Бумага и спичка

"Чертовское невезение!" - крикнула в голове Сэйд, когда на втором приёме после наложения гипса Мадам Помфри сказала, что его предстоит носить месяц. Чертов месяц! Уилли шла быстрым шагом из больничного крыла в бушующем урагане злости, ибо она так паршиво упала на своей вечеринке, что костерост просто не справился с её рукой, и теперь месяц она должна с ним париться. Вот уже неделю Сэйд ходила с гипсом и её это просто выводило из себя. А больше всего вывел Дамблдор, который узнав об этом вызвал её к себе в кабинет. Уилли зашла и ей сразу же предложили сесть в кресло и угоститься бесконечными леденцами. А затем директор Дамблдор преподнёс ей свёрток. — Что это? - с недоверием спросила Уилли. — Подарок ко дню рождения. Ну же открой его. — И Дамблдор, как маленький ребёнок стала хлопать в ладоши и подпрыгивать, в ожидании реакции на подарок. Уилли открыла его, это были сшитые в одну книжицу свитки пергамента. — Нравится? Я сам это сделал. Тебе сейчас это очень пригодится. — Профессор, я не совсем понимаю, что это. — Уильями, это прописи. Тебе же нужно как то писать конспекты. С днём рождения! - и он бросил ей в лицо горстку конфети.  И вот уже неделю Уилли пыталась писать правой рукой, и когда она впервые пришла на расширенный курс зельеварения первое что сказал Снегг было: — Мерлин, теперь вы стали писать хуже, чем Уизли! — Это временно профессор. Через четыре недели я буду писать так, что ваше эстетическое чувство не будет страдать. - с сарказмом ответила Уилли в попытках дальше записать лекцию.    Это всё мелочи. Но Квиддич. На месяц её отстранили от Квиддича. Это была катастрофа. В первую очередь для Уилли. Во вторую, для команды. Тут самомнение Уилли о том, что без неё команда разваливается подкреплялось поражениями на тренировках. И ни Анджелина Джонсон, ни Гарри, ни Фред и Джордж не смогли ничего поделать. Утешал только Сириус, который в ответ на письмо о сломанной руке прислал фотографию двадцатилетней давности, где он стоит с бутылью Огневиски и рукой в гипсе. Сзади была подпись "Это моё 16-тилетие, мы напились и представляли себя каратистами, Джеймсу показалось, что моя рука это бревно и он сможет его расколоть и он сломал мне руку. Кстати, это тоже было на пятом курсе". Больше Уилли, эта фотография принесла счастье Гарри, которому она её отдала, ведь там был его отец. Он бережно хранил эти снимки.     А в остальном, ходить со сломанной рукой неудобно.  И вот Уилли в очередной раз шла из подземелий с факультативов по зельеварению, и встретила Малфоя.  Она была одна, и он был один, без своей свиты. Было поздно и я Сэйд была уставшей, и поэтому надеялась, просто пройти мимо и не разругаться. Однако эта блондинистая слизь из жопы улитки решила, что будет по другому. — Я всегда знал, что вы, гриффиндорцы настолько тупые, чтобы сломать руку в собственный день рожденья да ещё играя в тупую магловскую игру. — Что же ты тогда не пришел и не посмотрел вживую? Зрелище было эпичное! - довольно пассивно сказала Сэйд. — Как будто я оскверню себя присутствием на этом сборище полукровок и грязнокровок. —Между прочим, мы с Дафной и Блейзом отлично провели время. — Думаешь, я не умею веселиться? Да что я забыл на твоём детском утреннике. — Ты всего на полгода старше меня. Уилли была жутко уставшей и говорила очень спокойно, это явно выбивало Малфоя из равновесия. И он поспешно искал поводы как то задеть Уилли. — Твоё никчёмного папашу поставили на министерский учёт. Из-за того, что он верит никчёмному Поттеру. А за организацию против министерства его могут посадить в Азкабан. — Это бред! Отец всегда безукоризненно выполнял свой долг перед министерством. — Так говорил мне отец. А он сможет надавить на Фаджа и его покалеченный разум сможет выкинуть Блэка. Уилли грозно посмотрела на Малфоя, на его дрезкую ухмылку и скинув сумку с криком сбила его с ног и они оба повалились в драке. Вернее Уилли пыталась ударить его, но Малфой упал на неё и она оказалась на полу, и когда одна её рука высвободилась (а это оказалась сломанная) она отвесила ему тяжёлый удар. Послышался треск. Это раскололся гипс. Уилли взвыла от боли, рука неимоверно горела. Драко в этот момент жутко перепугался, но они продолжали валяться на полу, Малфой крепко держал её руки, и гипс крошился от этого ещё сильнее. — Что это такое!? — послышался грозовой и невероятно громкий голос профессора Снегга. Он увидел Сэйд, на которую повалился Малфой, и который держал её руки, а Уилли очень тяжело дышала и кричала: — БЛЯТЬ! Слезь с меня! Немедленно! У меня рука сейчас отвалится!!! На лбу Драко выступали кровавые подтёки от ударов о гипс. Снегг за ворот оттащил Малфоя от Уилли и бросил его к стене. — Вы потеряли рассудок, мистер Малфой! Если мисс Сэйд сейчас скончается от болевого шока, это будет целиком ваша вина! "Скончается! Скончается!Скончается…." Только это слово повторялось в голове Малфоя. Он понял, что наделал. — Сейчас же идите в больничное крыло! Вы скажете, что я приведу Сэйд, и ей подготовите постель, а вам обработают ваши царапины. Голос Снегга отзывался в голове Малфоя, и он мимолётно вскочив на ноги побежал из подземелий. В Уилли будто задыхалась. Лёжа на спине, прижимая левую руку к груди она пыталась дышать. Профессор Снегг поднял её, но она как тряпичная кукла падала, только прижимала руку. И профессор Снегг поднял её на руки и мигом понёс к больничному крылу.     Постель для Уилли была уже готова. Мадам Помфри вот-вот собралась помочь Малфою, как с силой Снегг толкнул дверь. — Мадам Помфри, поторапливайтесь, как бы она не потеряла сознание! Бросьте мальчишку, его царапины подождут. Он положил Уилли на кровать, мадам Помфри закатала рукав гриффиндорского свитера, который подарил Сириус и стала аккуратно снимать бинты и гипс. Затем она принесла таз с водой, и начала промывать руку, и каждый раз, когда она случайно надавливал на предплечье, Уилли отзывалась криком. Она была в бреду. От болевого шока и от температуры. Всю неделю она температурила.  И в только когда мадам Помфри обильно смазала руку мазью, наложила последний слой бинта и подвязала его, она принесла костерост и влила его в Сэйд. Только тогда Уилли перестала кричать от боли и почти успокоилась. Но температура и бред остались. Мадам Помфри оставила её, обработала Малфою царапины и стала выслушивать от Снегга, что произошло. — Она пролежит здесь около недели. Я поражаюсь, вам, Малфой. Как вы могли напасть на девочку, да ещё и со сломанной рукой! - укоризненно спрашивала медведьма. — Я не нападал! Я лишь… - Малфой замолк. — Вы лишь? — повторил Снегг, ожидая оправданий. — Я спровоцировал её. Она не хотела. - он опустил глаза в пол. — Только из-за того, что вы мой ученик и осознаёте свою вину, я не доложу об этом. — протягивая гласные сказал Профессор Снегг. — но я назначаю вам наказание. На месяц вы отстранены от Квиддича и всю последующую неделю вы будете сиделкой у Мисс Сэйд. — Нет уж, такого я не хочу! Я сойду я сойду с ума! Она каждый раз будет кидать мне претензии и мне каждый раз вспоминать, как я сделал это? — Это хорошо, что вы в полной мере осознаёте то, что сделали.  — добавил профессор. — но неделя с муками совести пойдет вам на пользу. Мадам Помфри, отныне и до тех пор, пока мисс Сэйд не выйдет отсюда полностью здоровой, мистер Малфой будет у вас на побегушках.  — И вот вам первое задание. — мягко проговорила мадам Помфри. — сходите за вещами мисс Сэйд. Пусть её друзья передадут вам всё необходимое. Список я написала. Снегг и Малфой вышли одновременно. И Малфой поплелся к гостиной Гриффиндора. Сказать, что весь Гриффиндор был удивлен, когда Малфой появился в гостиной— ничего не сказать. Первым от всеобщего изумления очнулся Гарри. — Что тебе нужно, Малфой! — Грейнджер! Сэйд попала в крыло, она там надолго, а мне нужны ее вещи. — Драко проигнорировал Поттера и протягивал листок со списком Гермионе. — Как ты оказался здесь! — всё ещё спрашивал Поттер. — откуда у тебя пароль?! —Не волнуйся, это последний раз, больше я в эту лачугу гриффиндорцев не сунусь!- ответил Малфой. — Прекрати придуриваться! - Гарри и Рон наставили на него палочки.  — Да успокойтесь вы, неуравновешенные. Сэйд сама сказала, неделю назад, в ее день рождения, когда она заходила за формой. Грейнджер, собери ей вещи, вы вроде как подруги. Гермиона молча пошла в комнату и собрала всё, что требовалось. А затем вручила сумку Малфою. — Мы срочно идем к ней! - сказал Фред. — Нет! - ответил Драко. Вас не пустят. Она…в бреду. Почти без сознания. Всё визиты только по разрешению мадам Помфри. — А тебе то какое дело! — добавил Рон. — Стану я ещё отчитываться перед вами! Драко пошел прочь с вещами, а вслед ему шли Фред, Джордж, Гарри Рон и Гермиона. Однако, мадам Помфри впустила только Драко. Это всё не могло не пугать. — Вы можете приготовить себе постель, мистер Малфой. Пока я одену мисс Сэйд в пижаму. "Я бы и сам надел на нее пижаму. Не дело это аристократов, постель самим стелить!". Подумал Драко, но всё же пошел и приготовил постель за ширмой от кровати Уилли. — Я уйду в десять из крыла, а вы должны давать ей вот это обезболивающее зелье каждый час, и каждые 3 часа менять охлаждающую грелку. Если она будет сильно бредить дайте ей успокаивающее зелье. "Почему в обычные дни ей не дают успокаивающее зелье, она всегда бредит" снова подумал, но не произнес Малфой. — Если всё будет совсем плохо, дерните этот шнурок, он вызовет меня и профессора Снегга. Он докладывает об Уилли профессору Макгонагалл. Спокойной ночи, мистер Малфой! И мадам Помфри ушла. Оставив его в десяти шагах от Уилли. Он смотрел на неё, а затем начал говорить: — Почему, Сэйд? Почему у тебя всегда находятся выходы? Почему у тебя оказалась сломана рука именно в этот момент, теперь я последний человек в этом мире, я чувствую себя отвратительным? Почему ты можешь вот так резко взять, ударить меня, сломать свой чертов гипс и получить болевой шок. Почему ты болеешь всю неделю, почему ты теперь из-за всего этого валяешься здесь, в бреду, а я должен отчитываться перед придурками гриффиндорцами!? Что я делаю, говорю с чокнутой, которая к тому же без сознания. Хотя что я говорю. Я совершил непонятную для меня вещь, зачем-то наврал тебе про Сириуса. Ты вцепилась в меня также, как моя мать вцеплялась в отца, когда тот провоцировал её. Я почувствовал себя им, я не хочу быть таким. Мать точно также кричала, говорила, до чего он её довёл. А он держал её руки. …и так холодно говорил, что она причина его головной боли. А теперь она как кукла, кивает головой, соглашается с ним, боится лишний раз приласкать меня. Я не хочу быть таким. Слышишь?! И я не стану таким, как мой отец! Никогда!!!  Малфой сунул руки в карманы брюк и отошёл к другому окну. — А теперь я здесь. И где же твой Поттер? Где твои близнецы, когда они были так нужны, почему я здесь? Почему из-за того, что ты́ стала любимицей Снегга я должен прислуживать тебе, какое низкое коварство, с его стороны! Низкое коварство…ты всё равно не услышишь меня, значит я выскажу всё, что думаю. Ты самая невыносимая девчонка во всём магическом и немагическом мире. Ты никогда не сможешь добиться того, что ты хочешь, потому что ты не умеешь договариваться, ты считаешь, что этот наивный мир по твоему первому слову повернется к тебя с распростёртыми объятьями? Как бы не так! И тебе нужно понять это сейчас. Ты не стоишь и паршивого кната, потому что ты ослеплена своим чувством благородства и безрассудства! Самые разнообразные чувства и мнения смешались теперь в одной голове Малфоя. Он не знал, как себя чувствует, он хотел быть правым, хотел быть виноватым, хотел надеть маску презрения и безразличия, и он лег на кровать закрыв лицо руками. Уилли временами хваталась за руку в бреду, и он вставал и нехотя ставил ей компресс и вливал успокоительное. Один раз он налил себе, потому что думал, что больше не выдержит, но попробовав на вкус эту дрянь, он отбросил идею.  Так прошла ночь. Утром пришла Дафна, которой профессор Снегг поручил принести вещи Малфоя. — Никогда ты не был таким спокойным рядом с Сэйд. Ты хоть спишь по ночам, вид у тебя не лучший? - мягко спросила она присаживаясь на стул.  — Я схожу с ума…- констатировал факт Малфой. — Да и профессор Снегг учудил, поставив тебя к ней как сиделку. Он или совсем чокнулся от своих зельеварских паров, либо здорово решил пошутить над тобой.   —Я уже сам ничего не понимаю. Я жутко хочу спать. — потирая синяки под глазами сказал Малфой и тут с грохотом распахнулись двери. И с грозовой походкой, явной злостью в глазах и палочкой наготове, и в размахивающим подоле бордового длинного пиджака, вошёл, вернее, даже сказать, вихрем ворвался Сириус Блэк. За ним были профессора: Макгонагалл, Снегг, и золотое трио, возглавляемое близнецами. Сириус наставил палочку на Драко и угрожающе крикнул: — Не дай Мерлин, ты сейчас ответишь, что это сделал с ней ты! — Блэк!  — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ СНЕГГ! - в ответ зельевару крикнул Сириус. — Это мой ученик! И я готов заверить всех здесь присутствующих, что он не имеет никакого отношения к тому, что твоя дочь сейчас здесь. — держа наготове чары защиты для Малфоя произнёс профессор Снегг! — Мистер Блэк, Мистер Снегг, я требую, чтобы вы убрали свои палочки! А вы! - она кинула взор на студентов, столпившихся у дверей, и на Малфоя с Дафной, которые сидели у постели Уилли. — Все на занятия! Золотое трио и Слизеринцы быстро покинули крыло, а вот близнецы подошли к Уилли и положили ей на тумбочку букет жёлтых цветов с ветками ягод калины, и после этого Фред произнёс. — Мы имеем права знать что с ней.  Эти слова будто молнией поразили Снегга.  — Вон отсюда! Если мне не изменяет память, у вас уход за магическими существами! — ответил он. Близнецы перевели взгляд на Сириуса. Тот горьковато кивнул им, и они покинули больничное крыло. — Я жду объяснений, Нюниус! - уже более спокойно продолжил Сириус, глядя на стул, где висел его свитер и его кожаная куртка. — Сириус Блэк! — окрикнула его Макгонагалл. — вам не 11 лет. — Да, ты уже старик, чтобы вести себя как на первом курсе! - добавил Снегг. — А вы, Северус Снегг тоже не кажетесь мне похожим на профессора Хогвартса! — в свою очередь она также осекла и декана Слизерина. — Я нашёл твою дочь уже в таком состоянии, когда мистер Малфой пытался помочь ей. — быстро выпалил Снегг.  — Я достаточно хорошо знаю Уилли, чтобы сказать, что это Драко довёл её до такого состоянии, он никогда не был способен на что-то большее, чем подлость и низость, в этом плане он весь в отца! — Также как и твой ненаглядный крестник, который прежде чем разобраться сразу наябедничал тебе, ведь это он сказал, что Малфой сделал с мисс Сэйд что-то ужасное?    Повисла тишина. —Право, использовать легилеменцию на учениках иногда восхитительно. - добавил зельевар и скрестил руки. — А теперь я прошу извинить меня, у меня занятия.  И он скрылся. Макгонагалл уверила Сириуса в том, что с Уилли всё будет хорошо. Сириус остался с ней, и в больничном крыле остались только он и его дочь. Он пробыл с ней до следующего утра, а она всё так же спала в безсознании. Он пробыл с ней два дня, и  покинул её, его ждал завал в министерстве. Как только двери захлопнулись за его спиной, сразу же появился Малфой. Снегг отнюдь не шутил, когда заставил его в самом деле прислуживать ей. Днём и утром Драко был на занятиях, а вечером после ужина приходил в больничное крыло, чтобы подносить лекарства. И вот он опять пришёл, это был уже третий день, его пребывания с Сэйд. Она спала, и не слышала его, и Драко выговаривался, бросался ругательствами и проклятьями. —Знаешь что, Сэйд. Если ты не придёшь в себя, я лично тебя задушу и отправлю на тот свет, потому что я задолбался. Я устал от всего этого, хочу жить нормальной жизнью, хочу чтобы все было как раньше, чтобы мы невыносили друг друга, чтобы ты была здорова и чтобы я не торчал здесь!  — Пошёл вон отсюда, думаешь я не задолбалась лежать здесь и слушать твоё нытьё?  Гробовая тишина.  Драко, стоявшись у другой стены и смотрящий в окно резко обернулся и увидел сидящую на кровати Уилли, которая искала чем бы утолить жажду. — Не был бы ты так любезен дать мне воды, я жутко хочу пить. А после этого можешь бежать хоть на все четыре стороны, я не в восторге от перспективы лежать тут и слушать по ночам твои монологи. — ЧЁРТ! Сэйд! Я тебя ненавижу! Какого дьявола ты сейчас говоришь так спокойно, когда три дня назад, чуть не откинулась! — Какого дьяволы ТЫ сейчас орёшь и мешаешь моему спокойствию. Я три дня валялась в бреду и жутко устала и хочу покоя — Ты и покой вещи несовместимые! — Да, учитывая, что ты вновь сломал мою руку, довел до болевого шока и безсознания на три дня! И перестань на меня орать! — Уилли закашлялась и очень сильно, одна около минуты не могла остановиться и Драко раздражённо подал ей кубок с водой. — Давай ещё, умри тут от кашля.  — Отвали придурок. Воцарилась тишина, Уилли теперь встала, обшарила тумбочку в надежде, что близнецы принесли ей что-нибудь вкусного, разочаровалась и пошла к шкафу с лекарствами. — Быстро ложись обратно в постель! — Моя рука выводит меня из равновесия и я хочу избавиться от этой проблемы, чтобы утром она уже была как прежде. — сказав это Уилли взяла бутылку костероста и залпом из горла сделала несколько глотков. После чего снова закашлялась. Затем она направилась к выходу.  — И куда ты поперлась? Да и ещё босиком? — Как видишь, ботинок мне никто не принёс сюда, а я хочу есть. Она с силой отворила тяжёлую дверь и пошла. Драко, который был также в пижаме и босиком пошёл за ней, в надежде, что она поумнее и останется здесь, а он сам принесет ей еды. — Тебя никто в это время не пустит на кухню, а у меня там связи. — сказала Уилли. — Думаешь, у меня нет связей? — На этой кухне так уж точно нет. Поэтому пошёл обратно в свой слизеринский притон и не раздражай меня.  Я сполна наслушалась твоих переживаний. Драко побледнел. — Что именно ты слышала!? — он перегородил ей путь и схватил ее за руки. — Только сегодняшнюю проповедь. Он и привела меня в чувства. Думаю, мой мозг фильтровал все эти три дня твои переживания, и слава Мерлину. Не хватало мне ещё стать твоим психологом. — Да, у меня есть переживания и я имею право на них, если ты думала, что я машина, похожая на моего отца или мать, то ты ошибаешься! — Да что ты говоришь! Ты ведёшь себя также как и твой отец, ты отвратителен и мерзок, всегда думаешь только о своей шкуре и тебе наплевать на других людей! Конечно я буду думать, что у тебя нет переживаний, тебе не за кого переживать, кроме себя! Они перешли на крик, но в этой части замка никого не было. Мадам Помфри и все преподаватели ушли в свою башню на другом конце замка, что было крайне непрофессионально с их стороны, и вот Уилли и Драко снова кричали друг на друга, они были в пижамах, босиком, с растрёпанными волосами, и кричали друг на друга с такой ненавистью. — Думаешь, я думаю только о себе?!  Я хотел дружить с тобой, думаешь, я с детства не слышал от матери о том, что дочь её погибшей троюродной сестры, она могла бы стать мне другом? Каждое Рождество Сириус Блэк посылал письмо, одно единственное письмо для Нарциссы, где просил её посетить дом на Гриммо 12, он писал о своей дочери, и моя мать читала мне это письмо. Знала бы ты, с какой надеждой, я, у которого толком и не было друзей мечтал, что мы всей семьёй посетим этот дом и я найду тебя, и мы будем друзьями!!! Я ехал в Хогвартс, я полдороги слонялся по поезду, чтобы найти то купе где сидела ты, а ты взяла и сразу начала спорить! И я возненавидел тебя, за то, что ты толком не узнав меня судила обо мне по тому, как судил Сириус о моем отце!? А теперь мой дом полон пожирателей и единственное что я могу сделать, чтобы не видеть их всех это сидеть в Хогвартсе, слоняться перед Амбридж и быть на покровительстве у Снегга, потому что иначе они доберутся не только до меня, но и до моей матери! Я мечтал о том, что всё будет по другому с самого детства и всё произошло совсем наоборот, и теперь ты, которую я ненавижу всем своим сердцем, кидаешь мне очередную гадкую претензию в виде моего эгоизма и самолюбия, но сама ты отрицаешь эти же качества в себе, потому что ты гребная гриффиндорка, а значит вы идеальные добрые и храбрые безумцы! И я вновь прощу тебе это, потому я тебя без памяти люблю....