alright

      Их общение становится своеобразным симбиозом: Чанхи хоть что-то запихивает в себя и не умирает с голоду, а Сону пытается социализироваться заново. Он всегда думал, что ему это не нужно, что ему суждено быть одному, но вот спустя несколько дней он тихонько посмеивается над историями, которые Чхве ему рассказывает, пока в кофейне становится безлюдно.       Сону нечего рассказать в ответ, поэтому он просто слушает и впитывает в себя чужие радости. И немного завидует тому, что старший всё ещё способен их испытывать. Кажется, Чанхи только моментами ощущал всю тяжесть этого мира на своих хрупких плечах. Или это тяжесть клинической депрессии, чёрт его знает.       Они часто общаются насчёт своих заболеваний. Сону было трудно делиться тем, что хранится в его медицинской карточке, но он чувствовал себя обязанным хоть немного открыться в ответ на откровения Чанхи. Это было похоже на игру в бинго: старший называет заболевание, а Ким отвечает, есть ли у него такое же.       — Булимия?       — Да, с пятнадцати лет.       — Депрессия?       — Клиническая.       — Панические атаки?       — Хоть благодаря им я чувствую себя живым.       Они сочувственно вздыхают и одновременно опускают взгляд на столик, за которым сидят. Время уже позднее, скоро заканчивается смена, а Чхве абсолютно не спешит возвращаться домой. В его взгляде сегодня больше грусти, чем обычно, а ещё читается некая… паника?       — С тобой что-то не то. Что стряслось?       Чанхи вздыхает и сцепляет в замок руки, которые атакует тремор.       — Я немного поссорился с семьёй из-за еды. Они заметили, что я перестал ужинать и сегодня обещали чуть ли не насильно запихнуть в меня что-нибудь. Я не готов, если честно.       Сону в шоке, а ещё немного зол. По его лицу не видно, он давно разлучился показывать эмоции, которые испытывает, но его душу действительно охватывает лёгкое негодование. Неужели родители, зная о заболевании, всё ещё способны насильно впихивать большое количество еды? Ужасно.       — Ты можешь переночевать у меня, если не хочешь возвращаться туда.       Он пожимает плечами и пытается изобразить сочувствие. Получается плохо, но он хотя бы старается.       — Я был бы очень благодарен, если бы ты меня пустил, но мне так неловко…       — Не нужно этих формальностей, хён, всё в порядке. Я же не просто так предложил. Собирайся, уже пора уходить.       Чанхи округляет глаза и радостно выдыхает. Сону впервые назвал его хёном.

***

      Они идут по тёмной улице, иногда соприкасаясь плечами. Это кажется правильным. Глядя на них, сразу же возникает ассоциация: огромное море, в котором плавает человек и потрескавшееся бревно, еле держащееся на поверхности. Сначала оно спасает бедолагу, но в конечном итоге всё равно утащит за собой, как бы тот не старался держаться на плаву.       Это всё кажется утопичным, но так работает жизнь. Все тонут, только кто-то барахтается из последних сил, а кто-то просто ждёт, пока вся боль мира впитается в его тело и утянет на дно.       В квартире Сону царит холод и тьма, будто в подземелье. Уже на входе ощущается стойкий запах сигарет и влажности, но Чанхи это не отторгает. Сейчас эта квартира — его спасение от очередной истерики и свидания с туалетом.       Они снимают обувь и направляются в гостиную. Сону включает неяркий жёлтый свет и скидывает с пояса сумку, отходя к холодильнику и доставая бутылку пива. Кажется, это единственное, что хранили его полки.       — Прости за это, просто своеобразный ритуал. Чувствую себя не так дерьмово, когда немного пьян.       — Правда? Тогда я тоже хочу.       Сону хмыкает и достаёт вторую бутылку. Пиво вишнёвое, с неплохим градусом, но от его вкуса уже долгое время тошнит. Кажется, он уже въелся в его рецепторы.       На их плечи ложится молчание. Они пьют и смотрят куда угодно, лишь бы не друг на друга. Чанхи кажется, что он навязался, а Сону просто не понимает, что едва ли знакомый человек делает в его доме, если он не пускает сюда даже родителей, которые прекратили попытки увидеться с ним ещё год назад.       Медленно настигает лёгкое опьянение. Глаза Чанхи теряют концентрацию, и он бессмысленно смотрит в потолок, думая о чём-то своём. Иногда роется в кармане в поисках своей hqd. В этот раз она со вкусом ананаса. «Её желтый цвет интересно контрастирует с его волосами» —, внезапно для себя самого думает Сону.       — Мы можем что-нибудь посмотреть? У меня слишком много ненужных мыслей.       Сону кивает и достаёт ноутбук, которым последний раз пользовался, чтобы посмотреть свои долги по учёбе. Он покрыт слоем пыли, и Чхве чихает, когда прибор оказывается на коленях младшего. Они решают посмотреть какую-нибудь милую дораму с незамысловатым сюжетом, чтобы хоть в чужой истории насладиться любовью и лёгкостью жизни.       Они выглядят максимально неловко, когда всеми силами стараются не соприкоснуться своими телами, и в то же время рассмотреть то, что происходит на экране. Шея у обоих затекла, но виду они не подают.       Первым сдаётся Чанхи.       — Я могу?..       Он кивает на плечо Кима и тупит взгляд, когда его щёки заливаются румянцем.       — Эм… да, я думаю.       Чхве удобно укладывается на плечо младшего и сцепляет пальчики на рукаве его толстовки. Его всё ещё слегка ведёт от выпитого алкоголя, но в сон не клонит. На экране появляется целующаяся парочка. Сону отворачивается, а Чанхи просто поджимает губы и испускает вздох. Который раз за день.       Так они сидят до трёх часов ночи. Завтра суббота, Сону не работает, а Чанхи не учится. Они могли бы просидеть так до самого утра, ведь оба внезапно поймали чувство комфорта и спокойствия. Чанхи думал о том, что на Сону безумно удобно лежать, а ещё он очень добр к нему. Ким же размышляет о том, почему пускает этого парня к себе в жизнь настолько безропотно и почему его сердце пропускает удары во время их встреч. Значит ли это, что оно снова бьётся?       — Ты не хочешь спать?       Вопрос застаёт Чанхи врасплох. Он так надеялся уснуть вот так вот, ему даже не жалко было свою спину, которая на утро точно скажет ему «до свидания».       — Если только немного.       — Тогда ты можешь лечь в моей комнате, а я лягу здесь, ладно?       Старший кивает и поднимает голову с чужого плеча. Его волосы смешно растрепались, и он выглядел так по-домашнему, что Сону легонько улыбается.       — Комната там. Спокойной ночи, Чанхи.       — Спасибо за то, что приютил. Ты меня спас. И спокойной ночи.       Чанхи треплет Кима по волосам и уходит в комнату. Свет в гостиной гаснет, Сону укладывается на диван и ещё долго думает о том, что в его жизни вообще происходит и засыпает лишь под утро.       Чанхи впервые за долгое время спит спокойно. Сону в принципе спит больше двух часов за долгие годы.