Часть 22 Воспоминания: Часть 3.
10 мая 2026 г., 01:32
Министерство Магии. Июль 1977.
— Слушается дело Рилиана Уилкиса, обвиняемого в халатности в отношении полномочий владельца мануфактуры, приведешей к 20 убийствам и подозреваемого в пособничестве мистеру Реддлу. Второе заседание объявляется открытым!
Стук молоточка. Доселе мирно сидевший Долохов энергично вскочил, не забыв улыбнуться своему подзащитному Уилкису, который не выражал эмоций и смотрел в одну точку на потолке.
— Господа члены Визенгамота, позвольте я вас повеселю! Госпожа Боунс!
Из зала вышла Морфея, как обычно встала за кафедру и произнесла обычное "защита затребовала свидетельские показания..."
"Бла-ди-да-ди-да-ди-да" подумала улыбаясь Одри, вспоминая как на такого рода протоколы реагировал Эрвин Мракс. Она слишком хорошо изучила материалы и сейчас только гадала, в каком направлении будет вести защиту Долохов.
Отрывок, затребованный адвокатом демонстрировал череду воспоминаний Уилкиса, в которых выступал маглорожденный совладелец мануфактуры Эдвард Тиль. Перспективный молодой бизнесмен, который выкупил долю фабрики в момент её отчаянного кризиса. На протяжении 5 месяцев каждый день подходил к Уилкису, показывая письма с угрозами. Он просил поставить защитный барьер, который в случае несанкционированного проникновения дал бы сигнал, и рабочие успели бы эвакуироваться. Было показано, как Уилкис ставит барьер, но не даёт доступа к его установлению никому, даже Тилю который все эти 5 месяцев требует дать ему разрешение, но не получает его. Постепенно Эдвард начинает злоупотреблять алкоголем на рабочем месте и всё хуже справляться со своими обязанностями, на что Уилкис закрывал глаза, но его это корёжило.
— Кошмар! Просто кошмар, что какой-то халявщик стал занимать слишком много места в жизни моего клиента. Хочется просто закрыться ото всех подальше и никого не видеть, в особенно его. Каждому знакомо это чувство. И оно лишнено преступного умысла. — Долохов улыбаясь подал рукой в сторону Блэк.
Судьми переглядывались, Уилкис впервые за все заседания ухмыльнулся. Одри посмотрела на Антонина и встала из-за стола, как обычно, по привычке сверяя время на часах и оставляя их.
Перед тем, как выйти к судейской кафедре она глянула под потолок. Там на небльшом балконе восседал Алекс и презрительно, но внимательно следил за заседанием.
— Господин адвокат, я правильно прочла вашу мысль: у каждого из нас в жизни есть персональный халявщик. Дурацкий кузен, жизнерадостный одноклассник, знакомые, которые навязываются, и от которых мы стараемся умыкнуть, лишь бы только не выпивать за школьные воспоминания, не давать денег в долг и прочее. Знакомая ситуация. — Одри уже искренне улыбалась и широко жестикулировала руками. — Все мы созданны разными. Черные и белые, умные и глупые, видящие перед собой высокие цели и те, кто тупо размножаются, едят и пьют. Пожизненный приживалы, милые, но докучливые, и мы, те кто радостно много работает. Вы именно так видите вашу ситуацию?
Одри протянула обе руки в сторону Долохова ожидая ответа. Уилкис почти вскочил, а Долохов сначала слегка растерявшись спокойно сказал.
— Протест. Госпожа прокурок ввела собственную систему координат в рамках которой начинает задавать вопросы.
— Нет, это вы ввели эту систему координат!
— Нет, мисс Одри Блэк, это вы ввели эту систему координат.
— Нет, мистер Антонин Долохов. — уже не скрывая смеха сказала Одри. — Это вы ввели эту систему, взывая к эмоциональной памяти членов Визенгамота и разделив мир на две части: заёмщиков и заимодавцев.
— Протест отклонён.
Одри встряхнулась.
— Позвольте повторить вопрос. — сказала она и стала расхаживать по залу. Пожизненный приживала, милый, но докучливый и яркая талантливая многоработающая противопоставленная личность, вы именно так видите эту ситуацию?
Долохов растерялся, да и Уилкис снова вскочил, потому что ощутил до чего глупый вопрос сейчас разбирается в его деле по милости Долохова.
— Прежде чем мой подзащитный окончательно разочаруется во всем мире, позвольте мне занять ваше внимание! — сказал Антонин.
Одри вскинула руку, словно говоря пожалуйста, вперёд. Долохов кивнул ей и вышел в центр, а Одри села за стол.
Антонин вывел на экран воспоминание: несколько минут до нападения на мануфактуру.
— Рабочие прерываются на обед, Уилкис, отругав Эдварда Тиля за плохую работу уходит и ставит защитный барьер. Все спокойно, все собираются перекусить, но не будет никакого обеда, не будет весёоых разговоров, потому что через минуту яркая вспышка трансгрессии оглушит рабочих и начнётся нападение. И моего подзащитного не будет на месте. Барьер выставлен, но нарушен тёмной магией. И всё равно обвинения падут на моего подзащитного, который 5 месяцев ставил этот барьер собственными руками. 5 месяцев каждый день посещал мануфактуру, давая второй шанс Тилю. Который взял на работу несостоятельных волшебников-подростков, чтобы те могли обеспечить себя к новому учебному году в Хогвартсе. 5 месяцев.
Господа судьи. Иногда тот, кому отказали в доверии, тот, кому не осталось ничего кроме как прикрываться безразличием и цинизмом, именно он случайно может оказаться святым.
Одри растерянно улыбнулась. Это выступление почему-то выбило ее из колеи и она отчаянно, хоть и не подавая вида, искала, за что уцепиться. Долохов величественно прошествовал к своему столу. Верховный судья обратился к Одри, есть ли чем ей ответить.
Одри сперва горько усмехнулась, а потом на мгновение лицо её застыло и озарилось.
— Он не ставил барьер. — Одри прищурила глаза, точно не понимая, что ей врезалось в глаза на записи, но точно уверенная, что магия Уилкиса иллюзорна. — Уилкис не ставил барьер.
В зале зашумели, зрители стали перешёптываться, Долохов недоверчиво огляделся на судей, те стучали молоточком призывая к порядку.
— Ваша честь, обвинение просит переноса слушания в связи с новыми открывшимися обстоятельствами.
***
Благороднейшийи древнейший дом Блэков на Площади Гриммо 12. Октябрь.1977.
Большой зал поместья был мрачно украшен, чёрные свечи с блестящих серебряных канделябрах, тёмные портьеры на окнах и стенах, по периметру зала. Пол в шахматную клетку начищен так, что можно было разглядеть своё отражение, и по которому уже скользили в вихре вальса разодетые в пух и прах пары. У камина, прямо под семейным портретом стояло семейство Блэк. Роскошная и величественная Вальбурга и полный достоинства Орион. Он держал руку на плече младшего сына, Регулуса. Тот был одет с иголочки и в нескрываемым цинизмом, но в то же время гордостью смотрел на зал. Он привык к тому, что теперь он единственный отпрыск рода. Сириус сбежал почти 3 года назад. Его выжгли с фамильного гобелена. Его больше не существует для этих людей. Как и Андромеды. Она счастливо вышла замуж и растит дочь вне этой семьи.
Гости подходили здороваться с четой Блэк и затем расходились по залу. Окна, опоясывавшие зал выводили на небльшую террасу. В одной из ниш прятались от общих взглядов Альфард и Одри. Они вместе курили, пили и насмехались над сборищем, непонятно в какую честь.
— Мистер Антонин Долохов! — объявил распорядитель бала. Улыбка Одри сменилась холодностью и презрением.
— И кто же его пригласил, дядюшка? — спросила она смахивая пепел.
— Ясное дело, Вальбурга.
— Она же знает, что с дружба с Долоховым кончена.
— Как и знает то, что половина присутствующих являются твоими подсудимыми. Но у них у всех есть покровительство сама знаешь кого. — Альфард сделал глубокий глоток огневиски и вздохнул. — Что-то мне подсказывает, что сегодня будет неудачный вечер.
Одри неодобрительно посмотрела на дядю. И какое-то сомнение прокралось в ней.
— Ты что-то знаешь, не так ли?
В качестве ответа Альфард чокнулся кубком о кубок Одри и допил виски и ушёл из ниши.
Одри ещё долго стояла в одиночестве пока её не дёрнула за руку Друэлла, вытаскивая для танца с кем-то. Один, два, пять танцев, Одри безразлично и вместе с тем безукоризненно выполняла все танцевальные движения, прежде чем снова отделаться от назойливого кавалера и уединиться где-то между тёмными портьерами. Однако чуть только она ступила между ними, как она отдавила чью-то ногу своими каблуками.
— Эй, полегче, Одри! Мне вообще то тоже надо где-то прятаться.
Регулус. Такой ещё юный Регулус. Одри очень рада была его компании и чуть потеснившись онм уже оба скрывались от общества сидя на диванчике защищённые портьерами и дезиллюминационными чарами.
— У меня есть кое-что для тебя. Реддл попросил меня чтобы я предоставил Кикимера для помощи ему. Я не знаю точно, но предполагаю, что это как-то связано с крестражами. — Регулус очень серьёзно, но очень по-аристократски тонко произнёс эту фразу. — Я попробую отследить их.
— Не стоит. Это рискованно, тем более, ты ещё ученик Хогвартса.
— Да, Реддл и Кикимер отправятся туда, куда задумал Тёмный Лорд только летом будущего года. Я уже окончу Хогвартс. К тому же Снегг...
— Снегг?
— Да, Северус взял на себя слежку за перемещениями Реддла. Он полностью информирует меня и Дамблдора.
— Вот это меня тревожит...
— Да и меня если честно. Я верю Северусу, а он верит Дамбодору. Не знаю, какую игру ведёт директор, но она явно не противоречит нашей и не влияет на её успех.
Регулус притих. Он сложил руки на груди и правой рукой с ненавистью сжимал левое запястье, на котором была метка. "Подумать только, бедный Регулус, стать пожирателем в 16 лет ради семьи и так быстро разочароваться в выбранном кумире" — подумала Одри, приобнимая брата.
— Я буду держать в курсе, относительно планов юридического аппарата и аппарата мракоборцев. Будь осторожен.
Чары невидимости рассеялись и в нишу ввалились сразу три человека: Поллукс Блэк, Вальбурга и Долохов.
— Это дурные манеры, дорогая, прятаться от гостей на балу! — начала свой отчаянный вопль Вальбурга, крепко хватая за запястья Одри, заставляя её встать. Поллукс без слов поднял за ухо, как провинившегося ребёнка Регулуса, оставляя на суд всё той же Вальбурге.
— Одри, Антонин хотел что-то тебе сказать. — бросила Вальбурга.
— Всего один вальс, Мисс Блэк. — сказал Долохов ухмыляясь нагло и многопозволительно.
— Благодарю, я не в настроении танцевать. — Одри попыталась было пройти, но её остановила рука Долохова.
— Боюсь, я настаиваю.
Антонин силой повёл Одри в центр зала. Он быстро подхватил талию Одри и её руку, пока она безучастно смотрела куда-то в сторону и закружил её в танце. Минуту они молчали и Блжк даже не смотрела на когда-то лучшего друга.
— Ты прекрасно сегодня выглядишь. — сказал Антонин оглядывая девушку. И действительно, она была прекрасна. Её волосы были уложены в высокую причёску, из которой выпадали то и дело чёрнык кудри. Фарфоровая кожа подчёркивала её незабудковые Блэковские глаза. И платье, дымчато-чёрное, с корсетом, подчёркивающим тонкий стан, с складками от лифа до талии, напоминающими форму рёбер на платье, юбка тяжёлая и летящая, кружилась тысячью оборок, собранные у плеч рукава и чёрная сатиновая лента на шее. Одри была поистине очень мрачная, но роскошная.
Замечание о своём внешнем виде Блэк проигнорировала. Она мечтала чтобы танец уже закончился и она могла бы уйти домой. Или гулять, или дальше разбирать дела в министерстве, куда угодно, подальше от Долохова.
— Ты не скажешь мне и слова? Даже в память о нашей дружбе?
— Я не скажу ни слова в память о нашей дружбе. — процедила Одри, всё ещё не смотря на мужчину.
— Хорошо. Тогда говорить буду я.
Долохов стремительно прекратил танец и остановился посреди зала больно схватив руку девушки. Музыка утихла, Одри заметила как все, точно по сценарию стоят на своих местах, создавая идеальную композицию в зале, а у её семьи, у всех, кроме Регулуса и Альфарда, в руках по бокалу шампанского.
— Я хочу во всеуслышание заявить о своих чувствах к мисс Одри Блэк, они искренние, пылкие и неутолимые, а сама она невероятно одарённая колдунья, именитый Прокурор и...
— Прекрати этот цирк! — закричала Одри, но Долохов не унимался.
— И просто прекрасная девушка, которая станет моей женой. Я прошу поднять бокалы за будущую Леди Долохову!
— Я не позволю!!! КАКОГО ЧЁРТА! — крик Одри смешался с радостными возгласами всех гостей, поднявших бокалы и произнесших поздравления.
Одри быстро это поняла и мгновенно достала палочку из кобуры на бедре и приставила к горлу с заклятием Сонорус:
— Во всеуслышание объявляю, что никакой свадьбы не будет, я не выйду за Антонина!
***
Министерство магии. Июль 1977.
— Морфея, будь добра, отмотай-ка мне воспоминание перед нападением. — Одри вошла в кинозал в сопровождении Сэйда. Тот учтиво поклонился госпоже Боунс и подал руку, чтобы Блэк села, прежде чем опуститься рядом с ней.
На экране появилась потрескивающая запись воспоминания, Уилкис, отчитывание управляющего и вот, момент наложения чар.
— Останови здесь. Вот! — Одри очень внимательно следила за Уилкисом. — он не зачаровывает барьер, неправильное движение руками. Теперь стоп! Всё ясно, он наложил дезиллюминационные чары на себя, чтобы открыть пути трансгрессии для пожирателей смерти. Ха, Долохову придётся очень потрудиться, чтобы выкрутиться.
— Отмотайте на нападение пожирателей, я хочу чтобы вы дали оценку боевым искусствам одного из них. — Сэйд без улыбки произнёс это и дал знак Морфее, та сменила воспоминания и отмотала на нужный фрагмент.
— Вот, прошу,
Одри очень внимательно наблюдала за фигурой в чёрном плаще и маске. Этот пожиратель первым появился на месте преступления.
Первым он пустил волну взрывающего заклятия, разом оглушил десяток рабочих. Он двигался легко и быстро, после этого связал троих несовершеннолетних волшебников и толкнул их в сторону новоприбывших пожирателей. Он не произносил заклятия, пуская их невербально и с большим искусством. Затем он оставил нападение на попечение прочих пожирателей, а сам стал судорожно что-то искать по столам, шкафам, в папках с накладными и документами, пока не нашёл какую-то бумагу, которая была свернута и положена в карман чёрной мантии.
Управляющий был убит смертельным заклятием после череды пыток, выворачиванием кишок, сдирания кожи, некоторые взрослые рабочии тоже однако когда кто-то из пожирателей попытался начать пытать детей, эта фигура воспротивилась и одним твёрдым заклинанием убил тех троих, связанных. "Они даже не могут использовать магию, как несовершеннолетние, это совсем низко" — произнёс пожиратель и что-то знакомое в этом голосе уловила Блэк. Что заставило её напрячься.
Прибыли мракоборцы, отважный Фрэнк Долгопупс начал эвакуацию тех, кого ещё можно былл эвакуировать. Началась перестрелка, в ходе которой Уильям вступил в серьёзную схватку с тем самыс пожирателем-невербалом. Однако и Сэйд был не лишён фантазии, он комбинировал заклятия так, что они двойным, тройным ударом обрушались на пожирателя. Загнав его в угол, Сэйд бросил в него заклятием гемофилии, но пожиратель в этот самый миг начал трансгрессию и заклятие попало в обнажившееся запястье, на котором красовалась чёрная метка.
— Сэр Уильям, я могу просить вас привести без конвоя и в тайне от господина Долохова подсудимого в мой кабинет.
...
— Итак, господа судьи. Давайте рассмотрим нашу историю в обратном направлении. Волшебная мебельная мануфактура вот вот подвергнется нападению со стороны приспешников Волан-де-Морта, или мистера Реддла, как вам угодно. Рилиан Уилкис видит, что его управляющий просит наложить защитный барьер, он его ставит и в последний момент покидает мануфактуру. Через некоторое время погибают 20 человек, вина Уилкиса может казаться косвенной. До тех пор, пока мы не заглядываем назад на те самые 5 месяцев. Он не ставил барьер. Воскликнула я на прошлом заседании. Рилиан Уилкис, рачительный хозяин действительно не ставил барьер, потому что знал, что в противном случае он может и лишиться своей фабрики, а то и жизни. Поэтому он не ставит защиту для сотрудников, чтобы потом с чистой совестью оказаться жертвой обстоятельств. Я прошу обратить внимание на экран, это совсем незаметно, но Уилкис ставит дезиллюминационные чары... — Одри говорила чётко и спокойно, делая то пару шагов в сторону от судей, то обратно.
Уилкис нахально улыбался в лицо и ей, и визенгамоту, и даже сидевшему на балконе Алексу. Тот впрочем сохранял терпеливое выражение лица, хотя и было ясно, что ему нетерпиться влепить кому-то из юристов, так дерзко представившихся инквизитору, смертельную галочку. Трёх галочек пока не было ни у кого в отделе, однако, карьеры с десяток юристов были словно подвешены на ниточки, которые вот вот по мановению руки Алекса могли быть срезаны.
Одри не переживала из-за этого по двум причинам. Во первых, она редко проигрывала дела. 4 года под началом Эрвина Мракса давали о себе знать. Жёсткое управление, требования сути дела, а не размазни, провокационное поведение, Мракс определённо был тёмной лошадкой, предсказать действия которой было невозможно. Не лишая себя изящества (выглядел он всегда безупречно) он под старость стал позволять себе инфантильное ворчание, которое однако никогда не было сплошь инфантильным. Он вёл себя как ребёнок и тем самым разоруживал окружающих потом, на каком нибудь из судов, безупречно проведя дело. И Одри очень многое переняла от него, вне дел она также порой вела себя до невозможного эксцентрично, но пересекая порог зала заседаний тут же превращалась в высококлассного изящного прокурора.
— 5 месяцев назад репутация успешного предпринимателя Уилкиса дала трещину. Отсуствие заказов на мебель, сократившийся почти втрое штат сотрудников, беспорядки в магическом мире породили новый кризис фирмы. Эдвард Тиль нанимает всё больше маглорожденных волшебников.
— Протест! Неуместная лирика. — Долохов занервничал.
— Протест принимается!
Одри презрительно окинуоа друга ледяным взглядом и продолжила.
— Обвинение избавляет вас от лирики и предоставляет документ: магический контракт с мистером Реддлом, или Лордом Волан-де-Мортом. Настоящим документом чистокровный волшебник сэр Рилиан Уилкис обязуется служить лорду Волан-де-Морту. А именно, организвать массовое нападение на грязнокровок, для очищения магического сообщества от смешанной крови. В качестве платы, Уилкис получает чек на любую интересующую его сумму в банке Гринготтс, чтобы разрешить свои финансовые проблемы, а также укрепить своё положение при Волан-де-Морте. Документ подписан обеими стортнами и скреплён чарами, в случае несоблюдения условий, обе стороны получают ущерб, проклятие.
— Ты ничего не путаешь? — сквозь зубы спросил Антонин, не сходя со своего места, и казалось совсем заьыв о том, как надо обращаться к прокурору первой ступени, будучи на заседании.
Одри не обратила на это внимание и только поднесла документ к кафедре судей. Долохов вскочил и вышел в центр к прокурору. Уилкис был подозрительно спокоен, ни один мускул на его лице не дрогнул.
— Это нелепость. Господа судьи, Блэк выносит нв заседания ннсуществующие документы, я лично произаодил обыск дом и конторы Уилкиса. Никакого такого документа не было найдено.
— Господин адвокат, сядьте на своё место, ваше время ещё настанет. — сказал верховный судья, долго стуча молотком. Одри расхохоталась и судьи обратились уже к ней — Ничего смешного, госпожа прокурор, придите в себя и продолжите. Как эта бумага оказалась у вас?
Одри победносно встряхнула кудрями.
— Я боюсь, что буду всё таки лирична. 5 месяцев назад фабрику Уилкиса посещает некий волшебник (сведения предоставленны рабочими фабрики, запротоколированны и обнародованны в отчёте мракоборцев. Рабочие утверждают, что было слышно лишь дружелюбную беседу, длившуюся не больше часа. Посетитель в чём-то убеждал Уилкиса и в конце концов они пришли к выгодному соглашению. Один только Эдвард Тиль осмелился подойти подслушать, он услышал не много, но понял, что речь идёт о фабрике и её будущем. Когда посетитель ушёл, Эдвард ворвался и пытался поговорить, понять что происходит, Уилкис только рассмеялася в лицо, а Тиль сказал, что в его силах сделать так, чтобы производство остановилось и больше никогда не запускалось, раз Уилкис задумал что-то обособленно от него. После этого, начались угрозы и нападения. За этот час произошло объяснение между Уилкисом и одним из последователей мистера Реддла. Контракт датирован 2 февраля 1977 года. 5 месяцев назад. Уилкис устранил на своём пути конкурента-Уилкиса, выслужился перед Волан-де-Мортом. Или я слепа, или это предательство, сознательное пособничество масссовым убийствам маглорожденных волшебников, в том числе детей.
Судьи, зал, в котором было много юристов, Долохов, Морфея, все погрузились в раздумья. Одри замолчала и прошествовала было к своему столу, но её окликнул голос Долохова, жёсткий и скрежащий, доныне Блэк не видела друга в таком напряжении и её заставило это удивиться.
— Госпожа прокурор не привела ни одного доказательства в подлиности этого документа, а также в том, где он был найден.
Алекс под потолком усмехнулся и скрестил руки на груди. А в зале зашептались. Долохов вышел готовый вещать, но Одри улыбнулась одной половиной рта, как всегда улыбался Сэйд и прошла в центр зала. Взгляд её остановился на лице друга и слово говорил ему "не трогай это, проиграй дело и мы обсудим всё между собой" . Однако Долохов презрительно смотрел на госпожу прокурора и тоже скрестил руки на груди.
— Обвинение вызывает Рилиана Уилкиса для дачи показаний. — громко произнесла Одри и зал зашептался с новой силой и лаже Алекс выгнул бровт от изумления. Антонин мгновенно поледнел. Уилкис, нахально усмехаясь, под конвоес вышел на кафедру. — Ваше слово, Уилкис. — добавила Одри, опуская взгляд в пол.
— Я, Рилиан Уилкис сознаюсь в том, что подсписал контракт с Волан-де-Мортом, рассчитывая на деньги и восстановление положения. Согласно указаниям пожирателей, я создал особую трансгрессионную арку и позволил им напасть на рабочих...— Уилкис кратко и без зазрений совести рассказал о подробностях нападения, однако он не взаимодействовал с Волан-де-Мортом напрямую, не был пожирателем, просто жадным и глупым волшебником, которого прельстили быстрые деньги и возможность покквитаться с Тилем, который заправлял вместе с ним фабрикой. — Бумага хранилась в моём столе на фабрике. После нападения я не видел её. Она пропала оттуда.
Долохов был бледнее самой смерти, и всё же он не терял гордости и презрения в своём выражении лица. Он желчно сказал:
— Госпожа прокурор спеша закрыть это дело и не получить галочку, решила сыграть в грязную игру, подговорив не то заклинаниями, ни то силой своего женского очарования, признаться этого человека в том, чего он не совершал. Все мы помнимм, каким был Рилиан Уилкис, когда мы только начали вести это дело, но...
— Протест! Лирика. — Одри вернула шпильку Долохову. Протест был принят.
— Госпожа прокурор превышает свои полномочия как юрист, когда скрывает от линии защиты такие серьезные улики, что противозаконно по кодексу юстиции. Госпожа Блэк, откуда у вас эта бумага? Где и при каких обстоятельствах вы обнаркжили её и почему пошли на должностное преступление, скрыв её от адвоката, ведущего это дело?
Судьи молчали и недоумевали. Зал не понимал что конкртено происходит. Одри с болью посмотрела на друга. В глазах её прочиталось болезненное разочарование, адская мука одновременно веры и недоверия, стгласия и несогласия с тем, что она вот вот собиралась сделать.
— Действительно, мисс Блэк. — ледяной голос Алекса, подошедшего к ней так тихо заставил её вздрогнуть от неожиданности.
— Разрешите я не буду перечислять прецеденты, когда подобное превышение полномочий было оправданно ценностью добытых сведений. — Одри огрызнулась на инквизитора и тот снисходительно улыбнулся.
— Вы должны обладать веской причиной для подобного поступка в контексте этого дела.
— Где была найдена бумага! — крикнул вышедший из себя Долохов.
Одри бросила взгляд на зал, в глубине которого она увидела знакомое рыжее лицо, которое незаметно ей кивнуло и улыбнулось одной половиной рта. Блэк презрительно посмотрела на Антонина, и громко, чётко, так чтобы услышал каждый в этом зале сказала:
— Этот документ найден в вашем кабинете, мистер Долохов.
