Ah shit, here we go again

      Сердце Чонгука колотилось, как после марафона по горам, с болью билось о грудную клетку. «Не может этого быть, — думал он, — просто не может быть, нет». И ведь на самом деле веяло помешательством, галлюцинацией. В мыслях сначала пронеслась волна вопросов, а потом внезапно все затихло. Где-то вдалеке просигналил автомобиль. Человек, сказавший «с днём рождения», подошёл ближе, вышел из тени и совсем перестал быть похожим на мираж или кого-то другого, кого-то незнакомого. Это был он… или?       — Что за лицо? Как будто призрака увидел, — усмехнулся он.       Чонгук не смог пошевелиться, тело застыло, дыхание сбилось. Так многое хотелось сделать сейчас, чтобы хоть как-то выразить чувства, но они лишь разрывали его изнутри на мелкие кусочки. Тэхен смотрел на него со слезами на глазах.       — Я так скучал по тебе, Гук-а…       А Чон не знал, что ему теперь сделать или сказать. Подойти и ударить? Подойти и поцеловать? Обругать или ответить взаимностью? А может, убежать к чертовой матери и не вестись на выходки собственного разума? Он не знал даже, что сейчас чувствовал. Он просто стоял и тихо плакал. Шум ночного города проносился мимо, жизнь ускользала, не замечая их, двух застывших истуканов, переполненных чувствами.       Первым нашел в себе силы вернуться в реальность Тэхен — подошел к младшему вплотную и взял его пакет, увидев, что тот, вероятно, скоро его уронит.       — Пойдем, — тихо сказал Ким, — а то стоять здесь так долго — слишком подозрительно.       Чонгук ничего не ответил, но пошел за ним, не вполне понимая, что вообще происходит и не сон ли это все-таки. Мир совсем перестал походить на настоящий, и все ускользало незамеченным: места, люди, слова, собственные мысли. До самого дома он был как будто в трансе. Мысли отсутствовали, эмоции заморозились. Ничего не было, и он как мог внутренне бежал от осознания происходящего, от принятия того, что так долго и отчаянно ждал. Это оказалось страшно и совсем неприятно. Как же так?       Они уже зашли в квартиру, Тэхен знает, что младший никуда не уезжал из их студии и не пытался. Ему приятно снова оказаться здесь, в месте, где они провели столько приятных ночей. Только теперь вся квартира погружена в будто непроглядную тьму отчаяния и сигаретного дыма. Парень прошел к столу, поставил пакет со звонкими бутылками на него и посмотрел на дальнюю стену слева, где над письменным столом навешаны записки, вырезки, распечатки и в самой середине — его фотография. Тэхен горько усмехнулся. И хотел уже сказать вслух, что ему капец как жаль, что все так вышло, как вдруг Чонгук словно взорвался. Струна в его душе, натягивавшаяся весь путь домой, лопнула и ударила по сердцу их обоих.       — Какого хрена, блять, хен?! — закричал Чонгук, накинувшись с кулаками на Тэ. — Какого хрена?!       Он ударил его по лицу — попал в скулу, ударил еще раз — попал в плечо, и еще три раза — уже в стену. Тэхен ничем не ответил и сделал вид, что ничего не почувствовал. Такой реакции он, собственно, и ждал, хотя думал, получит сразу, чем быстрее, тем было бы лучше, но уж как есть.       Чонгук, как загнанный зверь, бросился в самый дальний угол комнаты, держась за голову и тяжело дыша. Наконец-то эмоции вырвались наружу, все вместе, одной огромной волной цунами. В ушах зашумело, тело затрясло, и сквозь колкую пелену донеслось усталое: «Ты знаешь, что мне пришлось, я этого не хотел». Нервно дергая кусочек отошедшей кожи на губе, Чонгук поднял отчаянно счастливый взгляд и понял, что хен правда здесь, и что на самом деле он сам был абсолютно не готов к этому и ни разу раньше не думал, что будет дальше. Что им делать теперь?       Тэхен стоял, опершись о стену, смотрел на любимого и не мог насмотреться. Места ударов тянуло приятной болью. Разве нужно что-то еще? В гробовой тишине что-то шелохнулось и нерешительно хрустнуло — в целлофановом пакете съехала пачка чипсов, одна бутылка немного наклонилась. В попытке успокоиться, Чонгук решил сделать, что и планировал изначально — напиться. Он подошел к столу, вытащил все покупки, достал два бокала, налил в них соджу для начала и открыл пачку чипсов со вкусом кимчи. Его движения были дерганными, неровными, он не заметил.       — Выпьешь со мной? — голос непривычно дрожал.       — Конечно.       Тэхен подошел ближе и взял из его рук бокал, но к губам так и не поднес, смотря, как Чонгук глотает соджу залпом. Единственный свет, который освещал его измученное поисками лицо, — свет фонарей с улицы, пробивавшийся в окна без занавесок, и в нем он был красив как никогда. Осушив бокал, Чон поставил его обратно на стол и, шмыгнув носом, обнял хена, медленно прижимаясь все сильнее, вдыхая запах все того же парфюма, что и год назад.       — Ты жив… я всегда знал, что ты жив, — шепчет Чонгук, сжимая и отпуская его кофту, каждым движением доказывая себе, что он рядом.       — Ты верил в это, — Тэхен едва мог сдержать дрожь и слезы, — спасибо. Я боялся, что ты не дождешься, что ты…       — Я как раз сегодня хотел с собой покончить, — тихо засмеялся Чонгук и отстранился, чтобы посмотреть любимому в глаза и поцеловать. — Представляешь?       Тэхен лишь помотал головой, отрицая, что такое в принципе возможно.       — Длинная история, наверное, да? Расскажешь? — Чонгук жестом пригласил его сесть вместе с ним за стол и налил себе еще соджу. — За встречу ведь надо выпить, а?       Его поведение казалось Тэхену странным, как будто ничего страшного не случилось год назад, как будто они не виделись где-нибудь месяц, может два. Он сел рядом, и усталость навалилась им обоим на плечи. Они посмотрели друг на друга и вздохнули.       — Хен, это пиздец какой-то.       — Полнейший.       — Я ничего не понимаю. Почему ты не вернулся сразу? И почему сейчас?       Тэхен не знал, на какой вопрос ответить сначала, с чего вообще начать, и самое главное: что он может рассказать. И поэтому молчал, тяжело смотря на Чонгука, ради которого все случилось так, как случилось.       — Хен, мне кажется тебе очень даже есть, о чем рассказать мне?       — Я не уверен… — Тэ больше не мог выдержать требовательный взгляд Чонгука, поэтому все-таки выпил свой бокал соджу и уставился на свои руки.       — Хен…       — Чонгук, мне пришлось договориться кое с кем, — перебил его Тэхен. — Я не могу сказать, кто это, но он намного влиятельнее, чем был Король. Походу, он вообще все может.       — То есть во всем этом дерьме замешан еще кто-то? — он не мог поверить и отделаться от ощущения, что они все попали в какую-то сумасшедшую дораму. — И все-таки что, ты не предал нас для Мэйсонг?       — Ну… — Тэ замялся и сначала налил себе еще соджу. — Сначала, да, но…       — Блять ты предал нас?! — Чон ударил по столу и вскочил. — Ты предал меня! И Хоби был прав тогда. Да как ты мог вообще, почему? На хрена? Сколько денег она тебе дала? Чего она тебе наобещала?       — Чонгук, заткнись! — впервые за весь этот год Тэхен повысил голос и прикрикнул на младшего. — Дай мне объяснить-то, черт возьми!       — Что объяснять? Как ты сначала продался, а потом передумал? Или что? Я, блять, искал тебя, веря, что это все твой план был, что ты просто притворился перед ней ради нас, а ты?! — Чон уже не мог остановиться, ходил туда-сюда по кухне, тяжело дыша и сжимая кулаки. Он думал, что злится только на хена, а по правде сказать: на себя за то, что на самом деле частью своего разума верил мнению Хоби; что тогда, год назад, вообще допустил, чтобы у Ви возникли такие мысли, что изменил; злился на Мэйсонг, которая воспользовалась случаем; злился на весь мир, в который они пришли по собственной воле и глупости и в котором застряли до конца своей жизни. Чувства разрывали изнутри и грозили вырваться либо дракой, либо истерикой, и гадать нечего, что именно — вот-вот это случится. — Зачем ты сделал все это? Ты бросил меня, хен!       — Прости меня! — Тэхен никак не мог успокоить хотя бы себя и вторил эмоциям Чона. — Я прошу прощения у тебя, Чонгук! Прости меня!       Чонгук хотел уже выкрикнуть что-то в ответ, но не нашелся, растерялся и все-таки не смог сказать: «Нет, я не прощаю тебя». Это ведь было бы ложью. Он не мог солгать хену, глядя прямо в глаза после того, как столь отчаянно искал и ждал его. А за стеной у соседа заиграла музыка. Они оба узнали ее с первых нот. «Call out my name» — The Weeknd. Близкая сердцу песня осадила эмоции буквально парой строк, и парни снова тяжело опустились на стулья, взяв обратно бокалы.       — Я все равно тогда любил тебя, Чонгук-а, — негромко сказал Тэхен, вздыхая. — Как и сейчас. Как только согласился на ее предложение, сразу пожалел об этом. Да, я полный придурок, но потом я хотел спасти тебя и остальных тоже, правда.       — И как же ты смог? Хоби сказал, что ему пришло сообщение уйти в другое место в ту ночь, поэтому его не поймали, это был ты? — Чонгук устало смотрел на бутылку соджу и потирал пальцами лицо.       — Нет, точнее, не совсем. Один человек связался со мной за сутки до того и предложил помощь. Он знал все, абсолютно все и про всех, а мне было уже нечего делать, я был в отчаянии. Просто сделал так, как сказал он, и все. Хотя даже так почти облажался с этой Мэйсонг.       — Почти? Она хоть умерла вообще?       — Да, да, — Тэхен выпил и сразу налил себе еще, а для Чонгука открыл новую бутылку, — ее завалило обломками, точно.       — Ты не мог успеть убежать оттуда, разве нет? — младший посмотрел на него вдруг подозрительно, подумав: а что, если это не настоящий Тэхен? Может, все-таки галлюцинация и он окончательно чокнулся?       — Не мог, но успел спрыгнуть в люк, который там был, ты не видел? — Чонгук отрицательно мотнул головой, не отводя сомневающегося взгляда. — Точнее скинул себя туда и сразу отключился. Потом уже кто-то вытащил меня оттуда и отвез в Чхунчхон. Там подлатали, парень привез мои вещи и документы, деньги с моего счета и сказал уехать в город поменьше, куда-нибудь на восточное побережье. Я так и сделал. Он мне ясно дал понять, что высовываться нельзя.       — Кто? — Чон ничего не понимал, и возмущение от непонимания росло с каждым глотком соджу. — Все твои вещи разве не остались здесь?       — Нет, Гук-а, я забрал все с собой тогда, перед тем как ехать на встречу с Мэйсонг, оставил в машине в нескольких кварталах от склада. Правда, думал, что все-таки уеду сам, ну или вообще не уеду и останусь там, пока в морг не заберут.       — Так, ну ладно, и кто тебе все привез-то, ответишь?       Тэхен недовольно поджал губы. Чонгук давил на него, желая знать абсолютно все подробности немедленно, но рассказывать все нельзя, как ни крути. Приходилось как-то побыстрее подбирать слова, и спасибо, что тишину скрашивала хоть подборка The Weeknd’а за стеной.       — Помощник того человека, я не знаю их имен, честно. Они ясно дали понять, что мне лучше вести себя как послушный мальчик, чтобы все было нормально: делать, что говорят, не задавать вопросов.       — Но ты отправил мне письмо.       Тэхен медленно перевел взгляд на глаза Чонгука и ответил не сразу:       — Нет…       — Шутишь, блять? — Чон резко откинулся на спинку стула. Его лицо стало крайне недовольным.       — Серьезно, я ничего не отправлял тебе, нельзя же было, — Тэхена этот вскрывшийся факт тоже сильно напряг.       — Класс, я повелся на блядский пранк, — бросил парень, покачав головой, и допил соджу. — Что за бред.       — Можешь показать мне это письмо? Оно осталось у тебя?       — Конечно осталось, — Чонгук с неохотой встал, чтобы принести конверт, — я ж за него держался как за соломинку, пока искал тебя. Капец, а это все, оказывается, было херней полной.       Тэхен решил пойти за ним к письменному столу, чтобы сразу прочесть под светом настольной лампы.       — Может, не такая уж и херня? — Он щелкнул выключателем, хотя младшему явно никакой свет и не нужен был, чтобы найти уже бывшую столь важную часть его поисков. Чон хранил письмо отдельно от всех остальных материалов, никогда не вешал на стену, чтобы чернила не выцвели, чтобы ни одно слово не потерялось. Даже смешно, как в одно мгновение важность чего-то может просто улетучиться.       — На, держи, — парень небрежно кинул конверт на стол и сложил руки на груди. — И скажи мне, есть ли там хоть что-то значимое? Или я зря верил там каждому слову?       Тэхен достал лист бумаги из конверта и, немного наклонившись к лампе, стал внимательно читать под приглушенную «Earned it». В напряженном молчании их сердца бились особенно тяжело, а Чонгука от нетерпения даже начало потрясывать.       Письмо не было длинным, всего в пол-листа, но Тэхен прочитал его несколько раз, то вчитываясь в слова, в их смысл, то вглядываясь в почерк, похожий на его как две капли воды. Удивительная точность, это вообще возможно?       — Ну? — поторопил его Чонгук. Он не мог перестать кусать внутреннюю сторону щеки, ждать ответы на миллион вопросов целую вечность и успокоить свои руки, то трогавшие что-то на столе, то одежду.       — Судя по всему, это он отправил его тебе, но лжи как таковой здесь нет… — Тэхен наконец разогнулся и положил письмо на стол. С грустью в глазах он посмотрел на Чона и несмело улыбнулся. — Я рад, что ты получил это письмо, Гук-а.       — И рад, что я повелся? — недовольно фыркнул тот.       — Да, — Тэ подошел ближе и осторожно взял его за руку, — потому что иначе, ты бы не искал и не принял меня сейчас.       В голове боролись противоречивые чувства насчет всего, Чонгук не был уверен теперь ни в чем и немного резко убрал руку и прижал к груди.       — Почему именно сегодня? — спросил он, застыв взглядом в пустоте перед собой. — Ты вернулся. Биг босс разрешил?       — Со мной никто не связывался уже около двух месяцев, и последнее, что мне сказали — это быть осторожным. — Тэхен тоже прислонился к столу, как Чон, и уперся ладонями в столешницу, чувствуя, как тепло прикосновения медленно испаряется. — Однажды меня остановили на велике, который я брал в прокате, полицейский проверил документы и ничего не сказал. Тогда я впервые за год почувствовал себя свободным. Я пытался звонить по номерам, с которых со мной связывались, чтобы узнать, что мне делать, но никто не отвечал. Конечно, стремно было, но я постоянно смотрел на календарь и не мог не думать о твоем дне рождения. Так что… я просто купил билет на поезд и поехал в Сеул. Меня никто не остановил.       Он замолчал в ожидании ответа Чонгука, но тому нечего было сказать. Или он не мог. Сказать хоть что-то. Получается, Тэ рисковал ради того, чтобы увидеть его в день рождения, а он на него наорал, ударил, даром, что не выгнал.       «Ну так и кто я теперь? Псих или тварь?» — спросил себя Чонгук, медленно возвращаясь обратно к кухонному столу. Там в темноте скромно ждет бутылка неплохого виски. Чем дальше заходит их разговор, тем сильнее ему хочется пить, пить и пить так, чтобы собственное я потерялось в алкогольном опьянении вместе со всеми этими чувствами и эмоциями.       Небрежными движениями он допил остатки соджу из обоих бокалов, налил в них же виски и задумался. Вспоминал, была ли у него кола или что-то типа того. Вроде да, он проверил холодильник и достал полупустую двухлитровую пепси. Сойдет. Чонгук разбавил виски газировкой и жестом предложил хену выпить с ним, при этом так и не обернувшись на него, как будто обиженный ребенок. Тэхену было неприятно наблюдать за этим, но он признавал свою вину и готов был мириться с каким угодно поведением младшего. В конце концов, его отсюда еще не прогнали ссаными тряпками.       — День рождения… — сказал себе под нос Чон, пока хен шел вокруг дивана. — И без подарка?       Он сказал это больше в шутку, но Тэхен ответил совершенно серьезно:       — Я не имел права прийти на день рождения без подарка. Не оборачивайся.       Он остановился у него за спиной и достал из кармана джинсов подарок. Чонгук сглотнул и замер. Руки хена мелькнули перед лицом и холодный металл коснулся кожи на шее.       — Такие продают на побережье, — сказал Тэхен, застегивая цепочку. Он не удержался и легко поцеловал парня в затылок. — Но этот я нашел сам, когда бродил у моря.       Чон опустил глаза и коснулся дрожащей рукой конусообразной завитой ракушки, подвешенной на цепочке.       — Это Турителла, но я не уверен, какая именно.       — Большая… — он осторожно потрогал кончик ракушки пальцем и подумал, получится ли кого-нибудь убить этой штучкой. — Спасибо.       — И теперь, я бы хотел выпить за тебя, — Тэхен взял бокал и с улыбкой поднял его. — Я желаю тебе счастья, Чонгук-а!       Тот горько усмехнулся. Они звонко чокнулись бокалами и выпили. Какой странный день рождения. Чонгуку хотелось и плакать, и смеяться, и злиться. И жить, и умереть. Чонгук чувствовал себя просто паршиво в эту ночь, но все же… смотрел в родные глаза хена и был счастлив. Все-таки они оба сегодня были счастливы, а за стеной в глубокой ночи все также играла музыка, будто украденная кем-то из их старого плейлиста.