АНБУ? Серьезно?

Птицы низко парили над самым лесом в пасмурном хмуром небе. Они шли в тишине, лишь изредка нарушая ее шелестом плащей. Маска ласки, скрывающая лико одного из них, и красные глаза второго. На целую милю от них не было ни единой души. А в самом конце этого леса их ждало долгожданное окончание пути. Учихи шли рядом, каждый думающий о своём. Тори скрывала за маской нетерпение и еле сдерживалась от того, чтобы ускорить шаг. Итачи чувствовал это в порывах ее чакры. И то, как она невольно вздрагивала, когда их руки случайно касались друг друга. Он все еще может рассказать ей… Ещё пару часов, пока они не дойдут до нужного места. И это слишком мало в сравнении с тремя годами, за время которых он так и не решился на этот разговор. Но у него все еще есть шанс. Сможет ли он им воспользоваться? С другой стороны, Итачи может лишь наблюдать, делая вид, что ничего об этом не знал. Он сможет почти искренно удивиться и выразить своё сожаление. Стать единственным, кто ее поддержит и поможет справиться с этим горем. Но это какая-то чушь… Учиха никогда не опустится до такого вранья. Он не станет скрывать, что все знал. Даже если это единственный способ сохранить ее тёплое отношение к нему. Ещё есть время… Нет. Он не сможет… Большие деревянные ворота показались на окраине леса. Тангоку была обычной деревней, в которую приезжали, если собирались отказаться от жизни шиноби в сторону размеренной и спокойной. Но несмотря на это, за всю историю существования деревни в ней побывало множество талантливых ниндзя. Родители Тори и ее бывшие наставники были тому подтверждением. — Думаю, мне лучше подождать здесь, — спокойно заявил Итачи, останавливаясь в тихом переулке, ведущему к началу главной улицы. Девушка кивнула, решив, что так действительно будет лучше. Она не собиралась задерживаться, но эта встреча была ей необходима спустя столько лет. И провести ее необходимо наедине. Она быстро и тихо направилась мимо небольших домиков, выбирая максимально короткий и нелюдимый путь. Сегодня они были одеты в простые чёрные дорожные плащи, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. А единственным подтверждением их принадлежности к Акацуки оставались кольца на пальцах. Поэтому ее присутствие в деревни не должно вызывать никаких подозрений. Тори скрылась за очередным поворотом, опережая полуслепого старика. Тот ненадолго остановился, почувствовав рядом быстрый поток воздуха, а после двинулся дальше. Девушка сорвалась на бег, когда до последнего поворота оставалось всего пару метров. Домики, находившиеся на одной из самых отдаленных улиц деревни, все были похожи друг на друга. Единственное, что их различало, так это сад внутри каждого из участков. У кого-то был прудик, у кого-то просто росли деревья, а у кого-то было и то, и другое. Даже в таких простых вещах, как домашний уют, каждая семья была по-своему уникальной. Тори остановилась у одного из домов и, задумалась, прежде войти внутрь. Что они ей скажут? А она им? Интересно, насколько все изменилось? Может они вообще не узнают ее и придётся объясняться… А может… Вдруг у них появился другой ребёнок? Как-то не хотелось бы, чтобы ее забыли и отдавали всю любовь ему. Хотя Итачи же как-то справлялся с этим. Да нет. Они такие же как и прежде. Единственное, возможно им многое придётся друг другу рассказать… Девушка тяжело вздохнула, избавляясь ото всех мыслей, и смело шагнула вперёд. Прикоснувшись к двери, она толкнула ее, но та не поддалась. Повторив попытку, Тори поняла, что она всё-таки закрыта. Свет тоже нигде не горел, хотя день был очень пасмурным, и наверняка без него внутри было плохо освещено. Значит дома никого не было. Странно, что она сразу не заметила этого, когда как у соседей горел свет. У окна в ее комнате было одно слабое место, воспользовавшись которым, можно было проникнуть внутрь. Девушка обнаружила его ещё в детстве, когда однажды, будучи наказанной и обиженной, убежала и поздно вернулась. Оказавшись у заветного места, Тори надавила на створку с одной стороны, а с противоположной толкнула и немного потянула вверх. В этот момент замочек щелкнул, и стёклышко податливо отъехало в сторону. Протиснувшись внутрь, девушка оказалась на полу своей комнаты. Здесь все было таким же как прежде. Даже книга, которую она оставила на столе в день отъезда, все так же лежала на своём месте. Единственное, что смутило Тори, так это большое количество пыли. Она покрывала все горизонтальные поверхности довольно плотным слоем, будто здесь не убирались долгое время. Тори стало немного обидно. Неужели родители наплавали на комнату родной дочери и решили, что ее необязательно сохранять в порядке? Приоткрыв дверь, она вслушалась в тишину пустого дома. Да, здесь определенно никого не было. Выйдя из комнаты, она прошла вдоль по коридору, окидывая взглядом шкафы и разные предметы. Всюду была пыль. Некоторые предметы гардероба беспорядочно лежали на диване, будто тот, кто из разбирал, неожиданно бросил своё дело. Тишина начала давить на уши, от чего девушка потёрла глаза руками и направилась в комнату родителей. Здесь также все было в пыли, хотя в отличии от гостиной, вещи стояли на своих местах и ничего не нарушало порядок. Похоже их давно не было дома. Но где же они? Может отправились в Коноху? Или переехали куда-то? Хотя тогда они, скорее всего, продали бы дом. Девушка опустилась на большую двухспальную кровать. На душе было паршиво. Она так рвалась сюда, предвкушая встречи. Ведь на самом деле с тех пор, как уехала, она очень соскучилась по ним. А тут такое… И где теперь искать их? Очевидно, что пытаться дождаться их возвращения здесь — это глупо. Может они переехали в Коноху когда узнали, что там произошло? Данзо-сама вряд ли был бы заинтересован такими Учихами. Они ведь никогда не поддерживали свой клан и не жаждали власти. Внезапно девушка осознала, что может обратиться за помощью к соседям. В доме, рядом с ними жила очаровательная бабуля, с которой в детстве Тори отлично ладила. Эта женщина точно знает, куда отправились ее родители и где их стоит искать. Выскочив из дома через окно своей комнаты, она закрыла его, проведя ту же операцию наоборот. И нерешительно направилась к соседскому дому. В ее планы никак не входил визит к кому-то, кроме членов семьи. Но тут она все же может получить ответы, без которых вряд ли самостоятельно сможет отыскать родителей. Однако тогда придётся нарушить правила организации… Остановившись, едва не доходя до двери, она замерла, держа руку в воздухе. Стоит ли оно того после стольких лет? Может ей лучше просто развернуться и уйти? Но пальцы сами сжались в кулак и спустя какое-то мгновение раздался глухой стук. Полноватая пожилая женщина, не торопясь, открыла дверь. Ее глазам предстал невысокий силуэт в чёрном дорожном плаще. Лица не было видно, вместо этого висела белая фарфоровая маска с изображением ласки. — Кто вы? Зачем пришли? — тихо и немного взволнованно произнесла старушка. Девушка молча стояла, увидев перед собой эту женщину и сразу же узнав ее. Она ни чуть не изменилась с тех пор, как Тори последний раз виделась с ней. Разве что на лице появилось пару новых морщин. Дама продолжала испугано смотреть на гостью, зависнув в одном положении. Ее пальцы немного подрагивали, сжимаясь на дверном косяке, а лицо сохраняло все то же выражение удивления, смешанного с волнением и нотками страха. — Здравствуйте, Азури-сама… Не думала, что нам суждено встретиться вновь, — почти шепотом проговорила девушка, оставаясь на той же дистанции. На лице женщины промелькнули удивление, стоило той услышать своё имя. Она все еще не понимала, кто стоит перед ней, скрываясь за этой маской. Но почему-то волнение и страх сразу отступили, сменяясь лишь непониманием и вынужденным ожиданием продолжения этого одностороннего диалога. Тори медленно подняла руку и, нарушив одно из основных правил, которое получила в Акацуки, дрожащими пальцами прикоснулась к холодному фарфору. Маска плавно соскользнула с ее головы и неспешно опустилась вниз, оставаясь зажатой меж тонких и бледных пальцев. — Ты… Нет… — едва шелестя губами протянула пожилая дама, — Нет… Ты не можешь быть ей… — Помните, как я прибегала к Вам, принося с рынка продукты, а Вы каждый раз угощали меня данго с молочным чаем…? — спросила девушка, на лице которой появилась мягкая улыбка, — Вы ничуть не изменились с тех пор, Азури-сама… — Как же ты похожа на неё… — продолжала шептать женщина, потеряно глядя в темные глаза Учихи, — Но ведь она умерла… Тори тяжело вздохнула, опуская на даму печальный взгляд, в котором, кажется, таилось больше, чем просто грусть по воспоминаниям. — Да… Однажды я и в правду умерла… — меланхолично протянула девушка, — Меня зовут Тори Учиха, и я мертва для всего мира. Губы женщины задрожали в попытке что-то сказать, но она так и продолжала стоять и с шоком смотреть на девушку. Пальцы старушки с силой впивались в дверной косяк, и, казалось, она вот вот упадёт. — Я понимаю Ваши чувства, — тихо произнесла Тори, чтобы не пугать женщину ещё больше, — Вы думали, что я погибла в Деревни Скрытого Листа три года назад… Так и должны думать все, к кому я имею хоть какое-то отношение. Но на самом деле мне удалось спастись благодаря помощи некоторых людей, и теперь я скрываюсь за маской и живу с другим именем. На лице дамы на мгновенье промелькнуло печальное понимание. Она шумно выдохнула и прислонилась к двери. — Ты так изменилась, Тори… — прошелестела она, окинув девушку взглядом с ног до головы, словно все еще не верила тому, что видит, — Я очень удивлена твоими словами. Не думала, что когда-то снова тебя увижу… Женщина замолчала, увидев добрую улыбку на лице своей гостьи. Теперь она окончательно поверила своим глазам, ведь это милое бледное личико было таким же, как у маленькой соседской девочки. И эта улыбка не могла принадлежать никому, кроме неё. — Ты пришла навестить родителей? Я недавно ходила к ним, сменила цветы. — Цветы? Что значит, ходили сменить? — глаза девушки расширились от удивления и непонимания, — Они куда-то уехали? У нас дома очень пыльно, похоже их давно здесь не было. И когда у нас появились цветы? — Так ты не знаешь…? — шепотом произнесла женщина, опуская глаза в пол. — Чего не знаю? Старушка положила руку на плечо Тори и печальным взором заглянула ей в глаза. Там читалось лишь непонимание. Значит, она и вправду пришла к ней, ничего не зная. — Три года назад, когда я узнала, что в Конохе убили весь ваш клан, я сразу побежала к твоим родителям. Ох, как тогда помню, — женщина вздохнула и поёжилась, — Об этом твердили все на каждом шагу, я очень испугалась, зная, что ты отправилась в Деревню Скрытого Листа. И когда… Азури-сама запнулась, переводя взгляд в сторону. У неё сильно дрожали пальцы, и Тори чувствовала это на своём плече. По щеке женщины скатилась слеза, и она машинально ее смахнула. — Когда я вбежала в ваш дом, то нашла твоих родителей в гостиной… Они были мертвы… Сердце Учихи пропустило удар, а потом второй и третий. Она замерла на месте, поперхнувшись глотком воздуха. Девушка была готова услышать, что ее забыли, заменили кем-то, переехали и что угодно, только не это. В момент она почувствовала, как ее мечты, цели, жизненная сила и все, что в ней переплеталось треснуло и, рассыпаясь на мелкую крошку, упало в самый низ. — Мне очень жаль, что так вышло… Должно быть, все эти годы ты ждала встречи с ними… Не от меня ты должна была услышать это… Женщина заплакала, закрывая ладонями лицо. Тори неподвижно смотрела на ее дрожащее тело и, казалось, больше не видела ничего. Третий знал об этом, поэтому и отправил ее с Итачи… Все это время… Все три года, что она думала о родителях и о том, как они отреагируют, увидев ее… Они были мертвы все это время… — Асури-сама… — едва слышно произнесла девушка, прикрыв горящие глаза, — Не говорите никому, что видели меня. Тори побежала прочь от ее дома. Забыв о маске, что также продолжала сжимать в руке, она, подобно ветру, бесшумно и быстро неслась меж домов и людей, преодолевая одну улицу за другой. Она найдёт их даже среди тысяч. И кладбище этой деревни не было таким уж большим, как в той же Конохе. Но стоит ли ей видеть их? Ее собственная жизнь может быть сломана от одного лишь взгляда, который подтвердит реальность услышанного. Но ей было не до этого. Совсем другие чувства, мысли и желания… А вот и оно. Большая зелёная поляна, усеянная бледными выпирающими из земли монументами. И всего один посетитель. Итачи стоял среди множества надгробных камней и, казалось, внимательно разглядывал одно из них. Тогда Учиха все поняла… Он знал, что никто не встретит ее радостными объятиями, никто не будет надоедать расспросами, не предложит поужинать или задержаться ещё хоть на пару минут. И в этот момент, сковавшее ее неизвестное чувство, просто повело по прямой, к тому самому месту, где с немного опущенной головой стоял парень. Небо окончательно сгустило свои краски, превращая этот вечер августа в какой-то осенний. Тусклый бледный свет, делающий все в округе более серым, мягко освещал широкую надгробную плиту. По белому, немного запылившемуся камню спадали бледные тени, придавая ему ещё более бесцветный вид.

«Мизуно и Тобуро Учихи Самые искренние и светлые улыбки, когда-либо освещавшие эту землю…»

Так гласила чёрная надпись, выбитая красивым шрифтом по немного шершавой поверхности камня. Тори не дышала. Неизвестное чувство, сковавшее ее в один момент, разорвало внутри все остро натянутые нити, причиняя адскую боль. Она лишь пусто смотрела сквозь надгробие, чувствуя, как из ее широко открытых глаз падали крупные и горячие слёзы. Девушка не могла сделать ни вдоха, ни выдоха, словно ее легкие были сжаты с чудовищной силой. Это разрывающее душу чувство, так притуплено ощущающееся внутри, вдруг вызвало в ней дикую ярость. Но вместо крика, выброса чакры или ещё какой-то попытки справиться с ней, она лишь так же тихо и опустошенно упала на землю. Судорожно пытаясь поймать ртом воздух, девушка, что было силы, сжала свои руки, впиваясь ногтями в кожу и пытаясь очнуться от этого кошмара. Ей все это время врали. Позволяли упиваться собственными мыслями, зная, как разобьётся весь ее мир, когда она узнаёт правду. Было больно. Чертовски больно. Но ещё хуже было от того, что ей врал самый близкий человек. Итачи присел рядом с девушкой на холодную землю, накрывая своей ладонью ее дрожащую руку. Тори потерянно смотрела в небо, продолжая судорожно дышать. Слёзы градом катились из ее глаз, стекая по вискам на волосы и просачиваясь сквозь землю. Несмотря на мёртвую тишину кладбища, в ушах девушки стоял шум, сменяющийся гулом и болезненным стуком разрывающегося сердца. Учиха подтянул Тори ближе, укладывая ее голову у себя на коленях. Он медленными и осторожными движениями начал гладить ее щеки, нежно смахивая большими пальцами слёзы. Девушка так же смотрела в небо, не обращая никакого внимания на его склоненное к ней лицо. Не было больше ничего, только всепоглощающая, разрывающая каждую клетку боль, от которой не хотелось уже ни жить, ни дышать, ни видеть этот мир. Большая темная туча уронила на них несколько крупных капель. Постепенно их становилось все больше и больше, пока холодный, отнюдь не летний, дождь не начал лить в полную силу. На земле не осталось сухого места, все погрузилось в полумрак, тишину которого разбавлял лишь шум падающих с неба капель. Но Учихи не обращали на это внимания. Для Итачи этот момент был по-своему важен. Он понимал и чувствовал в ее чакре, что она ненавидит его. И это только начало, лишь зарождение ненависти, которая уничтожит их нерушимую связь. Теперь это точно конец. Он думал, что был готов к этому, но тогда почему внутри так больно? Приподняв девушку, парень откинулся на мокрую землю, подставляя своё лицо под холодный ливень. Может так ему станет легче? Теперь Тори лежала рядом с ним, и, оказавшись с ней на одном уровне, Итачи притянул ее ближе и крепко обнял. Он чувствовал, как она наконец закрыла глаза и начала нервно трястись. Нет, это была не дрожь… Скорее судороги, от которых все ее тело непроизвольно содрогалось в неконтролируемых движениях. Ее слёзы ручьём лились на его плечо, в то время как Итачи прижимался щекой к ее волосам. Он не хотел, чтобы все так вышло… Но это уже произошло. Вся боль, что она сейчас чувствовала, делилась на двоих. Учиха был рад, что переносит эти страдания вместе с ней, в конце концов, именно он виноват в случившемся с самого начала. Сначала позволил другу умереть, потом не смог найти иного выхода, кроме как принять один из предложенных вариантов, и, в итоге, не смог даже сказать правду, боясь потерять единственного человека, рядом с которым он мог согреться… Как легко он ломал жизни самых близких людей, выворачивая их души наизнанку. А ради чего? Ради деревни? Заслуживает ли она всех этих жертв и страданий невинных людей? Или всё-таки ради себя? Неизвестно сколько времени они так и лежали под холодным дождем, пока Тори не нашла в себе сил подняться. Она медленно встала, делая несколько слабых шагов на ватных ногах. В темноте. Ведь ее глаза оставались закрытыми. Итачи видел, как по ее щекам текли кровавые слёзы. Она испытывала не только душевную, но и сильнейшую физическую боль… Парень сделал лишь шаг и остановился, дабы не нарушать ее планов. Девушка приложила много усилий, чтобы подойти к надгробию родителей и остановиться прямо у его изголовья. Она, едва касаясь, провела рукой по камню, собирая дождевую влагу, потом прикоснулась к нему ещё раз, и на мокрую поверхность надгробия упало несколько капель крови. Цепляясь пальцами за край камня, Тори тяжело выдохнула и, повернувшись к Итачи открыла глаза. Ярко пылающая красная радужка, а внутри, словно контур, чёрный круг, не имеющий середины. Значит, именно такой облик приняли ее глаза, переродившись в крови и огне утраты. Мангекьё шаринган. Она пробудила его… Попытавшись сделать шаг навстречу Учихе, девушка отпустила край камня, и ее рука вяло скользнула вниз, после чего Тори обессилено упала на землю, теряя сознание.