Ah shit, here we go again

      «Омм… Омм…» — раздавалось едва слышное на выдохе со стороны задней открытой веранды. Юнги ходил без дела туда-обратно мимо стеклянной двери, посматривая на Чимина, сидевшего там на деревянном полу в позе лотоса. Послеобеденное время было для них самым тяжелым. Тишина в доме, спокойствие отдаленного пригорода и тихое пение птиц на улице не расслабляло ни одного из них. Чимин старался медитировать каждый день минимум десять минут, как рекомендовал психотерапевт, но каждый раз это заканчивалось одинаково. Через пять-шесть минут после начала, он глубоко вдыхал и срывался, вскакивая:       — Аааа, я так не могу! Юнги-я, — парень кинулся в дом, потом сразу на кухню, где хен уже поджидал его. — Юнги, дай мне, умоляю!       — Чимин-а, нет, сейчас только четыре часа, — твердо ответил Мин, загораживая собой проход к шкафам и холодильнику. — Нельзя!       — Ну хен, пожалуйста, прошу, дай хоть бутылочку пива! Всего одну! — Чимин безуспешно пытался пройти.       — Нет.       — Пидора ответ! Дай пройти, я сам возьму.       — Нет, не дам, — Юнги твердо стоял на своем, а Чимина уже бросило в легкую дрожь, и на глаза навернулись слезы.       — Хен, пожалуйста, я не могу… — он отступил к столу и тяжело опустился на стул.       На это было ужасно больно смотреть, и каждый раз у Шуги в груди все сжималось. Он подошел к нему, молча достал пачку сигарет и зажигалку, дал младшему одну, взял себе и пододвинул пепельницу. Руки у Чимина так тряслись, что пришлось помочь ему прикурить.        Пару минут они курили, не говоря ни слова, сидя друг напротив друга, и смотрели в пустоту перед собой. Все это было очень тяжело для них обоих, тяжело уже почти год. Причем в каком-то смысле они даже привыкли к этой тяжести на душе, но все равно.        Прогнозы врачей особо не утешают, кажется, что борьба Чимина будет длиться всю жизнь. Хотя Юнги всем сердцем надеется, что любимый справится, что однажды все наладится, все будет хорошо. А пока… пока приходится терпеть, держаться, в некоторые особо тяжелые дни даже заставлять себя оставаться рядом.        Шугу никто не принуждал заниматься лечением Чимина ни сразу после взрыва, ни после, когда Пак сам собрался уезжать в Пусан, не зовя никого с собой, и все же он считал, что должен помочь. Да и, честно говоря, ему больше нечем заняться в жизни. Деньги есть — выживать не нужно, не нужно зарабатывать, заказов нет — он вышел из мира мафии, или думал, что вышел, и так вышло, что близкими людьми за все годы жизни стали лишь Бантан и, каким-то странным образом, Чимин. Друзьям Юнги не необходим, хотя мог прибиться и, вероятно, чувствовать себя лишним, или попытаться поддерживать Чонгука и жить с ним в Сеуле. Он бывало задумывался: если бы не Чимин, и он остался с младшим Чоном, было ли легче помогать ему? Ответ всегда оказывался либо отрицательным, либо нейтральным. Хосок вон не выдержал, хотя, кто бы смог? Оставаться с Чимином все же сильно помогала любовь.        Этот говнюк ужасно зацепил сначала в плохом смысле, привязав чисто негативными эмоциями, и теперь, после апофеоза той сумасшедшей истории, после всех вернувшихся воспоминаний, Юнги смотрел на совершенно другого Чимина и познавал любовь, основанную на более светлых и приятных эмоциях. И, несмотря на все произошедшее между ними в Сеуле, он привязывался к нему все сильнее.       Раньше он бы чувствовал раздражение, в некоторых случаях даже злость и ненависть, но сегодня и каждый  день до Юнги плохо и больно точно так же, как и Чимину.       — Выпьем за ужином по бутылке соджу, окей? — сказал он так мягко, как только смог.       Чимин с трудом выдавил легкую улыбку.       — Окей, — кивнул он, устало протягивая руку за еще одной сигаретой.       «Как же хреново, что теперь только такие уродские компромиссы помогают  держаться, — с горечью думал Пак. — Я чист уже восемь месяцев, когда это дерьмо кончится…»       — Хочешь прокатиться куда-нибудь? — предложил Юнги, и Чимин сразу согласился, кивнув.       С некоторых пор они начали ездить по округе достаточно часто. В этом был смысл и Чимину поездки помогали. Он мог зависать на самых разнообразных видах в окне, слушать музыку, разговаривать с хеном и, главное, не мог сорваться и побежать искать что-нибудь запрещенное, тем более, что Юнги сидел рядом за рулем, контролировал замки на дверях и подъем окон, так что Паку отсюда не сбежать. Да и он редко хотел, пытался всего пару раз в первое время после выписки из клиники. Теперь же они просто спокойно наслаждаются временем, проведенным вместе, без всего лишнего. Только они двое, музыка и сигареты. Порой больше ничего было и не нужно. В машине Чимин чувствовал себя оторванным от собственной паршивой жизни, и ему это очень нравилось.  Однажды он бы хотел избавиться от нее насовсем, но, к сожалению, прошлое никуда не денешь, а умирать еще рано.       — Поедем к морю? — попросил он, выдыхая дым в последний раз.       — Конечно, — Юнги улыбнулся и осторожно коснулся его руки, — хочешь прямо сейчас?       — Да, — Чимин кивнул и поднялся, с неохотой убирая руку. — Пойду переоденусь.       Шуга, оставшийся на том же месте, задумался о своих странных ощущениях, преследовавших в последнее время, и не заметил, как Пак снова появился рядом, готовый к поездке. Его переодевание оказалось только сменой своей домашней футболки на чистую футболку хена, спортивные штаны он менять не стал.       — Снова моя? — усмехнулся Юнги, поднимаясь со стула с хрустом в колене.        — Ты не против.       — Ну да, просто ты ведь сам выбирал и заказывал себе одежду, а в итоге не носишь.        Они обулись, Юнги взял ключи от дома и машины, проверил телефон перед выходом наружу.       — Я пока не готов, — ответил Чимин, стоя у двери и смотря в узкое окно, как будто кого-то высматривая там.       — А когда будешь?       Чимин ответил только взглядом «ты че, серьезно спросил это?».       — Ладно, понял, — быстро сказал Юнги, открывая дверь. — В принципе, ты можешь носить мою одежду хоть всю жизнь, не проблема.       Конечно, он не собирался его торопить или заставлять следовать каким-то нормам, всему свое время, пусть оно даже не наступит. Иногда это было даже приятно — то, как младший во всем выбирает его.       Они вышли из дома, Шуга закрыл дверь на все три оборота замка, и не успели они быстро сесть в машину, стоявшую на подъездной дорожке, как знакомый мужской голос окликнул их.        — Эй, Юнги-ши, Чимин-ши, привет!        Сосед, парень чуть старше их самих, как будто случайно оказавшийся на своем дворе именно сейчас, подошел к невысокому деревянному забору, разделяющему их участки, и приветливо помахал с широкой улыбкой.       — Как дела у вас? Как поживаете? — вежливо спросил он. За солнцезащитными очками глаз не видно, но Юнги все равно как будто пытался в них всмотреться.        — Да все нормально, как обычно, Тэен-ши — ответил Чимин, заставляя себя улыбаться в ответ. — Как у вас?       — Так же, потихоньку вот ремонт заканчиваем. Куда-то уезжаете?        — Да, до пляжа хотим съездить, проветриться.       Чимин легко, как и раньше, поддерживал разговор, старался быть вежливым и не замечал, как Шуга уже недовольно хмурится. Он с силой сжимал в руке ключи от машины и мысленно умолял парня перестать болтать и сесть уже в машину. Чтобы как-то намекнуть на это, Мин открыл свою дверцу и прочистил горло.       — Хорошее дело, — сказал сосед, втихую кинув внимательный взгляд на Юнги. — Хотел вообще спросить, есть у вас какие планы на следующие выходные? Мы с Джиен устраиваем вечер барбекю в субботу, Минхек и Хаюн тоже будут, что думаете?        — Мы будем не в городе, извини, — холодно ответил Юнги, опередив Чимина, чтобы не дать ему рассказать вообще все их планы, а то и пообещать что-нибудь.       — А, вот как, — Тэен как будто немного расстроился. — Ну, ладно тогда, хорошего вечера!       Он помахал парням и не спеша пошел обратно на свой задний двор. Юнги устало вздохнул и наконец сел в машину, сразу заводя ее. Чимин же, наоборот, помедлил, смотря вслед уходящему соседу, а когда сел на пассажирское сиденье рядом с хеном, сразу спросил:       — Чего ты с ним такой резкий вечно? Он же хороший парень, идеальный сосед, хочет общаться с нами.       Юнги выехал на дорогу, включил негромко радио.       — Как бы тебе сказать…       — Ну, как есть. Я вижу, что он тебе не нравится, но почему?       — Не знаю, Чимин-а… Слишком любопытный для соседа, как по мне. Многовато вопросов задает, — Юнги снова нахмурился, обдумывая свои подозрения насчет Тэена.       — А как по мне, так это просто учтивость и хорошее отношение, — Чимин хмыкнул и пожал плечами. — У тебя что, профессиональные рефлексы все еще работают?       — Может быть и так.       И несколько минут они молчали, думая примерно об одном и том же. Юнги внимательно следил за дорогой, но краем глаза все равно поглядывал на Чимина. Тот съехал вниз в кресле и смотрел на меняющиеся за окном виды.       — Думаешь, он может быть не просто случайным соседом? — всё-таки спросил Чимин неуверенно и посмотрел на хена. Тот не отвечал. — Юнги-хен?       — Я мог бы ответить «да», но у меня нет доказательств, подтверждающих это. Поэтому могу сказать только, что вероятность есть.       Чимин подумал минуту и задал еще один важный вопрос:        — А будь у тебя доказательства, что тогда? Что бы ты сделал?        Судя по его лицу, в целом, и так было уже понятно, что Шуга сделал бы. «Разобрался с этим», — сказал он одним только взглядом. Чимин все понял, и теперь ему стало не по себе. Неприятное ощущение и легкий ком в горле сопровождали его до самого побережья. Всю оставшуюся дорогу он переосмыслял свое отношение к соседям, их слова и взгляды. И весь мир вокруг словно поворачивался на 180 градусов и окрашивался в другие цвета. В цвета их прошлой жизни.