Everything will be alright

Следующая неделя была достаточно загруженная. У Blind Channel были концерты. У Алекса тоже было несколько выступлений в клубах и заказ на ремикс от одного известного исполнителя. Он так же не забывал ходить в клинику и делать уколы. Руки парня была забинтованы, на запястьях напульсники. Во избежание лишних сплетен он закрывал всё длинными рукавами толстовок и худи. Парни увиделись в воскресенье в квартире Йоонаса, который решил устроить тусовку. По всем комнатам стояли бутылки с алкоголем, было темно, играла громкая музыка. Алекси кайфовал от такой обстановки. Это ненадолго заставляло его наслаждаться жизнью и на время забыть о грустных мыслях из-за своей болезни. Он не чувствовал себя лучше, отчего вера в то, что он поправится, не приходила. Вдруг он почувствовал, как кто-то взял его за локоть. Повернувшись, в полутьме он увидел Йоэля: — Пойдём поговорим? — Хокка выпил пару бутылок пива, из-за чего немного осмелел, но оставался трезвым. Алекси не стал сопротивляться и пошёл за старшим в соседнюю комнату, где никого не было, и было тише. — Алекс, мне нужно тебе кое в чём признаться, — они сели на кровать. — Слушаю, — он внимательно смотрел в голубые глаза блондина. — Если я не скажу этого сейчас, я не скажу это никогда. Я влюблён в тебя, Алекси. Очень давно и очень сильно, — Хокка взял младшего за руку, поглаживая большим пальцем его ладонь. — Ты… ты шутишь? — он не верил своим ушам. — Нет, Йоэль, ты просто пьян. — Я практически не пил. Я не шучу, я правда люблю тебя, — блондин стоял на своём. — Йоэль, это не любовь. Тебе просто жалко меня. Я не должен был делиться этим с вами, извини. — Нет, Алекси. Это чувство появилось ещё до того, как ты рассказал нам о болезни. Я очень переживаю за тебя, это правда. Но это точно не жалость. Я боялся тебе признаться. Ты мне ответь, пожалуйста, это взаимно или нет? Только не ври мне. Не бойся меня обидеть. Говори то, что чувствуешь, — сердце Хокка билось раз в десять быстрее нормы. Каунисвеси сделал глубокий вздох: — Да, это взаимно. Я влюбился в тебя ещё в тот день, когда мы первый раз увиделись в клубе в Хельсинки два года назад, — он не смотрел в глаза Йоэля, а наоборот всё ниже и ниже опускал голову от смущения. — Почему ты ничего мне не сказал? — в ответ на вопрос Алекси поднял глаза и несколько секунд молча смотрел на Хокка, а затем сказал: — А зачем я тебе нужен? Кроме музыки, от меня никакой пользы. Больной, худющий, слабый, нервный и запуганный. Неизвестно, сколько мне жить осталось. Я тебе не нужен, Йоэль. Ты влюбишься ещё сильнее, а потом меня не станет, и тебе будет очень больно. Не нужно привязываться к тому, что скоро уйдёт. Так будет лучше для тебя. Прости, если я сделал тебе больно своими словами, — он снова опустил голову. — С чего ты взял, что ты скоро умрёшь? — нотка раздражения прозвучала в голосе старшего, — Тебе врач это сказал? — Нет. Но я уже неделю лошадиными дозами вкалываю в себя хер знает что и от этого нет никакого толку. Не поможет мне ваш врач! И никто мне не поможет! — у парня начиналась истерика. Он попытался вскочить с кровати, но Йоэль удержал его и посадил обратно: — Алекси. Послушай меня, — он схватил парня за плечи и развернул к себе, — Прошло слишком мало времени. Петро тебе обязательно поможет. Наберись терпения и прекрати думать о том, что ты умрёшь. Всё будет хорошо. — Йоэль, ты знаешь, сколько раз я это уже слышал? Если бы это действительно работало, уже бы был хоть какой-то прогресс. А единственное, что изменилось, это то, что меня вырубает каждые пять-семь часов от этих грёбанных уколов! — его голос был разочарованным. — Ты не умрёшь! Я убью всех, но ты будешь жить, ты меня слышишь? — внутри вокалиста поселилась какая-то агрессия, — Ты не умрёшь! — он скрипел зубами, в голубых глазах горел огонь. — Ты вроде взрослый, умный, а такой наивный, — Алекси не намеревался верить старшему, но его слова били его по живому. Он не думал, что такой, как ему казалось, идеальный человек, как Йоэль, сможет полюбить такого, как он. — Ты согласен быть моим или нет? — он старался показывать, как его злят слова Алекси. — Я тебе уже сказал. Я люблю тебя, но встречаться мы не можем. Тебе будет слишком больно, я не хочу причинять тебе эту боль. Хокка не выдержал, и повалил Каунисвеси на кровать, прижимая своим весом: — Любишь или нет? — он чуть повысил голос. — Да, н…но… — немного испуганно сказал младший. — Никаких но! Если любишь, значит закрой свой рот и просто кайфуй, — он вцепился губами в губы Алекси. Конечно же, диджей понятия не имеет, как целоваться, поэтому просто позволял Йоэлю делать с собой всё, что тот хочет, ошарашено распахнув свои красивые голубые глаза. Хокка понял, что ничего подобного Каунисвеси раньше не делал, сказал: — Повторяй за мной и учись, — и снова вцепился в губы младшего. Алекс осторожно начал отвечать на поцелуй. Старший запустил руки под футболку Алекси и начал поглаживать талию. Он поймал себя на мысли, что двумя ладонями может спокойно обхватить Маттсона, но заострять на этом внимание не стал. Почувствовав, что младший сжался, Йоэль сказал: — Не бойся, я ничего не буду делать, — и продолжил целовать его. Каунисвеси уже начал задыхаться. Хокка целовал настолько требовательно и страстно, что он не мог не то, что ответить на ласки, а просто сделать хотя бы рваный вдох между поцелуями. Руки старшего свободно гуляли по спине диджея. Скоро Йоэль отстранился от губ младшего и повторил свой вопрос: — Ты согласен быть моим? — Алекси не знал, что ответить. Он всё ещё придерживался своего мнения и решил уточнить: — Йоэль, ты уверен, что тебе нужны такие мучения? — Ты мало по губам получил? Ещё хочешь? Я тебе это устрою, — он снова вцепился в уже красные и припухшие губы Каунисвеси, на этот раз уже получая ответы и страстные выдохи в свой рот, — Согласен или нет? — в третий раз спросил он. Алекс подумал, что на свой вопрос он получил утвердительный ответ, и, пытаясь отдышаться, сказал: — Согласен, — Йоэль лёг рядом, закидывая младшего на себя. Маттсон прижимался к большой и тёплой груди вокалиста, наслаждаясь моментом, о котором мечтал больше двух лет. Одна из немногих положительных эмоций за всю его жизнь.