Назови своё имя несколько раз

      На пламенных устах и на щеках, И не страшны ей времени угрозы...       Арсений выходит из машины и идёт не по главной дорожке, которая привела бы его сразу к Антону, а в обход. Он обходит маленькое здание, в котором обычно складывали всё, что не нужно школе, но хранить это где-нибудь в подсобке не хочется, осторожно осматриваясь. Шаги стали тихими и ровными, Попов не горбился, хотя для полноценной картины ненормального человека это было бы очень кстати. Подходя всё ближе и ближе, мужчина улавливает какие-то части из диалога подростков.       — ...И не нужно ничего придумывать. — грустно вздыхает Антон, делая короткую тяжку. Он пару секунд размышляет, а после обрывками выдыхает сизый дым, морщась.       — Ты ведь прекрасно знаешь, что дела так не решаются. — серьёзно говорит Ира, внимательно наблюдая за другом. — Когда ты успел стать таким... — девушка на секунду задумывается, но не может подобрать более правильного слова, чем... — Пессимистичным? — отчаянно спрашивает Кузнецова, замечая в мимике Шастуна явные изменения. Точно не положительные.       Арсений знает, что подслушивать неправильно, но непроизвольно останавливается в паре шагов от учеников, прячась за стеной, чтоб уж точно его не было видно. «Ведёшь себя, как идиот.» — думает Попов, но продолжает стоять как вкопанный, желая услышать ответ на их общий с Ирой вопрос.       — Ты сама прекрасно знаешь причину, так почему заставляешь меня снова и снова это повторять? — возмущённо спрашивает юноша, нахмурившись. Ему неприятно каждый раз произносить эти слова, которые режут душу и плоть, и заставляют глаза слезиться.       — Всё жду тот момент, когда ты поймёшь, что лучше признаться сейчас, чем молчать всю жизнь, думая о своей любви, которая знать не знает о том, что в неё кто-то по уши влюблён... — с каждым словом всё тише и тише говорит девушка, затягиваясь тлеющей сигаретой из рук Антона, который, задумавшись, не мог отрезветь от слов подруги. Да, сказать хотелось, но страх обволакивал всё тело, заставлял мышцы во всём теле сокращаться, а сердце биться всё чаще. Он любит, но боится быть отвергнутым.       — Ир, забыли. — резко обрубает Шастун ту маленькую нить, которая заставляла юношу верить во взаимность и восьмое чудо света, вместе с темой неприятного разговора.       — Ладно, но когда-нибудь ты пожалеешь о том, что превысил свой лимит молчания. — угрюмо произносит Кузнецова, делая последнюю тяжку из рук парня, и идёт по протоптанной дорожке к служебному школьному выходу, через который те, собственно, и пришли.       Шастун грустным взглядом провожает одноклассницу, делая очередную тяжку. Взяв в затяг, юноша чувствует, как голова начинает слегка пульсировать, а ноги немножечко становятся ватными. Желание довести себя до состояния овоща было огромным, но Антон ограничивается лёгким головокружением и немного покачивающемся мире перед глазами. Забавно. Брать слишком много в затяг в школе, так ещё и перед уроками — глупо, потому что не только голова кружится, так ещё и руки дрожат, из-за которых неудобно не просто ручку держать, но и писать. Поэтому следует ограничиться максимум двумя глубокими затягами.       — Кого я тут вижу... — нарочито удивлённо произносит Арсений, всё-таки выходя из-за поворота после долгих раздумий. Мужчина наблюдает последующие пять секунд, как на него пялятся испуганные глаза-изумруды.       — Извините. — отлипает парень от шока, тут же выбрасывая сигарету себе в ноги и туша окурок носком кроссовок. Он прячет руки в карманах длинного худи, поджимая губы. Его взгляд мечется по зелёной траве, деревьям, заборам и даже машинам. Арсений Сергеевич разочарован? Заинтересован? Расскажет всё директору? Юноша трясёт головой и, обернувшись на учителя, внимательно изучает его лицо. — Не пишите на меня докладную директору, пожалуйста. — тихо просит Антоша, не зная, что бы ещё добавить или сказать. Он не уверен, конечно, что преподаватель накатал бы на него, но в порыве испуга мальчишка и не такое выдать мог.       — Не буду, конечно, я ведь не крыса. — хмыкнув, произносит Арсений. Он взглянул на Антона, не имея больше возможности оторваться от этого вылитого барашка. Филологу хотелось бездумно провести рукой по этим вьющимся кудряшкам Шастуна, заправить опавшие короткие прядки за ухо и успокоить это чудо перед собой, но мужчина моментом откинул это желание куда подальше. Не хватало ещё больше его напугать.       — Спасибо. — едва ли слышно бубнит юноша, шмыгая носом. Он помнит слова Иры да и слова Оли тоже. Они взрывают голову, маняще заставляют сдаться прямо сейчас в этой пленящей тишине, оседают вокруг и пытаются надеть розовые очки, от которых мальчишка слабо отмахивается.       — Но это не значит, что мне нравится то, что мой любимый ученик так гадко губит своё здоровье. — серьёзно проговаривает мужчина, а после улыбается, позволяя себе поерошить кудри Шастуна перед тем как спокойно уйти к служебному выходу, оставляя юношу одного.       Антон и сам не замечает, как у него приподнимаются уголки губ, а щёки наливаются алой краской. Он даже не пытается остановить свой поток мыслей, который кружится вокруг этого «любимый ученик». Юноша осознаёт, что он «любимый», и от этого осознания плавится, как зефир на костре. Может, спустя пару часов, парень вновь впадёт в хандру, но сейчас это слово, сказанное Арсением Сергеевичем, держит его на плаву, как спасительный кораблик. Филолог не даёт ему утонуть, и это главное. Эффект после двух затягов так и не прошёл, но теперь Шастун называет своё состояние окрылённым. Такая маленькая деталь подняла его на ноги, не давая упасть, хотя и может стать причиной чего-то похуже.       Вздохнув, Антон уже собирается идти в сторону школы, как видит краем глаза у стены разноцветный портфель с разными значками. Улыбнувшись, он берёт ранец за ручку и, оглядевшись ещё раз, спокойно идёт ко входу в большое здание. За дверью его уже ждала слегка недовольная Ира, которая, заметив Шастуна, показательно фыркнула и отвернулась, перед этим забрав свой рюкзак.       — Ир, ну что за детский сад? — раздосадованно тянет юноша, подбегая к уже улыбающейся подруге. Антон, заметив весёлое выражение лица, понял, что девушка «обиделась» не всерьёз, поэтому перенимает мимику Кузнецовой и на себя тоже.       — Я прекрасно знаю о том, что вы с Арсением Сергеевичем болтали. — как бы невзначай говорит Ира, на секунду отвлекаясь, чтоб поздороваться с Оксаной Александровной. Девушки перекидываются парой комплиментов по поводу одежды и макияжа, а после, улыбнувшись друг другу, уходят в противоположные стороны. Фролова— в учительскую, Кузнецова — к Антону.       — Когда вы так открыто начали перебрасываться комплиментами? — удивляется Шастун, многозначительно смотря на довольную подругу. Он знал, что Ира находится в хороших отношениях с учителем, закрывал глаза на долгие беседы не о теме после уроков и сейчас старается не так сильно удивляться откровенным комплиментам.       — Ну, вообще недавно, когда она сделала наибомбейзнейший макияж! — тут же оживилась Кузнецова, как-то смущённо улыбаясь. — Да и вообще, трудно не заметить красоту Оксанки. — по-доброму говорит девушка, заправляя упавшую каштановую прядь волос за ухо. Она незначительно зачёсывает волосы пятернёй назад, глубоко вздыхая и отворачиваясь от Антона, который слабо хихикает. И кто это тут влюбился?       — Теперь, когда ты будешь говорить что-то про нас с Арсением Сергеевичем, знай, что я буду в ответ задалбливать вопросами о вас с... Как ты сказала? — гаденько ухмыляется Шастун, пытаясь заглянуть в глаза подруги. — Оксанкой. — тянет гласные юноша, ловля кайф с того, как забавно начинает смущаться Кузнецова, которая старается это тщательно скрыть хлопками ладоней по щекам.       — Пошёл ты! — фыркает девушка, поджимая губы в форму полосы, но когда Антон не останавливается и продолжает вставлять короткие комментарии, то Ира не выдерживает и ощутимо бьёт друга по плечу несколько раз. — Да харэ, Шаст! — возмущается Кузнецова, готовясь ещё раз ударить неугомонного приятеля.       — Всё, всё, я понял, больше не буду. — обещает парень, после делая точно так же, как и одноклассница: зачёсывает свои кудрявые волосы назад и вновь хихикает, получая слабый толчок в плечо.       — Мудак, ты простыми тычками не отделаешься, понял? — в шутку угрожает Шастуну подруга, злобно ухмыляясь и вопросительно вздёргивая одну бровь. Такая мимика проходит быстро, заменяя шуточную злобу на ямочки на щёчках и смеющиеся глаза.       Друзья уже поднялись на второй этаж, направляясь в кабинет русского языка и литературы. Антон ещё в начале года постоянно возмущался, потому что в их школе было три кабинета филологических наук, а так как определённого места для занятий не было, то разным классам приходилось бегать с первого на второй этаж, или с третьего на первый, дабы узнать, где же проходит урок. Но если брать классы, у которых ведёт Арсений Сергеевич, то чаще всего уроки проходили в двадцать седьмом кабинете на втором этаже, ну или же на первом в одиннадцатом.       — Ой, Антон, а кто это? — подходя к ещё закрытому кабинету, интересуется Ира, заметив в толпе одноклассников какого-то низенького паренька в очках, который, похоже, сразу же узнал Шастуна, повернувшись к парочке.       — Димон! — тут же воскликнул юноша, подрываясь и срываясь в объятия лучшего друга, который, отбросив портфель, бежал навстречу Антону.       — Здоров, Тох! — солнечно улыбается слегка загорелый Позов. Он ещё раз обнимает друга, ерошит ему волосы и как бы невзначай бьёт в плечо. Друг ещё раз обнимает Антона, передавливая тому практически все органы, на что Шастун звонко смеётся, не имея возможности хоть как-то пошевелить руками. — Ну и как ты тут без меня? — интересуется Дима, решительно не замечая красавицу рядом с ними.       — Да нормально... — почти что правду говорит юноша, решая не упоминать в разговоре шайку Стаса, у которой очень сильно чесались кулаки. Антон вспоминает о подруге и тут же кивает в сторону слегка замявшейся Иры. — У нас пополнение было в классе. Теперь она моя коллега, подруга и одноклассница. — улыбается Шастун, наблюдая за двумя друзьями.       — Привет, я Ира. — здоровается и представляется Кузнецова, нежеланно протягивая Диме руку для приветствия. Позов ей не совсем понравился. Она даже не может объяснить причину своей неприязни к лучшему другу Шастуна. Казалось, что это даже слегка неправильно, но девушка ничего не могла с собой поделать. Может, если они пообщаются, то Кузнецова изменит своё первоначальное и довольно странное мнение о Дмитрии?       — Дима. Дима Позов. — повторяя за Ириной, знакомится и пожимает протянутую руку одиннадцатиклассник. В его голове промелькнула интересная и странная мысль по поводу новой одноклассницы. Может, это девушка Шастуна, но они не хотят как-то распространяться об этом? Что ж, ладно, потом спросит.       — Ух ты, Димка! — появляется Арсений Сергеевич, как гроза среди туч. Он тут же тянет свою широкую ладонь Позову для рукопожатия, улыбаясь так, что у него аж под глазами появляются паутинки морщин. — Как загорел, а... — покачивает головой преподаватель, не переставая ухмыляться. — Ну, как Москва? — интересуется мужчина, отвлекаясь на пару секунд, чтоб открыть дверь в класс и пропустить орду из тридцати человек. Попов чувствует на себе внимательный взгляд Шастуна, но слишком увлекается Димой Позовым, с которым практически не успел познакомиться в начале первой четверти, так как тот очень быстро слинял из Петербурга.       — Здрасьте, Арсень Сергееич, — удивившись такой настойчивости учителя, немного мямлит Дима, неуверенно и смущённо улыбаясь. — Да, в Москве классно. Очень понравилось. — хмыкает Позов, оборачиваясь назад к Антону и Ире, дабы те хотя бы для фальшивого создания поддержки были рядом.       — Это хорошо. — проходя в класс и подходя к своему рабочего столу, говорит Попов. — Я сам лично не знаю тебя, но был наслышан из разговоров Са... — якобы прокашливается, нервно хмыкая. — Антона. — всё-таки смотрит на кудрявое чудо Арсений, улыбаясь и кивая в знак формального приветствия, хотя за это утро эти двое успели раза два поприветствовать друг друга.       — Понимаю. — смеётся Дима, вспоминая о том, как его друг первые пару дней ссал на уши рассказами об Арсении. — Антон как раз-таки мне о вас чуть ли не каждый день рассказывал. — улыбается, получая лёгкий удар в бок и оставленный в коридоре портфель.       — Не правда. — возмущается парень, смущаясь. — Пару раз было, когда ты уехал. — ворчит Шастун, поджимая губы.       — Ну конечно. — хихикает Дима, снимая с плеч свой ранец, который ставит на парту. Открыв рюкзак, он начинает раскладывать нужные для урока вещи.       — Дим, какой же ты жук! — восклицает юноша, тоже раскладывая свои принадлежности.       — Жук жужжит, а он разговаривает, Шастун. — шутит Арсений Сергеевич, отрываясь от повторения своих конспектов. Он с удовольствием наблюдает за тем, как с такой дебильной шутки искренне сыпется юноша. Всё-таки правду говорят. Когда человек улыбается или смеётся он становится очень красивым, поэтому Антон — не исключение. Очаровательное не исключение.       — Кстати, Арсений Сергеевич! — тут же загорается, как лампочка, Дима. Он начинает активно копошиться в портфеле, а спустя минуту достаёт общую тетрадь по литературе и одну тонкую по русскому. — Антон мне не только о вас рассказывал, так ещё и о домашнем задании, да и вообще классные работы скидывал, поэтому все работы вот в этих тетрадях. — Позов протягивает их учителю, который сначала обрадовался, ведь теперь у Дмитрия не будет стоять вопроса об оценках, но и времени у Попова поубавиться, ведь в тетрадях понаписано на «ура».       — Хорошо, спасибо. — мужчина укладывает тетради себе в кейс, уже размышляя о получении свободного времени и проверки этих тетрадей. Н-да, работать учителем непросто, так ещё и бывают ребята, у которых совершенно непонятный почерк.       До урока остаётся пара минут, как Попов тут же подрывается на месте из-за завибрировавшего на краю стола телефона. На экране было выведено большими буквами «ЗАВУЧ», поэтому Арсений поднял трубку без всяких промедлений. Пара секунд диалога и преподаватель почти что выбегает в коридор, направляясь в учительскую, перед этим быстро предупредив класс о своём коротком отсутствии.       — Куда это он так? — интересуется у Антона Ира, отвлекаясь от покраски губ. Она смешно сжимает уста, размазывая по тем помаду, а после, посмотрев в зеркальце, поправляет цвет, вышедший за контур, пальцем.       — Без понятия. — пожимает плечами юноша, удивляясь такой срочной спешки учителя. Но он тут же отвлекается на друга, который внимательно смотрит на Стаса с Артёмом. Ребята о чём-то очень бурно разговаривали, а после, Артём, как-будто возмутившись, хватает свою сумку и выходит из класса.       — А с ними-то что случилось? — вновь спрашивает у Шастуна Димка, будто бы зная, что тот ответит ему. Он, облокотившись локтем о парту, поудобнее устраивается на своём месте. Смотрит вопросительно на Антона, который сначала внимательно проследил за Артёменко, а после просто тупо пялил в сторону дверного прохода.       — Щас узнаю. — уверенно говорит юноша, хватая свой рюкзак и направляясь в коридор вслед за Артёмом, решая в упор не замечать удивлённых взглядов Иры и Димы, которые тоже между собой как-то взволнованно переглянулись и затихли.       Школьник выбегает в коридор и быстро шагает в сторону туалетов. Он был абсолютно уверен в том, что одноклассник пошёл именно туда. Приоткрыв большую и однотонную скрипящую дверь, юноша внимательно оглядывается и видит в самом дальнем углу уборной сидящего на одной единственной ступеньке Артёма, который, похоже, даже не заметил его, так как был погружён в свои мысли. Артёменко задумчиво крутил в своих длинных пальцах никотиновую палочку, которая уже была наполовину скурена. Его взгляд невозможно было объяснить, ибо тот был какой-то... Пустой? Нечитаемый. Губы послушно открываются, как только к ним прислоняется край сигареты, а глаза прикрываются, не давая возможности и заглянуть в них.       Антон осторожно подходит к однокласснику и садится, оставляя между ними расстояние равное тридцати сантиметрам. Он замечает, что Артём слегка напрягается и как-то неуверенно дёргает плечами, сначала потерянно смотря на Шастуна, а после отворачиваясь. В помещении повисает короткое молчание, разрушаемое редкими затяжками Артёменко.       — Я тебя так и не поблагодарил за ту помощь. — хриплым от долго молчания голосом говорит юноша, и тут же прочищает горло, нервно крутя свои безделушки на пальцах. Он не знал, как начать диалог, поэтому решил сочесть импровизацию и случай за поворотом, когда ему помогли.       — Не за что. — грубо отрезал парень, в очередной раз затягиваясь почти что закончившейся сигаретой. Он и шанса на диалог не даёт, обрубая, будто корень дерева, его начало. Одноклассник зачёсывает тёмно-русые волосы назад, тушит окурок о стену справа от себя и трёт руками своё бледное лицо.       — Что случилось? — в лоб задаёт вопрос Антон, поворачивая голову в сторону Артёма и поджимая губы, когда тот поворачивается и смотрит так, будто бы парень перед ним — причина всех его бед. Юноша смотрит виновато, а после перестаёт дёргать украшениями и опускает взгляд на пол. — Извини, наверное, лезу не в своё дело. — неуверенно говорит Шастун, покусывая свою губу и уже собираясь подниматься с холодной ступеньки, как останавливается.       — Тебе не за что извиняться, — начинает Артёменко, но интонация у него в предложении такая, будто бы он не договорил в конце. Заметив вопросительный взгляд одноклассника, в котором читалась какая-то странная надежда на продолжение, тот усмехнулся и поджал под себя ноги, обнимая свои колени руками. — не забивай себе голову моими проблемами. — говорит совершенно другое, утыкаясь лбом в колени.       Антон кивает и смотрит на Артёма с такой жалостью, хотя сам не понимает откуда она берётся. Желание сказать типичное «тебя жалко» нарастает в огромной прогрессии, когда он смотрит на такого зажатого одноклассника. Парень открывается Шастуну каждый раз с новой стороны. Если раньше юноша видел в Артёме безжалостного подонка, то сейчас видит... человека.       — Антон, — зовёт Артёменко, поднимая голову и смотря на юношу перед собой. — Ты очень хороший. Прости меня. — грустно улыбается и говорит с такой интонацией, будто просит прощения за всё, хотя так оно и было. Он поднимается на ноги, поправляет толстовку со странным и глупым принтом дракона и смотрит в упор, будто хочет сказать или сделать что-то ещё.       — Я тогда ещё простил. — хмыкает Антон и, набрав в себе смелости, заводит свои руки Артёму за спину, крепко прижимая к себе и обнимая. Он выбивает короткое оханье из груди одноклассника, который напрочь остолбенел, удивлённо смотря на парня. — Ты тоже очень хороший.       Артём сглатывает большой ком, застрявший в горле, и точно так же заводит свои руки за спину Шастуна, обнимая в ответ. Подросток сжимает в руках толстовку одноклассника, укладывая свою голову тому на плечо, слегка сгорбившись. В помещении стояло непрерывное молчание, нарушаемое редкими вздохами и выдохами. Парни чувствовали умеренное сердцебиение друг друга, и это успокаивало обоих.       — Я ушёл из этой дибильной шайки, а Стас меня теперь запугивает... — признаётся Артёменко, по-хозяйски водя носом вдоль шеи Антона, спина которого покрылась множеством мурашек от такой тактильности, а скулы будто залили едва заметной красной краской, как и кончики ушей. Он неуверенно водит руками по спине одноклассника, изредка переходя к затылку.       — Ты ушёл, потому что... — конец обрывается, так как Артём не даёт договорить.       — Потому что я больше не хочу издеваться над людьми, которые ничего и не сделали, — на выдохе шепчет подросток, вдыхая такой детский аромат ромашек, который особо хорошо чувствуется в районе шеи. — и раньше не хотел. — заключает юноша, нехотя отлипая от такого тёплого мальчишки перед собой. И тёплый не только из-за температуры, но и из-за взгляда, улыбки, движений. Всего. Антон Шастун в принципе весь тёплый. И сейчас так смотрит на него своими блестящими зелёными глазами, что сердце пропускает удар, а на губах застывает скромная улыбка-дурочка. — Ладно, ты иди, наверное, я позже подойду. Всё равно Сергеич надолго вышел. — махает рукой Артёменко, уверенный в своих словах по поводу преподавателя. Он вынимает из переднего кармана штанов пачку сигарет и вновь садиться на холодную ступеньку, вытягивая из картонного коробка сигарету, напоследок улыбнувшись тому, кто такими простыми движениями и диалогом вывел его на тропу довольно хорошего настроения.       — Хорошо, только не задерживайся, сам знаешь реакцию Арсения Сергеевича. — рекомендует Антон, улыбаясь в ответ. Он покидает туалет и, не оборачиваясь, шагает в сторону, где расположен кабинет, как внезапно вскрикивает, когда на его плечо неожиданно ложится тяжёлая рука, а над ухом слышится чуть хрипловатый смех, заставляя тут же поджать губы и густо покраснеть. Опять. Это какое-то коллективное вмешательство, которому очень нравится смущать мальчишку, или что?       — Чудо ты, Антон, — ухмыляется мужчина, не убирая своей ладони с плеча подростка, медленно провожая того к классу. Сам Попов был встревожен. Дыхание какое-то прерывистое и рваное, взгляд метается от одного объекта к другому, а нижняя губа истерзана ровными зубами.       — Что случилось? — интересуется юноша, прижимаясь к боку учителя, который заводит руку поудобнее. Он внимательно изучает лицо преподавателя, прикусив губу.       — Сахарок ты мой, эта новость — кошмар. — на выдохе произносит Арсений Сергеевич, останавливаясь за десять метров от кабинета. Он разворачивает школьника к себе лицом, наконец-таки отпуская, пока у юноши в голове крутится это очаровательное мой.       Ваш, чей же ещё...       — Завуч сообщил о том, что экзамен по литературе подвергся некоторым изменениям, — говорит так, будто бы не договаривает, хотя сейчас и сам в шоке. Мужчина пытается и сам усвоить и уложить в голове сказанное коллегой, так ещё и как-то объяснить это мальчишке перед собой, который, кажется, с пелёнок готовился ко всем вариантам ЕГЭ, а тут «бац!», и капут.       — Каким изменениям? — насторожившись, интересуется Антон, только сейчас уловив суть всей проблемы. Он может подготовиться, просто нужно разобраться в глобальности катастрофы. Шастун внимательно разглядывает учителя, который, засунув одну руку в карман, вычитывает что-то на белом листе формата А4. Тот вновь закусывает нижнюю губу, а после, взъерошив волосы, кивает в сторону кабинета.       — На уроке как раз-таки и расскажу, — заверяет преподаватель, подталкивая парня к классу, который явно не скучает без преподавателя и начала урока.