Саша х Никколо. Сборник коротких историй

Никколо закончил расставлять тарелки для ужина. Он немного спешил, поскольку знал, что хаотичный поток голодных разведчиков растопчет его в пыль, если он окажется на пути. В целях безопасности он отступил за стойку и ждал. И ждал. Он собирался пойти на разведку, когда дверь медленно открылась и вошла лишь небольшая группа людей. Они лениво прошли в столовую и сели, положив лица на прохладные столы. Никколо сразу заметил, насколько покраснели их лица, словно испачканные краской, они покрывали большую часть кожи, и руки тоже, у некоторых были волдыри. — Прости, Никколо, — сказал Армин, открыв глаза. Его голова все еще лежала на столе. — Доктор сказал, что на ужин только вода и легкая еда. Сегодня было очень жарко. У всех раздались стоны, а Никколо подавил короткий смешок. Он принес каждому ледяную воду и тосты. — Где Саша? — спросил он после того, как все взяли в руки свои напитки. Они переглянулись и, казалось, вели молчаливый разговор. Конни вздохнул и повернулась к слегка обеспокоенному шеф-повару. — Не волнуйся слишком сильно, доктор сказал, что с ней все будет в порядке. Сердце Никколо ускорило ритм, и он держался за обеденный стол, чтобы не выбежать за дверь в медицинский барак. — Что случилось? — тихо спросил он. — Сегодня было очень жарко, — повторил Жан, — воды не хватало, и каждый из нас по очереди возвращался за ней. Мы делали это раньше, бесчисленное количество раз. И мы работаем там уже несколько месяцев, так что… — Никто не виноват, Жан, — коротко сказал Эрен. — Правда? Она была измотана… — Мы все были измотаны, — ответил Эрен. — Мы должны были… — Нет смысла сейчас говорить, что и что должен был. Оставь это. — Эрен, — резко прошипел Армин. Жан открыл было рот, чтобы продолжить спор, но Конни положил ему руку на плечо, чтобы остановить. Жан сжал стакан в кулаке и отпил еще немного. — Была очередь Саши идти за водой, — продолжила Микаса. Она теребила стакан. — Нам… нам следовало пойти с ней. Но мы продолжали работать и ждали ее возвращения. А когда она не вернулась, мы решили, что она отдыхает у колодца. — Мы закончили смену и предположили, что она уснула, — сказал Армин, глядя на свои пальцы, — что было не очень любезно с нашей стороны. Саша нас ни разу не подводила. Она бы просто так нас не бросила. — Мы нашли ее потерявшей сознание у колодца, — закончил Конни. — Доктор сказал, что у нее случился тепловой удар. Переутомление и недостаток жидкости привели к тому, что ее организм отключился. Она в медбараке, и с ней все будет в порядке, Никколо, я обещаю. Никколо переживал вспышки разных эмоций. Гнев: как могли ее друзья, ее семья предположить, что она поступила настолько эгоистично, что бросила их посреди рабочего дня? Как они могли поверить, что Саша поставит свою корысть выше здоровья близких ей людей. Разочарование: мог ли он что-нибудь сделать, чтобы предотвратить это? Он мог бы организовать им воду каждые несколько часов. Работа шеф-повара не была круглосуточной работой, у него было время, и он мог съездить на железнодорожные пути. Беспокойство: с ней все будет в порядке? Конни сказал, что с ней все будет в порядке. Люди постоянно говорят это, когда кому-то больно, но это не всегда правда. Фактически, в своей жизни Никколо обнаружил, что когда люди говорят, что что-то «будет хорошо», обычно это не так. Тревога: ему следует пойти к ней. Прямо сейчас он должен быть рядом с ней. Он не хотел находиться в казарме и готовить еду, когда она нуждалась в нем прямо сейчас. Ей будет так одиноко одной, и ей придется спать на старых кроватях, которые скрипят при каждом вздохе. Но у него была работа, единственная работа, которую он когда-либо чувствовал себя способной выполнить, и он не может просто так уйти. — На прилавке больше хлеба, — сказал он, снимая фартук и вешая его на вешалку. — Вам следует пить больше воды, а потом хорошо поспать. На завтрак я приготовлю кашу, но уверен, что работать вы не будете. Никколо не ждал пока кто-то остановит его, но они в любом случае этого не сделали. Он широкими шагами направился к медицинскому бараку. Никколо заставил себя сделать глубокий вдох. Его беспокоило, насколько он зависел от Саши. Мысль о том, что она заболела, заставила его почти сойти с ума, он даже не хотел допускать возможность того, что ее больше здесь не будет. Не будет с ним. То, как ее улыбка мгновенно делала любой плохой день чудесным, как мог один человек обладать такой способностью? То, как ее пальцы танцуют по его коже, заставляет его чувствовать, будто он стоит слишком близко к грозе. Ее прикосновения оставили следы на его коже, оставляя невидимые шрамы там, где ее пальцы скользили по его рукам или лицу. Он все еще мог чувствовать ее прикосновения даже после того, как она ушла. Все эти чувства кипели внутри него, и мысль о том, что их заберут, заставляла его терять контроль. Он не мог потерять Сашу. Доктор проделал замечательную работу, постоянно напоминая ему, что с Сашей все будет в порядке. Никколо сказал ему, что позаботится о Саше, как только она проснется, и врач дал ему инструкции, что делать. Период просмотра сорок восемь часов. В это время Никколо все время будет рядом с Сашей, доставляя ей все, что ей нужно. Конечно, ему придется выполнять свои обычные обязанности, но он сможет быть рядом с ней целый день. Доктор, казалось, был обеспокоен его энтузиазмом и решимостью, но затем усмехнулся и покинул барак. Никколо сел рядом с ней, взял ее за руку и провел большим пальцем по ее воспаленным костяшкам пальцев. Ее руки не были мягкими, годы борьбы с титанами и строительства железной дороги сделали их мозолистыми и шершавыми. Никколо нравилось, как ее пальцы скользили по его, насколько сильной была ее хватка, которая заставляла его идти вперед, хотел он того или нет. Он задавался вопросом, как такая сила могла исходить от такого маленького человека. Он никогда не видел Сашу злой, по-настоящему злой. Иногда она расстраивалась на работе или в гостях у подруги, но никогда не злилась. Его это сбивало с толку. Она решала конфликты спокойно и собранно, не колеблясь прибегала к действию. Это пугало его больше всего. Похоже, она даже не подумала, прежде чем броситься с головой в неприятности. Жан и Конни сказали ему, что она всегда была такой. Дело не в том, что она слепо пошла на опасность, она была для этого слишком умна. Но мысль о том, что однажды она выйдет за дверь со своей обычной улыбкой и напоминанием о том, что, когда она вернется, приготовит для нее вкусную горячую еду, и никогда не вернется. Никколо не мог много думать об этом, одна только эта мысль заставила его схватиться за грудь в страхе, что оно взорвется. Вот только сейчас было идеальное время, чтобы все эти страшные мысли проникли в его мозг. Она была без сознания, в лихорадке и уязвима. Все, что ему хотелось, это обнять ее и никогда не отпускать. Он не мог пережить потерю еще одного человека, которого любил. Но попросить Сашу уйти из разведчиков он не мог, не стал бы. Это был ее дом, ее семья работала здесь каждый день. И, честно говоря, он не хотел бы знать ответ, если бы спросил ее. Он подумал про себя: «Она никогда бы не предпочла меня разведчикам». Часть того, что ему нравилось в Саше — это ее решимость, ее стремление дать людям ту жизнь, которую они заслуживают. Это означало убийство титанов, борьбу с членами парламента, борьбу с ее друзьями. Все это привело к тому моменту, когда жители Парадиза смогли жить мирной и благополучной жизнью. Он не мог, нет, он не стал бы просить ее отказаться от всего этого. Никколо вздохнул и положил голову на край кровати, обхватив обеими руками ее руку. Он научится справляться с ситуацией, травмы и болезни в ее работе были неизбежны. И он будет здесь, рядом с ней, каждый раз, когда ей будет больно. Он будет рядом, чтобы держать ее за руку и ждать, пока она проснется. Потому что она проснется. Знакомое ощущение прикосновения пальцев к волосам заставило Никколо дернуть голову. Другая рука Саши протянулась и слегка поиграла кончиками его волос. Ее глаза были полуоткрыты, а губы сильно потрескались. Она открыла рот, и из нее вырвался хриплый шепот. — Вот, выпей это, — Никколо поднес чашку с водой к ее губам и помог ей выпить немного. Он улыбнулся, когда из уголков ее рта потекло немного воды. Он поставил чашку на стол и смахнул воду рукой. — Ты рухнула возле колодца. Тепловой удар. Доктор сказал, что с тобой все будет в порядке, но ты будешь соблюдать постельный режим в течение нескольких дней, не будешь находиться на солнце, есть легкую пищу и пить много воды. Она открыла рот, и Никколо знал, что она собирается сказать. — Нет, тебе нельзя. Командир Ханджи знает и, очевидно, надерет тебе задницу, если увидит тебя раньше следующей недели. Саша засмеялась и тут же приложила руку к голове. — Ой, — сказала она, убирая руку со лба. — У меня все болит. — Она надулась, и Никколо протянул ей таблетки, которые доктор оставил на прикроватной тумбочке. Она взяла их, а затем ее взгляд снова сосредоточился на Никколо. — Можно мне немного еды? Никколо вздохнул и провел рукой вверх и вниз по ее руке. — Прости, дорогая, но нет. По крайней мере, сейчас. Я принесу тебе тост позже, ладно? Саша посмотрела на свои колени. — Но… ты сказал, что мы можем съесть краба… — Я знаю, — Никколо улыбнулся. — Но мы сможем съесть краба в другой день, когда ты и все остальные почувствуете себя лучше. Ее глаза расширились, и она села, не так быстро, как намеревалась, но ей все равно было больно. — Ребята в порядке? Я оставила их без воды. Я собиралась вернуться. — Они в порядке. Обезвожены и истощенны, но здоровы. Они за тебя беспокоятся, завтра, наверное, придут тебя проверять. Саша кивнула и схватила Никколо за руку, переплетая свои пальцы с его. Другая его рука мягко провела по ее голове, осторожно, чтобы не запутаться спутанных волосах. Саша закрыла глаза и почувствовала себя в безопасности. — Я позабочусь о тебе, Саша. Ты застрянешь со мной на несколько дней. Глаза Саши загорелись, потом она успокоила волнение и выпрямила лицо. — Очень мило с твоей стороны. Никколо наклонился, его лицо стало на одном уровне с ее. — О, не пойми неправильно. Это не благотворительный проект, все из-за жадности. Будешь должна, — он быстро поцеловал ее в щеку и отступил назад, садясь в кресло. Впервые Саша порадовалась, что ее лицо уже было красным, как только что сорванный помидор, оно скрывало бушующий румянец, разжигавший ее лицо. Место, где ее поцеловал Никколо, слегка горело от ожога. Никколо становился все смелее по мере того, как их отношения развивались, ему нравилось наблюдать, как она краснеет, и ей приходилось отводить от него взгляд, чтобы успокоиться. Но время от времени она пристально следила за ним и возвращала ему то, что он ей давал, в десятикратном размере. Затем настала его очередь покраснеть и отвести взгляд. Он любил эти моменты. На следующий день Саша вернулась в свою комнату, врач дал Никколо крем, который ей приходилось наносить два раза в день, и очень строгий взгляд, говорящий: «Не кормите ее ничем тяжелым и вредным». Она села на кровать и взяла одну из многих книг, которые Армин принес для нее. Прочитала первую страницу, отложила книгу, прошлась по комнате, закружилась, села, закрыла глаза, покрутилась, села, схватила другую книгу. Все это заняло около трех минут, и ей уже было скучно. Ей даже не разрешили убраться, таков был приказ капитана Леви. Никколо готовил ужин и пообещал вернуться, как только закончит. Но это была худшая пытка из всех: она не могла спуститься и поесть со своими друзьями. Она не могла есть вкусную еду, которую Никколо приготовил для исследовательской группы. У нее были тосты и суп, и это было здорово. Никогда не было блюда, которое бы Саше не нравилось, но это было трудно оценить, когда из столовой внизу доносился аромат жареного мяса. Единственное, что удерживало ее в комнате, — это осознание того, что если она этого не сделает, то проведет в этой комнате еще больше времени. Дверь открылась, и вошел Никколо с подносом. Лицо Саши просветлело, она встала с кровати и подошла к маленькому столу в противоположном конце комнаты. — Как проходит твой день? — Скучно. Расскажи, что происходит внизу. — Жан уронил свою куртку, возвращаясь из столовой, а Микаса подняла ее и накинула ему на плечи, потому что он что-то нес. Он почти все бросил и тут же признался в любви. Конни весь день смеялся над ним из-за этого. Командир Ханджи строила копию чего-то из картофельного пюре, а Леви пытался остановить ее, и пюре упало ему на колени. Я никогда не видел, чтобы солдаты так быстро выбегали из столовой. Конни вытащил меня с собой. Не знаю, чем это закончилось, но когда я вернулся, все было прибрано, а капитана и командира нигде не было видно. Саша засмеялась, и голова у нее больше не болела. — Звучит забавно, — в ее голосе слышалось сожаление. Никколо поставил поднос, отодвинул стул и сел рядом с ней. Он обнял ее и потер ее плечо, место, где, как он знал, ее кожа не была обожжена. — Через несколько дней ты вернешься в строй. Будешь как новенькая. — Ты знаешь, что я нетерпелив. — Знаю, поэтому и пришел, чтобы отвлечь тебя, — Никколо открыл поднос, и, помимо обычных тостов и супа, там оказалось несколько тонких ломтиков мяса и миска риса. Саша оживилась и потянулась за едой. Никколо схватил ее руку и поднес к губам, чтобы поцеловать. — Я принес тебе это вопреки предписаниям врачей, но ты должна есть медленно, иначе будет болеть желудок. Все утро Саша думала о том, чем занять себя в те дни, когда ей ничего не оставалось, кроме как оставаться в своей комнате и ходить в душ. И ей в голову пришла замечательная идея. У Никколо появилась привычка говорить такие вещи, от которых у нее учащалось сердце и жар пробегал по телу. Он стал очень дерзким, и пришло время изменить ситуацию. Саша скрыла свою злую улыбку и наклонилась вперед, глядя на Никколо сквозь ресницы. — Покорми меня? Глаза Никколо расширились, и он замер, прежде чем кивнуть. Он схватил кусок хлеба и добавил на него несколько ломтиков мяса. Он внимательно следил за своими руками, но чувствовал, что Сашины глаза следят за его лицом. Саша открыла рот и позволила Никколо поднести бутерброд ко рту. В последнюю секунду она двинулась вперед и взяла все в рот, закусив кончики его пальцев зубами. Он отдернул руку и игриво посмотрел на нее. — Сделай так еще раз, и останешься без обеда. После того, как Саша перестал жевать, она изобразила сожаление на лице. — Извини, — она схватила Никколо за руку и поцеловал кончики каждого пальца. Никколо покраснел. Саша посмотрела на него, в уголке ее рта скопились крошки. Ему хотелось смахнуть их, но он не хотел рисковать и получить еще одтн укус своего очаровательного аллигатора. — Что дальше? — сказала Саша, слегка подпрыгивая на стуле. Никколо глубоко вздохнул и восстановил самообладание. Он взял миску с рисом и палочки для еды, чтобы сохранить безопасное расстояние между Сашиными зубами и его рукой. — Открой рот. Саша не смогла найти способ подразнить его рисом. Он держал между ними дистанцию, и Саша прищурилась, задумавшись. Никколо заметил, что что-то происходит в ее голове, и у него возникло подозрение, что она что-то замышляет. Но эта мысль улетучилась, поскольку она больше ничего не пробовала. — Твоя очередь, — сказала Саша, выхватывая палочки из рук Никколо. — Я… я уже поел, — заикаясь, проговорил Никколо. Саша схватил миску и ухмыльнулся ему. — Всего несколько кусочков. Открой рот. Никколо повиновался и открыл рот. Он определенно знал, что что-то не так, но подыгрывал. Она накормила его рисом, не забыв покормить и себя несколькими кусочками мяса. Когда миска опустела, она поставила ее обратно и положила руки на колени. Никколо прищурился: она ждала, когда он подаст ей суп. — С супом тебе придется подойти поближе, — сказала она, пытаясь, но не сумев скрыть улыбку. — Обещаешь не откусить мне пальцы? — Нае, — Саша ухмыльнулась, продемонстрировав зубы. Никколо закатил глаза и подошел ближе. Суп успел остыть, чтобы не обжечь рот. Он схватил ложку и поднес ее к ней. Саша положила руку на ногу Никколо, рядом с его коленом, и наклонилась вперед. Никколо слегка подпрыгнул, и суп с ложки вылился обратно в миску. На лице Саши было искусственное удивление. — Ты в порядке? Никколо кивнул, пристально глядя на суп, а не на Сашину руку на своей ноге. Его рука теперь немного дрожала, но он вздохнул и вынул ложку обратно. Он накормил ее супом и все было хорошо. Пока Саша не схватил его за ногу и Никколо не пришлось поставить миску, иначе он бы ее уронил. — Я еще не закончил, — возмутился Саша. — Я знаю, что ты делаешь. Саша ухмыльнулась. — А что я делаю? Я пыталась насладиться вкусным супом. Он не смотрел на нее, переставляя столовое серебро на подносе. — Ты меня мучаешь, вот что ты делаешь. Тебе скучно, и я — цель твоих злодейских планов. Он следил за тем, чтобы его голос был ровным, ему пришлось очень постараться, потому что Сашина рука все еще была на нем, и он не мог ясно мыслить. — Что? — Саша изобразил растерянность. — Злой план? Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я пытаюсь провести немного времени с человеком, который не выйдет из этой комнаты. — Я мог бы уйти, — фальшиво сказал Никколо. Саша отпустила Никколо и снова положила руку на колени. — Тогда уходи, — она откинулась на спинку кресла, опустилась немного ниже на стул и скрестила руки на груди. Они оба знали, что он не собирается уходить. Никколо повернул голову. — Я мог бы уйти, — Саша наклонила голову, бросая ему вызов, — но не буду, — он наклонился вперед, его предплечья лежали на коленях. Теперь была его очередь. — потому что тебе нужен сильный мужчина, который защитит тебя. Ты ничего не сможешь сделать сама. Саша старалась сохранять невозмутимое выражение лица. Она сморщила нос и кивнула. — Действительно, я слабая женщина, которая путается и теряется на этом крошечном острове. Хорошо, что ты здесь. Не знаю, чтобы я делала. — Ты даже есть не можешь сама. Как ты вообще выживала без меня? Саша пожала плечами. — Мне помогало знание, что где-то там, в огромном мире, живет сильный человек, который вкусно готовит и умеет лечить ожоги. И что рано или поздно он найдет меня, — Саша развернула одну руку и положила ладонь на щеку Никколо, слегка поглаживая ее. — И позаботься обо мне — Я всегда буду заботиться о тебе. Никколо положил свою большую ладонь на ее руку. Некоторое время они оставались в таком положении, затем Саша переместила руку, скользнув вниз к его челюсти, а затем обхватив его подбородок. Она наклонилась вперед, словно собираясь поцеловать его. Никколо закрыл глаза и ждал, пока это произойдет. И открыл их снова, когда ничего не произошло. — Что такое? — Все лишь часть моего злобного плана. Они смотрели друг другу в глаза, высматривая, кто сломается первым. Саша все еще держала руку на лице Никколо, она провела по его челюсти и горлу, затем снова вверх по голове и над ухом. Никколо сломался первым. Он приподнялся и осторожно коснулся губами Саши. Они были слегка потрескавшимися и все еще теплыми, но он наслаждался ее улыбкой. Другая ее рука поднялась и оказалась на другой стороне. Ее прикосновения были подобны буфету для голодающего человека, он не мог описать это иначе. Он отстранился, не желая причинить ей боль. Сердце у него подпрыгнуло, когда он увидел, что Саше грустно, что он так скоро отстранился. Какая-то его часть все еще думала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Чем он был достоин такого счастья? Чем он за свою несчастную жизнь заслужил такую женщину, как Саша? Он выглянул в окно и увидел, что время пролетело, солнце уже село. — Тебе нужно поспать. Я вернусь с завтраком. Он встал и передвинул стул на место. Саша начала ковырять ногти. Она наблюдала, как он медленно двигался по комнате, явно не торопясь уходить. — Останешься еще немного? — спросила Саша, не глядя на него. То, как она спросила, тон тревоги и одиночества шокировал Никколо. Он об этом не думал, но Саша, наверное, не так легко засыпала здесь. В течение дня она не тратила много энергии, поэтому заснуть, должно быть, было трудно. Он представил, как она смотрит в окно и думает обо всем, чего не может сделать. Он поднес стул к ее кровати. — Конечно. Но ты должна лечь в кровать. Могу я почитать одну из этих книг? — Конечно, они принадлежат Армину. Саша легла в постель и улыбнулась Никколо, открывшему книгу сказок. Армин выбрал книги, которые, как он знал, понравятся Саше. — Прочитаешь мне одну? Никколо усмехнулся и открыл ту, которую узнал. Эта история подошла бы Саше, ей бы точно понравилась эта история. — История называется «Златовласка и три медведя». Закрой глаза. Саша улыбнулась и повиновалась. — Давным-давно…