Бумага и спичка

5. Уже месяц Отряд Дамблдора собирался в выручай-комнате. Уже два месяца они не произнесли друг другу ни слова. Ни один из них. Тогда, ночью на лестнице, Драко оставил последние слова за собой, и ушёл. Забрал вещи из больничного крыла и пошел в свою спальню. Через две недели после этого Уилли сняли гипс. Её рука полностью зажила, однако иногда она начинала болезненно реагировать на погоду и настроения профессора Амбридж. Нельзя сказать, что после всего, что случилось с Сэйд, она стала спокойнее, наоборот: с розовой жабой она стала всё чаще препираться. Снегг, хоть и поощерял ее зельеварские способности, не выносил её комментариев и критики, хотя и признавал, что даже продвинутый курс зельеварения она тянет на себе. А квиддич. Её ещё чудом оттуда не выгнала Амбридж, за ее выходки. Анджелина Джонсон гоняла команду по субботам в шесть утра, и Уилли была за это невероятно зла на неё. И хоть она и капризничала и ругалась как тысяча чертей, на тренировки ходила исправно, не опаздывая. А работа в Отряде ей доставляла одно удовольствие. Ей нравилось показывать свои умения, которые не входили в школьную программу, и которым научил ее Сириус. Она вдохновляла на борьбу, это у нее получалось лучше всего. Днём она была вся та же колючка Сэйд, чрезмерно гордая, разбрасывающая сарказмом, и ярая нарушительница декретов об образовании Амбридж А по ночам она уходила от всего этого, она будто перевоплощалась в совершенно другого человека, мягкого и чуткого, задумчивого. Два месяца она ходила по ночам в одинокую Башню (самая отдаленная башня Хогвартса, и вторая по высоте после астрономической) и как фасоль перебирала от золы слова Малфоя. «но сама ты отрицаешь эти же качества в себе, потому что ты гребная гриффиндорка» «а ты взяла и сразу начала спорить! И я возненавидел тебя, за то, что ты толком не узнав меня судила обо мне по тому, как судил Сириус о моем отце!» «И я вновь прощу тебе это, потому я тебя без памяти люблю!….» Могла ли она когда то подумать о том, что ее кто-то любит? Сириус, близнецы, это все понятно, они — семья. Но так ее никто не любил. Возможно она не замечала тех желающих замутить с ней, что выстраивались иногда в очередь, но разве можно это назвать чем то большим, чем подростковое кокетство? Но Малфой? Всю её жизнь раздражавший Малфой?! Этого быть никак не могло. И как он ловко придумал, повесить на неё такое заявление и просто не замечать ее два месяца. Она произносила его голосом в своей голове: "Не скучай, разберись со всем этим дерьмом" И она разбиралась. И Сэйд не открылась никому. Даже близнецам, хотя те и чувствовали, что что-то с Уилли не так. И будучи лучшими ее друзьями, сначала спросили Сэйд, хочет ли она им открыться, и если нет, то это её право. Конечно, прежде чем прийти к этой "взрослой" фразе и Дред, и Форж здорово разактерствовались, изображая смерть от тоски, но это только подняло настроение Уилли. Ноябрь был шумный. В ОД проходили взрывающие заклятья, Уилли и близнецы, будучи самыми квалифицированными взрывателями Хогвартса давали мастер-класс. Лучше всего преуспевала по взрывам Джинни, и Уизли были необычайно горды ею. Гермиона ушла от своего тошнотного занудничества вконец и с превеликим удовольствием нарушала правила Хогвартса. Однако самой загадочной персоной являлся Дамблдор. Он не вылезал из своего кабинета. Лишь раз, когда заступился за профессора Трелони. Уилли в том день ещё больше зауважала Макгонагалл, и наоборот стала разочаровываться в директоре, который, отчего то забросил школу и позволил упадку прийти. А Амбридж разгулялась. И вот однажды на уроке зельеварения, которое было сдвоенным у Гриффиндора и Слизерина, она стала провоцировать Снегга. — Вы каждый год подаёте заявку на место преподавателя ЗОТИ. — Да. - нарочито протяжно и смазанно отвечал Профессор Снегг. — Но безуспешно? — Как видите, но смею вас заверить, что такая тонкая дисциплина, как искусство приготовления зелья занимает не малую часть в защите магов от тёмных сил. — Вы пытаетесь угрожать мне? — противно! Приторно! Липко! Амбридж говорила только так. — Предмет, который действительно является ключевым звеном всей защиты от темных искусств уже является угрожающим? А как же ваш хвалёный учебник? Те бредни, что прописало в нем министерство магии, вызывают куда большую угрозу. — Сэйд держалась уверенно. — И если вы пришли на этот урок для того, что окончательно понизить уровень знаний всего Хогвартса своими приторными заявлениями, то напрасно. — Дерзкая девчонка, Сэйд, я смотрю вы соскучились по наказаниям? — поросячьи привизгивая спросила Амбридж. — Боюсь, на моих руках не хватит места для ваших каракулей. — Сэйд кинула в свой котёл слизь флоббер червя. В аудитории воцарилось молчание. Было только слышно, как быстро, как маленькая агрессивная чихуахуа, дышит розовая жаба. — Почему вы молчите, Снегг? — Прошу прощения, профессор Амбридж, но у меня железное правило не вмешиваться в чужие диалоги. - сухо и быстро произнёс зельевар и слегка усмехнулся в сторону Уилли. — Я назначаю вам особое наказание, Сэйд. Ваше сомнение насчёт программы министерства не вызывало во мне опасений, я считала это нежеланием мириться с переменами. Однако я заметила, что вы открыто противостоите министерству, и я если я, Сэйд, замечу ещё одно такое нарушение я приму всё возможные меры, чтобы исключить вас из Хогвартса. — Не затруднит ли вас, прибавлять к моей фамилии "мисс". — добавила, помешивая зелье, Уилли. — МИСС Сэйд, я жду вас в своём кабинете в десять часов вечера! — О, я с радостью нарушу комендантский час ради вашего наказания. — Уилли вышла из-за стола, взялась за края своей юбки и отвесила шутливый реверанс. В классе всё также была тишина. Ни золотое трио, ни Симус, ни Дин, ни Невилл не проранили ни слова. Они лишь смотрели на безрассудную Сэйд. «Противно! Противно не от жабы, а от того, что Малфой оказывается прав! Да, я безрассудна! Но это не изъян. Своим безрассудством я защищаю свою задетую гордость» - думала Уилли. И на ее лице отразилась эта перемена, от взгляда победительницы, до взгляда полной безысходности. Эту перемену было трудно заметить. Однако ж её заметили два серых, два невероятно чистых серых глаза. И два чёрных. Черных, как сама ночь. Урок был окончен, и все собирали свои вещи, Гарри, Рон и Гермиона ушли со странным чувством. А Уилли сдала зелье, когда профессор Снегг сказал ей задержаться. — Ваша дерзость на моём урок неприемлема! — Вы так говорите, будто вам приятно общество этой, с позволения сказать, дамы, которая ко всему прочему пыталась вызвать конфликт и оскорбила зельеваренье, которое мне по душе. — Уилли уже говорила спокойно, очень странно, но спокойно, без завышенного тона и интонации. — Впредь такого не должно повторяться! — профессор крикнул на Сэйд. Повисло молчание. Уилли смотрела в стену. — Ну а ваша перемена в лице? Что вызвало у вас такое разочарование в жизни, опять подростковая драма? — Никогда! Никогда, профессор у меня не было никаких сопливых подростковых драм, я не из тех людей, которые выносят свои проблемы на сцену и представляют свою жизнь чередой страдальческого фарса! Не смейте мне говорить такие слова! — тут уже Уилли начала срываться на крик, и её побаливающее горло начало хрипеть. Снегг отошёл от своего стола к полкам и что-то достал оттуда. — Пойдёмте со мной. - сказал он и широкими шагами понесся из подземелий. Уилли едва успевала за ним. Они вышли в совершенно пустую часть замка, неподалеку от одинокой башни, только это была башня в которой жил Снегг. Он жестом остановил Уилли, зашёл в свои комнаты, пробыл так не более пяти минут и вышел оттуда с котлом. Через десять минут они вышли на балкон под самой крышей. Вместо лавки там были длинные подвесные качели. Снегг расставил два бокала, котелок и вдруг в нем что-то забурлило. Ещё через минуту он наполнил оба кубка. — Возьмите. Это глинтвейн на гранатовом соке, вашему горлу не повредит. А теперь сядьте и без утаек расскажите обо всём, что с вами происходит. Уилли взяла бокал, но долждалась, пока профессор попробует питье первым. —Да, я специально отравил бокалы и глинтвейн, чтобы вы не мозолили мне глаза. - саркастично бросил Снегг. И Уилли отпила. Горло накатило волной имбиря и мускатного ореха, это было вкусно. — С чего бы это я должна вам что-то рассказывать? — С того, что вы нарушили множество правил на моем уроке в присутствии инспектора, которая может пустить под откос и мою и вашу жизнь. — И вы поэтому смолчали на оскорбление? Снегг грозно посмотрел на неё, а потом не менее грозно ответил: — Вот поэтому я -декан факультета Слизерин, а вы всего лишь самоуверенная дерзкая девчонка с Гриффиндора, которая не понимает, что с глупыми людьми нужно вести себя по другому. — Малфой тоже так говорит. Повисло недоумевающие молчание. И Снегг в самом своем невероятном изумлении спросил: — Малфой?! Уилли стянула рукава свитера, закрываясь от ветра, было холодно, и шмыгнула носом, поправляя за тем шарф. — А он никому ещё не хвастался? - спросила она. — Позвольте узнать, чем таким он должен хвастаться?! — Наверняка он выиграл некое пари. Иначе других объяснений у меня нет. Он признался в любви, в ночь, когда я очнулась и пошла за едой. Неужто он оставил это грандиозное событие без огласки для своего факультета и без своей славы, в которой он морочит своему злейшему врагу голову или что-то в этом роде. — Уилли сделала глубокий глоток. — Вы присмотритесь к своему факультету, профессор, там подростковые драмы одна за другой. —А вам не приходило в голову, я понимаю, вам иногда сложно обдумывать умные мысли, и всё же, вам не приходило в голову, что вы не правы, и это может быть искренним? — Нет. Этого быть никак не может. - Уилли снова захрипела, отчего ещё немного отпила из кубка. — Уж вы то знаете, какой невыносимый он, и уже тем более, я. — С этим нельзя не согласиться. — Это всё равно, если бы Сириус извинился и предложил бы вам близкую дружбу. Снегг подавился, и закашлялся. — Избавьте меня от упоминаний о вашем отце. Он был и всегда останется самоуверенным придурком с Гриффиндора. - Снегг произнёс это резко и четко. По этому особому выговору было ясно, что он это говорит не в первый раз. — Мне нужно было, чтобы сравнение было как можно понятнее для вас. - Сэйд на секунду умолкла, а затем немного оскорбленный тоном ответила — и Сириус не придурок. — У вас есть одна черта, Сэйд. Не знаю, была ли она присуща вашему отцу или матери, я плохо их знал. Но вы часто говорите то, чего совсем не думаете. - Снегг улыбнулся. — Я не разделяю этого мнения. Но в чем-то я с вами согласна. Когда Сириус был юным он действительно вел себя как придурок. Но мне ли его винить, если я веду себя также. А сейчас, когда мне грозит исключение из Хогвартса, я бы даже сказала, что перестаралась с защитой своей гордости. — Вас не исключат. - прямо и холодно ответил Северус Снегг. Уилли с вовсе не свойственной ей надеждой, но в то же время и с некоторым презрением посмотрела в глаза профессору. — Мерлина ради, вы правда думаете, что вас исключат из Хогвартса за вашу дерзость? Потому что это единственное, за что вас можно исключить. Ни одному здравомыслящему магу в министерстве не поверится у то, что вы организовывает мятеж против Фаджа. — Но в министерстве осталось совсем немного здравомыслящих! Профессор Снегг, немного задумавшись опустил взгляд. — По крайней мере тебя сможет отстоять твой отец. Уж в нем то упрямства и влияния больше, чем в тебе. Этот внезапный переход на ты вызвал в Уилли странные ощущения, то ли она была польщена, то ли разгневана нарушением субординации со стороны педагога, но не почувствовав чего-то непристойного или бесчестного она оставила этот момент на подумать. Близнецы встретились с Сэйд на ужине. И надо сказать, все трое были как никогда веселы, потому что распространили большую партию забастовочных завтраков "Уизли и Сэйд" среди мерзопакостных слизеринцев. И Нотт и Паркинсон покрылись отличного качества драконьей оспой. И вот на лестнице перед входом в большой зал, Уилли покатилась по перилам, под руки ее подхватили Фред и Джордж. — У нас сегодня собрание в Од. — И по идее мы даём мастер класс по невидимым чарам. — Но мы взяли на нас троих отгул — Чтобы подложить Амбридж леденцов! — От них появляются огроменное прыщи на лице! Наперебой говорили братья. Уилли такой расклад событий был по душе, и только крепче подхватив друзей она понеслась с ними на ужин. За столом сидела только Джинни, которая всё ждала появления кого-то из своих друзей. И при виде этой неразлучной рыжей троицы просияла. Она рассказала о том, что сегодня на её курсе слизеринцы выводили Полумну и Амбридж поддерживала это, и что Джинни теперь светит отработки у Снегга. Амбридж не могла просто так назначить ей за дерзость кровопролитное перо, Артур и Молли наверняка бы подняли шум. А вот Снегг с его котлами идеальное прикрытие. Близнецы и Уилли получили только дополнительный счёт, который нужно было свести с Амбридж прыщавыми леденцами. И кучу веселья, слушая о том, как их маленькая сестрёнка Джин наслала на слизеринцев летучемышиный сглаз, которому она только училась. И все трое таки проникли в кабинет Амбридж. Последняя же в то время пыталась вместе с инспекционной дружиной поймать ОД, но она не имела малейшего понятия о выручай-комнате, и от этого все её надежды были бессмысленны. Как только они проникли в кабинет, Уилли встала у двери, то и дело присматривая, не идёт ли кто и отслеживая всех по карте Мародёров. А близнецы достали красивую баночку с ярко-красными и розовыми леденцами, обвязанную синей лентой и положили на стол с запиской, якобы от Филча. — Помимо гнойных прыщей она получит признание от Филча. - сказал Джордж. — "Профессор Амбридж"…- слащавым и хрипящим голосом Филча сказал Фред. — "Я как никто другой понимаю, сколько проблем приносят отвратительные дети! Давайте же вместе сгноим им, я вас люблю!" — "Нет, нет, Аргус, ситуация в Хогвартсе намного хуже, чем я полагала, мы вынуждены будем снова вешать детей за большой палец в подземелье" — добавила голосом Жабы Уилли и рассмеялась. — Надо на всякий случай перетереть леденцы и добавить в её сахар, если вдруг она побрезгует нашим угощением. — сказал Фред, а Джордж достал из чемодана с Забастовочными Завтраками толкушку и измельчил леденцы в крошку розового сахара. — Идут гости! Видимо, это желающие вступить в дружину. У нас не более трёх минут! - сказала Сэйд, и все трое, поправив салфетки и сахарницу на столе поспешили удалиться. На всякий случай укрывшись под мантией Гарри. Дело было сделано и полная удовлетворения Сэйд улыбалась всем лицом, губами, глазами, бровями. Однако, часы уже показывали половину десятого. Идти на собрание ОД было бессмысленно, а к розовой жабе было ещё рано. И Уилли с Фредом и Джорджем скоротали это время у домовиков на кухне с кружками пунша и сладостями за обсуждением будущих проделок. После Сэйд взглянула на часы, которые ей подарили Уизли, все три ложечки были направлены на слово "кухня". И Уилли встала и попрощавшись с друзьями пошла в сторону кабинета Амбридж. Раздался стук в дверь. За ним последовало разрешение войти и Сэйд по обыкновению толкнула дверь и вошла, будто в свой кабинет — так часто она бывала здесь за все четыре года. — А, мисс Сэйд, рада, что вы заглянули. "А уж я то как"- мысленно ответила Уилли. — Может чаю, мисс Сэйд? Я слышала, у вас нездорово горло, ему не повредит чашечка горяченького чайку. — это специальное возведение всех слов в уменьшительно-ласкательную форму выводило до ужаса. И на минуту Сэйд подумала о том, что если она выпьет чаю, это убьет подозрение на ее счёт у Амбридж, но она станет ходить с гнойными прыщами. С другой стороны, ночь с ними она бы перетерпела, а к утру противоядие должно было всё исправить. Но шанс того, что оно успеет к утру невелик, и Сэйд была в раздумьях. — Не стоит, благодарю. Я выпила лекарства, после них нельзя есть и пить. - усмехнувшись сказала Сэйд поражаясь тому, как ловко она это придумала. Не прошло и трёх минут, Уилли писала свиток словам уничижения, рука её и без того покрытая буквами-царапинами покрылась ещё одной надписью, а сама Амбридж открыла таки леденцы с признанием Филча и ещё через две минуты всё лицо покрылось большими белыми прыщами, источающими гной. Профессор Амбридж, почувствовав на себе их взревела и завизжала так, что Полная Дама могла бы завидовать. Потрескались все тарелки с котиками, висящие на стенах, тонкие фарфоровые стенки ее чашек лопнули и чай брызнул на колдографию министра магии. Уилли было невероятно весело, хотя где то глубоко она понимала, что поступает плохо. Сейчас это не не волновало, всё её существование было заполнено радостью от увиденного. — СЭЙД! ВОН! ВОН! МАДАМ ПОМФРИ! УМИРАЮ! На ее визг слетелись приведения, они только глубоко вздыхали вокруг нее, а некоторые полетели за подмогой. Уилли и вовремя подоспевший Пивз укатились как можно быстрее их кабинета. — Так её! Злобную стерву! Долой! Долой! Долой! - кричал Пивз, а Уилли сделав ему шутливый реверанс помазала рукой и побежала в гостиную. Близнецы были там же наготове с заживляющим кремом для царапин Сэйд. Уилли в красках описала то зрелище, которого, к сожалению, были лишены близнецы, и все трое выпив по бокалу огневиски из алкашной заначки отправились спать.