Саша х Никколо. Сборник коротких историй

Никколо видел это слишком четко. Саша, лежавшая в лужи собственной крови, плачущая от боли. И его там не было. Он не мог дотянуться до нее. Он не мог коснуться ее. Не мог даже докричаться. Конни и Жан, сидя на коленях, прижимали руки к ее ране. Они касались ее лица. Кричали ее имя. А Саша смотрела сквозь них. Сквозь кричащих солдат. Прямо на Никколо. Никколо знал это. Она улыбнулась и струйка крови потекла по подбородку. Никколо стоял там, с широко открытыми глазами, руки сжались в кулаки до белых костяшек. Мозг кричал ему подбежать и обнять ее. Она хотела видеть его рядом в свои последние секунды. Но он не мог даже двинуться с места. — Никко. Никколо подскочил с кровати. Сердце вырывалось из грудной клетки. Он схватился за пропитанную холодным потом футболку, стянул ее и бросил на пол. Он встал и открыл шторы. За окном все еще темнело, но он видел первые крошечные лучи солнца на горизонте. Сегодня солдаты должны вернуться. Саша должна вернуться домой. Каждую ночь Никколо видел один и тот же сон, где Сашу подстреливают и она умирает на полу. И никто не может ей помочь. «Это просто сон» — снова и снова повторяет Никколо про себя. — Это просто сон, — вслух произносит он и закрывает штору. Берет свежую одежду и идет в душ. Саша наверняка ожидает королевский обед по возвращении домой. Если она вернется домой. — Это просто сон. Несколько дней назад Никколо ездил в город и купил так много мяса, как только мог. Он надеялся, что бесконечная готовка поможет отвлечься и когда придет время он услышит грохот ботинок по лестнице. И услышит голос Саши, требующей еду получше, чем они взяли с собой. Но этого не происходило. Время текло бесконечно медленно. Каждый раз, когда Никколо смотрел на наручные часы, прошло всего несколько минут. В конце концов, он бросил часы в карман. Они прибудут так скоро, как смогут. Возможно, даже не сегодня. Возможно, это будет завтра. Или никогда. — Это просто сон. Сверху послышался грохот и тут же донесся до первого этажа. Никколо бросился прочь с кухни и побежал за солдатами. — Что происходит? — Прибыл корабль, мы идем разгружать его. — Мы ждем вкусный обед по возвращении. Договорились, Никколо? Никколо кивнул, но очень хотел побежать с ними. Он хотел быть там, когда Саша выйдет с корабля. Если. — Заткнись! — выкрикнул Никколо, стоя в пустом бараке. Он вернулся на кухню и заставил себя сосредоточиться на еде. Солдаты ушли в спешке. Это было незапланированное задание. Никколо планировал признаться Саше, рассказать о своих чувствах. Но он — трус. Он не мог просто так выпалить все перед их отправлением. Ему нужно было время. Он планировал позвать ее на пикник, приготовил ее любимое блюдо и цветы, которые ей нравились. Он даже подготовил речь и написал письмо, если бы вдруг струсил говорить это вслух. Он бы просто вручил письмо и убежал подальше в горы. Но они ушли. Саша приобняла его, крикнув в след «Увидимся позже, Никко» и убежала. Он даже не успел обнять ее в ответ. Дрожащими руками Никколо накрыл на стол. Он много раз чуть не уронил тарелки, и чем больше проходило времени, тем хуже ему становилось. Все было накрыто, он разложил вилки и ножи, аккуратно расправил салфетки. Он стоял во главе стола, его фартук был перепачкан различными соусами и мукой. Он снял фартук и бросил его в корзину для белья в углу вместе с другими грязными тряпками. Что он должен сказать Саше, когда она вернется? Он не успел подумать, легкая тряска земли означало возвращение солдат. Никколо оперся спиной о стену, широко открыл глаза и был готов сканировать каждое лицо, что появлялось в главных дверях. Сначала вбежали незнакомые ему ребята, после Жан и Кони. Они не улыбались. Никколо сделал шаг вперед. Жан заметил его и кивнул на улицу. Он рванул вперед, сквозь толпу солдат, которые суетились по всей территории лагеря. Он уже слышал звук приборов и представлял бардак, который ему придется убирать после ужина. Но это все было совершенно не важно. Не сейчас. Никколо внимательно изучал толпу, осматривая головы солдат. Он увидел темный высокий хвостик и побежал в ту сторону. Он уже собирался положить руку на плечо, но она развернулась. — Командир Ханджи. Прошу прощения, я думал. — Она там, разгружает боеприпасы. Но сомневаюсь, что ее на долго хватит. Она всю дорогу думала о том, что же ты приготовишь. Мы все умираем с голоду из-за нее. — Еды хватит на всех, — Никколо почесал шею. — Тогда беги, — Ханджи подмигнула и хлопнула его по плечу. Никколо заставил себя замедлиться. С ней всё хорошо. Она в порядке. Она жива. Сон был просто сном. Он мог поговорить с ней. Обнять ее. Если бы захотел. Единственное, что Никколо мог видеть, это высокий хвостик. Лицо Саши было скрыто за кучей винтовок, которые она тащила на себе. Она тихо напевала песню, слова которой состояли из слов «мясо, ужин и желание». Он не мог сдержать улыбку. Он не знал эту песню, но слушал бы ее бесконечно. Никколо откашлялся и Саша резко развернулась. Одна из винтовок во время поворота попала Никколо прямо по лицу. Он упал на одно колено и приложил ладонь с саднящей коже. — Ой, Никколо! — Саша бросила винтовки на землю и присела рядом с другом. — Мне так жаль, я тебя не заметила. — Она протянула руку к его лицу. — Дай посмотрю. Глаза слезились от боли, но он послушался и убрал руки на колени. Пострадавший глаз с каждой секундой видел всё хуже, картинка перед ним размывалась. Он слегка подпрыгнул, когда Саша приложила руку к ране. — Прости, руки холодные. — Я в порядке. — Почему ты здесь? Ты не должен быть на ужине? Никколо растаял от ее прикосновений. — Я хотел тебя увидеть. Обычно Никколо не был бы так откровенен, но опухоль в мозгу затуманивала его мысли. Хотя он не мог этого видеть, но Саша улыбалась. — У меня были… кошмары. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Саша повернула его голову в сторону и нежно провела пальцами по опухшей части его лица. — Я в порядке. Определенно лучше, чем ты сейчас. Стой здесь, я только что выгрузила аптечки. Не двигайся. Никколо хмыкнул и сел, опершись на руки и подняв голову к темнеющему небу. Он думал о том, как могла бы сложиться эта встреча. Вообще-то, у него не было плана. Он, наверняка, просто стоял бы с открытым ртом, как идиот, пока Саша не заметила бы его. Это была бы неловкая светская беседа, пока она не почувствовала бы запах еды и не оставила бы его в облаке пыли. Он подумал, что все могло быть и хуже. Саша Браус ухаживала за ним, ее грубые и в то же время нежные руки касались его ран, ее голос, нежный и слегка удивленный, звучал в его ушах, как симфония. Ему было очень больно, но он наслаждался моментом. — Я достала холодное полотенце и бинты. У Ханджи есть какое-то лекарство, но я, если честно, не знаю, как оно действует. Не хочу, чтобы у тебя вырос третий глаз или типа того. Никколо рассмеялся и у него закружилась голова. — Это противовоспалительное средство. Оно поможет снять опухоль. — Может, я отведу тебя к доктору? — нерешительно сказала Саша. — Нет, — быстро ответил Никколо. — Нет, все не так плохо. Ты можешь сделать это сама. Саша открыла аптечку и взяла шприц в руку. — Я не знаю, что с этим делать. — Просто воткни мне в руку. Смелее. Я делал это сотни раз. — Тебя били по голове столько раз? Понятно, почему ты решил остаться на кухне. Никколо не стал поправлять ее, а просто рассмеялся. — Я думал, так будет безопаснее. Но потом я прибыл сюда, где ты набрасываешься на еду, как на врага. На кухне я в такой же опасности, как ты в бою. Саша засмеялась. Это прозвучало как весна. Его обдало теплом и он не почувствовал, как игла вошла в кожу. Прямо сейчас, с заплывшим глазом и жгучей болью в щеке, он знал, что готов сделать всё, чтобы снова услышать ее смех. Он вытянул свободную руку и аккуратно протянулся к ее расплывчатой фигуре. Он убрал прядь волос за ухо. — Ты отлично справилась. — Тебе лучше? — Да, — солгал он. Лекарству нужно было гораздо больше времени, чтобы подействовать, но он продолжал улыбаться ей. — Я все равно отведу тебя к доктору. Никколо почувствовал, как рука Саши обхватила его за спину и приподняла. Парень был на голову выше, но она с легкостью удерживала его. Он изо всех сил старался идти прямо, но все равно спотыкался. Саша жаловалась, какая отвратительная еда была на воздушном корабле и что Микаса утверждала, что она уже съела свою еду и больше ей нельзя. — … и мне каждую ночь снилось, как ты готовишь. Никколо на секунду отошел от шока. Его левый глаз даже приоткрылся, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на Сашу. — Твоя еда! Мне снилась твоя еда. Очертания все еще были расплывчатыми, но Никколо видел легкий румянец на ее щеках. Он пытался скрыть улыбку, но не смог. — Что за кошмары ты видел? — Саша сменила тему. — О, — Никколо отвел взгляд, — просто кошмары. — Они были про задание? Почему ты хотел меня увидеть? Никколо уже тысячу раз пожалел, что вообще сказал это. Пути назад теперь нет. Он должен был сказать ей правду. — Сон о том, как ты… умираешь. Саша, на удивление, засмеялась. — Еще чего. Я слишком хороша, чтобы умереть. Так, ну я хотя бы круто умерла? — Нет. — О нет. Меня съел титан? — Нет. — Я стала титаном? — Нет. — Жан толкнул меня с дирижабля? — Нет. — Так что же случилось? — В тебя выстрелил ребенок. Она забралась на дирижабль и застрелила тебя. Саша замолчала на пару секунд. — Самая глупая смерть. Как ребенок забрался на корабль? И где она взяла оружие? А почему дверь была не закрыта? И никто не заметил, как ребенок поникает на корабль? Это не имеет никакого смысла. — Согласен, — Никколо мягко улыбнулся, — А ты жива и невредима, так что это неважно. Они дошли до медицинского барака и Саша усадила его на свободную койку. Там было еще несколько кадетов, лежащих под присмотром врачей. У всех были несерьезные травмы. К Никколо и Саше подошел молодой доктор. — Что случилось? — Я ударил его по голове связкой винтовок, — сказал Саша, виновато улыбаясь. — О, — он сделал пометку в блокноте. — Любовная ссора? — Нет, я просто не заметила его, — хихикнула Саша. — Она уже дала мне противовоспалительное средство. Я чувствую себя гораздо лучше, глаз видит немного четче. Доктор искоса посмотрел на Сашу. Она стояла рядом и продолжала невинно улыбаться. — Что ж, Саша, ты можешь оставить его здесь. Саша не шелохнулась. — Я побуду здесь. Никколо повернул голову и удивленно посмотрел на нее. Она хочет остаться здесь? С ним? Вместо ужина? — Ты уверена? Ты должна съесть еду, пока она горячая. Саша толкнула Никколо и села рядом с ним, прислонившись спиной к металлическим прутьям койки. — Тогда я дождусь, пока тебя не отпустят и ты разогреешь еду для меня. Я бы сделала это сама, но не хочу снова сжечь кухню. — Сомневаюсь, что ты. Снова? Никколо перебирал пальцы на коленях. — Есть… другая причина, по которой ты остаешься здесь? — тише спросил он. — Ну, — Саша накрутила прядь волос на палец, — если капитан Леви или Ханджи увидят меня там, они точно отправят меня обратно, чтобы закончить распаковку припасов. И я не хочу, чтобы меня ругали на пустой желудок. — Понятно, — Никколо поник. — Ты хочешь, чтобы я ушла? От меня одни проблемы и... — Нет, — сказал он, прежде чем она успела закончить предложение. — Я хочу, чтобы ты осталась. — Отлично. Никколо посмотрел на Сашу, которая закрыла глаза и положила голову на плечо. Он острожно двинулся и тоже оперся о металлические рейки. Он вытащил подушки и уложил их за спины. Саша зевнула и прижалась к Никколо. Он даже не подумал, что она, должно быть, смертельно устала. Если бы он мог, то сходил бы за едой. Но сейчас был рад, что она так близко. Он должен все рассказать. Сказать, что чувствует. Сон был предупреждением, редким посланием вселенной. Времени мало. Особенно, когда живешь рядом с разведкорпусом. К черту пикник и письмо, он должен сказать ей прямо здесь и сейчас. Но она уснула. И у Никколо не хватило духу разбудить ее. Ее челка выбилась из-под тонкой заколки. Он вспомнил, как Елена объясняла ей как пользоваться заколками. — Как ты еще не умерла от постоянных волос на лице? Саша оборонительно подняла руки. — Эй, я собрала большую часть своих волос в хвост. У Микасы челка лезет в глаза, а волосы развеваются повсюду. А Хистория. — Ка ты можешь так обращаться к королеве? — Я жила с ней в одной комнате во время обучения. Как пользоваться этими закусками? — Заколками, а не закус. Неважно. Иди сюда. Все от души посмеялись над Сашей, которая пыталась вырваться из железной хватки Елены. За ее вскриками боли следовало резкое «Прекрати двигаться». Потом Саша бегала по территории лагеря, крутясь колесом и мотая головой во все стороны. Заколки храбро выдерживали испытания. Она попросила еще и убежала, сказав, что собирается показать Жану как ими пользоваться. Никколо наблюдал со стороны. Его глаза следили за беспорядочными прыжками Саши, когда она уходила. Взгляд оторвался от Саши только тогда, когда что-то ударило его по лбу. — Если тебе нравится смотреть на нее, представь, как приятно будет с ней поговорить. Никколо занервничал. Он отрицательно мотал головой и заикался, не способный что-то сказать. — Да, это очевидно. Нет, она не знает. Да, все вокруг уже поняли. Да, всем все равно. Да, ты должен пойти и поговорить с ней. А теперь иди. Она пнула его ботинком под колени и он немного согнулся, прежде чем пойти вперед. Он боялся заговорить с Сашей. Но еще больше он боялся, что сделает Елена, если он не заговорит с ней. Он вынул заколку из ее волос и положил на прикроватный столик. Волосы аккуратно падали ей на лоб, некоторые пряди слиплись и почти не сдвинулись со своего первоначального положения. Он открыл рот, чтобы признаться, но прикусил губу. Он не станет ждать подходящего момента, но не хочет тратить слова, когда она спит. Он найдет время. Очень скоро.