1979

      Второй раз мы встретились с ней в университете кампуса спустя год-полтора нашей первой встречи.       Я сразу её узнал. Не потому, что она была единственной девушкой в жёлтом купальнике — купальника, разумеется, уже не было. На ней была белая рубашка с закатанными рукавами и тёмная юбка до колен. Волосы, собранные в небрежный хвост, постоянно выбивались на ветру. Но улыбка осталась той же. Та самая, которую невозможно перепутать ни с какой другой. Она тоже посмотрела на меня. Несколько секунд мы молча пытались вспомнить друг друга. — Это ведь вы... — сказала она первой. — С пляжа. — Похоже, что так. — Я тогда подумала, что вы потеряете ключи ещё раз. — С тех пор стараюсь этого не делать.       Она рассмеялась.       Странно. Некоторые люди смеются громко, стараясь привлечь внимание окружающих. Аманда смеялась тихо, будто этот смех предназначался только ей самой. И всё равно его хотелось слушать.       Мы стояли посреди внутреннего двора университета, мешая студентам проходить. Кто-то спешил на лекции, кто-то уже сидел на траве с книгами, а кто-то просто убивал время, делая вид, что обсуждает что-то важное. — Вы здесь учитесь? — спросил я. — Биология. Последний курс. А вы? — Архитектура. Правда, до архитектора мне ещё далеко. — Почему? — Потому что пока я умею только чертить то, что давно придумали другие.       Она задумалась. — Но ведь всё новое тоже когда-то было чужой идеей.       Мне тогда показалось, что она сказала это совершенно случайно. Уже спустя годы я понял: Аманда редко говорила случайные вещи.       Мы разговорились так легко, будто были знакомы давно. Она рассказывала о преподавателях, которых одновременно любила и ненавидела, о лабораторных мышах, которым давала человеческие имена, о море, которое находилось всего в получасе езды, но по которому она уже скучала, хотя видела его почти каждую неделю.       Я больше слушал. Мне всегда нравились люди, которые могли заполнять тишину. Сам я никогда этого не умел. — А вы всё такой же задумчивый, — вдруг сказала она. — Мы виделись один раз. — Иногда одного раза достаточно.       От этих слов мне стало не по себе. Будто она заметила во мне что-то такое, чего я сам ещё не понимал.       После той встречи мы начали сталкиваться всё чаще. Сначала случайно. Потом специально. Она приносила кофе в бумажных стаканчиках, хотя сама кофе терпеть не могла. — Тогда зачем покупаешь? — Потому что тебе нравится. — А тебе? — Мне нравится запах.       Мне казалось это странным. Позже я понял, что Аманда вообще любила вещи, которыми не могла пользоваться сама. Она собирала виниловые пластинки, хотя дома у неё не было проигрывателя. Покупала красивые блокноты, но почти никогда не писала в них. Засушивала цветы между страниц книг, которые так и не дочитывала до конца. Она словно постоянно готовилась к какому-то будущему, которое однажды обязательно наступит. Только вот будущее редко спрашивает, готовы ли мы к нему.       Однажды вечером мы сидели на бетонном парапете возле университета. Солнце уже садилось. Она смотрела куда-то вдаль и неожиданно спросила: — Ты веришь, что некоторые люди появляются в жизни раньше времени? — В каком смысле? — Например, встречаешь человека сейчас... а по-настоящему должен был встретить лет через десять. — Тогда зачем вы встретились сейчас?       Она пожала плечами. — Не знаю. Может быть, чтобы потом всю жизнь вспоминать. Мне почему-то захотелось сменить тему. — Ты всегда задаёшь такие странные вопросы? — Только когда боюсь услышать честный ответ.       Я посмотрел на неё. Она сидела, обняв колени, и ветер снова разбрасывал её волосы по лицу. Наверное, именно тогда впервые мелькнула мысль, что рядом с ней слишком спокойно. А спокойствие — вещь обманчивая. Оно никогда не длится долго. Тогда я ещё не знал, что через несколько лет буду искать её лицо среди тысяч чужих лиц. И что именно оно станет тем воспоминанием, из-за которого запах моря перестанет быть просто запахом моря.