alright

      Солнце, кажется, решило очистить планету от самых слабых из людского рода — температура поднялась выше 30 градусов, асфальт был готов расплавиться под ногами тех, кто считал себя бессмертным и выходил из дома. Листья едва стоящих на корнях деревьев жалобно похрустывали и опадали, создавая зелёный ковёр. Холодильники в магазинах опустели, а крохотная морозилка в кофейне, где работал Сону, уже устала замораживать воду и спасать людей от теплового удара. Чеки с заветным «глясе» уже мозолили глаза, а руки очерствели от столь частых прикосновений ко льду.       — Ваш глясе с карамельным сиропом, пожалуйста.       Средних лет женщина с облегчением вздыхает и присаживается за столик, стоящий прямо под кондиционером. Стаскивает в себя немного влажный пиджак и помешивает лёд в гранёном стакане. Она, кажется, устала. Сону тоже, вот только очередь из четырёх человек не сулит ему отдыха в ближайшие десять минут.       Справившись с наплывом посетителей, Ким уходит в душную подсобку и достаёт из кармана свободных чёрных шорт телефон. Его экран усеян царапинками и немного потрескался, но ничего страшного, душа Сону выглядит похуже. Его тонкие, слегка дрожащие пальцы набирают номер деканата, из которого ему звонили уже шесть раз. Точно, сегодня же последний день учёбы.       — Ким Сону?       — Да.       — Ввиду вашей непосещяемости и прогулов всех зачётов, Вы были отчислены с факультета звукорежиссуры. У вас остаётся возможность перепоступить на платной основе в следующем учебном году.       — Спасибо, не стоит. До свидания.       Вызов завершается, и с плеч будто падает гора. Теперь у него точно нет никаких перспектив на будущее, а значит и покончить с собой будет не так обидно. Он не смог выдержать даже один семестр — перед началом первой сессии уже начал пропускать занятия, а зачёты сдал кое-как.

Оно и неважно. Ничего уже не важно, так ведь?

      Колокольчик на входной двери предательски звенит. В помещении нарастает шум: в нём разговоры, шутки и громкий смех. Аж противно становится.       Толпа студентов оккупирует столик в углу и щурится, чтобы разглядеть меню, мелом написанное на доске. Один из компании поднимается и идёт к стойке. У него нежно-розовые волосы, белая футболка, заправленная в голубые джинсовые шорты и кристально чистые белые конверсы (он что, по воздуху летает?). Этот парень похож на сладкую вату, и от передоза сахара в его внешности начинает тошнить.       Он уже собирается сделать заказ, как вдруг закашливается и машет своей маленькой ладошкой, на тоненьких пальчиках которой красуются колечки из бисера, у лица.       — От тебя воняет сигаретами. Не пробовал пользоваться духами?       — А от Вас пахнет богатой жизнью. Не пробовали не висеть на шее родителей?       Эти слова будто вырываются сами собой, и Сону удивлённо закрывает рот рукой. Его глаза, обычно наполовину закрытые веками, широко раскрываются, и весь его вид говорит о том, что ему жаль. Он сегодня правда не в настроении, но вот зарплаты из-за этого лишаться ему не хотелось.       — Извините, я не хотел.       — Напиток за счёт заведения и прощаю. Холодная матча. Синяя.       Парнишка разворачивается и садится за стол, вот только взгляда от Сону теперь не отводит. Где-то в глубине его глаз плещется какая-то боль. Возможно, это просто отражение чувств самого Кима, но он не задумывается об этом. Ему уже плевать. Мгновенный всплеск эмоций прошёл, и теперь единственное его желание — сделать эту грёбанную матчу и выйти покурить. А ещё купить парфюм, возможно. Ну или хотя бы жвачку.       Заказ оказывается на столе через пару минут, а парень, имени которого Сону не знает, видимо решил поиздеваться над ним.       — Ох, вы не принесли мне счёт, я же не оплатил заказ! Сколько с меня?       Зачем он это делает? Ему так охота унизить Сону перед своими друзьями? Ладно, так тому и быть. И вообще, какого хрена он себе позволяет? Ким не безвольная кукла (наверное?), он может постоять за себя. Сглотнув, он натягивает на лицо миленькую улыбку.       — За счёт заведения.       Подмигивает. Разворачивается. Возвращается за стойку. Мальчик с розовыми волосами немного краснеет, пока его друзья толкают его локтем и тихонько смеются, задавая какие-то вопросы.       Матча получилась действительно вкусной. Спустя 10 минут она и съеденное чуть ранее мороженое оказываются в туалете этой же кофейни.

***

      Сколько Чанхи должен весить, чтобы наконец стать красивым? А сколько дней ему нужно голодать, чтобы сбросить парочку кило? Недели хватит?       Сидя на полу в туалете, Чхве вытирал солёные слёзы со своего личика и пытался перевести дух. Со всей этой жарой он совсем забыл, что собирался похудеть и начал есть и пить всякую дрянь. Ему в принципе нельзя ни того, ни другого, если он хочет красивое тело. Талия недостаточно тонкая, ноги кажутся какими-то толстыми в этих коротких светлых шортах. «Уродство в первозданном своём виде» —, говорило зеркало, погано усмехаясь.       Блеск на его губах был стёрт, тени на нижнем веке немного размазались, но ничего, даже такие детали не ухудшат его внешний вид. Ведь хуже уже некуда.       Чанхи выходит, вдыхая полной грудью и пытаясь унять дрожь во всём теле. Теперь он в порядке. Теперь он чист.       Сону провожает его подозрительным взглядом. Он хотел лишь снова дойти до подсобки за коробкой с пакетиками сахара, но услышал звук, что и сам издавал чуть ли не ежедневно. Два пальца в глотку, рвотные позывы, всхлипы.

***

      В следующий раз парень с розовыми волосами заходит в кофейню через девять дней, и совершенно один. Жара на улицах Сеула уже спала, температура опустилась до комфортных 22 и подниматься не собиралась. В кофейню забредали редкие посетители: парочки, люди важного вида с ноутбуками в руках, странные одиночки с наушниками в ушах. Такой поток людей не сильно напрягал Сону, пока через отворившиеся двери не зашли чёрно-белые клетчатые вэнсы, высокие белые гольфы, чёрные джинсовые шорты до колена, белый огромный свитшот и неизменный персиковый блеск для губ. Мятная жвачка во рту кажется застывшим цементом, что не даёт разомкнуть зубы.       — Латте на обезжиренном молоке, и без сахара, пожалуйста.       Парень сразу же кладёт на стойку купюру и отходит к дальнему столику. В этот раз он выглядит каким-то болезненным: синяки под глазами, как у самого Сону, выделенные скулы и пустой взгляд. «Кажется, он голодает» —, думает Ким, чувствуя вину за съеденный на завтрак бутерброд и выпитое вчера пиво. Оно ведь калорийное?       В голове внезапно появляются навязчивые идеи о том, чтобы не дать этому парню сдохнуть с голоду — в кофе идёт молоко с 2% жирности, оно хоть как-то даст его желудку стимул работать. Внезапно перед ним появляется тарелочка с сырниками (безо всяких джемов, конечно, такого удара организм может и не выдержать). Из личных закромов он достаёт пакетик какого-то лекарства от боли в желудке, ведь парень за столом сидит, сгорбившись в три погибели и держась за живот. У него, кажется, мог начаться гастрит. Сону прекрасно знает, что это такое, и он с уверенностью может сказать, что даже врагу такого не пожелаешь.       На принесённый заказ парень смотрит с удивлением и ужасом.       — Я не заказывал еду. А лекарства и подавно.       Сону с пустым от эмоций лицом пожимает плечами.       — В следующий раз, когда решишь голодать, подумай о своём здоровье, которое гробишь. Перед едой выпей лекарство, это просто хрень для желудка. Сырники веганские, ничего с твоим весом от них не произойдёт, поверь. И выброси слабительное, оно не избавит тебя от веса.       Сону во второй раз зажимает рот рукой. Кажется, он столько слов со времён средней школы не говорил.       — Наверное, я должен сказать спасибо? Да. Спасибо. Не присядешь?       Персиковый мальчик, как его прозвал Сону, отодвинул стоящий рядом стул и кивком головы пригласил присесть. Сону садится.       — Меня зовут Чанхи. А тебя?       — Я Сону, приятно познакомиться, наверное.