Отражения в пруду

Такой человек, как майор Гром, уж если оказывался загородом, да к тому же в парке, вдобавок помпезном Екатерининском, а не уютной Сосновке, где хоть шашлыки жарь, то исключительно по работе. Что за удовольствие наслаждаться «золотой осенью» посреди неживой архитектурной позолоты, Игорю было не понять, и он даже не пытался проникнуться. Центр Питера и так фактически музей под открытым небом, на фига ради того же самого пилить в Пушкин или там Павловск? Пройти ему было сподручнее через Эрмитажную кухню. Что за светлая, до чистоты белого листа, не замутненного малейшим проблеском сознания, голова придумала так назвать вход в парк, просто-напросто ворота?! Без этой информации майор тоже мог обойтись. Хорошо, что местные прозвали сие безумие Красными воротами, это уже было на что-то похоже, несмотря на готическое строеньице, напоминавшее кухню еще меньше. Дежурная бабка попыталась было его затормозить, но Гром взмахнул отворяющей почти любые двери «корочкой» и продолжил идти быстрым шагом дальше, весь погруженный в мысли о приведшем его сюда деле, требующем некоторых уточнений на месте. Игорь больше машинально отметил, что не одного посетителя в такой погожий, буквально созданный для прогулок день, почему-то нигде не видно. И то только тогда, когда увидел первого, попавшегося ему на глаза. Среди деревьев, прямо на газоне. В Екатерининском, а не в Сосновке какой-нибудь! Пару секунд спустя он понял, что знает его и узнал, не смотря на прилично отделяющее их друг от друга расстояние. Это был Сергей Разумовский и вел он себя до крайности странно. Майор Гром мигом насторожился, забив на значительно менее важное дело, и переключился в режим незаметного подкрадывания, перебежками от дерева к дереву. - Он что, сам с собой говорит? Псих, что ли? – беззвучно хмыкнул Гром, поправляя сбившуюся на лоб кепку. - Игорь! Как я рад нашей неожиданной встрече! – весело рассмеялся Сергей, следом за тем подтверждая догадку Грома. – Идите к нам! Никого в пределах видимости рядом с Разумовским не было. Или он это от мании величия а ля императоры Всероссийские, типа мы, Сергей Разумовский Первый, создатели соцсети «Вместе», миллиардеры и прочая, прочая, прочая? Что, как бы, тоже о здравом рассудке не говорит. - Захотелось, чтобы Марго спокойно погуляла, пришлось арендовать парк на часок, так мы с ней тут и оказались. А вы здесь каким попутным ветром? Марго, значит… Гром как вспомнил, так вздрогнул. Белая ворона, стало быть, любящему хозяину его и выдала. Теперь, приглядевшись, можно было разглядеть высунувшуюся из-за пазухи Сергея птичью маленькую башечку с острым клювом, направленным на него прямой наводкой. - Идите к нам! Что вы, как не родной. - Вот спасибо-то. – нисколько не почувствовавший себя польщенным, майор, тем ни менее, вышел из-за дерева, прятаться за которым стало смешно, к тому же могло показаться, что он испугался. Что его снова разденут до нитки и теперь отправят совершать пробежку по Пушкинским местам. - Марго хочет пить. – склонился Сергей над своей любимицей, ласково касаясь губами белых перьев на загривке. Что еще за жар вдруг прокатился от этого по хребту? – Да, моя красавица? Марго попить захотелось? Мы - к фонтану «Лебедь», вы с нами? Из него любил испить лицеист Пушкин. Это совсем маленький фонтанчик, почти игрушечный, о нем даже особо не знает никто и экскурсии к нему не водят. Так что, не исключено, что из него до сих пор может безбоязненно напиться венец природы, но лично я бы вам этого не советовал. Фантасмагория какая-то… Особенно эта никак не проходящая жаркая сладость, с нефига разбушевавшаяся в крови… Белая ворона, бережно посаженная на землю, радостно заскакала к игриво звенящей водице, собирающейся, словно специально для нее, в небольшой круглой выемке, вырезанной в камне. Белый лебедь и белая ворона, трогательно. Дурдом какой-то. А Сережа рыжий, как листья деревьев и красивый до невозможности, куда до него одного всем здешним туристическим красотам вместе взятым! Когда тот внезапно поцеловал его прямо в губы, обхватив рукой затылок, другой же обняв за спину и притянув вплотную к себе, Игорь, не раздумывая, принялся неистово целовать его в ответ, обняв еще крепче, обеими руками, жадно зашарившими, влюблено загладившими тонкое и крепкое тело, мигом затрепетавшее у него в ладонях. То, что было потом… Было прекрасней, чем в самых красивых сказках Александра Сергеевича Пушкина. А потом было так чудесно проснуться, уткнувшись носом в теплые, ароматные Сережины рыжие волосы, разметавшиеся по подушке… А затем Игорь проснулся окончательно и бесшумно выдохнул обреченное: - Юля… *** Ему приснилось немало странных снов с Сергеем Разумовским в главной роли, но чтоб настолько! И не одно из сновидений, так-то подумать, не было просто сном. Может и этот о чем-то буквально кричал ему прямо на ухо, но он продолжал этого не слышать? Да нет, ерунда, будь Гражданин Чумной Доктор невменяем, его бы отправили не в тюрьму, а в сумасшедший дом. Он был безусловно во всем виновен! Или же все-таки нет?.. Не доверяющему внутреннему чутью следователю лучше сменить профессию, пока он не принес горе тем, на чью защиту потребовала встать душа. Но что теперь об этом думать? Дело сделано. И закрыто. Откуда же тогда это появившееся теперь чувство некой незавершенности, от которого холодит в груди? И кто ему может помешать сходить навестить Разумовского? Мало ли зачем. Хотел бы он сам это понять… Ясно одно – фантасмагорический поцелуй тут не причем абсолютно! Ему просто Юля уже начала сниться. Такая же рыжая, что, конечно, тоже обыкновенное совпадение. *** Если это все и было совпадением, то, без сомнения, необыкновенным до крайности. То, что Сереже Разумовскому приснилось этой ночью, как он целовался с Игорем у Царскосельского фонтана «Лебедь», пока из него пила студеную ключевую водичку его белая ворона.