Ah shit, here we go again

      — Хорошо, — говорил Сонми, стоя недалеко от окна, через которое сосредоточено смотрел на красные георгины. — Тогда еще позвони Ходжуну и скажи, чтобы установил дополнительные камеры по периметру. Еще раз залезет на территорию и узнаем, кто из них сует нос не в свое дело.       — Насколько я знаю, все шестеро сейчас в городе, — ответил Суджин, уже печатая сообщение насчет камер видеонаблюдения.       — Что ж, может, стоит усилить еще и наблюдение на месте? Мне совершенно не понравился твой разговор с Тэхеном.       — А я-то что? По-моему, так все правильно сделал, пацан испугался, так что больше лезть не станет.       — Да не в тебе дело. Хосок тоже пытается докопаться до правды.       В голосе Сонми прозвучало странное для Чимина сожаление, и он напрягся, боясь упустить хоть слово.       — А я тебе говорил, надо было просто убрать их, чтобы не мешали, ну или оставить в тех норах, где они прятались.       — Мы уже говорили об этом, Суджин, ты прекрасно знаешь, зачем я это сделал. Давай лучше говори о второй проблеме.       Сонми отошел от окна и сел за стол напротив брата.       — Девчонка, которая работает у Енхи, написала мне, что они начали процедуру вывоза Ким Сокджина в Италию. Сейчас стадия подготовки документов, но уже через неделю-другую он может улететь. Под чужим именем, естественно.       — Понятно… — Сонми тяжело вздохнул, едва ли поменявшись в лице, — решил сбежать.       — Судя по всему, его, в отличие от других, не особо напугала возможность умереть, если они не будут с нами работать. Я уже не знаю, нахрена мы устраивали этот цирк с нападениями, если эта шестерка такая проблемная? — Суджин злился, что не мог принимать окончательные решения сам, он-то уж точно решил бы вопрос Психов по-другому. — Предлагаю просто убрать его, хоть прямо сейчас.       — Успокойся, Суджин, ты слишком категоричен. Я отправлю ему предупреждение, и если Енхи продолжит вести его дело, тогда уже решим, как с ним поступить.       — Ладно, ладно, — он поднялся и подошел к окну совсем близко, из-за чего у Чимина замерло сердце, и он молился о том, чтобы только не зашуршала обертка от съеденного сэндвича в его руке. — Но знаешь, ты размяк, брат. Это все из-за этой шлюхи Чимина, да?       — Он тут не при чем, и не смей так называть его! — вдруг Сонми позволил себе повысить голос.       — А кто при чем? Чон Хосок?       — Суджин, прекрати лезть в мои личные дела.       — Да без проблем, братишка, — хмыкнул он и собрался уходить. Но проходя мимо брата, остановился, опустил руку ему на плечо, и, смотря на лежащий на столе цветок астры, сказал: — Только послушай хена, все эти любовные прихоти твоего сердца ничего хорошего нашему делу не принесут. Не ты один играешь в эту игру. Лично я проигрывать не собираю, с тобой или без тебя, Сумин.       Эти слова были многозначительными, и даже холодок пробежал по телу. «Значит, родной брат, ты можешь предать меня?» — подумал он с жестокой усмешкой.       — Не называй меня так, — тихо и снисходительно произнес он, но Суджин ушел, не собираясь продолжать разговор.       Пораздумав немного, Сонми тоже вышел из кабинета, собираясь написать письмо Сокджину и найти Чимина, чтобы продолжить то, на чем они остановились. Новости не из приятных, это точно, поэтому душа требовала отвлечься на время, очистить голову и обдумать новые обстоятельства холодным разумом. Сейчас же он немного подгорал, и это плохо. А Чимин все сидел на траве и едва дышал. «Ли Сумин, — эхом повторялось в голове. — Точно… Это — твое настоящее имя».       Теплый вечер, столик на двоих под открытым небом в ресторане Privilege Bar, дорогое красное вино и наиприятнейшая компания. Джин не мог вспомнить, когда он в последний раз испытывал такие прекрасные эмоции. И она еще более прекрасна, сидит напротив него, ест клубнику под вино и улыбается. Его спасение.       — О чем думаешь? — спрашивает Енхи, поглядывая на него.       Сегодня здесь играет живая музыка.       — О том, что ты просто ангел, — ответил он, улыбаясь собственным мыслям.       Енхи звонко рассмеялась, ничуть не засмущавшись.       — Ох, если бы каждый, кому мы помогли, так меня назвал, — покачала она головой. — Я чертовски хороший юрист, не более.       — Ангел и демон в одном лице, — Джин улыбнулся и поднял бокал. — Позволь выпить за твои невероятные таланты!       Енхи с удовольствием звонко чокнулась с ним бокалом и сделала маленький глоток. Ей очень нравилась его лесть, и этот вечер в ее глазах становился все лучше и лучше от возрастающей возможности продолжения. Хотя она предполагала такой исход и заранее позаботилась о съемной квартире на эту ночь.       — Мы, кстати, выбрали тебе Трапетто, — сказала она, не изменяя своей привычке всегда возвращаться к работе. — До Палермо рукой подать, море, тишина и спокойствие, как тебе? Ты бывал на Сицилии?       — К сожалению, не довелось, а ты бывала?       — Да, несколько лет назад, — она улыбнулась воспоминанию о своем медовом месяце, о чудесном времени, когда они с мужем любили друг друга и их отношения были идеальными.       — Понравилось?       — Очень!       Енхи тихо рассмеялась от наивности Джина. Он ничего о ней не знал, а смотрел как влюбленный подросток. «Что с людьми творит надежда», — подумала она и весь оставшийся вечер немного удивлялась его энтузиазму. До нее давно доходили слухи и рассказы об этом короле соблазнения, еще с тех времен, когда он им был. А теперь все его, пусть и действенные, приемчики она видела лишь как последнюю отчаянную попытку сбежать от собственной жизни, в том числе от отношений, которые в ней были и, насколько ей известно, закончились не лучшим образом. И Енхи была не против, когда он целовал ее в лифте, не дожидаясь, когда он поднимет их на нужный этаж.       — Эй, притормози, красавчик, — сказала она, с трудом выбираясь из объятий, в которых таяла от нежности, — только в квартире, не в коридоре.       И смеясь, Енхи выпорхнула из лифта, когда тот остановился со звоном колокольчика, ведя Джина за руку за собой. И не успела она закрыть дверь, как он прижал ее к стене и осыпал поцелуями шею. Она желала каждого прикосновения, не хотела, чтобы он останавливался, но его руки замерли на предпоследней пуговице ее рубашки, когда в дверь постучали.       — Да блять, кто это? — спросил он с раздраженным вздохом, смотря на нее вопросительно, но встречая в ответ лишь пожимание плечами.       Пришлось открыть, потому что стук повторился, и, распахнув дверь, Джин уже собрался грубо прогнать незваного гостя, только не успел.       — Ким Сокджин? — спросил парень в форме, как будто курьер. — Вам заказное письмо, распишитесь пожалуйста.       Он невозмутимо протянул ему лист бумаги на картонной папке с формой получения и ручку. Джин подписал ее, застыв в полном непонимании, какого черта происходит, и получил от курьера крупный конверт.       — Доброй ночи! — улыбнулся парень с поклоном и ушел.       Енхи наблюдала за всем этим, вжавшись в стену, боясь, что ее заметят. Сердце билось как сумасшедшее, ведь никто не мог знать об этой квартире! Она молилась, чтобы это были проделки кого угодно, только бы не ее мужа. Джин включил свет, чтобы открыть конверт и узнать, что там. В нем лежал свернутый пополам лист бумаги и пять фотографий, сначала он просмотрел их все: Чонгук и Тэхен, выходящие из магазина, Хосок и Юнги, идущие где-то по улице, недалеко от дома, Намджун в окне их квартиры, заваривающий две кружки кофе, и он сам, выходящий из такси у ресторана сегодня вечером. В груди все сжалось, Джин понял, что это предупреждение еще до того, как прочитал короткое письмо.       «Выбор принять правила игры уже сделан, Сокджин, и теперь ты должен им подчиняться. В противном случае придется принимать последствия. Один за всех, и все за одного. Оно того стоит? Подумай, следующий твой шаг будет решающим».       Джин опустил руки, едва удерживая в них столь очевидную угрозу.       — Они все о нас знают, — тихо произнес он, тяжелым взглядом смотря на Енхи, — следят за нами, куда бы мы ни пошли.       Он подумал и добавил, пока она ничего не успела ему ответить:       — Я отказываюсь от твоего предложения.       — Что? — возмутилась она и тут же отобрала у него письмо и фотографии. — Дай сюда, это от Сонми, я так понимаю?       Енхи дважды перечитала послание и бегло просмотрела фотографии.       — Козел! — воскликнула она в искреннем негодовании, возвращая все Джину обратно. — Опять выкабенивается, черт его побери!       Она несколько раз тяжело вздохнула и прошла на кухню, чтобы достать из холодильника воды. От возмущения у нее пересохло в горле, и к тому же надо успокоиться и объяснить свою позицию по этому поводу. Джин молча проследовал за ней, наблюдая за каждым движением бедер и грудью за распахнутой рубашкой. Такой приятный вечер оказался так отвратительно испорчен!       — Енхи, ты слышала? Я отказываюсь, — повторил он устало и сел за стол, сцепив руки замком перед собой.       — Не говори глупостей, Джин-и, — ответила она, оборачиваясь уже со спокойной улыбкой. — Нам осталось всего ничего, ты шутишь? Ничего он не сделает, боже, я его знаю.       — Ты серьезно? — он с недоверием посмотрел на нее, но увидел полную уверенность и никакого страха.       — Да, абсолютно, — кивнула Енхи и села напротив него, взяв его за руку. — Мы не первый год работаем с этим направлением, и поверь мне, бывали случаи и посерьезнее. Ты, главное, делай, что мы скажем, и все — не успеешь моргнуть, как уже будешь обхаживать сицилийские пляжи с бокалом мартини.       Все, что она сказала — было правдой и тем, во что она искренне старалась верить, однако одну деталь все же пришлось умолчать. Она действительно хорошо знает Сонми, знает, что его глаза и уши повсюду, и если он захочет — он помешает любому плану, каким бы идеальным он ни был. Но Енхи совершенно не хотела, чтобы дело Сокджина провалилось вот так, на самой середине — это будет заметный удар по репутации, когда все узнают, а она не могла такого допустить. Ведь еще ни одно дело не было провальным, и если уж кто-то и погибал, то уже после того, как ее компания заявляла об очередном удачном деле, поднимая свой рейтинг в определенных кругах. Иногда нужно идти на риск, и Енхи умеет это делать с холодом и смелостью.       Джин долго смотрел на нее в раздумьях и встречал в ответном взгляде лишь терпение и уверенность в хорошем исходе. И в конце концов он сдался.       — Ладно, окей, — сказал он, опуская взгляд на их руки, — но сначала надо выяснить, кто слил информацию.       — Ой, дорогуша, об этом тоже не волнуйся! — сказала Енхи, широко и радостно улыбаясь. — Все будет сделано, я лично проконтролирую.       — Ну смотри, — усмехнулся он, — я доверяю тебе свою жизнь.       Слышать подобные слова снова было Енхи и смешно и приятно. И она удивлялась, как такой парень, как Сокджин, может вести себя с ней так нежно и мило. Как будто на его руках в самом деле нет крови сотен убитых им людей. Мысль об этом ее заводила, и им не потребовалось много времени, чтобы успокоить мысли, усыпить собственную бдительность и продолжить то, на чем они остановились. Джин все-таки отыграл свое право на удовольствие, и ему не важно, что это только на одну ночь.