Назови своё имя несколько раз

      Мешать соединению двух сердец я не намерен. Может ли измена любви безмерной положить конец?

Начало второй части.

      Антон стоял в самом настоящем ступоре, пока его сестра льнула к нему всем своим худым, как и он сам, тельцем, обдавая ароматным шлейфом духов. Сколько они не виделись? Много, с того самого момента довольно много времени прошло. Софья успела рассмотреть его с ног до головы, поминутно улыбаясь так умилённо, будто перед ней не человек, а котёнок. А ведь она тоже так изменилась за все три года разлуки, стала такой красивой и нежной. Худая, с идеальной талией, называющейся «песочные часы»; белая, словно фарфор, кожа; зелёные глаза, походившие на траву, с которой ещё капают свежие росинки; пухленькие розовые губки и припудренные щёчки. Волосы были нетронуты, остались родными, как и говорила Софья: «родной цвет куда красивее». Одета девушка была в красное шёлковое платьице, которое доходило до колен, а поверх платья было накинуто чёрное осеннее пальто. Она улыбалась так ярко и солнечно, что Шастун невольно улыбнулся в ответ, приподнимая краешки своих губ.       — А как же повзрослел, — ностальгически произнесла девушка, стягивая со своих тонких плеч пальто и вешая его на спинку диванчика, на который присела после. Она прошлась взглядом по комнате и задумчиво закусила губу. — Ты живёшь тут один?       — Да, — юноша присел рядом со своей сестрой, стягивая портфель с плеч и укладывая его рядом со своими ногами. — Да, один. — повторил он, рассматривая ожог от сигареты на внутренней стороне предплечья, он слегка покалывал и болел, но после мази всё стало чуть лучше, чем было до этого.       — А это ещё, что такое… — прищурившись, резко произнесла Софья, хватая парня за кисть и притягивая к себе. Она внимательно осмотрела ожог и осуждающе взглянула на Антона, будто бы спрашивая у него «что это такое?»       — А… — парень завис на пару секунд, стараясь придумать самый откровенный в жизни бред. — Я, когда утром встал, так холодно было, зажёг конфорку и стал греть руки… — он осторожно вытащил из крепкой хватки старшей сестры свою руку. — И случайно отвлёкся на пару секунд, а руку слегка опустил, ну… — он неловко почесал за ухом и отвёл взгляд в сторону.       — Кто-кто, а я уж в этот бред не поверю. — твёрдо произнесла Соня, нахмурив свои зелёные глаза. — Да тут же отчётливо видно ожог от сигареты!       — Тебе кажется, — выдохнул парень, поджимая губы и резко поднимаясь с места, дабы хоть как-нибудь убежать от строгого взгляда сестры. Антон любил её, но иногда София была слишком заботлива к нему, гиперопекала и наставляла похлеще родителей. А что случалось, когда она узнавала о том, что двенадцатилетнего Антона чмырят в школе? Лично хотела поговорить один на один с обидчиками, и у неё почти получилось, если бы не отец, который не позволил своей дочери совершить вздуманное. Да, девушка действительно была не из робких, ещё этот бойкий характер, может поэтому родители и отправили её туда...       — Мам, пап, пожалуйста! — девушка со слезами на глазах умоляла родителей, даже на колени встала, но те были, как непробиваемая стена, такая же холодная и стойкая. — Я буду самой послушной! Я вас умоляю! — София была готова даже из дома сбежать, лишь бы не видеть этот испепеляющий взгляд всех родственников. Что она сделала не так? Почему она не может жить так, как хочет она, а не как хотят её родители?       На смену отчаянию пришла злость, которая заставила Софью подняться с колен жалости.       — Это моя жизнь! Я сама решу, как ей распоряжаться, вы не имеете права так поступать со мной! — она не видела и не слышала, просто продолжала говорить, говорить и говорить, пока Майя не влепила ей пощёчину, которая привела девушку в чувство. Она взглянула на мать. Её глаза были полны жалости и отчаяния, женщина никогда не занималась рукоприкладством дома.       — Ты идёшь, собираешь вещи, — начала Шастун, пытаясь отогнать слёзы прочь.       — Мама, нет! — вновь начала умолять девушка.       — Софья! — вскричала мать, поджимая губы. — Собираешь вещи и мы тебя отвозим. — своим доминирующим тоном голоса она поставила точку в этом разговоре.       — Ма, я тебя умоляю... — сквозь пелену слёз просила девушка.       — Разговор окончен. — она уже хотела развернуться и уйти, но...       — Послушай же меня!       — Я сказала, что разговор закончен! — женщина грозно посмотрела на дочь, глубоко вдыхая воздух. — Иди и собирай вещи. — с нотками холода и металла проговорила Майя, выходя в коридор...       — Антош, — вздохнула девушка, приподнимая внутренние уголки русых бровей вверх. — я переживаю за тебя. — она поднялась с места и подошла к мальчишке, заключая того в объятия. — Помнишь, что я тебе говорила?.. — поглаживая брата по спине, спросила та.       — Всегда доверять друг другу и не бояться говорить правды, — грустно протянул Шастун младший, укладывая подбородок ей на плечо, пока Софья переключилась на парнишеские кудряшки, ласково перебирая их пальцами, что в несколько раз расслабило парня. Но он всё равно не хотел втягивать во всё сестру. Она начнёт лишний раз волноваться, вот кому это надо? Хотя, девушка будет всё равно волноваться, это ведь его сестра.       — Вот именно. — прошептала девушка на самое ухо, улыбаясь во все тридцать два зуба, когда мальчишка слегка дёргается. Она отпрянула от брата, укладывая свои тёплые и нежные ладони поверх щёк подростка. — Что бы ни случилось, всегда говори правду, даже если она может быть и горькой. — будто бы прочитав мысли Шастуна, произнесла София, поддерживающе улыбаясь. Она очень хотела разузнать, почему его брата стали задирать вновь, и кто вообще осмелился, но не хотелось давить на того с самого первого дня своего приезда, поэтому девушка оставила этот вопрос на потом, переключаясь на совершенно другую тему. — Я такого красивого мужчину встретила на автовокзале, — загадочно улыбнулась Соня, щёлкая парня по носу, когда тот разинул рот от удивления и возмущения.       — Что за мужчина? — тут же поинтересовался Антон, шагая хвостиком за сестрой на кухню. Он заметил, что девушка купила очень много продуктов и не только. «Вы что? Сговорились, что ли? Дружно откормить хотите?» — подумал он, рассматривая два больших пакета. И как она их только донесла?       — Ой, не мужчина, а чудо! — мечтательно произнесла она, вытаскивая из пакета разные продукты, которые раскладывает по разным полкам холодильника, но в какой-то идеальной манере и перфекционизме. Мясо на самой верхней полке, молочка на второй, а овощи с фруктами на третьей, торт София оставила на столе и любезно попросила Антона поставить чайник, пока сама чистила мандарин. — Высокий, в форме, и, между прочим, — она засунула в рот уже освобождённую от оранжевой шкурки дольку, осторожно разжевывая ту, но не переставая болтать. — голубоглазый брюнет. — подмигнув Шастуну, она засунула в рот ещё одну дольку.       Антон чуть воду не пролил, когда услышал всё это описание. Ну ведь вылитый Арсений Сергеевич! Хотя, много ведь существует высоких голубоглазых брюнетов, которые поддерживают форму, верно? Осталось только убедиться в том, что это не Попов, просто вопрос, один маленький вопросик...       — А как его зовут?       — Арсений... — вздохнув, произнесла девушка, присаживаясь на стул. Антон был бы тоже не против присесть, да и выпить валерьянки (а можно и чего покрепче) было бы неплохо. — Такое, знаешь, благородное имя. — смущённо рассмеялась Софья, прикрывая глаза.       — А как вы познакомились? — Шастун стоял спиной к сестре, не имея ни малейших сил обернуться, он чувствовал огромный укол ревности в солнечное сплетение, хотя никем даже не являлся для учителя, боже, ну и комедия. Было огромное желание сказать родственнице, которая уже сто процентов построила планы на будущее с Арсением, до боли упрямое, прямо как в детстве: «Я его первый увидел! Он мой!» Но он лишь слабо улыбнулся. Боже, ну что за детский сад? Почему он ведёт себя, как идиот, который с каждым упоминанием Попова, позволяет бабочкам поселиться в его животе, и порхать с таким нежным трепетом крылышек, что хочется взять подушку, лечь на кровать и только мечтать о том, что учитель не считает его просто учеником. Слишком клишировано, да?       — Ой, да тут такая история интересная, — привычка разговаривать с набитым ртом у неё не пропала, это было даже в некоторой степени мило и очаровательно, ведь его сестра с виду казалась такой серьёзной и напущенной, а сейчас сидит у него в двухкомнатной квартирке, в домашних тапочках, и набитым мандаринами ртом. — Я, когда выходила из автобуса, была очень уставшей, и очень хотела прилечь, да даже на ближайшей лавочке, так не заметила, что влетела в кого-то, — умилённо вспомнив этот момент их первой встречи, она продолжила. — Арс первый сообразил, что да как, подал руку, помог подняться, перетащить вещи и... — Софья набрала побольше воздуха в лёгкие и хорошенько рассмеялась, откладывая шкурки от мандарина.       — И?.. — тянет Антон, поворачиваясь лицом к сестре и закусывая изнутри щёку. Он опёрся бёдрами о столешницу, схватился за края пальцами, сжимая те до побелевших костяшек, и внимательно наблюдал за девушкой, тянущейся к купленной ей же вазой, в которой лежали оранжевые цитрусы. Она осторожно подковырнула ногтём шкурку, намереваясь снять её и вновь всё слопать.       — Он предложил мне помощь, — издалека начала Шастун, ломая на дольки мандарин, — которая заключалась в том, что я очень устала, и было бы очень не по-джентльменски не подвезти меня до дома. — уже разжёвывая кусочек, девушка подпёрла кулаком свою голову, загадочно смотря на край стола. Она подняла взгляд на парня, ухмыляясь и отрицательно качая головой, будто бы отвечая на немой вопрос в зелёных глазах мальчишки «Ты согласилась?» — Я иногда глупенькая, но не легкомысленная, чтоб ехать с незнакомым взрослым дядей в чёрной машине, Антон. — похихикав, закончила София.       — Ну да, это про тебя. — грустно хмыкнул юноша, присаживаясь на стул поблизости. Он потянулся к мандариновой дольке, хватая её своими тонкими окольцованными пальцами, которые поднесли кусочек цитруса в рот. Антон медленно разжёвывал пищу, точно так же пережёвывая в своём мозгу мысли по поводу своей жадности до учителя. Кто он вообще такой, чтоб лишать свою сестру (возможного) счастья? Кто он такой, чтоб вообще думать так много о своём учителе? Да кто он, в конце концов, такой, чтоб даже представлять себя с таким человеком как Арсений? Правильно, никто.       — И будет никем, пока не возьмёт всё в свои руки. — произнесла девушка, что-то печатая в телефоне, раздражаясь настолько, что её брови сошлись у переносицы, а пухленькие губы быстро поджимались. Она что-то усердно пыталась объяснить своему собеседнику, не обращая внимание на непонимающий взгляд брата. Это что? Какой-то вселенский посыл Шастуну, чтоб он наконец взял всё в свои руки и перестал ныть? Юноша продолжал сверлить сестру вопрошающим взглядом, точно также, как и девушка, подпирая кулаком голову. — Что? — злобно фыркнула София, поднимая на Антона хмурый взгляд. — Я просто не понимаю, как можно так тупить, когда у тебя под носом такое счастье крутиться, а ты его не можешь поймать!.. — продолжила Шастун, затихая под конец, когда увидела сообщение от человека, с которым переписывалась продолжительное время.       Пока девушка промаргивалась, Антон взглянул в окно поодаль от себя, рассматривая статные Питерские высотки. Хоть эти слова были адресованы и не ему, подросток всё равно задумался над их смыслом. Действительно, почему нельзя просто схватить своё счастье? Как говорится, быка за рога, а? Ох, Шастун, любишь же ты усложнять себе жизнь своими же мыслями. Но, если подумать с другой стороны, то откуда такая большая уверенность, что ему действительно нравится Арсений? Вдруг это просто борьба за такое желанное внимание? Симпатия? Или действительно чувства...       Юноша потянулся к последней дольке мандарина на столе, не обращая внимание на агрессивный взгляд сестры, которая, между прочим, себе его почистила, и вовсе не рассчитывала на то, что, некий Антон, стырит прямо у неё из-под носа её же еду. Он засунул цитрусовую дольку в рот, поднялся из-за стола и, выходя из кухни, надеялся лишь на то, что домашнее задание хоть как-то отвлечёт его от мыслей об учителе.       Можно было бы просто смело признаться себе в том, что он... Влюблен, что ли? Да, именно так. Нет смысла скрывать этого, Антон, и хватит вести себя, как влюблённая пятиклассница, посмотри на себя в зеркало!       Шастун действительно взглянул в зеркало, которое стояло в коридоре, но, если правильно встать, то можно в него посмотреться даже через гостиную. У него была до ужаса глупая и смущённая улыбка, которая сопровождалась с взрывом в сердце. Признаться себе в том, что ты любишь кого-то — дело не из лёгких, которое через долгие терзания и мучения спускает тяжёлый камень с плеч. Вот так легко и просто. Шастун встряхнул головой, опускаясь на диван, а после, упираясь локтями в колени, протирая ладонями лицо. Какая ещё в жопу влюблённость? Арсений — взрослый мужчина, а Антон — слишком глупый и самоуверенный в себе школяр, который надеется на взаимность своих глупых чувств.       — Да никаких чувств и нет!.. — прошипел он, оттягивая пальцами волосы. Желая хоть как-то отвлечься, он выложил учебники из портфеля, укладывая те на столик. Антон намеревался до вечера забыться в учёбе, лишь бы лишний раз не думать о Филологе. Но как бы он не пытался его всё равно отвлечёт или так и не прочтённая книга, которую читал мужчина, но на французском, или прошлые слова сестры, или вовсе учебники по литературе и русскому. Лекарства в холодильнике, тёплый чай, градусник, сахар, да всё напоминало об учителе, когда он находился в нескольких километрах от него!       Шастун отвлёкся на свист чайника, и уже хотел подняться, для того чтобы выключить его, но парня опередила Соня, резво выключившая свистуна. Она повернулась к брату, улыбаясь, мол, «всё в порядке, можешь не переживать.» А Антон не то чтоб и хотел переживать, ну залило бы немного кипятком конфорку, ну потух бы газ, ну пришлось бы трясущимися от страха руками открывать окна, и проветривать дом, потому что боишься взорваться, ну и?       Антон встряхнул головой, а после взял телефон, вводя пин-код и нажимая на значок «браузера», намереваясь найти там пробник ЕГЭ. Он начал бегать взглядом по вариантам, вспоминая, какие уже успел решить, а какие пропустил, но возникало ощущение, будто он это всё уже делал, поэтому, наобум выбрал пятнадцатый вариант, подтягивая к себе тетрадь.

***

      Забыться с головой в заданиях было отличной идеей, потому что так он действительно не обращал внимание ни на что, кроме вопросов в телефоне и их решения, но так или иначе, но задания заканчиваются, и приходится занимать себя чем-нибудь ещё. Антон хотел зайти на кухню и поболтать с сестрой, вот только он даже не заметил того, что она ещё час назад ушла, сказав, что хочет встретиться со своей знакомой, и вернётся или слишком поздно, или завтра рано утром. «А сколько вообще времени?» — сам у себя спросил юноша, нажимая на кнопку телефона и всматриваясь в электронный циферблат. 18:59. Выключив устройство, Шастун протяжно вздохнул, откидываясь на спинку диванчика, за которым просидел около часа или двух, вовсе не обращая внимания на неистово ноющую спину. Его тело покалывало в разных местах, а в некоторых особо сильно тянуло, болело и так далее по отвратительному списку последствий кривого сидения в одном положении.       Устало зевнув, подросток поднялся с места, лениво шагая в гостиную, попутно шлёпая по полу босыми пятками. Он открыл холодильник, надеясь отыскать в нём что-нибудь сладенькое, ну или хотя бы вкусненькое, потому что желудок решил распевать свои китовые песни, намекая на то, что было бы неплохо и поесть. Так, что тут у нас... Мясо, фрукты, овощи, ещё фрукты, ещё овощи, а тут что? Парень открыл контейнер, чуть ли не давясь воздухом от восхищения. Пачка овсяного печенья с шоколадной крошкой, его любимый «Чокопай», какие-то конфеты и, о боги, маршмеллоу? Да его сестрёнка чудо!              Шастун воодушевлённо достал пачку с маленькими квадратными зефирками, и закрыл холодильник, осторожно доставая тарелку с верхней полки, в которую высыпал половину пачки, а остальную осторожно завернул и убрал на холодильник. Он достал ещё одну тарелку, вилку, нож и зажигалку, с помощью которой зажёг конфорку. Сделав маленький газ, подросток надевал каждый квадратик на нож, (специальных шпажек у него нет, извиняйте) ограничиваясь тремя штучками. Он поднёс остриё с натянутыми на него зефирками к маленькому потоку огня, обжаривая квадратики с разных сторон, а после, укладывая их в пустую тарелку с помощью вилки. Повторяя несколько раз подобные махинации, Шастун искренне начал гордиться собой и своими кулинарными способностями, ведь, эй, посмотрите, он даже не обжёгся ни разу, чем не повод для радости? Кстати по поводу «не обжёгся»... Парень вспомнил, как Артём этим днём помазал ему руку, и посоветовал замотать место ожога эластичным бинтом, если тот, конечно, имеется.       Он положил на стол тарелку с зефиром, подходя к холодильнику и открывая его дверцу, намереваясь отыскать нужную сейчас вещь. Юноша осторожно разгребал множество лекарств руками, обнаруживая через пару секунд копошений бинт в большой круглой упаковке, на которой была изображена женщина с этим самым бинтом. Он отложил упаковку в сторону, закрывая дверцу, а после, распечатывая содержимое круглой пачечки. В его руках оказалось пару метров эластичной ткани, которую он внимательно рассматривал.       «Так, ну... Это бинт. Только эластичный. И накладывается он явно по-другому.» — подумал Антон, развёртывая содержимое в своих руках. Он на пробу оттянул ткань в своих руках, наблюдая за тем, какой же у неё предел. Шастун сразу отбросил идею попробовать сделать всё самому, включая телефон и начиная поиск правильного бинтования предплечья эластичным бинтом. Девушка на фото была слишком счастливая для реакции на растяжение руки, что слегка напрягло парня. Кто вообще делает такие фотографии? Подросток нахмурился, но продолжил смотреть подробный инструктаж, который, скорее всего, поможет ему залатать раненую руку. Даже не просмотрев половины, школьник поставил телефон на экран блокировки, и потянулся к эластичной ткани, осторожно отматывая ту. Он принялся наискось заматывать бинт сначала под одним углом, а потом сверху вниз под другим, достал зубчатый зажим из упаковки, и скрепил два конца бинта, который уже стянул всё его предплечье. Налюбовавшись своей раненой, но залатанной конечностью, Шастун осторожно убрал всё обратно в полку, сделал себе кофе, и ушёл в гостиную, где хотел потеряться ещё на часа два, а то и три, за просмотром какого-то мультфильма, который он видит в первый раз.       Сначала на экране разворачивается старая Диснеевская заставка, которая иногда пугала маленького Антона. Нет, ну вы видели этого стрёмного, так ещё и чёрно-белого Микимауса? Потом показали лёд, только с обратной стороны, и то, как по нему кто-то ходит. Уже льдину начали пилить несколько мужиков, распевая странную песню о работе, вовсе не замечая, как с ними рядом возиться маленький мальчик с таким же по возрасту оленёнком.       Шастун запихнул в рот пару расплавленных и ещё горячеватых зефирок, запивая всё это щедрым глотком кофе. Он внимательно наблюдал за тем, что происходит на экране, попутно кроша плавленые квадратики себе в кружку с напитком. Парень глупо хмыкнул, когда обратил внимание на хилого мальчишку, пытающегося также, как и мужики поблизости, раздолбить большой кусок льда на несколько средних в размере частей, а после закинуть в свои санки, пока ему попутно во всём помогал тот самый оленёнок. В мультфильме только наступил вечер, как лица на экране начали сворачивать свою работёнку, и закидывать всё в огромную повозку, не прекращая петь. Чуть позже показали чью-то красиво украшенную комнату, потом белокурую девочку, которая наслаждается своими сновидениями, а после и ещё одну девочку, только рыжую, да и была она поменьше. Девочка поменьше пыталась растолкать «Эльзу», которая положила на рыжую огромный болт, заставляя заткнуться и лечь спать. Но «Анна» та ещё сука и не хочет спать, пока не заебёт спящую девочку до конца. Эльза всё-таки проиграла войну за досмотр своего сна, поэтому поднялась вместе со своей сестрой, как понял Антон, и послушно пошагала в огромный зал, где Анна попросила её поколдовать.       — Ничем хорошим это не кончиться. — буркнул Шастун с набитым зефирками ртом, заинтересованно наблюдая за тем, как белокурая девочка умело колдует, пока её младшая сестра катается на снежных горках. Но в один момент Эльза теряет контроль над ситуацией, ведь девочка разгонялась всё больше и больше, а горки становились всё выше и выше, старшая поскользнулась и, собираясь сделать ещё одну горку, совершенно случайно попала в падающую сестру, которая моментально отлетела отключившись. — А я говорил. — всё таким же тоном голоса проговорил он, запивая плавленые квадратики кофе, в котором были такие же квадратики, только маленькие. Так, а дальше всё по особому закону жанра, младшая сестра становятся проклята из-за каких-то заклинаний, старшую сестру вовсе изолируют, заставляя носить перчатки, которые не помогают, дальше умирают родители, потом огромный пропуск в несколько лет, когда девочки уже подросли, потом коронация Эльзы, из-за которой она очень волнуется, потом девочка помладше встречает какого-то напущенного чувака, они долго смотря друг на друга, извиняются, улыбаются, дальше сама коронация, с которой старшая отлично справляется, потом бал, потом помладше вновь встречает того самого напущенного чувака, они поют радостную песню, и... Что? Хотят пожениться? Антон пускает в сторону Анны возмущённый комментарий на тему того, что, эй, вы ведь всего несколько часов знакомы! Какая нахрен свадьба? Ухты, а вот дальше интересно. Старшая сестра начала точно также, как и Шастун, возмущаться на тему того, что в случае молодой парочки свадьба — это слишком рано, и шли бы они узнавать друг друга получше, но ситуация начинает накаляться, всё больше и больше зефира оказывается у парня во рту и... Бум!       Подросток оторопело смотрит в чёрный экран телевизора, оказываясь в полутьме, ведь за окном светят уличные фонари. Он разочарованно простонал, откидываясь на спинку дивана, строя самую расстроенную в мире моську, которой позавидовал бы любой актёр. Ну как так? Почему, когда он действительно увлечён сюжетом, то всё так резко обрывается? Это нихрена не весело. Парень, не смотря в тарелку, начинает рыскать пальцами по дну ёмкости, надеясь отыскать там плавленные маршмеллоу, но и их там не оказалось. Серьёзно? Ещё и еда кончилась? Почему так быстро?       — Действительно, Антон, почему же так быстро? — припоминая самому себе, как восторженно он уплетал чуть ли не по четыре куска за раз, ловко намекают отстранить столь глупый вопрос, связанный со слишком быстрой пропажей еды. Парень вздохнул ещё более разочарованно, делая последний глоток приторно-сладкого напитка и вовсе укладывая свою тощую тушку вдоль дивана. Его голова так правильно легла на чуть жестковатую, но такую удобную подушку, что школьник не успел заметить, как его глаза под приятным покровом ночи и темноты прикрываются, а мозг плавно и слишком быстро отключается, заставляя подростка забыться сладким сном до самого утра...