами нижнюю губу и присел на корточки перед зашуганным подростком, резко хватая того за повреждённую руку.       — Да не рыпайся ты! — воскликнул он, чувствуя сопротивление от юноши. Артём грозно посмотрел на Антона, вновь грубо дёргая его за руку, дабы тот сел поближе и расслабил конечность. — И заткнись. — более вежливо попросил он, ведь заметил вопрос в зелёных глазах. Подросток щедро полил из бутылки воды на место ожога, а после, не найдя ничего, чем бы мог протереть руку, оттянул край своей кофты, которой осторожно промокнул будущий шрам.       Антон послушно замолкнул, внимательно наблюдая за каждым движением одноклассника и по совместительству задиры, который сейчас так бережно мажет каким-то специальным кремом его ожог. Он очень сильно хотел поинтересоваться у Артёма зачем же тот всё это делает? Жалость? Может быть. А вдруг что-то другое? Парень невольно хмыкнул и улыбнулся краешком губ, вспоминая, как Арсений Сергеевич точно так же хлопотал над его порезанным пальцем.       — Никому ни слова, понял? — собрав свои вещи обратно в портфель, скомандовал Артём. — И тем более Стасу! — более напугано выдал подросток, после одобрительного кивка на первую команду. Он было хотел сказать и ещё что-то, но или передумал, или забыл, и резко развернулся, покидая поворот, как несколько минут назад, оставляя Антона с... — У тебя дома есть эластичный бинт? Или обычный? — неожиданно вернулся Артёменко, будто только-только вспомнил, что хотел спросить. Шастун припомнил себе покупку лекарств и всяких медицинских штучек от Арсения Сергеевича, который чуть ли не всю аптеку привёз ему домой.       — Да... Да, есть. — как-то задумчиво выдал парень, поднимая взгляд на такого же задумчивого Артёма. Они помолчали с минуту, после чего Антон решил прервать тишину и узнать ответ на свой вопрос. — Зачем? — выпалил пацан, не понимая поведения Артёменко. То он его избивал в школьном туалете, подножки ставил и что только не творил, то он ему так бережно помогает и латает рану, это как понимать?       Подросток ничего не ответил, только неоднозначно хмыкнул, повернулся к Шастуну спиной и ушёл.       Юноша, поднимаясь на ноги, стряхнул со своих штанов пыль, которая осталась после падения и даже впиталась в некоторые места, так как пролитая вода попала и на джинсы. Он неуютно поёжился от нового наступившего холодного ветра, поднял с земли портфель и пошёл вон из этого злосчастного поворота, который теперь ему очень даже запомнится своими яркими красками. У Антона больше не было никакого желания прогуливаться по площади, хотелось поскорее оказаться дома и подавить в себе новую пищу для рассуждений и размышлений. Если уж о чём-нибудь и думать, то о своих коконах в животе, которые уж точно ему никогда не дадут покоя своим присутствием. Шастун стремительно направился на ближайшую остановку, ведь уже через восемь минут будет автобус. Можно было бы и в ближайшее метро спуститься, но было так лень возвращаться и проходить, примерно, столько же, и тем более на автобусах на целых пять рублей дешевле, нежели в метро! «Интересно, кто же позвонил Арсению Сергеевичу и попросил того срочно приехать?» — внезапно всплыла мысль в его голове. Может, жена? Тогда почему голос такой... Заёбанный? Сверлящая жена? Может быть. Хотя, если мыслить глубже, то это мог быть, например, друг? Или родственник. Да, тоже вполне вероятно. А вдруг Арсений Сергеевич просто расстроился, из-за того что так быстро покидает компанию, состоящую из одного Шастуна? Ох, ну что за бред! Даже Ира с Димой так не расстраиваются, когда им приходиться слишком быстро расстаться, а тут, вон, поглядите, учитель расстроился, из-за того что должен покинуть ученика! Недо-драма, видите ли... Антон глубоко вздохнул, пиная лежавший у него на пути маленький камешек, который звонко отлетел на пол метра вперёд, после несильного толчка носком ботинка. Он проделывал подобные движения до самой остановки, пока серый друг не отскочил чуть дальше положенного. Парень уселся на скамейку, которая находилась под козырьком остановки и снял портфель с плеч, укладывая тот себе на колени. Пацан изредка покачивал взад-вперёд ногой, поглощая свои мысли. «Разве так благодарят за помощь?» — нет, не так сформулирован вопрос. «Разве учитель так благодарит ученика за помощь?» — теперь лучше. Осталось только ответить: «Конечно, блять, нет!» Он ни разу не видел, чтоб учитель благодарил ученика походом в грёбанное кафе! И ни разу не встречал ученика, — именно ученика, а не ученицу — который так открыто пускает слюни на преподавателя, боже! Ещё и Стас со своими наездами! С чего он взял, что Шастун сосёт и подставляет зад за оценки?       Антон почувствовал, как его щёки начинают слегка пылать, из-за того что он представил подобную картину в своём богатом воображении, которое ни разу в жизни его не щадило. При каких бы обстоятельствах это всё вышло? Как бы оба реагировали друг на друга? Блять! Не нужно об этом думать даже! Хм, про обстоятельства — всё кристально очевидно, а вот последний вопрос... Шастун протёр руками лицо, борясь с желанием дать себе смачную пощёчину, дабы все столь гнилые мысли вылетели из его головы. Это же буквально ломает все правила субординации! И это не нормально! Учитель и ученик не могут быть вместе, это глупо, а ещё в подобной ситуации сильно пахнет педофилией! Даже не сильно, а очень сильно. «Но кого же это хоть раз останавливало, м?» — ласково шепчет его же подсознание. В Антоне будто бы боролись Ангел и Демон, каждый отчаянно переманивает на свою сторону. Да никого не останавливало и его же не особо сильно останавливают. А если Арсений Сергеевич действительно женат? Ведь он столько раз видел на безымянном пальце мужчины серебряное кольцо с интересной гравировкой. А вдруг просто украшение, а?       — Зачем об этом вообще думать, — не выдержал Антон, шепча себе под нос. Его достало то, что он думает о таких глупых вещах, действительно, ничтожно глупых! Он ведь даже не влюблён, так, нет! Он ведь даже человека этого не знает! Так какие могут быть мысли о занятости Арсения? Глупо, глупо, глупо! Глупо выявлять симпатию на красивую обложку! Вдруг Арсений Сергеевич какой-нибудь тиран? И именно поэтому так нехотя ответил своей — может быть и не жене вовсе — супруге? Ох, как мало ответов на все его вопросы, скоро голова так и лопнет!       Подросток протёр руками лицо и, поднявшись с мало насиженного места, направился ко входу в автобус. Он молился всем богам, которых знает, дабы нашлось свободное место в конце. Желательно, чтоб там вообще никого не было. Присаживаясь на довольно мягкое сиденье, Антон, наконец, расслабился и достал наушники, планируя дослушать музыку. Отыскав нужную композицию, парень взглянул в окно и заметил множество стоящих на дороге машин. Пробка? Отлично. Сегодня, как раз не жарко и заряда на телефоне много, так что марафон прослушивания своего плейлиста открыт. Но не прошло и пяти минут, как, так называемая пробка, рассосалась и началось активное движение транспортных средств. Юноша огорчённо наблюдал за сей картиной, осознавая, что марафон открыли слишком рано. Продолжая наслаждаться короткими, но красивыми пейзажами Петербурга за окном, мальчишка упивался спокойной и подходящей к поездкам композицией, которая неожиданно высветилась в рекомендациях и привлекла своей яркой обложкой. Заметив знакомую улицу и двор, он заранее подготовил деньги, которыми расплатиться, и, сняв свободной рукой наушники, начал стремительно подниматься и идти к стороне, где сидит водитель. Быстро расплатившись и получив сдачу, Антон поскорей направился к себе в квартиру, желая заварить себе чай с различным вкусом ягод и наесться вкусным овсяным печеньем, внутри которого маленькие кусочки шоколада. Он открыл тяжёлую чёрную дверь и быстро прошмыгнул в подъезд, подходя к специальному аппарату для вызова лифта, который, не заставив себя долго ждать, прибыл через минуту мальчишеского ожидания. Внутри самого лифта было и не грязно, и не чисто, так, среднячок. Есть глупые пацаны, которые специально исписывают маленькое передвижное помещение разными матерными словами, а есть женщины и даже мужчины, которым, наоборот, не нравится вся эта расписная брань о том, как «кто-то там кого-то в рот». И такие люди в свои выходные берут тряпку, разные моющие средства и отмывают всё это. Такие люди — Антон. Ну а что поделать-то? Его короткие внутренние воспоминания и диалог прекратились, когда лифт издал короткий звук, оповещая о том, что Шастун прибыл на нужный ему этаж. Встав перед своей квартирой, парень заметил, что дверь открыта, но не прям нараспашку, а просто не заперта на щеколду или ключ, будто кто-то находится внутри. Воры? Грабители? Кто? Кто там может быть? Подростка пронзил огромнейший ток волнения. «Что же делать, что же делать?» — спрашивал он, сам не зная у кого. Антон заранее достал телефон и хотел уже набрать номер полиции, как вдруг понял, что эти несчастные три цифры буквально вылетели у него из головы под воздействием стресса! Ай, ай, ай, что же делать? Быстро загуглив номер, он ввёл его и осторожно прошёл в квартиру, пока назойливые гудки так и долбили его голову, которая скоро действительно лопнет. В прихожей стояла пара ухоженных, красивых и явно дорогих туфель. Шастун сбросил номер полиции и как-то отстранённо потащился вперёд по коридору, намереваясь пройти в гостиную и узнать в чём же дело. Сглотнув вязкий ком слюны, он дёрнул ручку вперёд, пока старенькая дверца холодной, но наполненной каким-то свежим ароматом осени и женских духов квартиры, характерно для своего возраста скрипнет и отвориться. Шастун впал в ступор.       — Ох! Я не думала, что ты так рано придёшь! — сообщил радостный и статный женский голосок, который мигом приблизился к нему, обнимая и целуя так, будто обладательница такого бархатного голоса не видела Шастуна несколько лет. И вправду. — Ну привет, радость моя, братец мой! — мило улыбнулась девушка, прищуривая свои зелёные и чистые, как трава, глазки...       Не думай о секундах свысока.       Наступит время, сам поймешь, наверное, — свистят они, как пули у виска, мгновения, мгновения,       мгновения... (Роберт Рождественский.)