АНБУ? Серьезно?

Яркий свет ударил в глаза. После долгого пребывания во тьме он резал лучше любого клинка. В ушах продолжало отдаваться тем шумом, который окружал Тори на кладбище. И тихие удары сердца. Она была в своей комнате, лежала на кровати с влажной тряпкой на лбу. Глаза жутко горели, от чего было трудно открыть их хоть наполовину. Этот свет слишком яркий, хотя исходил он лишь от настольной лампы. Тори приподнялась, оперевшись руками в матрас, и села, облокотившись на подушку. На ее белом пушистом ковре рядом с кроватью сидел Итачи. Значит, это он принёс ее обратно и менял повязки? Хотя, кто же ещё… Девушка прекрасно помнила все, что произошло в Тангоку. Пока она была без сознания, у неё не было никаких снов или видений. Не было абсолютно ничего. Лишь мгновенная темнота, которая в один момент сменила кладбище ее собственной комнатой. Хотя это все же не было похоже на то, как человек засыпает и через мгновенье открывает глаза уже утром. Она была во тьме куда дольше, чем могло показаться, поэтому ощущения все же были другими. Она не забыла ни одной детали, а потому боль, что сковала все ее тело ещё в той деревне, никуда не ушла. Она притупилась и уже не резала каждый вдох и выдох, однако на замену этому пришло ещё менее приятное чувство. Пустота. Будто в мире больше не было никого и ничего. Будто все, ради чего стоило существовать покинуло его в один момент. И это было настолько ужасно, что не поддавалось объяснению. В какой-то момент вся жизнь перевернулась с ног на голову, заставляя двигаться вперёд без оглядки, оставляя позади все, что было дорого. И только надежда продрожала греть сердце, ведь она была не одна. Несмотря на резкие перемены, которые не приносили ничего кроме ужаса и сожаления, у неё был Итачи. Тот, кто защищал и оберегал от жестоких и алчных людей. Тот, был ее единственным другом после того, как они покинули Коноху. И, несмотря на то, что он изменился и больше не давал ей тепло и нежность, все равно продолжал быть единственным по-настоящему близким человеком во всей организации. Кроме него были лишь родители, с которыми их разделили на несколько лет и от которых она не получила ни одной весточки за все это время. Они были ее семьей, людьми, которые воспитали, заботились и помогали взрослеть. И теперь, сидя на этой кровати в, уже ставшей родной обстановке, она понимала, что Итачи перестал быть ее другом в тот момент, когда решился на эту ложь, а родители погибли раньше, чем она о них вспомнила. — Ты все знал… — совсем шепотом произнесла она, обращаясь к Учихе, сидящему возле кровати с закрытыми глазами. Повисла неприятная тишина, от которой весь воздух в комнате начал колебаться. Итачи разлепил веки и спокойно посмотрел перед собой, не смея переводить взгляд на девушку. Его лицо оставалось таким же холодным и беспристрастным как и обычно. Только глаза против воли горели алым, свидетельствуя о том, что внутри он боролся с сильнейшими переживаниями. Впрочем, Тори тоже не смотрела на него и не могла видеть этих глаз. А если бы и видела, то не стала бы придавать этому какое-то значение. — Да, я все знал с самого начала, — спустя какое-то время ответил парень, сохраняя полное спокойствие в голосе. Тори немного вздрогнула, услышав его. Она привыкла к этому холодному тону за три года. Привыкла к безразличию. Но, почему-то, сейчас ей стало ещё больнее. В глубине души девушка хотела услышать в нем сострадание или поддержку. — Забавно вышло, правда? Я то думала, мы друзья… — тихо начала она, усмехнувшись собственной наивности, — А оказалось, что эти три года у меня не было никого… Итачи молчал, но наконец перевёл взгляд на девушку. Бледная кожа с абсолютно пустыми глазами, смотрящими в никуда. Он многое мог бы сказать сейчас. У него было предостаточно возможностей, чтобы открыть ей тайны своей души, которыми он ни разу не воспользовался. И сейчас, в очередной раз, Учиха не предпримет попыток ничего объяснить. Как бы не было больно. Как бы он не сожалел о том, к чему привели его попытки защитить ее. Он не станет оправдываться и говорить то, что должен был сказать ещё три года назад. Теперь в этом нет смысла. Ему лишь остаётся помочь девушке справиться с этим горем. А как он поможет? Лишь продолжит проявлять заботу в самых простых вещах? Наверное, она и этого от него не примет, но так Итачи будет спокойнее. Он будет знать, что, несмотря на тяжелейшую душевную травму, она все еще жива. — Уходи, — бесцветно произнесла Тори, спустя несколько минут молчания. И лишь одно это слово смогло вновь разрушить его мир. Хотя он уже давно держался только из-за определённой цели. И значительная ее часть сейчас просит его уйти. Учиха ничего не ответил и, повиновавшись, покинул комнату. Он не ждал ничего другого. Тори много дней подряд почти не выходила. Она не отправлялась на миссии и вообще забыла, зачем и почему она здесь. Итачи каждый день совершал визиты в ближайшую деревню. Там было одно уютное кафе, с милыми круглыми фонариками, которые стояли в центре каждого столика, где когда-то Тори попробовала несколько вкусных блюд. Он выбирал ее самые любимые так, чтобы они не повторялись изо дня в день. Иногда это было сложно, потому что Учиха уставал от миссий и с большим трудом мог вспомнить, что было вчера и позавчера. Хоть он и отказался на ближайшее время от сложных заданий, пообещав выполнить что угодно, как только Тори станет лучше, усталость все равно копилась с бешеной скоростью. В добавок, собственные переживания все больше повышали уровень стресса и приводили к плохому самочувствию. Первое время девушка вообще ничего не ела, лишь пила воду и какой-то кислый сок. Однако спустя несколько дней, когда ее внешний вид стал кричать о безжизненном состоянии организма, Итачи все же удалось засунуть в неё немного оякодона, а затем ещё и удона. После этого состояние Тори немного улучшилось, хотя она попрежнему была бледной, как труп и выглядела совершенно нездорово. Ее внимательность, в некотором смысле, улучшилась, и пустой отрешенный взгляд иногда цеплялся за какие-то детали. Это немного успокаивало парня до тех пор, пока она снова не впадала в состояние вялого огурца. Они не говорили, от слова, совсем. В какой-то мере для Итачи было приятно это молчание, потому что она хотя бы не прогоняла его. До поры до времени, конечно. Спустя чуть более месяца односторонней заботы о потерпевшим, обвиняемый получил очередной удар судьбы. Девушка, которая ранее не обращала никакого внимания на его присутствие и лишь покорно открывала рот, когда к нему подносили палочки с какой-то едой, стала вести себя по-другому. Тори отворачивалась к стене, стоило Итачи только зайти в ее комнату. Она больше не ела и не позволяла себя кормить. Несмотря на то, что она так же продолжала молчать, а ее тело было очень слабым, девушка до одури стойко держалась, вжимаясь в стену возле кровати. Так могло продолжаться целый вечер, однако нескольких раз Итачи было достаточно, чтобы понять, что она не отступит с выбранного пути. Да. Тори больше не даст ему ухаживать за ней. Мысли в голове устаканились, и, наконец, она сделала то, чего все это время ожидал и больше всего боялся Учиха. В какой-то момент, боль, терзающая всю сущность Тори, резко отступила на задний план, и совместно с пустотой ее начала поглощать ненависть. Она ненавидела Третьего Хокаге за то, что тот ничего не рассказал ей, избавив себя от такой обязанности, и скинул на шею тринадцатилетнего мальчика. Ей было не понятно, зачем он вообще спас ее от смерти? Чтобы обречь на такую жизнь? Она бы показала ему при помощи генджицу, какую боль причинили его действия. Заставила бы чувствовать это каждой клеткой, чтобы тот раскаивался, стоя перед ней на коленях. Она ненавидела Данзо, который учинил все это лишь из-за своего страха и желания занять главный пост. И если бы представилась возможность, она бы не раздумывая убила его, используя все свои навыки. И все же… Чувства по отношению к Итачи были хуже. Она ненавидела его куда сильнее, или, быть может, это была не ненависть, а что-то другое. Что-то, что и вызывало отголоски этой боли. Она не хотела его видеть, не хотела, чтобы их вообще что-то связывало. Ведь Учиха не был частью ее семьи, да вообще кем-то особенно близким. И в то же время, в какой-то момент он стал самым родным. Только в нем Тори была уверена. Ни в Хокаге, ни в родителях, ни в Хидане, ни в Дейе, ни в Какузу, а именно в нем. Все эти люди жили своими жизнями, все они имели значение в ее собственной и были крепко с ней связаны, но если бы они предали девушку, она смогла бы понять, почему. Смогла бы отпустить их и жить дальше, как этого требует любая тяжелая судьба человека. Но что не так теперь? Почему ей легче принять смерть родителей, нежели понять, что заставило Итачи все это время скрывать от неё правду? Может, ему было все равно, когда и от кого она об этом узнает? Тогда зачем сейчас он продолжает заботиться о ней? Тори ничего не понимала, и это разжигало в ней все противоречивые чувства с новой силой. Единственное, чего она ясно желала — не видеть Итачи. Разорвать с ним все порочные связи, чтобы тот больше не знал о ней ничего. Ведь если его нет рядом, если он больше не ее друг, значит… Он не сможет причинить боль своими действиями. Тори просто будет существовать без него. Как раньше. Парень все же не прекращал приносить ей еду и разные сладости, только передавать приходилось другим людям. Хидан довольно часто заглядывал к ней и попутно заносил коробку с разными вкусностями. Да, она знала, кто на самом деле продрожал заботиться о ее молчаливой голодовке, но все же, получая еду из рук друзей, по крайней мере, ела. Итачи сильно переживал из-за того, что приходится постоянно просить кого-то осуществить его заботу. Все чаще к Тори стал заходить Дейдара. В отличии от Хидана и Какузу, которые не оставляли попыток расшевелить девушку, Тсукури вёл себя куда более сдержанно. Он с пониманием и без наигранного трагизма относился к ее проблеме, и частенько они даже о чём-то говорили. Помимо миссий и различных заданий, Учихе приходилось чаще контактировать с друзьями девушки. Благо, они по собственной воле (иногда даже сами приходили к нему) рассказывали обо всем, что происходит с Тори. Так Итачи узнал, что формально, она уже смирилась со смертью родителей, однако, почему продолжала сидеть в своей комнате и страдать от глубокой депрессии, никто не знал. Примерно через пол года Тори впервые привела себя в порядок. Появиться на собрании, спустя много месяцев отсутствия для неё было не так мучительно, как стоять рядом с Итачи. И пускай они были лишь голограммами, девушка все равно чувствовала себя чрезмерно подавленной, а сердце больно сжималось, заставляя краснеть от злобы. Парень же в свою очередь, как обычно, не выражал никаких эмоций, так старательно скрывая все бушующие внутри чувства. Учиха вызвалась на выполнение нелегкой миссии и попросила в напарники Дейдару, что лидер беспрекословно одобрил, довольный ее решимостью и желанием вернуться в строй организации. Тори не знала, почему за столько времени, проведённого за бездельем, она все еще не потеряла своё место в Акацуки. За многие дни, проведённые в одинокой комнате, она передрала в голове множество мыслей, и теперь у неё появились сомнения, насчёт собственной жизни, и начали зарождаться очень странные чувства и мысли, которые порой сводили с ума, не давая уснуть. Поэтому девушка решила как можно скорее вернуться к работе. Она надеялась, что это поможет ей быстрее прийти в себя. После миссии напарники отправились в деревню недалеко от убежища Акацуки. Воспользовавшись своими способностями, Тори заставила какую-то девушку накупить им еды. И те устроились на вершине холма возле деревни. — Слушай, Близнецы, я хотел у тебя кое-что спросить, да так подходящего момента не нашлось… — М-м? — промычала девушка, засовывая в рот большой кусок мяса. — Ну не знаю, может ты ещё не готова на это отвечать… — Спрашивай уже, — раздраженно бросила Тори. Тсукури вздохнул, попытавшись спрятать лёгкую улыбку, тронувшую его губы. — Почему ты попросила Пейна отправить меня вместе с тобой? — лениво, но все же взволновано спросил он, будто пытался разгадать загадку по реакции оппонента. — М, наверное, потому что мне нужен был напарник, а ты был против? Так бы и сказал сразу… — Да нет, я не против, просто… Почему ты не пошла с Итачи-саном, как обычно? — Я не привязана к вашему Итачи-сану, могу ходить с кем хочу, — девушка демонстративно отвернулась, цепляя палочками другой кусок. — Он подходил на эту миссию гораздо лучше меня. Вдвоём вы бы справились тише и быстрее, — начал Дейдара, но Тори тут же развернулась к нему и раздраженно фыркнула. — Полная чушь! Ты пытаешься меня лечить? Или зачем ты начал говорить об этом? Итачи-сан то, Итачи-сан это! Как же меня это бесит! — Почему тебе так неприятно говорить о нем? Что случилось между вами двумя? Тсукури подсел ближе, отставив в сторону свою еду, и с интересом уставился на девушку, на лице которой в этот момент сквозь пренебрежение и злость промелькнула печаль. — Это из-за твоих родителей, да? — спросил он, поняв, что девушка предпочла не отвечать. Тори насупилась, после чего, задумавшись, приложила палочки к подбородку и обречённо вздохнула. — Он все знал с самого начала и… Предпочёл смотреть как я упиваюсь надеждами, — гораздо тише прежнего ответила она. Тсукури с понимающим видом кивнул и прикрыл глаза. — Знаешь, когда я был совсем ребёнком… Не помню точно, может мне было года два или три, но тогда я тоже потерял родителей. Самое забавное, что я ничего о них не знаю и даже их лиц не помню. Это было так давно… — Дейдара перевёл взгляд на деревню и упёрся поудобнее руками в землю, — Я вырос один, не зная, что такое семья и любовь. Может поэтому мне никогда не было это нужно. Сколько себя помню, всегда попадал в какие-то странные истории, как и эта с Акацуки. Но иногда я думаю, что было бы, если бы родители остались живы… Наверное, моя судьба сложилась бы совсем по-другому. И, знаешь, о чем я вспоминаю в такие моменты? Тори оторвалась от еды, так же усевшись рядом и смотря, как по ночным улицам деревни снуют люди. — И о чем? — тихо спросила она. — К черту все эти размышления о том, что было бы если бы жизнь сложилась по-другому. Она такая, какая есть, и мы не в силах изменить прошлого. Да, наверное, все могло бы быть иначе, но я рад, что прошёл этот путь, преодолев все преграды, и не собираюсь останавливаться или оглядываться назад. Нет ничего лучше, чем понять, кто ты. А все эти мысли лишь путают, не давая увидеть истинного себя. — И к чему ты клонишь? Я не задумываюсь о том, что могло бы быть. — Помимо родителей в твоей жизни будет много людей, которые, хочешь ты того или нет, займут определенное место в сердце, и все они покинут тебя рано или поздно. И, мне кажется, что ты привязана не только к семье. Что же насчёт меня или твоих друзей-собутыльников? Да и самого Итачи-сана. Неужели ты ничего не чувствуешь по отношению к нам? Я думаю, что это глупый вопрос, поскольку человек не будет продолжать общение с кем-то, кто ему неприятен или безразличен. — Ты прав, я считаю вас своими друзьями, и полагаюсь на вас в любой сложной ситуации. Но с Учихой меня больше не связывает ничего, потому нет причин, чтобы я могла бы назвать его хоть кем-то бля себя. — И это неправда. Сейчас ты пытаешься обмануть не меня, а саму себя. Ты очень чувствительный человек, что бы не пыталась из себя изображать. И я прекрасно вижу, как он заботится о тебе, несмотря на то, что ты всячески отвергаешь его присутствие в своей жизни. Ты же не знаешь, почему он поступил так… Но продолжаешь создавать образ злодея у себя в голове. Девушка было открыла рот, чтобы возразить, но Тсукури покачал головой, призывая дослушать его до конца. — Пару месяцев назад у нас было собрание, ты совсем пропала, не выходила на миссии, ничего не делала, и лидер собирался выгнать тебя из организации. И это бы произошло, если бы Итачи-сан не поставил ему условие. Он заявил, что покинет Акацуки вслед за тобой. — Я не просила его об этом! — прошипела девушка, сжимая в руке край своего плаща. Ее резко накрыла волна злости из-за такого поступка Итачи, — И не собираюсь прощать или благодарить. — Да брось, все не так просто, как ты себе это представляешь. Пейн не позволит просто так манипулировать собой, и наверняка заставит его делать что-то очень серьёзное. Хоть мы и друзья, даже я не был готов поставить на кон свою жопу. Да, тебя бы выгнали, но не убили же. — Спасибо за чистосердечное признание, Дей! — усмехнулась девушка, — Это очень по-дружески. — Бля, да я серьезно! Почему ты воспринимаешь все как шутку?! — вскипел Тсукури, — Почему ты не видишь очевидного? Да плевать, что у тебя есть такие друзья как я, Итачи-сан относится к тебе по-другому! Словно ты его сестра! Он как неприступная крепость, с ним невозможно просто начать бессмысленный разговор, но для тебя он стольким жертвует… Почему ты не ценишь этого? Повисло молчание, свидетельствующее о том, что Тсукури выплеснул свой разбушевавшийся поток мыслей. А Тори снова задумалась. И правдам почему он это делает? — Когда-то давно, ещё до Акацуки, нас связывали очень тёплые отношения, — тихо начала девушка и немного покраснела, — Наверное, мы были влюблены друг в друга или как-то так… Дейдара перевёл удивленный взгляд на Тори и немного наклонил голову, слушая с явным интересом. Он и не догадывался о таких подробностях их отношений. — Но когда мы попали в Акацуки, он стал совсем другим. Изменился словно по щелчку пальцев. Мне пришлось долго страдать от своих чувств, и я не могла ничего поделать с его холодом и безразличием. Это было очень странно и одновременно больно. Очень бесило и в то же время расстраивало. Но однажды я проснулась и поняла, что ничего больше нет не будет. Тори грустно вздохнула и откинулась на землю, складывая руки за головой. — Итачи сам разрушил все, и я приняла это как факт. Не знаю, что у него там были за чувства, но точно не любовь. Учихи особенные… Они любят лишь однажды и упиваются этим до безумия, пока смерть не придёт за ними. В любом случае, мы так и оставались друзьями. Но это было обманом. Итачи предал меня, поэтому мне больше не нужны его тепло и забота. Мне плевать. — Сама то слышишь, что говоришь? — Тсукури издал легкий смешок и разлёгся на земле рядом, устремляя свой взор к звёздам. И плевать, что на дворе Февраль. Снег мягкий, словно перина, — Не в этом ли проявляется его любовь? — Нет, определенно нет.